Sanctum Sanctorum

Разумеется, в прозекторскую его не пустили. Впрочем, Главный Аврор и не рвался — запах чувствовался даже в коридоре. Поттер устроился на скамейке для посетителей (нечастых, но бывало) и успел набросать половину отчета, когда из-за двери вышел Снейп, а за ним — и мисс Патил, которую Гарри предпочитал называть девическим именем, чтобы не запутаться в куче согласных букв ее новой фамилии. — Гарри? — Падма устало повела головой, словно у нее затекла шея. — Ждешь заключения? Моего или мистера Снейпа? — Официального, конечно, — бросил Гарри. — Мистер Снейп тоже составит заключение, но оно будет приобщено к делу только как служебная записка. — А, хорошо, — Падма кивнула. — Составлю, как только окажусь у себя, и отправлю к тебе срочной почтой. Но если коротко, то наши предположения подтвердились. Отравление, идентичное предыдущим. — Замечу, — добавил Снейп, выступив вперед, — что это тот самый яд, концентрация очень высокая, но не вызывающая мгновенную смерть. В желудке мы обнаружили, — он оглянулся на свою невысокую коллегу, — остатки чего-то, что было капсулой или чем-то вроде того. Растворимой. Мисс Эджком не разводила яд в воде, она приняла его как таблетку. Капсула должна была быть довольно большой, ей требовалось либо прокусить ее, либо запить водой. Очевидно, она избрала второй вариант. Капсула — немагического происхождения, изготовлена из магловских материалов. — Видимо, у себя в университете сфабриковала, — машинально отметил Гарри. — Что-то еще? — Пожалуй, нет, ничего особенного, — ответила мисс Патил. — Да, — спокойно кивнул Снейп, отвечая на тот же вопрос. — Я внимательно осмотрел нижнее белье мисс Эджком и обнаружил маленькую булавку со внутренней стороны бюстгальтера. Полагаю, там и было вместилище капсулы. Я говорил, что капсула должна была быть довольно большой, но это только сравнительно. В бюстгальтере хватает утолщений, визуально подчеркивающих формы тела, так что, вероятно, эта деталь осталась не замеченной вашими коллегами. — Подстраховалась, — с досадой выдохнул Поттер. — Наверное, с самого начала своей деятельности в лифчике яд таскала. — А я ее понимаю, — вдруг тихо сказала Падма. — Нет, не в том, что она сделала, а в том, что не хотела рисковать. Я бы и сама подстраховалась, если бы решилась на такое. Так странно, Гарри... Она когда-то помогла мне освоить заклинание Диффиндо. У меня не получалось, а она легко объяснила, как нужно взмахивать палочкой и на чем сосредоточиться. А потом, когда все ее бросили, мы с Парвати через Чжоу передали ей благовония и краски для лица с нашей родины. А сегодня я использовала Диффиндо, чтобы рассечь ее грудную клетку. — Вот такая хреновая жизнь, — грубо бросил Поттер. Не потому, что его раздражало сочувствие колдомедика, а просто... Просто потому, что каждый в свое время делал то, что мог и на что хватало сил. Было ли это справедливо? И да, и нет, как посмотреть. А на практике — пять трупов в морге Святого Мунго, один — в магловском морге, и еще один — в морге Аврората. Семь смертей. Через восемь лет после войны. — Могу я рассказать все Парвати? — коротко поинтересовалась Падма, игнорируя грубость. — Ведь дело закрыто? А мне, признаться, хочется поделиться с кем-то, кто поймет. — Не только тебе хочется, — Гарри покачал головой. — Но придется еще немного потерпеть. Может, день или два... Нам с Министром придется что-то решить насчет этого дела, и будет лучше, если до этого никто ничего знать не будет. Падма, — он посмотрел на нее грустно и горько, как будто оживали воспоминания, — я знаю, что тебе тоже больно. Любому, кто знал Мариэтту тогда, было бы больно увидеть ее сейчас. Но если ты хотя бы на миг допускаешь мысль о том, что ты чего-то не сделала вовремя: не поняла, не поддержала, — то знай, твоей вины в этом нет. — А ты? — вдруг спросила Падма. — Ты ее чувствуешь? Вину? Гарри покосился на Снейпа и ответил так честно, как мог — в его присутствии постороннему, в сущности, человеку: — Во время войны я был инструментом, Падма. Тем самым зачарованным клинком, кто — единственный — мог остановить Волдеморта. И если бы я сомневался, кого винить, то сломался бы раньше, чем смог нанести решающий удар. Каждый сам выбирает, как поступать. И хорошо, когда этот каждый знает цену своим поступкам. Падма тоже покосилась на Снейпа и сделала шаг вперед. Она была такой маленькой на его фоне... Но проговорила так же твердо и четко: — А я каждый день вижу тела, Гарри. Это моя работа, и я сама ее выбрала. Сама не знаю, почему. Я хотела стать колдомедиком, но боялась ошибиться — и стать причиной чьей-то гибели. Уже теперь я понимаю, что все равно могу стать причиной чьей-то гибели. Если неправильно определю причину смерти, например. Но главное — не это. На моем столе побывали все те, кого убила Мариэтта. Но я помню ее, и мне все равно ее жаль. Я умею поддерживать тех, кто приходит к... моим пациентам. Но что мне делать с собой? — Я не знаю, — честно ответил Гарри. — Может быть, поговоришь с Парвати — и тебе что-то станет понятнее. Вы ведь разные такие... — Да? — неожиданно Падма улыбнулась. — А большинство говорят, что мы одинаковые. И по характеру — тоже. А мы просто любим одинаковые вещи, но относимся к ним совершенно по-разному. Ты ведь это видишь, Гарри? — Конечно, — Поттер усмехнулся. — Я немного вырос с тех пор, как мне было все равно, кого из вас пригласить на Святочный