Sanctum Sanctorum

Бумаг было много. Главный Аврор понимал, конечно, что сейчас, в ночь с воскресенья на понедельник, он никак не сможет привести все материалы дела к общему знаменателю. Работа над делом заняла много недель, да еще и обнаружение преступника произошло... нетривиально. Визенгамоту в таком виде ничего не предъявишь. Волей-неволей где-то придется поднаврать... Снейп все это время не мешал. И даже заварил кофе, когда увидел, что Главный Аврор засыпает за столом. Поттер благодарно отхлебнул, почувствовал, что в голове прояснилось — и с новыми силами взялся за оформление протокола. На это ушло много времени, однако к трем часам ночи протокол и пояснительная записка для Министра были готовы. Также были подготовлены первые доказательства — на случай, если мистер Бруствер возжелает ознакомиться с материалами. Гарри машинально потер шею и бросил: — Пора бы проверить нашу «спящую красавицу»? Держу пари, она уже очнулась. Вот только не знаю, организовывать допрос сейчас или все-таки утром. С одной стороны, в нашем случае чем быстрее — тем лучше. С другой стороны, не хочу давать ей козыри, а ночной допрос — это нарушение законодательства. Снейп скептически его осмотрел и заметил: — Ваше кресло вам не подходит. Вероятно, вы ниже ростом, чем тот, кто его заказывал, поэтому подголовник упирается вам в затылок, и вам приходится держать голову неестественно. А что до допроса... Не имею ни малейшего понятия. У вас больше опыта. — Вы же не впервые видите это кресло, — поморщился Поттер. — И меня в нем видите не первый, не второй и даже не третий раз. Раньше оно мне подходило больше? — Раньше меня не беспокоило, в каком состоянии находится ваше здоровье, Поттер, — фыркнул Снейп. — А сейчас это весьма важный вопрос. Побеседуйте с мисс Эджком не под протокол. Возможно, вам будет легче принять решение. А если и нет, то вы можете получить козыри для допроса. — Или потерять их, — уныло вздохнул Гарри. — Ладно. Идемте, мистер Снейп. Белый коридор встретил тишиной. Почти полной. У одной из камер, словно почетный караул, замерли и Финниган, и Томас. Вид их был, откровенно говоря, так себе. Оба явно маялись желанием поскорее лечь и заснуть. Но легкий шум производили не они. В камере кто-то шуршал. Точнее, как раз было понятно, кто. Поттер жестом отстранил Снейпа и шагнул к решетке. — Мисс Эджком? — спросил он холодно. Девушка повернулась к нему и вскинула подбородок: — Поттер? Хорошо, что ты пришел. Это вы забрали мою сумку? Ту, из квартиры? — Да, мисс Эджком, — официально отозвался Гарри. — Не беспокойтесь, все было оформлено в соответствии с законом, и если Визенгамот вас оправдает, вы получите все свои вещи в целости и сохранности. Однако Мариэтта только улыбнулась. От этого ее идеальное лицо стало еще привлекательнее. — Если вы обыскали мою сумку, меня уже ничто не спасет. Однако... Как вы добрались до меня? Я не понимаю. В чем я прокололась? Гарри и сам ненавидел тон, в котором говорил, однако устав предписывал именно это. — Я не вправе сообщить вам это до официального допроса, мисс. Все, что вы сообщите нам, может быть использовано против вас. Однако верно и обратное. — В таком случае я требую, чтобы вы провели допрос прямо сейчас, — не менее холодно бросила Мариэтта. — К чему ждать? Или вы слишком устали, поджидая меня? — Вовсе нет, мисс, — Гарри повернулся к Дину. — Мистер Томас, вы обыскивали подозреваемую? — Так точно, сэр! — немного хрипловато отозвался Дин. Видимо, совсем измучился — еще бы, почти сутки без сна, да еще и в постоянном напряжении. — Здесь — список вещей, найденных у подозреваемой с собой. Поттер забрал лист пергамента и вчитался в него. Ничего особенного. Конечно, волшебная палочка. Маленькая сумка из кусочков кожи. Деньги... Немало. И магических, и магловских. Помада, крошечный флакончик духов. Два презерватива, пастилки для свежего дыхания. Карманное зеркальце. Из украшений — золотые серьги, тонкое золотое кольцо с камнем (предположительно, бриллиант). Еще чек из магловского магазина одежды и визитная карточка крупного отеля. Больше ничего, ни следа парюры... — Вы уверены, что все осмотрели? — не отвлекаясь от пергамента, бросил Поттер. — Где-то должен быть целый набор рубиновых украшений. — Обижаешь, — Дин насупился. — Мы обыскивали ее, когда она еще не пришла в себя. Конечно, следовало бы пригласить сотрудника женского пола, но учитывая, что на дворе ночь, а у нас на руках была особо опасная преступница... Мы прощупали все настолько подробно, что, боюсь, перед Визенгамотом леди предъявит встречный иск — за домогательства. — Пусть предъявляет, — рассеянно бросил Главный Аврор. — После обвинительного приговора это не будет иметь значения. Сам он в этот момент решал сложную дилемму. Да, сейчас есть шанс вытащить из Мариэтты больше, чем, например, завтра. Сейчас она взбудоражена, не успела продумать стратегию, так что может сообщить больше. Но и доверия ночному допросу будет меньше... Хотя... Хотя это как подать. Если притянуть сопротивление Аврорату (а ведь в Дина дважды попало заклинаниями), то для тугодумов из Визенгамота это станет вполне разумным резоном для допроса... — Хорошо, мисс, — бросил Гарри. — Я допрошу вас прямо сейчас, исключительно по вашей просьбе. Он отпер дверь и жестом пригласил подозреваемую в сторону допросной. Позади в боевых стойках замерли Дин и Шеймус. Однако мисс Эджком не попыталась ни бороться, ни бежать. Она спокойно отправилась в направлении той самой двери, в святая святых. В белую комнату, в которой не было ничего, кроме стола, двух стульев, графина, стаканов и бумаги с пером и чернильницей. Дин и Шеймус заняли места у двери, а мисс Эджком уселась на стул и устало спросила: — Итак, что именно вы хотите узнать? Поттер не торопился. Он привычно «размножил» стул, чтобы Северусу не пришлось стоять, и, усевшись, взмахнул волшебной палочкой, заставляя перо конспектировать каждое сказанное в допросной слово. — Мисс Эджком, — произнес он, когда перо начертало на бланке дату, — это официальный допрос, связанный с серией убийств, произошедших в магическом и магловском мире Великобритании. Он педантично перечислил имена жертв, включая убитого магла, и продолжил: — Вы являетесь главной подозреваемой. