Sanctum Sanctorum

Гарри проснулся от громких звуков и голосов, но не поморщился, как обычно, от головной боли, а сонно потянулся — и вдруг проясняющимся сознанием понял, что улыбается. От удивления он даже замер. Он не помнил такого уже много месяцев... если не лет. — Вставай, соня, — послышался веселый голос Джинни. — Половина первого, все приличные люди уже готовятся к ланчу, а ты еще не завтракал. — Пап! — Джеймс запрыгнул на кровать и потеребил отца за плечо. — Гляди! Мистер Поттер ни хрена не видел спросонья, но младшая Лили быстро сообразила, что нужно сделать — и протянула папе очки. Гарри торопливо их нацепил и наконец увидел, что показывает ему сын: какую-то тряпку черного цвета, разукрашенную белыми черепами. С черепами у Поттера не связывалось ничего хорошего, но Джеймс так радостно улыбался, что Гарри почти не ощутил холодка, а только спросил: — Что это? Артефакт для ужасной темной магии? — Ты немодный, пап, — фыркнул Джеймс. — Это же бандана! На голове носить. Щас... Он попробовал натянуть грозную тряпку на торчащие вихры, но не сумел это сделать правильно — и стал похож на старенькую ведьму в трауре. Особенно похожи были уголки завязок под подбородком. — Погоди, — Джинни стянула с него платок и повязала уголками назад. — Вот теперь — круто. — Мама сказала, что я на дядю Билла похож, — захлебываясь, продолжал восклицать Джеймс. — А дядя Билл — модный и крутой! И у него самая красивая жена в мире! Ну, кроме мамы, конечно. А Лили мы купили набор колдомедика. Она лечила Тэсси. Кажется, Тэсси вылечилась от всего. По крайней мере, запрыгнула на шкаф и там сидит. — Одним прыжком запрыгнула, — уточнила Джинни. — Лично я считаю, что у нее ремиссия. — Пап, хочешь, я тебя тоже вылечу? — потеребила Гарри за локоть дочь. Она тоже попыталась влезть на кровать, и свободное домашнее платьице на ней задралось до подмышек. Гарри сел и одним движением усадил ее удобнее. Да еще и платье одернул. — Я вроде бы здоров, — хмыкнул он. — От чего лечить будем? — От сглаза, — сразу ответила Лили. — И от оволосения. И от насморка. У меня от всего средства есть, я обязательно что-нибудь найду. — Видишь? — усмехнулась Джинни. — Такой юный колдомедик, а уже понимает, что нет здоровых, есть недообследованные. — Гуляли вчера? — осторожно спросил Гарри, стараясь, чтобы это выглядело естественно, а не подозрительно. — Да! — восторженно заявил Джеймс. — К нам зашел тот дядька, который иногда к тебе приходит. Наверное, тебя искал, но тебя не было, и мама позвала его с нами гулять. — Его зовут дядя Майкл, — бесхитростно поведала Лили. — Я просила, чтобы он показал нам зоопарк, а он сказал, что я сама могу научиться быть животным. Али... Ани... — Анимагом, — подсказал Гарри. — Это сложно, но возможно. — Я стану кем-нибудь ба-а-альшим! — сразу выпалила дочь. — Львицей! Тигрицей! Или медведицей! Или бегемотом! Ой, нет, они некрасивые. — Гарри, — несколько тревожно проговорила Джинни. Улыбка на ее лице погасла. — Если ты хочешь что-то обсудить... — Да нет, зачем, — Гарри улыбнулся ей. — Ты права, мне стоит позавтракать. Кажется, бегемота бы сожрал! А вы, если уже поели, можете попить чаю и заодно рассказать, где были, чего видели. Джинни глядела так же тревожно, и Гарри безмолвно ей улыбнулся, показывая, что все в порядке, не о чем волноваться. Супруга тотчас пришла в прежнее — веселое и благожелательное — настроение и позвала: — Тогда вставай, соня! Кикимер обещал омлет и панкейки. Торопиться было некуда, и Гарри с удовольствием принял душ, надел чистые шмотки — и почувствовал себя человеком. Вот только есть еще больше хотелось. За поздним завтраком успели обсудить все на свете: от магазинов в Косом