бал. Послушай, Падма, мы общаемся теперь только по работе, и я совсем не знаю, что ты за человек, но одно хочу сказать тебе точно: война кончилась. И не надо все мерить ее мерками, когда ее призрак появляется заново. — Да, я попытаюсь, — Падма кивнула. — Я забываю о ней. На моем столе чаще всего появляются люди, которые прожили долгую жизнь. Или недолгую, но яркую и такую, какую они хотели. Но когда всплывает вот это, я словно снова в Хогвартсе. Пытаюсь лечить раны и кровоподтеки, сражаюсь с людьми в масках — и боюсь. Всего боюсь, до истерики, но знаю, что плакать — нельзя. Расслабиться — нельзя. Позволить себе чувствовать что-то, кроме долга — нельзя, иначе придется расплачиваться. Внезапно Северус подошел ближе. Он не пытался приблизиться, когда Падма — возможно, неосознанно — отводила Поттера в сторону. — Мисс Патил, — произнес он тихо, но звучно, — вы больше не ученица мне, поэтому я скажу вам так: можно. Все это можно в мире, где нет войны. Осознайте это, возьмите отпуск, отдохните. Преступления будут происходить. На вашем столе побывает множество тех, кто там оказаться был не должен. Но вы можете сочувствовать, расслабляться и даже плакать. — Да, я запомню, — негромко, как эхо, повторила Падма. — Спасибо. Если я вам больше не нужна, то мне пора. Гарри же всегда хочет все бумаги как можно скорее. Правда, Гарри? — Само собой, — Поттер кивнул. — Чем скорее пришлешь мне отчет, тем скорее у тебя появится возможность обсудить все с сестрой. А у меня — избавиться, наконец, от этого дела и всего, что с ним связано. — Лечу! — фыркнула Падма, приходя в себя. — Фигурально. Она забрала своих санитаров и ушла, а Северус, не дожидаясь, пока Гарри заговорит, произнес: — Наверное, нам нужно связаться с мистером Бруствером. — Вы пойдете со мной? — Поттер даже удивился. — Учтите, это может быть неприятно, а вы здесь ни при чем. Это я сплоховал. Надо было задуматься, с чего это она так откровенничает, и предположить возможность самоотравления. Тогда бы я вызвал сотрудниц для более тщательного обыска. — Ничего, Кингсли я не боюсь, — фыркнул Снейп. — А что до смерти мисс Эджком... Вы и сами понимаете, что она сама это выбрала — и не напрасно. Потом у нее такой возможности могло и не быть. — А кроме того, благородно написала предсмертную записку, — поделился новостями Гарри. — Но все равно Кингсли может быть разочарован результатами расследования. — Вот и узнаем, — Северус пожал плечами. — Так что, вы позволите вас сопроводить? — Тогда идемте прямо сейчас, — Гарри вздохнул. — Отчет потом допишу. У кабинета Министра в неприемные часы обычно было очень тихо, однако сейчас там было многовато народу. Гарри узнал нескольких волшебников и волшебниц, которые участвовали в обсуждениях по задержанию Мариэтты. А еще паслись журналисты. То ли пронюхали о сенсации, то ли активизировались в преддверии выборов. Поттер не стал тратить время на вопросы и объяснения. Он решительно прошагал к двери приемной, деликатно отодвинул внушительных размеров даму, которая вроде бы собиралась зайти, и бросил министерской секретарше: — Один? — он кивнул на кабинет. — Один, — подтвердила та. — У вас что-то срочное, мистер Главный Аврор? — Да, — непререкаемым тоном бросил Поттер. — Я зайду. Северус за его плечом вел себя индифферентно, но его секретарша даже не попыталась задержать. Видимо, прониклась суровым тоном Поттера. Мистер Бруствер был один. Он поднял голову на шум открывающейся двери — и сразу помрачнел. — Судя по тому, как ты вломился, есть проблемы? — спросил он деловито. — Есть, — подтвердил Гарри и уселся на кресло для посетителей. — Мисс Эджком мертва. Отравилась. — Ну что ты будешь делать... — с досадой протянул Кингсли. — Все это дело со всех сторон неудачное. Хорошо еще, что я не запросил открытый процесс. Как же ты так, Гарри? А ты, Северус? Как допустили? — Северус ни при чем, — отрезал Поттер, боковым зрением видя, как тот усаживается на второе кресло. — Он отработал четко и вовремя. А вот я... Мисс Эджком прятала емкость с ядом в нижнем белье, а мои коллеги, проводившие задержание, так глубоко не лезли, извините за прямоту. — Записка? — коротко спросил Министр. — Есть, — подтвердил Гарри. — Вернее, письмо к матери, которое может считаться предсмертной запиской, поскольку мисс Эджком в нем засвидетельствовала свое намерение. — Так, — Кингсли побарабанил пальцами по столу. — От служебного расследования это не спасет, но я постараюсь завершить его в самые сжатые сроки. В идеале — успеть до пятницы, чтобы не рисковать, что его будет заканчивать другой Министр. Заседание Визенгамота запрашиваем на среду, чтобы было время что-то донести, если начнут артачиться. Чтобы к среде все документы были подготовлены так, как будто с них будут писать «Памятку молодого аврора», понял? — Сделаю, — с тоской отозвался Гарри. Учитывая количество бумаг, работы предстояло просто до мерлиновой тучи. — А теперь расскажи-ка мне в подробностях, что там было, — потребовал Кингсли. — Я тебя не спрашивал, не сомневался, что ты все сделаешь, как надо. Но Визенгамот обязательно будет задавать мне всякие разные вопросы, и мне нельзя иметь бледный вид. Так что объясни-ка, как ты вдруг разом раскрыл дело и почему ты всюду за собой таскаешь эксперта, как верного пса? — Ох... — Гарри прикрыл глаза на миг, а потом уставился в фантомное окно, за которым среди буйной зелени чирикали птички. — Давайте так, мистер