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Скажите, пожалуйста, вы хорошо себя чувствуете? Он задавал этот вопрос привычно, чтобы потом мисс Эджком не заявила, что ей было настолько плохо, что она не понимала, что говорила... или что-то в этом духе. Однако такой реакции Поттер не ожидал. Мисс Эджком горделиво вскинула подбородок. Ее темные глаза опасно сверкнули, а голос вызывающе зазвенел: — Я прекрасно себя чувствую. Впервые за последние десять лет. — Отлично, — Гарри кивнул. — Возможно, вы желаете облегчить душу и признаться? Мариэтта приподняла точеную бровь: — Облегчить душу? Вряд ли. Вы что-то говорили про то, что забрали мою сумку из моей квартиры? Могу я узнать, где она? — Разумеется, можете, — Гарри кивнул. — Ваша сумка находится в камере хранения вещественных доказательств, однако наиболее важное из них — яд — я храню в личном сейфе. В служебные часы вы сможете ознакомиться с официальным анализом, проведенным Авроратом. Вы или ваш адвокат. На этом моменте Гарри едва не запнулся. Со всеми своими личными переживаниями он как-то упустил момент, что официального заключения эксперт так и не предоставил пока, а ведь дело уже к утру... Не хочется заставлять Северуса работать после таких насыщенных выходных, но, возможно, выбора не будет. Мариэтта крошечной заминки не заметила. Она колко усмехнулась: — Думаю, для Визенгамота этого будет достаточно. Но что, если яд мне подкинули? — В магловскую квартиру, которую вы тщательно скрываете? — участливо осведомился Поттер. — Что ж, такое тоже может быть, степень достоверности этого заявления оценит Визенгамот, а не я. Я со своей стороны только тщательно проверю ваше алиби на каждый из эпизодов серии и также предоставлю эти сведения Визенгамоту. Неожиданно Мариэтта покачала головой: — Незачем, Гарри. Не хочу унижаться, этого в моей жизни было достаточно. Да, все то, о чем ты говоришь, сделала я. Но я не признаю себя виновной! Лучше задай этот вопрос своей подружке Грейнджер. У нее, кажется, двое детей? — Да, — несколько растерялся Поттер. — А какое значение имеет количество детей миссис Уизли? Мистер Снейп рядом слегка пошевелился и негромко произнес: — Очевидно, мисс Эджком хочет вам указать на то, что ее жизнь, в отличии от мисс Гермионы, сложилась менее удачно. Но не успел Поттер ответить, как мисс Мариэтта презрительно поглядела на Снейпа и бросила: — Не вам этого говорить. Сколько человек убили лично вы? Гарри понял, что вмешаться просто необходимо. — Это не имеет отношения к допросу, — металлическим тоном произнес он. — Дело мистера Снейпа было рассмотрено восемь лет назад. Если вы хотите оспорить решение Визенгамота... — Да мне наплевать на решение Визенгамота, — фыркнула Мариэтта. — Просто пусть он заткнется. Он же не аврор. Это и есть ваш «эксперт»? — И весьма неплохой, — спокойно отозвался Снейп. — Кстати, позвольте выразить восхищение. Я был немало озадачен, когда мне пришлось разбираться с отравлениями. Где вы достали этот рецепт? В какой-то книге? — Вовсе нет, — мисс Эджком поморщилась. — Почему в книге? По-вашему, я не могла изобрести что-то сама? Я просто воспользовалась теми знаниями, что у меня были. Напоминаю, я биолог, мистер Снейп. Беладонна содержит алкалоиды, а некоторые алкалоиды вполне способны вызывать отсрочку действия. Мне нужно было только придумать, как совместить токсический эффект с магическим действием. И я придумала. Волосы из гривы единорога, как в общем-то, и все части единорога, обладают сглаживающим и восстанавливающим эффектом. Так что весь фокус в сочетании количества этих ингредиентов. — Но отсрочкой смерти вы управляли с помощью именно беладонны, потому что при меньшем или большем количестве волос... — Яд распадается, верно, — кивнула Мариэтта. — И если напутать с основой, то эту жижу вполне можно пить, она почти безвредна. Ну, разве что в сон заклонит от чистой беладонны. Снейп кивнул: — Просто и гениально. Я восхищен, мисс. Гарри даже покосился на него несколько ревниво. Разумеется, это было глупо, но уж больно идеальной представала перед допросом убийца: совершенная внешность, блестящий ум, безошибочно выбранная линия защиты. В самом Поттере боролись чувства гнева, жалости и одобрения. Вот чего не было, так это зависти. И на этом фоне мелькнула мысль... — Почему вы вообще начали убивать? — спросил Гарри трезво. — Неужели не было иных способов заполучить то, что вам нужно? Только что он видел перед собой настоящую королеву — и вдруг... Мариэтта зашипела, как норвежская сельма, и при всей ее красоте стала удивительно отталкивающей. — Почему? Потому что все началось с этой упрямой старухи! — она ядовито скривилась. — Я ведь просила ее. Я умоляла! У нее ведь не было наследников, к чему хранить то, что никак не может пригодиться? Она никуда не ходила, браслет не надевала очень много лет... Но когда я чуть ли не на коленях упрашивала ее продать его, она только бубнила «деточка, это наследие прошлого», «деточка, это память». Да кому нужна эта память? Не стало ее — и никто больше никогда не вспомнит о том, что эта старуха вообще существовала на свете. Поттер покачал головой: — Мисс Эджком, вы лукавите. Ведь вы пришли к миссис Донован, уже имея в кармане... или где там еще... яд. — Да не тогда, — с досадой отмахнулась Мариэтта. — Я приходила к ней за год до этого. Даже больше. На тот момент мне еще не удалось выяснить, где находятся остальные фрагменты парюры, но я надеялась, что достану первый — и буду потихоньку собирать весь гарнитур. Но она уперлась, и мне пришлось наложить на нее Обливиэйт. У нее не было близких, но я не хотела, чтобы она рассказала кому-то о том, как я унижалась. Гарри подумал, что мисс Эджком снова лжет. Неизвестно, правда, себе или окружающим, но дело не в унижении. Старуха, какой ее помнила свидетельница из маглов, ни за что не стала бы рассказывать про то, что некая девушка умоляла ее о чем-то. Максимум, что она могла рассказать — это то, что ее браслетом интересуются. И именно это было опасно для Мариэтты. Был ли замысел убийства тогда или нет, сказать сложно, но темные мысли, несомненно, зрели. Но дело требовало другого, и Гарри спросил: — Откуда вы вообще узнали об этой парюре и как вам удалось отследить местонахождение ее частей? Мариэтта рассеянно посмотрела на торопливо царапающее по бумаге перо и вдруг спросила: — А у вас не будет закурить? Гарри немного растерялся, но профессионализм сработал: — А разве у вас есть сигареты? При обыске не были обнаружены. — Обычно я не курю, — бросила Мариэтта. — Поэтому и спрашиваю, не будет ли у кого-то из вас... Она обвела взглядом всех присутствующих, включая Дина и Шеймуса. Последний вдруг пошевелился и негромко сказал: — Возможно, я могу... достать. Прямо сейчас. Вы позволите отлучиться, мистер Поттер? Прозвучало немного официально, но ведь допрос фиксируется... А Гарри быстро догадался, где собирается доставать сигареты Шеймус. Наверняка у Ника собирается стрельнуть. — Только недолго, мистер Финниган, — произнес он вслух. — Мистер Томас, прошу вас удвоить внимание. Допрос прервался, и Гарри поспешил подвести промежуточные итоги. Пока все идет неплохо. Мариэтта созналась, так что дальше дело пойдет проще. Может быть, даже не придется врать о том, как удалось обнаружить убийцу. Если повести дело с умом, то этот вопрос вообще не возникнет у многоуважаемого, но не очень сообразительного собрания Визенгамота... А вот Кингсли наверняка прицепится и захочет выяснить все подробности. И в этом виноват сам Гарри. Если бы не признавался, что ниточек нет и подозреваемых нет, то можно было бы попробовать выкрутиться. Теперь будет сложнее... Это напомнило про Снейпа, Северуса. Близкие отношения с ним тоже придется признать. Это вопрос не только общественного мнения, но и безопасности. На