Sanctum Sanctorum

Фигуры в сливовых мантиях столпились у верхнего — служебного — выхода, постепенно просачиваясь куда-то. Раньше Гарри всегда было любопытно, куда они все уходят, когда заканчивается процесс. Но сейчас он не обратил на это внимания. Были куда более важные вопросы для обсуждения. Мистер Бруствер тоже это понимал, а потому перед «общим» выходом остановился и повернулся к Поттеру. — Что планируешь говорить? — прогудел он. — Держу пари, с той стороны нас ожидает целая стая хищников. — Правду, — пожал плечами Гарри. — В сокращенном варианте. Убийства совершила мисс Мариэтта Эджком по финансовым мотивам. Интересовалась старинными уникальными драгоценностями, так что никому более не стоит опасаться за свою жизнь и имущество. Когда поняла, что наказание неизбежно, покончила с собой. Всё. — Неплохо звучит, — покивал Кингсли. — Если без подробностей, вполне даже верится. А если спросят, какие драгоценности, зачем?.. — Пошлю на хер, — фыркнул Гарри. — В первый раз, что ли? — Удобно, — тяжело вздохнул Кингсли. — Я себе этого позволить не могу. — Валите все на меня, — предложил Поттер. — Тайна следствия, не имеете права разглашать. — Попробую, — хмыкнул Министр. — Хороший ты парень, Гарри. Хорошо с тобой работать. Только, если позволишь, какую-то ты ерунду задумал. Не знаю и знать не хочу, что там у тебя с Джинни не заладилось, но Снейп? Даже если сердцу ближе... что другое, так и парней хороших — пруд пруди. — А кстати! — Гарри оживился. — Мне надо поторопиться, Ник в камере ждет. И Финниган тоже. — Вот! — наставительно поднял палец вверх мистер Бруствер. — Чем тебе Шеймус — не друг? И аврор толковый, и на балах — ого-го, да и трепло еще то — вон, сразу всех этих визенгамотовцев заткнул. И это даже еще по-ирландски ругаться не начал! — Как говорится, сердцу не прикажешь, — фыркнул Гарри. — Если выборы пройдут хорошо, можете на нем политические шаги отрабатывать по защите прав и свобод. Парень, да еще и магл — это вам не Малфои с их договорными браками. — Вот еще, — усмехнулся Министр. — Чтобы в мою сторону все аристократы морды кривили? Уверяю тебя, они и без того это делают, когда рядом журналистов нет. И вообще, не лезь в политику, не Главного это Аврора дело. — Угу, а как делегации какие охранять, так я крайний, — буркнул Поттер. — Японцев когда развлекать будем? — Если останусь в кресле, начну во вторник, — решил Кингсли. — Выспаться тоже надо. — Охрана? — коротко спросил Поттер. — Обязательно, — кивнул Министр. — Там глава международной группы — такая маленькая, худенькая... Кажется, дыхнешь — и переломится. Когда я ее в «Львиной голове» в номер проводил, сняла туфли на пороге. А туфельки — как у Синдереллы. Я, ради дружбы народов, свои ботинки тоже снял. Даже стыдно было: как дворняги рядом с чихуахуа, прости меня Провидение... — Ладно, — ухмыльнулся Гарри. — Защитим уж это небесное создание. Правда, не знаю, от чего, но защитим. Продравшись через журналистов, Гарри первым уехал на лифте — Министра все еще терзали ненасытные пираньи. Лифт уехал недалеко, камеры тоже находились под землей. Проходя мимо бывшей камеры Мариэтты, Гарри кинул туда тоскливый взгляд. Хотя расширенный состав Визенгамота признал, что смерть подозреваемой произошла не по халатности Аврората, а по независящим от него причинам, на душе все равно становилось неприятно. Был человек — и нет человека... Поттер не раз пытался представить себе, как бы сам поступал на месте Мариэтты? Если бы лицо оказалось изуродовано, то... То вряд ли бы это что-то изменило. Джинни не отказалась бы от данного слова, да и для Северуса это не было бы решающим фактором. Но как быть с тем, что это — результат предательства? Вечное напоминание о собственной слабости... — Эй, Поттер, ты чего? — Финниган вышел навстречу и даже