Бруствер. Я вам все расскажу, как есть, а вы сделаете вид, что все в порядке вещей, хорошо? — Хорошенькое начало, — прокомментировал Кингсли. — Ладно уж, вываливай. У меня тут такие чары защиты, что можешь признаться даже в парочке убийств. — До этого не дошло, — хмыкнул Поттер. — В общем, все началось с того, что я собрался разводиться с Джинни. Северус изумленно приподнял бровь, и Гарри, поймав его взгляд, поспешил отвернуться. — А... Кхм, — Кингсли прокашлялся. — Не буду спрашивать, что на тебя нашло, Гарри. Наверное, были причины. Но как связывается твоя жена и серия убийств? — Сейчас поймете, — пообещал Поттер. — Поскольку мы с Джинни не живем как муж и жена, я... в некотором роде... искал чего-то другого. Вне работы я... иногда навещал мистера Николаса Энсворта. — О Мерлин... — выдохнул мистер Бруствер. — Так этот парень, свидетель, о котором ты говорил, он?.. — Да, он мой бывший любовник, — отчеканил Гарри. — Позволите продолжать? Министр встряхнул бритой головой и собрался: — Гарри, это твое личное дело. Давай ближе к общественным, а? — Мистер Энсворт снимал квартиру с соседкой. Финансово отдельную квартиру он не тянул, — продолжил Гарри, но Кинсли опять не дал ему закончить. — А ты что, не мог, что ли, помочь? — почти осуждающе уточнил он. — Твою зарплату я по ведомости знаю, там не одну магловскую квартиру снять хватит. Все-таки не чужие люди, а? Северус пошевелился и скрипуче заметил: — Это к делу не относится, мистер Бруствер. — Я выясняю обстоятельства, — отрезал Министр. — И хотя сейчас я, скажем мягко, в большом удивлении, мне нужно знать больше, чтобы потом с уверенным видом заткнуть любого глупца из собрания Визенгамота. Гарри вздохнул: — Так и знал, что мне все это боком выйдет. В общем, не мог я за него заплатить, он бы меня метлой прогнал. Или чем там у маглов принято? Пылесосом? Я просто заглядывал иногда, но о его соседке знал очень немного и никогда не видел ее. По понятным причинам Ник не хотел, чтобы меня кто-то видел. Кингсли, хоть и выглядел ошарашенным, покивал, и Гарри почувствовал себя капельку спокойнее. Пока удавалось скрывать детали вроде длительности «знакомства» и всякого такого, что могло быть расценено не в пользу Главного Аврора. — Но кое-какие сведения о соседке у меня, конечно, были, — продолжил он. — Ведь мы не только встречались по вечерам, но и много беседовали. Я знал, что его соседка была некогда изуродована, а потому не ищет знакомств. Знал и еще разные несущественные детали, но все изменилось тогда, когда я случайно уронил в ванной косметику, принадлежащую этой соседке. Среди всего этого барахла были вещи магического происхождения, и я заподозрил, что она волшебница. Это показалось мне крайне неприятным совпадением, однако обстоятельства сложились так, что наши отношения с мистером Энсвортом подошли к логическому концу, и я не стал выяснять это подробнее. — Так-так... — Кингсли снова побарабанил пальцами по столу. — И как же именно все вскрылось? — Мы с мистером Снейпом в очередной раз обсуждали это дело... — Гарри немного запнулся, и Министр тут же этим воспользовался: — А при чем тут Снейп? То есть, — он покосился на него, — извини, конечно. Гарри мне как-то невнятно сказал, что ты крайне заинтересован в раскрытии дела, поскольку погиб твой друг. Но, учитывая все, что я только что услышал, мне кажется, что здесь есть что-то еще. — Все верно, Министр, — бесстрастно подтвердил Северус. — Погибший мистер Трой был мне другом более, чем в этом обычно признаются, так что я был крайне заинтересован в поимке убийцы и сам напросился участвовать в процессе расследования. — Ну, дела! — Кингсли потер бритый затылок, чего даже на личных встречах себе не позволял. — И ты, учитывая личный интерес, заделался детективом-консультантом? — Можно и так сказать, — хмыкнул Снейп. — Главный Аврор пошел мне навстречу, и я старался отплатить той же монетой. Тем более, что это была и моя цель — вычислить убийцу. Гарри поспешно инициативу перехватил: — И, обсуждая это дело, мы перешли к тому, что попытались набросать портрет возможного убийцы. Возраст, пол, обстоятельства... И, понимаете, все как-то сложилось одно к одному. Тот портрет, что мы набросали, идеально подходил к соседке мистера Энсворта: ведьма, изуродованная, возраст подходил... И даже то, что она живет в магловском мире. Тогда я еще не знал, что Мэри, как называл свою соседку Ник — это Мариэтта. Фамилия у нее была другая. Но я не без труда отыскал ее фотографию... Ведь фотографироваться она не любила. И узнал ее — сразу. А после этого расследование начало раскручиваться легко. — Мда, — подвел итог Кингсли. — Плохо дело. Ведь сообщить обстоятельства мы не имеем возможности, а если не сообщать, то все будет выглядеть ненатурально. А освещать свою... гм... дружбу с этим юношей-маглом ты, конечно, не захочешь. — Сам не знаю, — честно признал Гарри. — В общем-то, Джинни в курсе, так что ничего особо страшного не произойдет, но вы же сами понимаете, репутация стоит дорого. К тому же... Он покосился на Снейпа и заколебался. Говорить о себе — одно, а вот подставить человека, которого никоим образом не хочется подставлять... Северус поймал взгляд. На его лице отразилось сомнение, и он сощурился. Гарри пожал плечами. Внезапно Северус вмешался в разговор — и совершенно неожиданно для Гарри произнес: — Все осложняется еще одним обстоятельством, Министр. Найдя общие