Главного Аврора многие точили зуб; нельзя, чтобы личные отношения могли навредить делу. Но если рассказать про Северуса и про Ника, то Кингсли сложит два и два, он далеко не дурак. А делиться столь личным, конечно, не хочется... В этот момент вернулся Шеймус. Он принес изящную пачку тонких ментоловых сигарет и блюдце из министерского кафе. Гарри лично трансфигурировал блюдце в пепельницу и поднес огонь на кончике волшебной палочки Мариэтте, чтобы та могла прикурить. Этот жест показался ему самому каким-то старомодным, но выглядело красиво. Мисс Эджком прикурила и вздохнула: — Вы спрашивали меня о том, как мне удалось найти эту парюру. Так вот, Гарри... То есть мистер Главный Аврор, — она выпустила дым, — вы просто не представляете себе, на что способен человек от отчаяния. — Напротив, — не выдержал Гарри. — Я очень неплохо себе это представляю. И по себе, и по другим. Но она как будто не слышала. — Когда жить каждый день — настоящая пытка. Когда ты сам постоянно сожалеешь о чем-то настолько, что перестаешь понимать, где находишься и что делаешь... Я день за днем тратила на то, чтобы найти выход, чтобы хоть как-то исправить то, что случилось. Крала из библиотек книги, потому что купить не имела возможности. Ходила по врачам и шарлатанам. Искала везде хотя бы крупицу надежды. И наконец, в интернете мне попалась информация о том, что могло бы меня спасти. Конечно, я сначала не сильно поверила, но куда мне еще было деваться? Она снова глубоко затянулась и стряхнула пепел. Под потолком допросной рассеивался дым, пахло табаком и вкусным ментолом. — Сайт был американским. И тут как раз меня пригласила к себе Чжоу, — Мариэтта фыркнула. — Эта дурочка все надеялась, что ей удастся на меня повлиять или познакомить с кем-нибудь... нетребовательным. Глупая. Она не понимала, что проблема не в том, что я не могу заинтересовать мужчину. Конечно, я могла бы. И не только тех малахольных, с которыми она пыталась меня знакомить. Но мне все они были противны. Любой из них! Они все делились на две категории. Одни просто не замечали моего лица. Люди науки, они влюблялись в мои исследования и рассуждения, восхищались талантом, а сами едва ли замечали, что у меня на лице, а что между ног. Думаю, если бы я достала здоровенный член, их и это бы не смутило. А вторые — это те, кто прекрасно видел, с кем имеет дело. Добрые и понимающие, они хотели осчастливить несчастную, подарить ей то, что доступно любой идиотке, метущей полы. Как та американка, подружка Кернса. — Вы были с ней знакомы? — немедленно вскинулся Поттер. — С мисс Трюк? — Нет, — поморщилась мисс Мариэтта. — Но я следила за этим парнем, и, конечно, видела ее. Как же противно было смотреть, как она снимает свои дурацкие рабочие матерчатые туфли, нацепляет каблуки и виснет у него на шее! А он был весьма перспективным... Даже немного жаль. Но если бы у него было чуть больше ума, он бы не повелся на эти локоны и кукольное личико. Никогда не любила таких, их в науке полным-полно. Так вот, к парюре... Чжоу пригласила меня, и я, конечно, поехала. Она сама вышла замуж за какого-то магловского спортсмена. По-моему, весьма ограниченный тип, но меня все устраивало. Он настолько влюблен в Чжоу, что эта влюбленность распространялась и на меня. Когда Чжоу была занята работой, он помог мне найти информацию про автора статьи. Еще смеялся, что и он может быть чем-то полезен ведьмам... Не буду вдаваться в детали, но автор статьи привел меня к одному старичку-волшебнику. Старичок этот — по моему мнению, слегка в маразме — посвятил жизнь артефакторике, а по старческой слабости делился своими исследованиями с такой же маразматичной соседкой-маглой и ее племянником. Племянник делал на этом деньги — писал статьи для оккультных журналов, которые читают маглы, а потом и сам заделался «прорицателем в седьмом поколении». Я представилась восхищенной поклонницей — и вскоре старичок сам охотно мне рассказал историю парюры. Доказательств у него не было, да и волшебную палочку от него внуки старались прятать, чтобы не натворил лишнего, но меня все это не интересовало. Он и рассказал мне все, что сам сумел разузнать. А когда узнал, что я англичанка, хватал меня за руки и заставил поклясться, что я постараюсь найти и воссоединить парюру. Конечно, я обещала. У меня начали появляться планы. Она снова затянулась, но Гарри не торопил. Пусть сначала расскажет то, что считает нужным, а наводящие вопросы можно задать и потом. Мариэтта, похоже, не торопилась тоже. Если она и устала, по ней этого не было заметно. — Обнаружить браслет было довольно просто, — проговорила она, снова затянувшись. — Старичок рассказал мне о своих наработках, и я без проблем отыскала женщину, которая, по его словам, владела браслетом. Конечно, выглядела она уже совсем не так, как мне описали. Старичок описывал прекрасную девушку с золотыми волосами и смеющимся взглядом... Какая пошлость! Но я нашла дом, где она жила — и не без труда выяснила, где владелица поселилась после войны. Никаких золотых волос и смеющегося взгляда и в помине не было. Старуха была подозрительна, как битая жизнью проститутка, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить ее, что я ей не враг. И ради чего? Мариэтта выпустила дым и скривилась. Поттер постарался даже не дышать, чтобы не сбить ее с мысли. — Старуха поверила мне, поверила в существование парюры, но не была готова и пальцем пошевелить, чтобы мне помочь, — мисс Эджком снова поморщилась. — И я поняла, что правда мне не поможет в моих поисках. Если уж древняя развалина не захотела мне продать эту штуку, то кто согласится? Особенно при условии, что у меня не было больших денег. И небольших не было тоже. Так что я решила оставить старуху пока и продолжила поиски. Она надолго замолчала, затушила сигарету и о чем-то настолько глубоко задумалась,что Гарри пришлось ей напомнить, что это не разговор по душам, а допрос. — А дальше? — спросил он негромко. — Что вам попалось следующим? — Попалось! — Мариэтта фыркнула. — Да я носом землю рыла! Следующим мне удалось разыскать целых два предмета. Точнее, я тогда так думала. Мой старичок любезно рассказал мне, в чьей семье некогда хранилась парюра, но семьи уже не было. После старухи мне уже не хотелось делиться своей историей, так что у меня заняло время отыскать информацию, ведь я не могла появиться в Министерстве и обнаружить свой интерес. Наконец, окольными путями я выяснила, что осталось от семьи после того, как последняя представительница сменила фамилию на магловскую. И я отыскала Троя. Я пришла к нему тоже под Оборотным. Сделала вид, что меня интересуют старинные украшения, и он сразу вывалил передо мной целую груду золота и платины. Я продемонстрировала снисходительный интерес к кольцу, но меня интересовали остальные вещи, так что я спросила, нет ли у него подобных. Он изучил свои бумаги и сказал, что больше ничего с рубинами нет, однако его мать вроде бы некогда владела чем-то таким. Он был очень скуп на слова, этот Трой, так