переулке до Хогвартса, от квиддича до плюй-камней. И только когда Джинни выставила детей в их игровую, Гарри спросил: — Какие планы на вечер? — Это, скорее, нужно спрашивать у тебя, — Джинни отхлебнула сока и немного неловко отвернулась. — Знаю, я не спросила тебя, не против ли ты, что я беру детей с собой... на прогулки, но... Гарри отставил опустевшую тарелку, сыто откинулся на спинку стула и принялся за вторую чашку кофе. — Джин, — он вздохнул. — Если ты так тактично хочешь меня спросить, что я думаю про твоего друга, то знай — я думаю про тебя и про него только хорошее. А что до детей... Ну, ты, наверное, и сама понимаешь, что если ты захочешь связать свою жизнь с Майклом... или не с ним... То с детьми тоже придется что-то решать. — Не придется, — неожиданно строго отрезала жена. — Если я... Если я уеду, то заберу их с собой. У тебя основную часть жизни занимает работа. Сможешь их забирать, если у тебя будет время, но я не позволю, чтобы мои... наши дети росли под присмотром одних домовиков и Андромеды. Поттер только вздохнул: — Да... Я этого ожидал. Не буду спорить, хотя и хочется. Но ты права. — Гарри... — лицо Джинни смягчилось. — Я ни за что не выйду замуж за человека, который будет против тебя. Так что ты в любом случае будешь желанным гостем. И, конечно, я не откажусь отдохнуть от забот, оставив детей на родного отца. Не переживай за это, даже не думай. А что касается вечера... Я пока не строила планов, потому что не знала, какие планы у тебя. Выспалась... — Одна? — невольно ляпнул Поттер и прикусил губу. Ну вот что стоило промолчать? Однако Джинни насмешливо ответила: — Одна. Пока одна. А вот ты вчера вернулся какой-то такой... Мне кажется, я узнала это выражение лица. Я угадала? От неожиданности Поттер подавился последним глотком кофе и с трудом восстановил дыхание. — Хм... — он отчаянно пытался решить, что ответить, но в голове было восхитительно пусто, только мелькали совершенно неуместные воспоминания. — Ну... Да, угадала. Джинни удивленно округлила глаза и тоже не слишком деликатно брякнула: — А говорил, что никого у тебя нет. Зачем было меня обманывать, ведь это бессмысленно?.. Или ты просто такой быстрый? А я так не умею. Даже обидно. Теперь пришел черед Поттера отворачиваться. — Все не так просто, — произнес он глухо. — Я не солгал тебе, когда рассказывал, что и как у меня было. Только... Понимаешь... Это... — Гарри, — Джинни склонила голову набок. — Что такого страшного ты хочешь мне сказать? Не могу даже представить. Она магла? Или, может, она замужем? Или красивее меня? — Вот уж точно нет, — фыркнул Поттер. — Короче, Джинни, это... Это вообще не девушка. Это парень. — О... — рот Джинни непроизвольно приоткрылся, а слова явно застряли в горле. — Эм... Ну, теперь я, кажется, понимаю... — Да ничего ты не понимаешь! — Гарри растрепал волосы по старой привычке, от которой давно пытался избавиться. — Просто не надо сравнивать. То есть... Черт, как же сложно! Короче, я не пытался добиться от тебя того, что... привлекает меня в нем. Это просто разные вещи. Джинни изумленно хлопнула ресницами: — От меня?! Но ты... вроде бы ничего такого от меня не пытался добиться... Я бы, наверное, заметила. Ну, то есть как этого можно не заметить?! — Джин... — Гарри выдохнул. — Это не про постель. Это вообще другое дело. — Чего-то я все-таки не понимаю, — задумчиво поделилась с ним Джинни. — Но, возможно, это и к лучшему. По крайней мере, пока. Ты не думай, ты всегда можешь прийти ко мне, чтобы обсудить, но если не хочешь, не надо объяснять. Ты не должен... отчитываться передо мной. — Да я не отчитываюсь, — Поттер вяло махнул рукой. — Я только хотел, чтобы ты... Ну, не думала, что