интересы в этом деле, мы с мистером Поттером, скажем так, перешли на иную ступень отношений. И если об этом станет известно — сейчас или постфактум, то результаты расследования могут оказаться под вопросом. Я бы предпочел разрешить сомнения сразу. Гарри никогда не видел, чтобы мистер Бруствер сдувался, как магловский воздушный шарик. Он даже стал казаться не таким огромным. — Скажи мне, что я все понял неправильно, Гарри, — попросил он. Но Гарри только вздохнул: — Боюсь, что правильно, министр. И поскольку я вовсе не собираюсь всю жизнь изображать из себя то, чем я не являюсь, следует заранее подумать о том, как эта информация может отразиться на карьере — моей и вашей. Служебного расследования, как вы понимаете, я не боюсь, хотя это и будет неприятно. А еще я хочу — и готов добиваться, чтобы мистеру Энсворту не стирали память. Он заслуживает того, чтобы сохранить воспоминания. Тем более что уже во время расследования ему понравился — и взаимно — один из моих подчиненных. — Гарри! — вдруг резко произнес Кингсли. — Давай уже вываливай все! А то как хвост собаке отрезаешь из жалости — по кусочку. С Северусом ты — что? — С Северусом, — ядовито процедил Снейп, — мистер Поттер мечтает создать крепкую семью. И не осознает, насколько масштабна и сложна его цель. — А кто готов вступиться за Ника, я не скажу даже под угрозой Круциатуса, — бросил Гарри. — Это не мое право — говорить об этом. — Сговорились, — горько подвел итог Кингсли. — Значит, так. Все свои романтические стремления, Гарри, обозначишь после выборов. Если я останусь в этом кресле, поддержу, как могу. Если не останусь — сам будешь оценивать, когда, что и кому говорить. А послезавтра на заседании Визенгамота придется врать. Вот только что — пока ума не приложу. — Мы можем сказать, что Ник — мой друг, — неуверенно ляпнул Поттер и вдруг оживился. — А что? Если его привести на заседание, он подтвердит! А допрашивать маглов с применением Легиллименции или Веритасерума в любых случаях запрещено, поскольку они не могут в полной мере осознать, какое воздействие к ним будет применено. — Ты так в нем уверен? — с сомнением спросил Бруствер. — Доверишь этому парню собственную карьеру? Это был непростой выбор, но Гарри решился сразу. В конце концов, если не доверить, то все, что было сказано пьяными вечерами и даже ночами, будет обесценено — как будто игра. Но Гарри не играл, он действительно мучительно искал выход — и нашел. С помощью Ника. И это разом решит проблему со стиранием памяти. Шеймус сможет заявить, что встречался с Ником до того, как тот стал свидетелем, и максимум, что грозит аврору Финнигану — выговор за утаивание обстоятельств второго порядка. Выговор Шеймус переживет, мало он их получал, что ли? Особенно если его потом за что-нибудь премировать. — Да, уверен, — Гарри распрямил плечи. — Я не считаю маглов людьми второго сорта. Ник — честный парень, он справится. Взгляд Северуса был тяжелым, но Гарри не сомневался. Он уверенно улыбнулся Северусу, словно заверял, что все будет хорошо. И тот со вздохом откинулся на спинку кресла. Принял. — Надеюсь, — несколько суховато проговорил Кингсли. — Мне скандалы не нужны. Тем более, что поддержка всех этих ваших отношений мне может дорого обойтись. Не забывай, я и сам не женат, а писакам только дай порезвиться. Начну защищать — и что тогда обо мне писать будут? — А ты-то почему? — вдруг трезво заинтересовался Снейп. — Завидная партия, у тебя еще со времен войны все свободные девушки в поклонницах. — Ты мне льстишь, — хмыкнул Бруствер. — Во-первых, не все. Во-вторых, самые интересные, конечно, не в их числе. Просто по закону мирового свинства. А в-третьих... Заметь, признаюсь в том, чего никогда и никому не говорю. Просто неловко промолчать после ваших признаний. В-третьих, я воспитывался в традиционной семье. Я имею в виду не то, что ты сейчас думаешь, а то, что мои родители учились в Уагаду. Я не помню своей жизни в Африке, был слишком мелким, но англичанки кажутся мне чересчур пресными. А те, что не пресные — обязательно стервы, как та красотка, которая со мной танцевала на Министерском балу, а потом оскандалилась в газетах после ухода из «Холихэдских гарпий». Мне такого не надо, Северус. Если встречу ту, что будет близка, женюсь. А нет — так и без этого проживу. — Тогда ты должен нас понять, — после паузы произнес Снейп. — Как ты понимаешь, мне уже сорок два — и я не стремлюсь к авантюрам. — А по-моему, очень даже стремишься, — красноречиво поглядел на Гарри Министр. — Впрочем, ты всегда таким был. Не можешь жить без риска? Так Гарри тоже не может. Вы отличная пара, если так посмотреть. Кстати, Гарри, помнишь, ты мне насчет отпуска обещал? В декабре пойдешь — и никаких отговорок. — Вы говорили про отпуск с Джинни, — запротестовал Поттер. — И потом, как я сейчас?.. Сначала выборы, потом делегации, потом уже Рождество. Пойду уже в новом году. — А ты мне не с Джинни отдыхать обещал, а в отпуск уйти, — невозмутимо возразил Кингсли. — Так что пойдешь. Вот дело сдашь, выборы проведешь — и пойдешь. Можешь с Северусом, я не против. — Говори уж честно, — хмыкнул Снейп. — Тебе просто глубоко на это плевать. — По себе не суди, — уже не так добродушно посоветовал мистер Бруствер. — Мне Поттер нужен живым, здоровым и отдохнувшим. Даже если я проиграю гонку, из Министерства же никуда не денусь. Тебе, Гарри, кстати, неплохо бы обстановку сменить. Поехать