что я попросила его пока не продавать кольцо, пообещала дать лучшую цену, если соберусь покупать. О, деньги он очень даже любил! Похоже, это единственное, что он любил, кроме своих обожаемых зелий, так что согласился. Гарри буквально слышал, как Снейп скрипнул зубами. Однако о его роли во всей этой истории Мариэтта, очевидно, не знала, а потому продолжила, даже не глядя на него: — К тому моменту я знала про браслет, кольцо и предположительно что-то еще, чем владела мать этого зануды. Но предметов было шесть, так что я знала даже меньше половины. Действовать было рано. Однако Трой навел меня на кое-какие мысли. Он обещал просмотреть семейные колдографии, чтобы выяснить, чем могла владеть его мать. Он очень легко воспринял идею о том, что я восстанавливаю магическое наследие прошлого. Даже сказал, что может меня понять, как исследователь — исследователя. И я обратила свой взор на те колдографии, которые были доступны. Я часами сидела в библиотеке и просматривала журналы. Мне даже пришлось взять отпуск, потому что их было какое-то невероятное количество. Но мой старичок любезно предоставил мне эскизы украшений, так что я примерно знала, что искать. Только без толку. Я просмотрела сотни, если не тысячи колдографий всяких аристократок, которые бахвалились своими драгоценностями на балах и банкетах. И когда мне уже казалось, что ничего я не найду... я нашла. Это был вовсе не женский журнал, и даже не журнал мод, а какое-то спортивное обозрение. И я увидела их — серьги, те самые, в ушах у какой-то жуткой тетки. Вкуса у нее не было, как, впрочем, и ума, это я сразу поняла, потому что ей пришло в голову напялить рубиновые серьги и изумрудное колье. Ну кому это вообще в голову придет? Она бы еще в спортивном костюме притащилась! Хватило мозгов надеть платье, но оно все равно сидело на ней, как на гиппогрифе седло. Гарри даже прикрыл глаза. И не удержался: — Когда это было? Когда вы обнаружили серьги? — Ты спрашиваешь о дате? — несколько удивилась Мариэтта. — Точно не помню, но заканчивалось лето, и я торопилась. Мне нужно было успеть до начала учебного года, потом мне бы уже не удалось так много времени отдавать исследованиям, а бросить работу... Я боялась. Ведь у меня не было уверенности, что эта парюра сработает, что мне вообще удастся ее разыскать. Конечно, старичок сделал за меня самое сложное, но насколько можно было вообще ему верить? Видел бы ты его! Настоящий сумасшедший. О чем я? — О серьгах, — сухо напомнил Снейп. Кажется, он был недоволен, что Поттер перебил подозреваемую, но Гарри просто нужно было узнать, как это происходило. Выходит, это было в то время, когда он сам подчищал хвосты после шотландского убийства, и, конечно, знать не мог, что на его территории уже готовится серия... — Из статьи я узнала имя хозяйки серег и место ее работы, — продолжила Мариэтта и задумчиво достала из пачки еще одну сигарету. — В редакции мне сказали ее адрес. И даже ничего не спросили — зачем, почему... В общем, у меня было уже три предмета под наблюдением, но время поджимало, и я решила, что мне нужно форсировать поиски. Я напилась Оборотного на всю свою жизнь! Под его действием я обошла чуть ли не все ломбарды и ссудные лавки страны. Лондон я оставляла на потом, хотя шансов там было больше. Но я опасалась, что своими вопросами я подниму шум — и тогда уже не выйдет действовать скрытно. Конечно, ничего не нашла. А вот в Лондоне мне повезло. Уже через несколько дней я наткнулась на диадему. Мне не хотелось проявлять интерес, но на витрине не было цены, а я надеялась хотя бы что-то достать законным путем. Я спросила про цену, но мне это было не по карману, пришлось отступить. А стоило мне отойти, как хозяин начал жаловаться своей женушке, что никогда не продаст эту цацку. Я уже подумывала было попытаться сбить цену, но тут произошло то, что... Мариэтта вдруг осеклась и замолчала. Гарри довольно долго выжидал, пока она снова начнет говорить, но подталкивать не пришлось, мисс Эджком заговорила сама. — Когда я оглядывалась... Мне не хотелось, чтобы мой разговор с хозяином кто-то слышал. На всякий случай. Когда я оглядывалась, увидела, что какой-то грязный тип делает мне знаки через стеклянную витрину. И я пошла. Я подумала, что он, возможно, хочет эту диадему слямзить и заранее ищет покупателя, чтобы не светиться. Но все оказалось вовсе не так. Он ужасно шепелявил, и я не сразу поняла, о чем он мне толкует, но через пару минут дошло. Он говорил о том, что у него есть какая-то «штука», так он сказал. Очень похожая на эту диадему — золотая и с красными камнями. Только с собой нет. Но он готов мне ее продать — всего за пятьсот галлеонов. Слышал, наверное, скотина, что хозяин тысячу назвал... Мариэтта горько вздохнула и даже слегка прикусила губу. Ее прекрасное лицо теперь выражало горечь и усталость, как у Мадонны. Она подняла свои огромные темные глаза и посмотрела прямо в лицо Поттеру: — И я поняла, что у меня нет больше времени. «Штука» — так сказал он. Конечно, такой ограниченный тип не знал, наверное, даже такого слова — эгрет. Гарри машинально подумал о том, что и сам такого слова не знал. Пока Крюкохват не объяснил. — У меня не было пятисот галлеонов, — вздохнула Мариэтта. — Я могла бы попытаться сбить цену, но вряд ли больше, чем вдвое, а двухсот пятидесяти у меня не было тоже. Но еще я понимала, что если эгрет у этого парня, то стоит его упустить — и я еще долго ничего не найду. Надо было решаться, а у меня все еще не было сведений про колье. Только оно одно осталось. Но и выбора не было тоже! В общем, я сказала, что мне нужно посмотреть, что он там продает, и тогда я, возможно, куплю, если он скинет немного. У него прямо глаза загорелись. Мы договорились с ним встретиться через неделю. Раньше, по его словам, он не мог достать эту «штуку». Мне показалось, что он собирается ее украсть у кого-то из своих же, но едва ли меня это беспокоило. Лишь бы сумел. И я решилась. Теперь она уже не смотрела в лицо. Грустно затушила вторую сигарету, посмотрела в стену. — Я поняла, что если уж какой-то жулик требует пятьсот галлеонов, то мне просто не удастся купить все это. Я могла бы вкалывать круглосуточно, но всей моей жизни не хватит, чтобы собрать нужную сумму. И я решилась. Я навестила маму, отдохнула — и начала действовать. Сначала была старуха. Гарри собирался было ее перебить, концы с концами не сходились, но Снейп одним движением заставил его не торопиться и промолчать. Это было профессионально. Сначала — версия подозреваемой, потом все остальное. — Убить старуху было несложно, — пожала плечами Мариэтта. — Когда мы с ней общались в прошлый раз, она сама дала мне оружие в руки, пусть и не помнила об этом. Я пришла под Оборотным, представилась внучкой ее погибшего в незапамятные времена брата — и пожалуйста, старуха сразу впустила меня в дом. Сложность была в том, что я не знала, где она хранит свой проклятый браслет, а обыскивать весь дом у меня желания не было. А если тайник был устроен с умом? Тогда