обеспокоился. — У тебя вид, как будто тебя Конфундусом приложили. Что-то случилось, когда нас выперли из зала заседаний? — А? Нет, — Гарри встряхнулся. — Поздравляю, Шеймус, даже Кингсли отметил твою прочувствованную речь. Выговор аннулирую через полгода. Повод премировать тоже найду. — Да ладно, не впервой, — Финниган махнул рукой. — Подумаешь, выговор! Мне вот Ника бате представить придется — это проблема. А выговор — чепуха. — Могу одеться в костюм, — послышался голос Ника. Он сидел на койке и болтал ногами в кроссовках. — Мой отчим тоже будет в ярости. Он всегда поддерживал тори в Парламенте, а тут — ты. — Я тоже могу одеться в костюм, — фыркнул Шеймус, но прозвучало это нежно. — У меня, правда, нету, но могу у бати одолжить. Ну, или, если хочешь, сразу приду в футболке IRA и с открытой бутылкой рома. Тогда от меня никто не будет ждать многого. — Ты моей смерти, что ли, хочешь? — Ник соскочил с койки и ткнул его локтем в бок. — Мы с отчимом и так, как два пса, которые кость делят. Кость — это моя мама. Кстати, ей ты вполне можешь понравиться. О, идея! Купим тебе военную форму, тебе пойдет. И тогда ты сразу будешь не «не пойми кто», а защитник Отечества. — Говори честно, это тебе хочется меня в форму запихать, а не мамке твоей, — парировал Шеймус. — Хотя я не против. Только предупреждаю: пока мы... ну... В общем, пока ты не являешься официальной «семьей», твои родители про меня ничего лишнего знать не должны. — Им вообще не стоит знать, — отрезал Ник. — Это тебе так кажется, что все нормально, но вообще-то все ни фига не нормально. Если бы мне кто-то пару месяцев назад сказал, что есть ребята, которые колдуют волшебными палочками, я бы послал этого шутника подальше. Я же ученый! Почти. Если за прогулы не выпрут. — Не выпрут, — заверил Гарри. — Если нужно, можем подправить сознание тех, от кого это зависит. Все будут думать, что ты болел, или хоронил любимую золотую рыбку, или... В общем, что скажешь, то и будут думать. Неожиданно Ник повернулся и посмотрел очень внимательно, прямо в глаза. — Не надо, — произнес он ясно. — Сам разберусь. То, что вы умеете создавать заклинания, еще не означает, что вы всемогущие. Я благодарен тебе, Гарри, за то, что ты не побоялся поверить в меня, и за то, что ты помог мне сохранить собственный рассудок, но это — лишнее. Хотя не спорю, врать этим дядькам и теткам было немного страшно. — Ты для них столь же необычен, как и они для тебя, — попытался объяснить Гарри. — Так что они бы поверили любой ерунде. — Черт, я побывал на магическом суде, — Ник весело фыркнул и встряхнул головой. — Даже звучит дико! Меня спрашивали, магл ли я! Я-то всегда думал, что я — просто чувак, а оказывается — магл! И собираюсь замуж за волшебника! Не сейчас, конечно, этого даже мама не переживет... Но потом, возможно. Кстати, наверное, в «Небеса» больше ходить не придется. Разве что с Шеймусом. Шей, ты готов побывать в гей-клубе? — Пф, ты так говоришь, будто я там никогда не бывал, — фыркнул Финниган. — Правда, про «Небеса» раньше не слышал. Давай сходим. Держу пари, я могу там всех затмить. Гарри встряхнул головой. Ник, как всегда, своим вроде бы легким трепом сумел развеять сомнения и настроить на позитивный лад. — Ладно, Финниган, я пойду, — Гарри хлопнул товарища по плечу. — Завязывай эти ухаживания в застенках Аврората — и выметайтесь отсюда. Двери запереть по всем правилам. И да, в пятницу — твоя смена, не опаздывай. Выборы, сам понимаешь. — На выборы я тоже хочу, — требовательно протянул Ник. — Вот, значит, о чем Гарри говорил! А я не понял тогда. Хочу увидеть, как это происходит. — Да обычно происходит, — пожал плечами Шеймус. — Приходят разные люди, опускают пергаменты в зачарованный ящик. Голоса сами подсчитываются, а потом, после окончания, транслируются на стене. Вот