проблема в тебе. Ты самая красивая женщина из тех, что я встречал. — Приятно слышать, — даже несколько кокетливо, хотя еще и растерянно отозвалась жена. — И, может быть, это глупо, но мне сейчас стало немного легче. То есть я, конечно, немножко все еще в шоке, но мне уже легче. Познакомишь? — Кого? — Гарри встряхнулся. — Меня. С ним, — разъяснила Джинни. — Не тебе одному хочется убедиться, что ты отдаешь жену в надежные руки. Гарри невольно отвел глаза в сторону. — Возможно, — выдавил он. — Потом. То есть вы вообще-то знакомы. Но я пока еще сам ни в чем не уверен. — Не буду настаивать, — Джинни улыбнулась. — Будешь готов — представишь мне своего... э... а как это называется? — Партнера, — буркнул Поттер. — Хорошо. У него как-то не укладывалось в голове, что Северуса придется представлять кому-то в качестве партнера. И дело не в том, что Гарри его стыдился, нет. Но вот стоило представить, что у друзей, или коллег, или еще кого будут такие же изумленные лица, как у Джинни — и сразу становилось не по себе. И это еще при том, что с Джинни удалось сохранить дружбу, она на его стороне. Но не все будут так лояльны. — А сегодня вечером?.. — напомнила жена, вырывая его из размышлений. — Мы куда-то собираемся? Учти, мне нужно лечь спать не очень поздно, у меня завтра с утра тренировка. — Тогда вряд ли, — Поттер мотнул головой, стряхивая задумчивость. — У меня сегодня вечером... Джин, мне предстоит задержание преступника, за которым я гонялся почти два месяца. Я надеюсь, что получится, но уверенности у меня нет. — Конечно, получится, — убежденно заявила Джинни. — Ты — лучший. Не зря же гонялся два месяца? — Да он, может, вообще не появится там, где я буду его караулить... — Гарри поморщился. — Но ведь у тебя есть причины ждать его именно там? — резонно возразила жена. — А в своей работе ты профессионал. Во сколько ты собираешься? — К семи мне нужно быть там, — ответил Гарри. — Но пойду раньше. Мне нужно еще побывать на работе, подготовить документы... — А, тогда нет смысла даже заморачиваться, — пожала плечами Джинни. — Сейчас почти два, в шесть ты сбежишь, а вернешься наверняка глубоко заполночь. Вот разве что пригласить на ужин Майкла... А то ты уже успел все что хотел, а я с ним даже за руки не держалась. Обидно. — Хэй, — Гарри против воли улыбнулся. — Это же не соревнование, а ты не на работе, Джин. Делай так, как хочется тебе, а не чтобы успеть за мной. — А что, думаешь, не хочется? — выразительно посмотрела на него супруга. — Не думала тебе напоминать, но я вообще-то от тебя еще месяц назад чего-то ждала. И до этого тоже. Гарри не стал отвечать, чтобы не спровоцировать абсолютно бесполезную ссору. И вообще, отношения Джинни — теперь исключительно ее дело, незачем совать туда нос. Чтобы сохранить к вечеру бодрость и внимательность, днем Поттер старался не перетруждаться: повалялся на диване с газетой (не новостной и не политической, а исключительно развлекательного толка); поиграл с Лили в «колдомедика и больного» (был излечен от полутора десятков кошмарных проклятий с названиями, которых и в природе-то не существует); чесал кошку (Тэсси, несколько оправившись от «лечения», даже мурлыкала, хотя обычно держалась с Гарри индифферентно); и в пять вечера попил чаю с сэндвичами, как на традиционный «файф-о-клок». Но стрелки часов неумолимо приближались к шести вечера, и пора было собираться. Увидев, что Гарри встает, Джинни оторвалась от настольной игры, в которую играла с детьми, и даже встала: — Уже уходишь? — Да, пора, — рассеянно откликнулся он. — А это... не опасно? — неожиданно уточнила жена. — В моей работе все опасно, — Гарри тепло ей улыбнулся. — Да, преступник... точнее, преступница