я рисковала вообще ничего не найти. Я напоила ее чаем... собственного производства, — она усмехнулась, — а оставшееся время использовала для того, чтобы старуха сама достала из тайника свое «наследие», над которым так тряслась. Письма, еще какие-то мелочи. Браслет был среди них. Конечно, я не показала, что интересуюсь им, ведь Обливиэйт может давать неприятные последствия. Вдруг она бы вспомнила что-то? Что-то до моего прошлого визита или что-то после? Потом, когда она почувствовала себя нехорошо, я сама уложила ее в постель и пообещала, что уберу ее драгоценную память туда, откуда она ее доставала. И я не обманула. Как только она заснула, я все убрала и захлопнула тайник. Взяла только то, что нужно. — Мисс Эджком, — не выдержал Поттер. — Вы взяли не только браслет. — Я сказала, то, что нужно, — холодно отрезала Мариэтта. — Деньги мне тоже были нужны. А ей — уже нет. Но я понимала, что ее найдут. И остальных найдут тоже. Так что самым безопасным было взять деньги у нее, а не у кого-то другого. Я не могла взять все, это было бы подозрительно... Но и того, что взяла, мне должно было хватить. Я затаилась, хотя была уверена, что никто не подумает, что это убийство. Старуха сама померла в своей кровати, во сне. Какая прекрасная смерть! — Что было дальше? — так же холодно уточнил Поттер. — Я выжидала, — Мариэтта усмехнулась. — В газетах не было ни слова про старуху, так что я несколько приободрилась. С жуликом так бы, конечно, не получилось. Я даже не уверена, что у него вообще была кровать. Но с другой стороны, таких типов всегда может убить кто угодно, с кем они что-то не поделили, так что я не очень беспокоилась. Гораздо больше я беспокоилась о том, что он назначил встречу в каких-то трущобах. Я оделась так, чтобы не вызывать желания ограбить или изнасиловать, но это, знаете ли, не гарант, Главный Аврор. В закоулках за Лютным до сих пор гулять небезопасно, вы в курсе? Пока Гарри искал, что можно ответить, мисс Эджком продолжила. Ответа она не ждала. — С этим парнем было еще проще, чем со старухой. Он так трясся, что кто-то увидит его, что я догадалась, что он во что бы то ни стало хочет скрыть эту сделку от своих же. Лишь бы не сбежал! Я немного поторговалась для вида и отдала ему мешочек с монетами, а потом предложила выпить за сделку. Он, конечно, сразу полез проверять, что там в мешочке, но из моей фляжки отхлебнул, — она снова усмехнулась. — И так и не узнал, что я набила мешочек кнатами, чтобы был тяжеленький. Концентрация была рассчитана на коня, и падал этот жулик уже мертвым. Мешочек я забрала с собой, эгрет тоже. В темноте закоулка мне не удавалось его рассмотреть как следует, но эти узоры, эти камни... Я бы не перепутала его ни с чем и была уверена, что сделала все не зря. Дальше была спортсменка. Можно воды? Гарри рассеянно потянулся за графином и наполнил его с помощью Агуаменти. У подозреваемой палочки, само собой, не было, ее изъяли при обыске. Мариэтта налила себе в стакан, отпила, откашлялась и продолжила: — С ней тоже было несложно. Я несколько дней следила за ней и быстро поняла, что она больше всего на свете хочет замуж. С любым из мужчин она сразу начинала флиртовать и делала это ужасно топорно. В сферу ее интересов попадали все, кто носит мужской костюм — от мальчишек до старцев, и я не стала изобретать Левиоса. Когда возвращалась домой на метро, в давке выдрала у какого-то пятидесятилетнего дядьки клок волос и использовала их для Оборотного. На следующий же день подошла к ней, представилась журналистом... Сложнее было мужские вещи достать, чем обольстить эту курицу! — А где вы достали вещи? — рассеянно спросил Гарри. — Заглянула к маме, — отозвалась Мариэтта. — Мой отец обладал вполне подходящей комплекцией, а мама все никак не может собраться, чтобы выбросить или раздать его вещи. Я взяла приличный костюм и мантию, а чтобы изобразить журналиста, хватило блокнота. Начала расспрашивать эту дуру про ее былые спортивные успехи — и она потекла, как мороженое у Фортескью в июле. Глупо хихикала и сразу позвала меня на кофе. Я — не будь дурой — согласилась. В кафе она мне выболтала, что свои украшения держит в Гринготтсе. Я не ты, Гарри, — Мариэтта фыркнула, — так что штурмовать Гринготтс не собиралась. Встретилась с этой дурындой еще дважды, начала намекать на долгоиграющее продолжение. Она сразу затянула песню про свадьбу, и я ей сказала, что ей — с ее страстными глазами и губами — не пойдет белое, а замуж за меня надо выходить непременно в красном. Она сразу купилась и сказала, что заберет все свои цацки из банка, чтобы мы с ней могли выбрать ее свадебный образ, а заодно и запланировать медовый месяц. Мне оставалось только признаться, что я довольно беден — и это окончательно ее убедило в моих честных намерениях. Денег у нее как раз было полно, так что ничто не мешало нам соединить наши судьбы... Кроме того, конечно, что мне от нее нужны были только серьги и больше ничего. Я встретила ее после работы, мы отметили помолвку в маленьком кафе, а потом поздно вечером я проводила ее до дома. Она с гордостью показала мне серьги, я выбрала все остальное... Держу пари, если бы она дожила до своей свадьбы, то выглядела бы лучше, чем обычно. Немного сложностей доставляло то, что она оставалась спортсменкой, а потому не употребляла алкоголь и не ела после восьми. Однако пока она носилась за проспектами «Волшебного турне», я влила ей добавку в ее бутылку с водой. Она всегда за ночь выпивала бутылку воды, чтобы поддерживать организм в форме. Когда она намекнула на продолжение вечера, мне пришлось ей сказать, что я не такой, чтобы укладывать девушку до свадьбы — и она ложилась спать в счастливых мечтах о таком порядочном человеке. Наутро я прочла короткую заметку, что труп был обнаружен. — И вас это не встревожило? — уточнил Гарри. — М... Нет, — покачала головой Мариэтта. — Рано или поздно это должно было произойти. Я предполагала, что смерть старухи списали на ее старость, жулика — на его сотоварищей или скверный образ жизни, а вот у мисс Льюис ни болезней, ни врагов не было. Я надеялась, что тело не будут слишком внимательно осматривать, но все равно следовало поспешить. Следующим был Трой, зельевар. Гарри поспешно покосился на Снейпа, но тот никак не среагировал. Сидел прямо, будто рельс проглотил. — С Троем было сложнее, — поделилась мисс Эджком, в очередной раз закуривая. — Ведь я по-прежнему не знала ничего про колье. Мне оставалось только надеяться, что он успел что-то выяснить. Я думала даже использовать Круциатус, но все с самого начала пошло не по плану. Он даже не притронулся к чаю, который должен был его успокоить часа через два-три, а с грохотом опрокинул поднос на пол и прямо в лицо мне заявил, что я — убийца. Что мне было делать? Разговаривать со мной он по понятным причинам уже не хотел и вообще попытался меня задержать. Схватил за руку, даже синяки остались. Я пыталась вырваться и ударила Круциатусом, но его пальцы только сильнее сжимались, и я использовала Секо. Он