туда, где тепло и где о безопасности подумает кто-нибудь другой. — Это мне вряд ли светит, — усмехнулся Поттер. — Но спасибо за участие. — Набросаю план выступления в Визенгамоте, — пообещал Кингсли. — И тебе пришлю. Проинструктируешь своего магловского приятеля, чтобы глупостей не наговорил. Северус, ты участвовать собираешься? Могу организовать допуск для свидетеля. Гарри был почти уверен, что тот захочет пройти весь этот путь до конца, однако Северус неожиданно отрицательно покачал головой: — Нет, если моя помощь не требуется. Я слышал признания мисс Эджком, а приговор она себе вынесла сама. Что касается Визенгамота... Ты знаешь мое к нему отношение. Кингсли с облегчением выдохнул: — Так будет лучше для всех. Меньше вопросов ко мне и к Гарри, меньше внимания к твоей персоне. Выходили из кабинета Министра в полном молчании. Журналисты пытались подступиться, но Гарри разогнал их одним взглядом и коротким «без комментариев». В полном молчании добрались до кабинета Поттера — и только там Гарри позволил себе посмотреть Снейпу в глаза. — Северус... — произнес он несколько нерешительно, что совсем не вязалось с его собранным и жестким тоном, обращенным к журналистам. — Мне не хотелось быть по отношению к вам... эм... — Не нужно, Гарри, — спокойно откликнулся Снейп. — Если вы про нашу беседу с Кингсли, то смысла что-либо скрывать не было. Если вы готовы с упрямством, достойным лучшего применения, продолжать вашу... партию, то скоро это будет во всех печатных изданиях. — Нет, я... — попытался было вклиниться Гарри. — А если вы про то, что сейчас собираетесь попросить меня удалиться, то это работа, — пожал плечами Снейп, и уголки его губ слегка дрогнули. — Понимаю, Министр озадачил вас масштабной работой в ограниченный срок, так что это сейчас важнее. Я подниму копии своих отчетов и составлю вам пояснительную записку, которая будет звучать достаточно внушительно для всех, кто не работает с ядами. — А если кто-то работает, то смогут ознакомиться с официальной документацией, — на лету подхватил Гарри. — Спасибо, будет не лишним. Но я не об этом. Он колебался, стоит ли это говорить, но сомнения нарастали с каждой секундой — и ему больше не хотелось оставлять их себе. Иначе все повторится, как с Джинни. Северус смотрел вопросительно, но не подгонял, и Гарри мучительно произнес: — Мы с вами все-таки довели это тухлое дело до конца. Может, не совсем так, как себе это представляли, но дотащили его до суда. И если вам сейчас кажется, что вместе с ним исчезло что-то... что... Он запнулся. Вот никогда не умел говорить на такие темы! А со Снейпом только оступись — и сразу все идет низзлу под хвост. — ...что сплачивало и объединяло, — устало закончил за него Северус. — Нет, мне так не кажется. С каким бы скептицизмом я ни воспринимал вашу инициативу, мне не кажется, что вы легко забываете прошлое. Любое прошлое. Хотя иногда это пошло бы вам только на пользу. — Как и вам, — не удержался Гарри. — В таком случае, может быть, не откажетесь поужинать со мной в среду? Или в четверг, если заседание Визенгамота не закончится одним днем. — Почему бы и нет, — Северус усмехнулся. — Мне точно будет любопытно узнать, чем все это закончилось. Любопытно — но не настолько, чтобы видеть эти... лица. — Тогда я загляну к вам в среду вечером, — лицо Поттера просветлело. — В любом случае, даже если на пару минут. — Я предпочитаю дольше, — фыркнул Снейп. — Поттер, не тяните время, его у вас и так мало. У меня, к слову, тоже полно дел, которые я откладывал из-за последних событий. Гарри убедился, что дверь закрыта, и шагнул ближе, но тот только коротко коснулся губ сухими губами и отстранился. — Это я тоже предпочту отложить, — произнес он жестко. — Сначала дело. Гарри и сам это понимал. Его не отпускало напряжение, да и тревожные мысли о сроках мешали, но все-таки так хотелось какого-то более вещественного обещания... Впрочем, как сразу возразил он себе, не об этом ли сам когда-то думал с тоской? Чтобы женщина, которая встречает его дома, увидела, что у него неприятности. Чтобы проявила понимание, выслушала или хотя бы просто оставила в покое, а не уверяла, что ласки и нежность заставят забыть о проблемах. Ну вот, человек, который стал дорог, предлагает как раз именно это. Так что же мешает спокойно дождаться среды? Неуверенность, вот что. Вот только в ком: в себе или в нем? Ответа на этот вопрос пока не было, и глупо ждать, что прямо сейчас все решится. — Да, сначала дело, — произнес Гарри вслух и сделал шаг назад. — До встречи, Северус. И тут внезапно Снейп вздохнул: — Я буду вас ждать. Он ушел в камин, не дожидаясь нового витка объяснений или глупых слов, но Гарри осознал, что улыбается, глядя на то, как огонь из зеленого становится уютным и оранжево-алым. Однако прежде чем взяться за бумаги, оставалась еще одна тяжелая обязанность. Лучше сделать это сразу, не откладывать. Да и как-то... неприятно думать о том, что миссис Эджком все еще думает, что ее дочь жива. Вернее, не думает, что может быть иначе. Рассчитывает на новые встречи. Возможно, даже лелеет мечту о том, что в следующий раз дочь объявит о помолвке... Гарри медленно опустился в кресло и коснулся рукой кристалла. И устало произнес: — Мисс Кейсон, пожалуйста, уведомите миссис Эджком, что я буду у нее через пять минут. — О... — раздался растерянный и немного невнятный голос секретарши. — Извините, но не могу обещать