может сопротивляться и умеет пользоваться... — он покосился на детей, — Теми самыми тремя заклинаниями, но в общем и целом риски невелики. Мы подготовили ловушку, и на нашей стороне будет численный перевес и эффект неожиданности. — А... — Джинни кивнула. — Будь осторожнее, ладно? — Само собой, — Гарри похлопал ее по плечу и даже пошутил. — Ты же знаешь, я и осторожность — лучшие друзья. — Ага, — Джинни фыркнула. — Вот поэтому и напоминаю. А то вдруг забудешь?.. Гарри чмокнул сына и дочь, помахал им рукой — и исчез в камине. Кабинет встретил его тишиной и темнотой. Гарри зажег верхнее освещение и с шумом выдвинул ящик, в котором лежали всевозможные бланки. Заполнив пару, он задумался и вскинул волшебную палочку: — Экспекто Патронум! Мистер Снейп, если у вас найдется минутка, прошу вас заглянуть в мой кабинет. Это было не то чтобы необходимо... Но все-таки будет лучше, если позаботиться об этом заранее, а не как в предыдущие разы. Гарри докопался до самого дна ящика и вытащил оттуда скрепленный веревочкой документ. Не прошло и пары минут, как пламя в камине громко пыхнуло, Северус шагнул на пол и скептически уточнил: — Не дотерпели до задержания? — Да нет, просто подумал, что Кингсли мне может голову откусить, — фыркнул Поттер. — Вы не будете против подписать это? — А что это? — настороженно уточнил Снейп, внимательно вглядываясь в пергамент, сплошь покрытый убористым текстом. — Это акт о принятии ответственности, — пояснил Гарри. — Здесь прямым текстом указано, вот здесь... что вы осведомлены о рисках и принимаете ответственность за свою жизнь, здоровье и имущество на себя. — Интересная какая бумага, — приподнял бровь Северус. — И что, часто Аврорат сваливает ответственность на гражданских лиц? — Как раз нет, — любезно ответил Гарри. — Это крайне редкий случай. Пригождается, если, например, планируется облава, но соседи отказываются от того, чтобы покинуть свои дома. Или в кабаке — трактирщик не может покинуть свое место, это сразу насторожит кого угодно. Хотя не скрою, это обычно сплошная головная боль, так что мы предпочитаем любыми способами исключить возможные риски. В том числе, метод... легкого применения силы. Снейп внимательно и скрупулезно прочел весь текст, после чего склонился над столом и поставил под всем этим полное имя и свою фирменную завитушку. Гарри поймал себя на том, что пялится вовсе не на акт — и поспешно отвернулся. Однако у Снейпа, кажется, глаза были даже на затылке, поскольку он распрямился и насмешливо фыркнул, возвращая документ: — Надеюсь, все это не для того, чтобы так внимательно меня разглядывать. — Нет, — Гарри только слегка запнулся. — Это приятный побочный эффект. — Ну что ж... — Северус демонстративно достал из кармашка часы и откинул крышку. — У вас есть еще сорок минут. — Что, прямо сейчас? — Поттер даже растерялся. Это было непривычно, даже странно. Разумеется, он не был поборником викторианской скромности, чтобы исключительно ночью и только в кровати, но все-таки такого в его жизни не было. Интимной близости обычно предшествовало какое-то расслабление, не было жестких рамок, чтобы куда-то потом еще успеть, да и место... Конечно, не обязательно дома, но в отдельной комнате в гостях, или в номере отеля, или... — Я только предположил, — Северус пожал плечами. — Разумеется, если... Гарри опомнился и поспешно произнес: — Я не отказываюсь, Северус. Просто неожиданно. В голове невольно мелькнуло, что у Снейпа, скорее всего, особо не было такой роскоши, как дома и в кровати. Особенно в военное время. Для того, чтобы пригласить кого-то к себе, в святая святых, нужно доверять, а это — действительно роскошь для двойного шпиона. — В таком случае