отлетел, пытался бить в ответ, но меня уже ничто не могло остановить. Я понимала, что если не сейчас — то никогда. И я била в него Секо до тех пор, пока он не сообщил мне, что его мать продавала драгоценности коллекционеру в Сохо. Маглу. Честно говоря, это не было просто. Он не начал говорить до того момента, пока не был близок к агонии. Еще два заклинания — и он, наконец, сдох. А я огляделась — и поняла, что уж это Аврорат точно не спишет на случайную смерть. Но еще я слышала, что где-то поблизости голосит какая-то истеричка, вроде бы соседка. Задерживаться было ни к чему, я забрала кольцо и ушла. Пусть я не выглядела собой, но все равно мне не хотелось, чтобы меня кто-то увидел. Этот Трой был таким нелюдимым, что мой визит бы точно запомнили, а это лишнее. Пусть уж лучше никто не мог бы сказать, кто его убил и сколько их было. Сволочь, он мне все испортил! Я понимала, что теперь расследование будет — и еще какое! И у меня уже не было времени на то, чтобы выяснить все в деталях про колье. Северус только пошевелился, но больше ничем не выразил своей заинтересованности. Гарри даже позволил себе удивиться — как-никак услышать о том, как именно погиб твой друг... — Но вы, похоже, не спешили? — несколько резковато уточнил Поттер. — По крайней мере, к диадеме вы тоже подбирались долго. Мариэтта выдохнула дым и посмотрела немигающим взглядом: — Не совсем так. Я взяла тайм-аут, в ожидании, что все несколько успокоится. Я уже знала, что в лавке мистера... как его... в общем, там, где хранилась диадема. Я знала, что там довольно серьезные меры безопасности. Я не знала, сообщил ли Трой кому-то о том, что собирается продавать кольцо, но предполагала, что в ближайшие дни Аврорат может тряхнуть все лавки в поисках вора. Так что я сосредоточилась на магловском мире. Поначалу найти колье мне представлялось задачей невыполнимой. Маглов очень много, украшений у них тоже много, и способ поиска через какие-нибудь газеты никак не подходил. Я знала только о том, что это было в Сохо, но Сохо — огромный район. Когда я гуляла там, то поняла, что вряд ли там много богатых людей, но это не делало мою задачу проще. Раз зельевар не помнил колье, то оно должно было быть продано много лет назад. Десятилетия назад, а маглы еще и легко переезжают с места на место. Я думала, что магл, у которого могли быть такие деньги, наверное, давно поселился в каком-нибудь более престижном месте. Но потом я подумала о том, что у него были деньги на украшения, однако он при этом не уезжал никуда, раз уж миссис Трой с ним торговала не раз — и я попробовала его разыскать. Никакие расспросы ни к чему не приводили, никто ничего не знал. Тогда я пошла на хитрость. Выпила Оборотного с волосом совсем молоденькой девушки, лет шестнадцати. Вывалялась в грязи и пошла по улицам, пытаясь продать мамину брошку. Дважды меня попытались трахнуть, один раз — ограбить. Я отбивалась с помощью волшебной палочки, и наконец, в одном из домов мне сказали, что на верхнем этаже живет какой-то ювелир, которого могут заинтересовать старые украшения. Меня не пустили наверх, слишком уж убого я выглядела, но я скромно ждала на диванчике в холле, пока этот человек не вернулся. Он с любопытством согласился осмотреть, что я там принесла, и привел меня к себе. Я сразу восхитилась его квартирой, а он не мог удержаться — и провел мне что-то типа экскурсии. Хвастался, а я только ахала. И вот я увидела его — в витрине с сережками какой-то магловской королевы, что ли... Но действовать было рано, я слишком намозолила глаза консьержу, да и Оборотное заканчивалось. Ювелир осмотрел мамину брошь, сказал, что цена ей — сто фунтов в базарный день, но все же милостиво согласился ее купить. Я продала, а куда было деваться? Мне не хотелось, чтобы он поднял шум. Я боялась, что я сделаю что-то не так, и маглы призовут нашего Министра, и тогда меня будут искать так же, как искали Сириуса Блэка. В общем, с маглом надо было подождать, и я решила сосредоточить внимание на диадеме. — Удалось? — не выдержал Поттер. Мариэтта посмотрела мрачно и выпустила дым прямо ему в лицо: — Почти. Я начала следить за магазином. Мне надо было выяснить привычки лавочника, защиту и все такое... И все опять пошло наперекосяк. Месяцами эта диадема лежала в витрине, я слышала, как лавочник жаловался жене. А тут — не прошло и трех дней, как я начала слежку, как появился этот парень. Он и раньше приходил, обжимался с девицей, которая там мыла полы. Американка. Но в тот раз этот парень пришел не к ней. Он торчал перед витриной с диадемой так долго, что мне казалось, к полу прирастет. Я меняла обличья каждый день, поэтому без труда подслушала, что ему эта диадема тоже нужна. Я так поняла, что он ученый — и тоже что-то обнаружил насчет парюры. Не было печали! Но он выглядел таким рассеянным, что я подумала, что это, может, и к лучшему. У лавочника диадема хранилась в охраняемой витрине, да и попасть в лавку, когда там никого нет, проблематично. А этот парень был знакомым лавочника и без труда его уговорил дать ему диадему на пару дней. Я подумала, что это мой шанс! Я проследила за парнем, узнала, где он живет, но мне не хотелось столкнуться с этой куклой. Обличья я предпочитаю женские, мне в них привычнее, а эта сука могла сорвать весь план своей ревностью. Я поймала этого парня, когда он в четверг выходил с работы. Представилась ученой и сказала, что тоже исследую старинные украшения. Я почти ему не лгала. Сказала, что давно присматривалась к этой диадеме, потому что у меня есть сведения, что она ценнее, чем кажется. Этот Кернс пришел в неописуемый восторг! Я сказала, что у меня не хватало на нее денег, и он сразу мне сказал, что не мог ее купить по той же причине. Мы обменялись сведениями, которые у нас были о парюре, и я обещала ему придумать, как ее выкупить. Мы договорились встретиться в понедельник, но так долго ждать было не в моих планах. Он мог растрепать об этой парюре всем, так что я следила за ним, и как только он в пятницу вернулся домой, начала действовать. Похоже, он не ждал свою подружку, так что у меня было время поработать с ним. Во время слежки я поняла, что он не очень компанейский парень, как многие ученые. А выходные давали мне дополнительное время — никто его не хватится, по крайней мере, до понедельника. Так что я сказала,что у меня есть для него хорошие новости, которые я сообщу ему только в торжественной обстановке — за чаем. И мы отлично попили чаю. Он умер, а я забрала диадему. И я уже понимала, что после того, что я устроила в доме зельевара, авроры уже носом землю роют, так что постаралась обставить все так, чтобы никто не понял, когда именно и как умер Кернс. Закрыла окна, все такое... Оставался только магл, и я... Неожиданно она заплакала. Гарри несколько растерялся — до того подозреваемая (вернее, убийца) держалась очень спокойно, а тут вдруг — слезы... — Выпейте воды, мисс Эджком, — он подвинул к ней стакан. Она улыбнулась сквозь слезы и немного сдавленно произнесла: — Я