и все, спецэффектов не предвидится. — Никогда не опускал бюллетень в зачарованный ящик, — уперся Ник. — Так что хочу. Гарри посмеивался, когда уходил. А ведь действительно — многим ли маглам удавалось увидеть голосование в магической Британии? Шеймус может и всю семью привести — например, в воскресенье. Конечно, ни его отец, ни Ник права голоса не имеют, но все-таки... Так сказать, семейный поход... В своем кабинете, правда, Поттер эти глупости из головы выкинул. Часы Фабиана Пруэтта показывали начало шестого, а до окончания рабочего дня еще надо было успеть... Он достал из сейфа сверток в стандартной упаковке и обратился к кристаллу на столе: — Мисс Кейсон, пригласите, пожалуйста, ко мне мистера Эверластинг-Мэрси из Отдела Тайн. — Это если он сейчас на месте, — с сомнением отозвалась секретарша. — Вы же знаете, никто не в курсе о рабочем графике Отдела Тайн. Или задействовать особый протокол? — Нет, не нужно, — рассеянно отозвался Поттер. — Но если он здесь, пригласите. Вот еще, использовать особые протоколы с Отделом Тайн. Может выйти боком. Однако мисс Кейсон не спешила сообщить, что не застала нужного Невыразимца, так что, следовало думать, тот скоро подойдет. И верно, не прошло и десяти минут, как мистер Эверластинг-Мэрси почтил своим присутствием Главного Аврора. Он подслеповато прищурился и без приглашения уселся, как в прошлый раз. — Здравствуйте, молодой человек, — церемонно произнес он. — Знаю-знаю, что вы добились успеха. Не без препятствий, конечно, но на процессе вы проявили себя недурно. — Вы же там не были, — шутливо отозвался Гарри. — Не был, молодой человек, — закивал Невыразимец. — Что бы нового я там услышал? О нет, Визенгамот — это без меня. Но у меня есть, знаете ли, кое-какие секреты. — Предпочитаю не знать, — так же шутливо открестился Поттер. — Поскольку мы действительно добились успеха, то вот здесь — та самая рубиновая парюра. Возвращать ее особо некому, хотя официально, конечно, нашлись бы желающие заявить свои права на ее фрагменты. Однако я считаю, что ей следует быть целой — и желательно в таком месте, где за нее не будут разыгрываться кровавые драмы. — Великолепно! — старичок потер сухие ладони. — На ее исследование уйдет не один месяц. И, конечно, такой вещи не место в одних руках. Люди слабы. — Парюра, — без лишних слов Гарри подвинул к нему мешочек и пергамент. — Акт о передаче ценностей. Мистер Эверластинг-Мэрси скрупулезно подписал лист витиеватой подписью, и только после этого заглянул в мешочек, благоговейно ахнул и вдруг неожиданно поднялся. Казалось, было слышно, как скрипят его конечности. Мистер Эверластинг-Мэрси торжественно протянул руку для пожатия, и Поттер, проникнувшись моментом, крепко пожал сухонькую лапку. — Благодарю вас, мистер Главный Аврор, за этот чрезвычайно ценный дар, — не менее торжественно заявил Невыразимец. — Ваш профессионализм и личные качества заслуживают всяческих похвал. Гарри принял похвалу, но все-таки не удержался: — А при чем тут личные качества? — Вы ведь не использовали парюру в личных целях? — хитро подмигнул ему старичок. — Хотя могли бы, и вряд ли вас кто-то упрекнул в этом. Но знаете, я уже прожил слишком много лет, чтобы не уметь оценить таких простых добродетелей, как скромность и честность. Уверен, у вас все сложится и без волшебных артефактов, ведь любят не за красоту, а как раз за то, что есть в вашей душе. Понимаю теперь, отчего Альбус так в вас верил... А теперь позвольте откланяться, мне не терпится начать ее изучать. Да и вам следует поторопиться. У вас ведь есть куда более приятные обязанности, чем разговор со стариком? — Откуда вы знаете? — Гарри опешил, подумав, что в доме в Паучьем тупике его ждут... — Вижу по вашему лицу, — улыбнулся мистер Эверластинг-Мэрси. — Не смею задерживать. Страстная