рекомендую поторопиться, — насмешливо отозвался Северус. — Тридцать девять минут. И главное, при этом не сделал никакой попытки сблизиться! Поттер сжал зубы, плохо представляя, как к нему подступиться. Даже магловские вещи как-то попроще было расстегнуть и снять. Но, справедливо рассудив, что главное — начать, он шагнул ближе, бросил пергамент на стол и к столу же прижал любовника. Северус легко ответил на поцелуй, но вскоре отстранился и напомнил: — Тридцать семь. Терпение у Поттера лопнуло, и он брякнул: — Тогда разденьтесь, пожалуйста. У меня на это уйдет слишком много времени. — Не собираюсь раздеваться, — фыркнул Снейп. Однако бегло оценив обстановку, он скинул мантию на кресло и брякнул пряжкой ремня брюк. Гарри так засмотрелся на это, что едва не пропустил момент, когда следовало сделать что-то самому. Гарри потянулся к пуговице джинсов — и облегченно вздохнул, когда молния разошлась. Сама разошлась — под давлением. Северус склонился над столом, небрежно сдвинув брюки, и осведомился: — Помочь? Гарри не стал даже отвечать на провокацию. Он прижался к партнеру бедрами сзади, позволяя ощутить собственное тело, и попытался прикусить его за ухо — единственную обнаженную часть тела, за исключением... Это оказалось ужасно неудобно. Северус был пусть ненамного, но выше, и если в «техническом» плане это не слишком мешало, то до его уха Поттер дотягивался с трудом. — Гарри, — Северус повернул голову и мимолетно коснулся губами губ, — это вовсе не нужно сейчас. Я ценю вашу заботу, но оставьте ее до более удобного случая. Поттер понял, что ему буквально дают карт-бланш, но все-таки в душе немного царапало чувство неловкости, да и Северус вчера явно чувствовал скованность, так что Гарри потянулся во внутренний кармашек за волшебной палочкой и одним взмахом погасил лампы. В кабинете не было окон, так что теперь единственным освещением был слабый отблеск камина. Северус облегченно вздохнул. Или это так показалось? По крайней мере, теперь Гарри чувствовал себя свободнее. Он на ощупь сдвинул брюки и белье партнера ниже, а потом торопливо стянул собственные джинсы на бедра. Волшебную палочку он при этом бросил на стол, как до этого пергамент — и даже не думал о ней. Прижимаясь членом к горячей коже парнера, он негромко произнес: — Я рискую причинить вам боль. — Не рискуете. Гарри даже не стал разбираться, почему. В конце концов, Снейп лучше знает, а времени действительно немного. Поттер качнулся вперед, надавил сильнее, скользя твердой плотью вдоль ложбинки, и наконец почувствовал, что легко входит в тело, почти без сопротивления. В кабинете было темно, но Гарри все равно прикрыл глаза, концентрируясь на ощущениях. Северус наклонился ниже, Гарри слышал его дыхание, но ни остановить любовника, ни приостановить он не пытался. Гарри медленно вошел полностью и шумно сглотнул. Теперь медлить было ни к чему, и он этого осознания по спине пробегали мурашки. Он чуть отстранился, вошел заново и постепенно набирал темп, ощущая, как парнер поддается ему, подстраивается под неторопливое пока движение, тяжело вздыхает. Поттер машинально перехватил его за подвздошные косточки и наконец почувствовал себя свободнее. Это позволило ему резко набрать темп. От ощущений, казалось, кружилась голова, да и звуки в темноте воспринимались яснее и отчетливее. Шуршание ткани, влажный звук слияния, вздохи Северуса... Гарри перехватил партнера крепче и почувствовал, что Северус склоняется ниже, почти упирается лбом в гладкую поверхность столешницы. Одновременно Гарри почувствовал еще одно движение — в ритм, но чужое. Не сразу он сообразил, что любовник ласкает себя, очевидно, стремясь не затягивать внезапную близость. Хотя