вам этого. Начался обеденный перерыв, ее может не быть на месте. Минуточку, я проверю. — Служебный протокол 1-12, — сухо бросил Гарри. — Критическая необходимость присутствия на рабочем месте для руководителя Отдела. — О, даже так? — явно несколько удивилась мисс Кейсон. — Конечно, мистер Поттер. Я задействую протокол 1-12, и миссис Эджком будет вас ждать. Что-то еще? — Нет. Он — единственный из всего Аврората — мог аппарировать даже в «белый коридор». Что и сделал, незамедлительно. Немного помедлил перед опечатанной камерой. Конечно, лучше было бы не трогать ничего до среды, но, кроме служебных, есть и другие необходимости. Гарри решительно отпер дверь и призвал к себе письмо. Пусть отдать его пока нельзя, все-таки оно обращено к женщине, которая потеряла дочь, хотя пока и не знает об этом. Когда он вернулся назад в кабинет, кристалл уже нетерпеливо горел ярко-синим светом. — Мистер Поттер? — секретарша с облегчением вздохнула. — Вас уже ждут. — Иду. В Отделе магического транспорта, несмотря на обед, было шумно. Еще из-за двери Гарри разобрал голоса. — ...над футбольным полем! Магловским! — истерически восклицала какая-то женщина. — И разбили квоффлом окно! — Ну, выпили... — мрачно отвечал ей мужчина. — А на квоффле не написано, что он квоффл. Может, в футбол играли. Дослушивать спор Поттер не стал. Он прошел к кабинету миссис Эджком — и замер на миг перед дверью. Секретаря не было. Тоже, наверное, на обеде. И все-таки... Что он собирается сказать? Но долго размышлять на эту тему он не стал. Решительно распахнул дверь и зашел. Миссис Эджком поливала цветы. Все ее движения были нервными и неровными, и цветы это чувствовали — не льнули к рукам, а норовили уклониться от настойчивой заботы. — Мистер Поттер? — миссис Эджком резко повернулась, и струя воды из ее волшебной палочки оросила подоконник и пол. — Что-то случилось? Меня вызвали особым порядком. Но мне не докладывали ни о каких важных правонарушениях. Или вы про тот случай с квиддичем? Честное слово, мы все уладим, не в первый раз. Гарри догадался, что спор в коридоре, который он невольно подслушал, относился как раз к этому случаю, однако только махнул рукой: — Это не в ведении Аврората. — Тогда что не так? Из-за каминов? Как только вы составите новую инструкцию, я подготовлю план внедрения новой системы и... Миссис Эджком явно попыталась взять себя в руки и указала на кресло, предлагая садиться. Но руки у нее дрожали, а сама она села, как студентка-первокурсница, разве что руки на коленях не сложила. — Миссис Эджком... — Поттер медленно вдохнул и выдохнул. — Я пришел к вам с тяжелой новостью. — Да? — она отчаянно огляделась, как будто стены или любимые безделушки могли помочь, вселить уверенность. — Тогда говорите, мистер Поттер. В этом кабинете я... слышала немало плохих новостей. Это всегда было самой сложной обязанностью Главного Аврора. И не только Главного. Как Старшему, Гарри тоже в этом плане доставалось. Что лучше: проявить деликатность и постараться донести все медленно? Или рубануть сразу, чтобы не мучить постепенным осознанием?.. — Ваша дочь, мисс Мариэтта Эджком... — начал было Гарри, но никак не ожидал того, что его перебьют. — О Мерлин! — ахнула миссис Эджком и сразу возвысила голос. — Она что-то натворила, да? Моя несчастная дочь... О Боже, мистер Поттер, я ведь чувствовала, что что-то не так! Прошу вас, проявите снисхождение... Я знаю, вы не терпите поблажек, но, поймите, Мариэтте в жизни сильно досталось. В том числе, из-за меня. И из-за ее отца, — миссис Эджком вытянула из-за манжета тонкий батистовый платочек. — Нет-нет, не говорите, выслушайте меня, прошу! Она уже давно живет с одним мальчиком, маглом. Почти не общается с... с нашими. Только Чжоу да я — вот и все ее друзья. Если она что-то украла, я возмещу. А если... кому-то навредила, то дайте мне поговорить с пострадавшим, и мы все уладим. Пожалуйста, мистер Главный Аврор, не отправляйте ее в Азкабан... Неожиданно миссис Эджком заплакала и совсем уж тихо проговорила: — Моего мужа отправили туда. А через пять дней вручили бумагу о смерти. Гарри знал, что легко не будет, но такого не ожидал. Опять эта чертова война всплывает... Такое всегда всплывает. Вот как объяснить ей, что Азкабан тут ни при чем?.. — Миссис Эджком, — проговорил он серьезно и устало, — все намного хуже. Я вынужден сообщить вам, что мисс Мариэтты больше нет. Она... погибла. Возможно, стоило начать не с этого. Возможно, стоило сначала развенчать мифы, которые Мариэтта создала вокруг себя. Но нельзя было позволять этой женщине говорить о дочери, будто та еще может вернуться. Миссис Эджком замерла. Рука ее потянулась к волшебной палочке, лежащей перед ней на столе, и Гарри машинально нащупал рукоять своей, однако не думал, что ею придется воспользоваться. Просто инстинктивные жесты, не более. — Как... погибла? — непонимающе протянула миссис Эджком, вцепившись в полированное дерево. — Среди маглов? Глупости, она давно так живет, владеет всеми навыками, которые нужны. И при чем тут Аврорат? Гарри прикрыл на миг глаза, а потом постарался объяснить: — Маглы и сами порой погибают, даже прожив всю жизнь в своем мире. Но я не хочу сказать, что мисс Мариэтта погибла случайно. Аврорат расследовал преступления, которые она совершила, и... — Вы хотите сказать... — голос миссис Эджком задрожал, как и ее подбородок. — Вы хотите сказать, что она... Нет, не