помню тот момент, как я оказалась в пятницу дома. У меня было пять фрагментов парюры, я знала, где хранится последний. Я чувствовала... Мне было так хорошо! Мой сосед собирался в клуб, он всегда там проводит время по пятницам, и я даже сказала ему, что, возможно, составлю ему компанию как-нибудь... А то он вечно выбирает себе совершенно неподходящих парней. Мы выпили мартини, я смеялась... Никогда, кажется, я не была так близка к мечте... — А что было потом? — резко перебил ее Гарри. — Потом... — Мариэтта устало вздохнула и снова потянулась за сигаретой. — Вам не вредно столько курить? — ляпнул было Поттер, и тут же сам понял, насколько глупо это звучит. Ее приговорят к Азкабану пожизненно, и даже если мать будет ей передавать сигареты, чем быстрее закончится такая жизнь — тем лучше. — Серьезно? — Мариэтта выгнула бровь. — Брось, Поттер. Дай мне закончить, уже недолго осталось. Магла я выслеживала едва ли не дольше, чем волшебников. Конечно, с ними все куда проще. Я могла бы просто наложить Конфундус на всех, кто мне мешал, но я понимала, что после этого мне понадобится время. Хотя бы немного времени, чтобы я смогла не бежать, обрывая все концы, а сделать все... по-человечески. Проститься с матерью, поблагодарить тех коллег, кто были со мной добры. И зажить новой жизнью, чтобы меня не искали. Я... просто хотела быть счастливой, Поттер. Так вот, к маглу... За ним я следила дольше, чем за волшебниками. Знала, что дом непростой, там системы охраны, обнаружения и еще Мерлин знает, чего. Я должна была пробраться туда незамеченной и уйти тихо, чтобы никто меня не искал. И я не могла себе позволить уйти без добычи. Это был последний шаг, я боялась оступиться. И моя подготовка не прошла даром. Я тайно пробралась в дом, камеры не зафиксировали меня, потому что я была под Дезиллюминационными чарами и под Оборотным зельем. Я знала, что ювелир встает поздно, а консьержка — сонная тетеря, она, конечно, не заметила и не услышала ничего. А над дверью — вообще не камера, а только пластмассовый корпус. Я слышала, как одна из арендаторш пыталась выяснить, не бегает ли ее муж к соседке, она какая-то селебрити, что ли... В общем, мне ничто не могло помешать. Я позвонила в дверь, ювелир открыл, потому что не ждал плохого в своем охраняемом доме. А дальше было достаточно только оглушить его с помощью волшебной палочки и левитировать в его же кабинет. Я знала, что витрина закрывается на электронный замок, и что там есть сигнализация. С помощью нескольких заклинаний я заставила его отдать мне ключи и сообщить код от пульта охраны. Потом обездвижила его и попробовала открыть. А когда убедилась, что он не соврал, забрала колье и... вернулась. — И убили его, — закончил Гарри. — С помощью заклинания Авада Кедавра. — Да, — прямо посмотрела на него Мариэтта. — Что мне уже было терять? Заклинание удалось мне легко... Впрочем, я уже убивала так раньше животных. С человеком нет никакой разницы, даже проще. Убедить себя в желании убить животное сложнее, они меньшие твари, чем люди. — Шесть трупов, — подвел итог Поттер. — И что вы сделали потом? — Потом... — взгляд Мариэтты затуманился. — Потом мне пришлось приложить все усилия для того, чтобы не напялить все это на себя сразу. Когда я вернулась домой, я вслух уговаривала себя потерпеть. Мне нужно было подготовить все к скорому отъезду и одновременно не наделать глупостей, если парюра окажется пустышкой для дураков. Я внимательно изучила прессу... Кстати, Главный Аврор, примите и прочее... Теперь я понимаю, что вы давно разрабатывали меня, но сделали это так тонко, что в СМИ ничего не просочилось. Позвольте поздравить. Так вот... На душе у меня было легко, и я даже подумала, что сбегу в любом случае — поможет парюра или нет. Мне почти тридцать, Поттер, и я подумала, что если не добьюсь ничего теперь, то, наверное, не добьюсь уже никогда, и лучше бы мне начать жизнь с нового листа. Может быть, в Америке. По крайней мере, я собиралась именно туда, там несложно затеряться, потому что там живет огромное количество волшебников и еще больше — маглов. Я собрала сумку, подготовила план побега и... Мне очень хотелось зайти к маме. Я знала, что больше никогда не увижу ее, а ведь она так ждала, что я выйду замуж, подарю ей внуков... Она уже потеряла мужа на войне, мне не хотелось оставлять ее одну, но я должна была это сделать, чтобы прожить свою собственную жизнь так, как я могу и хочу. Я проторчала с ней все выходные. Мы много вспоминали, шутили, она даже улыбалась — так, как улыбалась только тогда, когда отец был жив. А сегодня... — Вы вернулись домой очень поздно, — пробормотал Гарри. — Неужели ваша мама не удивилась, что вы задержались до ночи? — Я ушла от нее в половине девятого, — фыркнула Мариэтта. — Отошла на несколько десятков шагов от дома — и больше не могла утерпеть. Парюра была у меня с собой. Я надела каждое украшение так, как будто собиралась блистать на балу. Последним было кольцо, и как только я натянула его на палец, почувствовала, что старичок меня не обманул. Меня словно наполнило магией. Кажется, я на миг потеряла сознание, но не упала, а только покачнулась. А потом достала из сумочки зеркало. Оно совсем маленькое, я могла разглядеть только часть лица, но этих... отвратительных фурункулов не было. Я заметила, что я изменилась, но не могла понять, насколько. Мне не хотелось привлекать к себе внимания. По улицам редко ходят женщины в домашнем костюме и украшениями ценой в несколько тысяч галлеонов. Я все сняла, а потом отправилась по магазинам. По лучшим магазинам Лондона. Все мои деньги были у меня с собой. Я купила это платье... Оно мне просто неимоверно шло, цвет осенней листвы... Еще я купила туфли и плащ. Продавщицы восхищались мной, и я прямо чувствовала, что это не только из лести и желания продать побольше. Все это стоило дорого, но я рассчитывала уже этой ночью оказаться в Америке. Но прямо сейчас мне было мало, так мало! Когда я выходила из магазина, случайно столкнулась с мужчиной. Он едва не сбил меня с ног, а когда подавал мне упавшую сумочку, посмотрел так, что я впервые почувствовала, как это — нравиться мужчине. Он предложил выпить с ним кофе, и я согласилась. А потом мы отправились в отель. Он едва не порвал на мне колготки, а потом имел меня во всех позах. Не пытался найти такую, чтобы не видеть моего лица. Восхищался мной. У него оказался неплохой член, и я чувствовала себя счастливой. А когда под конец я отсосала ему, он кончил мне в лицо — и не отводил взгляд. Его звали Дик... или, может быть, Том... Не помню, но он подарил мне то, чего я ждала больше десяти лет. Я наконец почувствовала себя женщиной. Женщиной, которую хотят и которой восхищаются. Оно того стоило. Гарри замер. Вопросов у него было множество, но задавать их, не подумав — плохая идея. Сейчас мисс Эджком явно готова делиться всем, даже тем, что не расскажешь не только посторонним мужчинам, но даже близкой подруге. Это очень легко сбить — и если она замкнется в себе, многое