для кого еще внезапную... Ни разу в своей жизни Поттер не занимался любовью с целью сделать это побыстрее. Наоборот, обычно приходилось сдерживаться, что — особенно по юности — было делом непростым. Сейчас он просто решил не думать и не пытаться что-то изменить. Отдался на волю судьбе и возбуждению — и с его губ невольно сорвался стон. Громкий и слишком резкий для приглушенных красок и звуков темного кабинета. Гарри не знал, сколько прошло времени, не вспоминал даже о том, что вскоре придется участвовать в опасной операции. Он просто наслаждался тем, как изгибается под ним подтянутое тело любовника, и чувствовал, как на лбу, на висках и на загривке под футболкой проступает испарина. Неизвестно, сколько бы еще продолжалась эта мучительно-приятная пытка, как вдруг Северус резко вздрогнул, прогнулся сильнее и глухо простонал, но волновало Поттера вовсе не это, а то, настолько резко и тесно зажалось под ним тело любовника. Сопротивляться этому было решительно невозможно, и Гарри почти мгновенно сорвался следом. И только когда все закончилось, вяло сообразил, что и на этот раз Северус успел первым. Это, кажется, начинает у него входить в дурную привычку... Однако додумать ему Снейп не дал. Он приподнялся выше и несколько загнанно выдохнул: — Позвольте мне одеться, Главный Аврор. Подсчитывать потери будем позже. — Не дай Мерлин, — Поттер даже передернулся, зато быстро пришел в себя. Застегивался он на ощупь, да и Снейпу темнота, похоже, не слишком мешала, однако, чтобы взглянуть на часы, нужно было включить свет. Гарри потянулся за волшебной палочкой, не сразу ее нащупал — и вдруг почувствовал себя так, словно получил удар под дых. Очень хотелось плюхнуться в кресло, но если так сделать, то Снейп не замедлит по этому пройтись, так что пришлось удержаться. А причина внезапной слабости была очевидна. Мистер Поттер вдруг осознал, что он впервые за все последние годы повел себя непростительно непрофессионально. Аврорские привычки разом отказали, как только он... Главный Аврор настолько сдал позиции перед любовником, что не следил за волшебной палочкой, буквально доверил оружие в чужие руки только потому, что его поманили... даже неловко подумать, чем. И Гарри не мог понять, хорошо это или плохо. Хорошо, потому что он как будто сбросил оковы, которые добровольно таскал на себе все эти годы. И плохо, потому что для аврора выучка — порой единственный путь к выживанию. Он сумел взять себя в руки, вернул освещение и торопливо посмотрел на часы. Оставалось всего пятнадцать минут, а ведь еще переодеться надо. — Северус... — он поднял взгляд. — Если вы хотите, вы можете вернуться домой и аппарировать оттуда. — А смысл? — спокойно спросил тот, перестав оправлять мантию и съехавший воротник пиджака. — Впрочем, если вы не хотите компрометировать себя появлением со мной, это я переживу. — Да нет, — Поттер даже поморщился. — Я как раз думал о том, что вам это может быть неприятно. — Мне? — Снейп фыркнул. — После того, как мои... друзья стыдились приводить меня в дом? Это вы что-то там думаете о своей репутации, а мне уже давно на это наплевать. Про меня «Пророк» писал что было и чего не было. — Про меня тоже... — начал было Гарри и запнулся. Про него «Ежедневный пророк» по большей части писал то, чего не было. Но поскольку у Поттера пока не было четкой стратегии, он не стал углубляться в тему. Покосился на Снейпа и ляпнул: — Мне нужно переодеться. — Вы обязаны быть в форме? — явно заинтересовался Северус. — Нет, — Гарри невольно усмехнулся. — И дело не в том, что идти в магловском непрестижно. Просто это зачастую дополнительный аргумент, чтобы внести смятение в ряды противника. А заодно какая-никакая, но