понимаю. Она что-то сделала, и авроры... ее... — Нет, — ясно и четко произнес Гарри. Знал, конечно, что всего этого не избежать. — Послушайте меня, миссис Эджком. Никто не убивал мисс Мариэтту. Напротив, это она убила шесть человек. Он ожидал реакции — и дождался. — В каком смысле?.. — неуверенно переспросила миссис Эджком, а пальцы сжались сильнее. «В прямом», — очень хотелось ответить Поттеру, но он терпеливо пояснил: — Пять волшебников и один магл, все они погибли от рук мисс Мариэтты. Если вас интересуют подробности, я могу сделать для вас копии документов. — Мэри? — глупо переспросила миссис Эджком. — Но ведь она никогда и никого не хотела обижать, хотя жизнь обошлась с ней сурово. Послушайте, это, наверное, какая-то ошибка. Она, бывало, говорила плохое об этой девочке, вашей подруге. Ее зовут Гермионой. Но я ни за что не поверю, чтобы Мэри причинила зло даже ей. Гарри вздохнул: — Нет, ваша дочь была не настолько глупой и злой, чтобы мстить. Она убивала... по необходимости. По крайней мере, она это называла так. — Вы говорите, «была», «называла»... — протянула миссис Эджком, игнорируя смысл. И вдруг вздрогнула. — Неужели это правда? Моей девочки... больше нет?.. — Да, ее больше нет, — Гарри посмотрел ей прямо в глаза. — Она завершила свою жизнь сама, когда поняла, что у Аврората есть доказательства ее вины. — Она... убила себя сама?.. Миссис Эджком замерла. Губы ее шевелились вяло, как будто она была под действием Веритасерума. — Да, она убила себя сама, — подтвердил Гарри. — У меня есть письмо, которое адресовано вам. Пока я не могу отдать вам его насовсем, оно является доказательством. Но вам стоит его прочесть. Только, прошу вас, не пытайтесь его уничтожить. Мне придется вмешаться и причинить вам вред. Он достал письмо из-за пазухи и протянул свернутый лист сидящей напротив женщине. Та потянулась навстречу, но пергамент взяла не сразу. Как будто что-то мешало ей. Наконец, она развернула лист и начала читать. Гарри ничего не оставалось, кроме как наблюдать — и он видел, как лицо миссис Эджком покрывается смертельной бледностью. Губы шевелятся, как будто она не умеет читать не вслух. Наконец — вероятно, дочитав — она медленно опустила письмо на стол и схватилась за волшебную палочку. Гарри выхватил свою, однако оказалось, что миссис Эджком вовсе не собирается что-то уничтожать. Ее пальцы сжались до побелевших костяшек. Внезапно раздался хруст — и она вдруг вскрикнула, разжимая руку. Обломки волшебной палочки упали на стол вместе с первыми каплями крови. Гарри машинально среагировал. Очищающие Чары, Заживляющие Чары... Он не смотрел в лицо миссис Эджком, пока убирал занозы в ранке и сращивал прорванную кожу, и вдруг услышал голос — абсолютно убитый и безжизненный: — Значит, это правда. Моей девочки, моей дочки... больше нет. Можете не стараться так, мистер Поттер. Мне все равно. — Миссис Эджком, — Гарри убрал свою волшебную палочку и поднял укоризненный взгляд. — Мисс Мариэтта не зря вам написала в последние часы своей жизни. Она заботилась о вас. Она любила вас. — Я знаю, — так же безжизненно повторила миссис Эджком. — Но я не смогла спасти Бэзила, моего мужа... Не смогла спасти дочь. Зачем мне все это? — Для того, чтобы жить, — резковато ответил Гарри. — Ваша дочь верила, что вы справитесь. Я пошел на служебное преступление, чтобы вы не наделали глупостей, пока дело не закрыто. Возьмите себя в руки, миссис Эджком! Поверьте, нет таких ситуаций, из которых нет выхода. — Почему же нет выхода? — вдруг пугающе спокойно улыбнулась миссис Эджком. — Если вы отправитесь вслед за дочерью, вы только разочаруете ее, — Гарри распрямился и посмотрел прямо. — Знаете, я был там — за гранью. Я общался с человеком, который был мне дорог. Который погиб на этой же проклятой войне за год до меня. И он гордился тем, что я выдержал. Вы же сами общались с призраками в Хогвартсе, почему же вам так сложно поверить в то, что тем, кто ушел, не все равно, что происходит здесь? — Это... жестокие слова, мистер Поттер, — голос миссис Эджком оставался слабым, но в нем появились плаксивые нотки, что лучше всего говорило, что она приходит в себя. — Я больше не хочу. Все эти годы я держалась только ради нее, ради моей дочки. Надеялась, что она выйдет замуж — и все забудется... — Ничего не забывается, — Гарри покачал головой. — Можно только оставить это в прошлом, примириться — и отпустить. Но именно забыть — нельзя. Мы вернем вам кольцо, о котором писала мисс Мариэтта — и она всегда будет с вами. Здесь. Он повторил тот самый жест, который когда-то увидел у Сириуса. Приложил руку к груди напротив сердца. Здесь — его родители, сам Сириус и Ремус Люпин. Здесь — Нимфадора и Фред. Здесь — Дамблдор. Он вздохнул и продолжил: — Как бы мне ни хотелось не говорить вам этого, но вы слишком мало знали о жизни мисс Мариэтты. Она была сильной, не показывала собственных страданий, старалась создать у вас впечатление, что у нее все хорошо. Но тот юноша, которого она называла своим парнем, не был ей близок, он был просто ее соседом. Кроме того, он вообще не воспринимал ее как девушку. Но мисс Мариэтта настолько любила вас, что ради последней встречи с вами рискнула собственной безопасностью. Только поэтому ее удалось задержать. — Не понимаю... — протянула миссис Эджком. — Почему она не рассказала мне всего? И кто все те люди, которые... пострадали от ее рук? Зачем она это делала? Не могу