останется невыясненным. Но самое главное — парюра. Куда она могла деться, если в карманах и сумочке не нашлось ничего?.. Колье и диадема должны быть достаточно крупными, а зачарованные вещи — тем более старинные и настолько крутые — не то, что можно уменьшить и спрятать где угодно. — Я... кхм... рад за вас, — ляпнул Гарри, потому что Мариэтта вызывающе смотрела ему в лицо после откровений. — Но меня интересует, куда вы дели парюру. Ведь вы уже добились своей цели, больше она вам не понадобится. Мариэтта пошевелилась, отчего Дин и Шеймус несколько напряглись. Однако она явно не планировала ничего дурного, потому что только уселась удобнее, закинув ногу на ногу потрясающим движением. — Вообще-то я рассчитывала на парюру, — произнесла она серьезно. — С самого начала. Я знала, что если мне удастся ее добыть, то мне нельзя будет оставаться в Англии. Меня будут искать — если не как убийцу, то как воровку. Парюра решала все мои трудности. Ее магия исцеляет внешние недуги, а ее стоимость — все остальные проблемы. Я вовсе не дура, Гарри. И я не собиралась ее продавать за бесценок. На такую вещь найдется множество охотников, так что я планировала добраться до Америки и разыскать там того, кто поможет мне организовать подпольный аукцион. Если бы мне удалось реализовать парюру по ее реальной стоимости, то мне хватило бы денег на всю оставшуюся жизнь. И весьма неплохую жизнь. Конечно, основной моей целью было исправить то, что со мной сделала твоя подруга, но быть красивой женщиной — это одно, а быть красивой и богатой женщиной — совершенно другое. Мне не хотелось стать чьей-то игрушкой, я достаточно унижалась. И теперь я хотела просто выбирать. Сама. — И все-таки, — Гарри произнес это требовательно. — Где парюра? Если вы сознаетесь добровольно, Визенгамот учтет это. Вместо ответа мисс Эджком снова потянулась к сигаретной пачке, вытянула одну и жестом попросила прикурить. А когда затянулась, выдохнула вместе с дымом: — Серьезно, Поттер? В чем бы я ни сознавалась и как бы ни шла навстречу Аврорату, мне не светит ничего, кроме пожизненного. Ты меня за кого держишь? Пару убийств еще могли осудить как-то иначе, но после того, что я сделала с Троем... Без шансов. А если бы дело происходило раньше, меня бы приговорили к Поцелую Дементора. Так что расслабься, Герой. Я сбросила парюру в квартире. Тогда еще не знала, что вам известно, и поспешила избавиться от нее... или спрятать. Считай, как тебе угодно. За прикроватной тумбочкой в моей комнате ты найдешь узелок. Не беспокойся, никаких чар на нем нет, пальцы не оторвет. — Дин, — вполголоса бросил Гарри через плечо. — Немедленно. — Так точно, — негромко отозвался заместитель — и вышел. — Мне жаль только того, что моя мама узнает об этом, — вздохнула Мариэтта. — Она думает, что у меня любовь с моим соседом, он гей. Ему вы, наверное, стерли память? — Пока нет, — сухо отозвался Гарри. — Но это еще впереди. — Не сомневалась, — бросила Мариэтта. — Жаль, конечно. Симпатичный мальчик. И добрый. У него родители не хотели платить за его обучение, и я даже подумывала о том, чтобы прислать ему денег, когда реализую парюру. В конце концов, он поддерживал меня и хорошо ко мне относился. Если у вас все, то прошу закончить допрос. Я очень устала. — Еще один вопрос, — скрипуче потребовал Снейп. — Как вы попадали к вашим жертвам? Аврорат так и не смог обнаружить следов вторжения, а дома мисс Льюис и остальных были заперты изнутри. — Хорошо, что вы не аврор, — Мариэтта брезгливо поморщилась и выпустила дым ему в лицо. — Что ж, раз вы так этого хотите, я скажу. Включить и отключить камин — дело быстрое, так что мне было несложно этого добиваться. Я просто заглядывала к маме на работу и делала то, что мне было нужно. Никто меня не проверял, я была там частой гостьей, а потом заметала следы. — Вы понимаете, что это может привести к служебному расследованию против миссис Эджком? — сухо спросил Гарри, хотя знал уже, что не станет освещать этот момент, если не потребуется. — Ничего, — поморщилась Мариэтта. — Меня больше беспокоит то, как она воспримет суд надо мной. Суд над ней ей ничем особенным не грозит, кроме, разве что, штрафа. — И освобождения от должности в дисциплинарном порядке, — поправил Поттер. — Ваша мать делала все, чтобы сделать вашу жизнь лучше. Вы не жалеете, что отплатили ей этим? — Я жалею только о том, что проявила сентиментальность, — выплюнула Мариэтта. — Если бы не эта моя привязанность, я бы уже несколько дней, никем не узнанная, отдыхала на калифорнийском пляже. И еще, может быть, о том, что я не отравила твою подружку Гермиону. Раз уж мне все равно ничего хорошего не светит, то почему она должна быть счастливой? У меня эту возможность она отняла. Гарри уже совсем собирался было поспорить, но поймал взгляд Северуса — и расслабился. В самом деле, вовсе ни к чему доказывать преступнице что-то. Ее не остановила даже необходимость убить шесть ни в чем не повинных людей. Вряд ли она поймет, о чем ей толкуют. — В таком случае, — Гарри распрямился, — у меня на данный момент больше нет к вам вопросов, но они могут появиться впоследствии. — Как вам будет угодно, — независимо отозвалась мисс Эджком. — Могу я взять с собой сигареты и пепельницу? — Можете, — ляпнул Гарри. В конце концов, где один курильщик — там и двое. — Только учтите, что волшебную палочку вам никто не вернет. Шеймус, спички есть? — Могу сгонять домой и притащить, — откликнулся тот. — Сгоняй, — потребовал Поттер. — И еще пару книг принеси... не про ирландцев, хорошо? — Да говно вопрос, — тот фыркнул. — Но сначала сопровожу эту красотку до камеры. Мало ли что... — Двое авроров и эксперт так опасаются одной женщины? — фыркнула Мариэтта. — Впрочем, мне наплевать. Ведите. Гарри чувствовал что-то неправильное во всем этом, но не стал спорить. Допрос можно будет продолжить завтра — то есть уже сегодня, после обеда. Голова будет соображать лучше, можно будет предъявить бумаги и наметить план обвинительной речи... Но сейчас Поттер только убедился, что камера заперта, отправил Шеймуса за спичками и зевнул, дожидаясь, пока тот вернется. — Северус, — брякнул он сонно, — я прошу вас к полудню составить официальный отчет об исследовании яда. — Обязательно, Поттер, — спокойно кивнул Снейп. — Если быть точным, то этот отчет уже составлен и ждет вас в вашем кабинете. — Как? — Гарри даже встряхнулся. — Вы не отдавали его, и я не заметил. — Вы не заметили этого по вполне прозаической причине, — смешливо отозвался Снейп. — Вы и толпы Пожирателей Смерти бы не заметили. Но если вас это не затруднит, то мне хотелось бы принять участие в дальнейшем расследовании — вплоть до суда. — Конечно, — Гарри даже улыбнулся, но улыбка быстро померкла — вернулся мистер Финниган. — Шеймус, дождись Дина — и организуйте дежурство до обеда. Потом я снова подхвачу. — Да не вопрос ваще, — фыркнул тот. — Иди, Гарри, на тебе уже лица нет. И вы, мистер Снейп, идите. Вы, конечно, вне штата, но таким зеленым я вас, кажется, никогда не видел.