защита. Мантия зачарована. От Авады Кедавры, конечно, не спасет, но может снизить урон. Снейп с любопытством прошел вслед за Гарри в его крошечную личную каморку. Два человека могли там разместиться с трудом. Несколько вешалок на стене, тумбочка с чайником и жестяной кружкой и жесткий стул, — больше там не было ничего, да и не поместилось бы. Гарри торопливо сбросил шмотки на стул и в первую очередь влез в форменные брюки. Случайно заметил, что на матово-черной поверхности налипло изрядное количество белых волосков. Видимо, Тэсси успела поваляться, а Кикимер не постирал. Поспешно отчистив брюки с помощью Тэргео, Гарри нацепил рубашку, строгий мундир с блестящими пуговицами и, наконец, тяжелую черную мантию. Немного подвигался, убеждаясь, что будет удобно. — Это ваш тайник? — с легкой усмешкой спросил Снейп. — Прячете здесь магловскую одежду? — Это просто рабочие вещи, — улыбнулся Гарри. — Но вы правы, это почти тайник. В сейфе я храню улики и документы, а здесь, — он указал на тумбочку, — то, что не должно попасться на глаза даже Министру. — Например? — Северус снова проявил живейший интерес. — Например... — Поттер сделал вид, что задумался. — Например, доказательства о соучастии в убийстве жены убийцы. Мне очень не хотелось портить ей жизнь, я знал, что муж пытал ее, чтобы она согласилась. Но я не был уверен, что Визенгамот будет столь же лоялен. — Если вы... пошли на подлог, то зачем оставили такие компрометирующие материалы? — Северус нахмурился. Непонимающе так. Гарри счел, что это выражение ему идет. — На всякий случай, — пояснил он жестко. — Если вдруг окажется, что я зря проявил милосердие, то я не побоюсь того, что меня обвинят в превышении полномочий. Через несколько лет, само собой, я уничтожу улики. Если все будет в порядке. — И вы не опасаетесь того, что я воспользуюсь вашими тайнами? — как-то буднично уточнил Снейп. Гарри прислушался к себе... И ответил спокойно и честно: — Нет, не опасаюсь. Вы можете быть жестоким человеком, но вы принципиальны. И если я не сделаю ничего против вас, могу не опасаться удара с вашей стороны. А если сделаю... Это будет равноценный удар, не так ли? Неожиданно Северус покачал головой: — Нет, не так. Я могу захотеть уничтожить вас и для этого не погнушаюсь никакими методами. Но вы будете об этом знать — и у вас хватит сил и умений вступить в противоборство. — Да, хватит, — Поттер признал это и посмотрел прямо в глаза. — Но я больше этого не хочу. Жить без чувства ненависти оказалось удивительно хорошо. Я и сейчас иногда испытываю гнев, злость, ярость, когда вижу некоторых... подследственных. Но личной ненависти в моем мире больше нет. И поверьте... Какую бы злость я ни испытывал, она все равно не идет ни в какое сравнение со злостью Волдеморта, которую он носил в своей душе — и которая просачивалась ко мне. Я понял Дамблдора не сразу, но сейчас я понимаю его слова, что нужно жалеть тех, кто живет без любви. Вы можете не опасаться меня. Даже если выйдет так, что мы не сойдемся в чем-то принципиальном, не сможем существовать вместе — это не станет причиной для... военных действий. Северус смотрел как-то странно. Его темные, почти черные глаза казались непроницаемыми. Но он наконец разлепил губы и негромко произнес: — Да, вы очень выросли, Гарри. И, что приятно, при этом не утратили эмпатии, умения сопереживать и идти на личный риск ради кого-то. Я принимаю ваши извинения — те, которые вы высказали восемь лет назад. Но сейчас нам, кажется, пора. Гарри взглянул на часы. Строго говоря, они не были обязаны прибывать в квартиру Ника минута в минуту, но этот спонтанный разговор хотелось «переварить», и Поттер кивнул: — Пора. Дайте руку.