себе представить, чтобы Мэри кого-то убила, это... абсурд. — К сожалению, это правда, — Гарри отвернулся. — Убивала чаще всего с помощью яда, но один раз точно воспользовалась Убивающим заклинанием. Она хотела завладеть артефактом, который должен был ей помочь вернуть утраченную красоту. И она добилась своей цели. Несколько часов — после расставания с вами и до задержания — она была счастлива. — Спасибо судьбе и за это, — горько протянула миссис Эджком. — Хотя я сама не понимаю, как могу выслушивать вас — и не проклинать. Мэри пострадала от рук вашей подруги. А ваше вмешательство привело к тому, что она не захотела больше жить. Надеюсь, вы никогда не узнаете, каково это — потерять собственного ребенка, мистер Поттер. А теперь оставьте меня одну, пожалуйста. Или я еще нужна вам? — Нет, я... только должен забрать письмо, — Гарри поднялся и призвал к себе пергамент. — Мы вернем его вам вместе с кольцом через несколько дней. Но если для вас имеют значение мои слова, то послушайтесь дочери, она знала, о чем писала. Не замыкайтесь в себе, как она. — Это уже не ваше дело, — устало отрезала миссис Эджком. Поттер не стал настаивать. Он вышел из кабинета и был уже на пороге, когда услышал тихие, но отчаянные рыдания. К этому нельзя привыкнуть. И после такого всегда хочется набраться. Однако сейчас этого делать никак нельзя. Нужно привести в порядок документы, нужно подготовить предстоящий процесс разбирательства. Он брел к своему кабинету, обуреваемый тяжелыми мыслями — и при этом совершенно забыл о том, что еще говорила ему секретарша. Когда он зашел в приемную, та встрепенулась и доложила: — Вас ждет миссис Трюк. Говорит, что дело важное. — О Мерлин, вот прямо сейчас? — простонал Гарри. Но вопрос был риторическим. — Спасибо, мисс Кейсон. Он зашел к себе, понимая, что его настроение сейчас отчетливо отображается на лице, что просто непрофессионально. И миссис Трюк, сидевшая напротив стола, конечно, это увидела. — Я понимаю, что я не вовремя, — ясно проговорила она. — И признаю, что я воспользовалась хитростью, чтобы убедить вашего секретаря меня впустить. Но все-таки... У меня есть к вам два вопроса, мистер Поттер. Один из них важен для меня, а второй — для вас. С которого предпочитаете начать? Гарри настолько хорошо помнил эти ясные речи еще со времени обучения полетам, что даже улыбнулся — против воли. — Конечно, с того, что важно для вас, — ответил он, усаживаясь напротив. — В конце концов, ради этого вы пришли сюда. — Я хотела узнать, как продвигается дело, в котором погиб жених моей внучки, — строго произнесла миссис Трюк. — Я же вижу, что она тоскует. Думаю, если бы она смогла похоронить его, как полагается, ей было бы легче. Поттер напрочь забыл про свое второе обещание — и сейчас машинально прикинул. Наверняка Кингсли не будет против вернуть тело, ведь дело раскрыто... Хотя и не самым лучшим образом. — Думаю, мне удастся это устроить, — проговорил он после паузы. — Через несколько дней. Дело раскрыто, но не завершено. — И убийцу поймали? — желтые глаза миссис Трюк распахнулись. — Нельзя ли увидеть суд над этим... изувером? Вирджиния могла бы стать свидетельницей. — Нельзя, — Гарри поглядел с укоризной. — Это же не квиддичный матч! Убийца покончил с собой, смотреть особо не на что. — Я вовсе не хотела это сказать, — смешалась миссис Трюк. — Но, можно сказать, что справедливость восторжествовала. — Вряд ли, — скептически поморщился Гарри. — Во-первых, одна жизнь против шести — несоразмерно. Во-вторых, сомневаюсь, что дело, в котором фигурирует убийство, вообще может быть хоть сколь-нибудь справедливым. Если с этим все, то я уведомлю вас, когда все будет закончено, и постараюсь передать вам тело мистера Кернса. Что по второму вопросу? — А, — миссис Трюк даже уселась удобнее. — Вообще-то это был только предлог, но я подумала, что вам действительно может быть это важно. В четверг состоится последний матч сезона: «Нетопыри Ньюкасла» против «Холихэдских Гарипий». То есть, извините. Конечно, «Холихэдские Гарпии» против «Нетопырей Ньюкасла». — А что, есть разница? — невольно осведомился Гарри. — Конечно, — с энтузиазмом отозвалась миссис Трюк. — У «Гарпий» больше очков, их положено называть первыми. У них есть все шансы на победу. Миссис Поттер в основном составе, билетов уже почти не осталось, но я приберегла для вас три места в Министерской Ложе. Однако если они вам не нужны, то у меня много желающих... — Не откажусь, — ляпнул Поттер. Опять упустил, что там с этим проклятым квиддичем! Джинни, конечно, уже не питает никаких надежд, но все-таки ей будет приятно, что за нее придут болеть. — Я так и думала, — обрадовалась миссис Трюк. — Кстати, Вирджиния тоже будет там. Спорт — лучшее лекарство от сердечных ран, это я точно знаю. Гарри подумал о том, что мисс Вирджиния вряд ли так считает. Скорее уж, она согласилась, чтобы не огорчать бабушку. Но она была приятным собеседником, так что эта новость не вызвала раздражения. Вот только надо в лепешку разбиться, но закончить дело в среду, иначе Северус может подумать, что какой-то там квиддичный матч его партнеру дороже первой — настоящей — встречи. Отмазывайся потом... Выпроводив нежданную посетительницу, Гарри строго предупредил секретаршу, что больше никаких встреч, посетителей и писем, за исключением Министра и Дина, заместителя. И погрузился в работу, которой — хвала Мерлину — больше никто не мешал.