любовь — удел молодых. А таким, как я, довольно тихих радостей. Он ушел, а Гарри еще несколько минут сидел и смотрел невидящим взглядом на стол. Потом встряхнулся — и решительно сгреб все бумаги в кучу. Да, конечно, нужно все это еще подшить и сдать в архив... И неплохо бы поторопиться, потому что выборы и после выборов... Но до завтра это все точно потерпит. Сегодня с утра он, конечно, не мог знать, чем закончится суд, но предупредил Джинни, что может вернуться поздно — и та только кивнула. Не напомнила про финальный матч, не упрекала, не высказывалась недовольно, что перед важным событием дом и дети опять ложатся на ее плечи. Майкл прав, так продолжаться не должно. И все-таки Гарри сделал выбор. Он шагнул в камин и вышел в гостиной дома в Паучьем тупике. К своему удивлению он обнаружил, что небольшой стол, на котором обычно ворохом валялись журналы и книги, сейчас накрыт светлой скатертью, на которой ничего нет. Яркое пятно в затемненной гостиной привлекло взгляд, и Поттер даже не сразу заметил, как ему навстречу вышел сам хозяин дома. Очередная непростительная оплошность для Главного Аврора... Но как же приятно, что есть моральные силы это допустить. — Добрый вечер, Гарри, — Снейп церемонно склонил голову. — Добрый, Северус, — ляпнул Поттер и кивнул на стол. — А это..? — Подумал, что если вы придете прямо из Министерства, не откажетесь перекусить, — пожал плечами Снейп. — А еще, раз вы пришли, то, стало быть, нам есть, что отметить? — Да, дело закончено, — кивнул Гарри. — Желаете услышать про Визенгамот? — Пожалуй, — кивнул Северус. — Только не ждите чего-то особого, у меня домовиков нет. — О Мерлин, Северус, это никогда меня не беспокоило, — Поттер даже рукой махнул. — Когда-нибудь я вам расскажу, как мы с Шеймусом выпросили два бургера на магловской автозаправке. Это было в Уэльсе. — Обязательно послушаю эту историю, — усмехнулся Снейп. — В моей богатой на события жизни подобных эпизодов не было. Присаживайтесь. Вино, виски? Гарри прикинул и улыбнулся: — Пожалуй, вина. Оттенить торжественность момента. Да и напиться не хочется. Только не кислого, если можно. — Тогда, возможно, шампанское? — с нарочитой любезностью предложил Снейп. Гарри собирался было отказаться, как вдруг увидел, что Северус издевается. Вполне вероятно, шампанского у него дома вообще нет. — В другой раз, — ответил Поттер в тон. — Или по более торжественному поводу. Он постарался, чтобы язвительный намек не ускользнул от Снейпа — и тот сразу уловил. — В другой жизни, возможно, — парировал он и призвал откуда-то из недр дома поднос с тарелками, на которых уже что-то лежало. Гарри всерьез опасался, что сейчас, как в доме каких-нибудь Малфоев, на подносе окажутся стопки непонятных тарелок и куча столовых приборов неизвестного назначения, однако Снейп, видимо, не желал неловкости, поскольку сервировка была простой — как в Хогвартсе. Обычные бифштексы с зеленым горошком, стручковой фасолью и еще чем-то. Следом Северус призвал бутылку вина. — Мерло? — буднично осведомился он. — Не буду делать вид, что разбираюсь, — честно откликнулся Гарри. — Я просто оцениваю, вкусно или невкусно. — Потому и мерло, — глубокомысленно заключил Снейп и неожиданно усмехнулся. — Хотел бы я иметь такой же незамутненный вкус, Гарри, однако годы общения с семьей Малфоев, прошу прощения за каламбур, не пропьешь. За едой почти не разговаривали. Уж это правило Поттер уяснил четко: если на приеме предполагается не только пить и закусывать, но и есть, то все деловые темы обсуждаются до еды или после, но никогда во время. Наконец, когда Снейп небрежно отправил грязную посуду... куда-то там и призвал деревянную тарелку с сырами, Гарри откинулся на спинку жесткого стула и вздохнул: — Как вы понимаете, все закончилось хорошо, иначе бы мне не удалось сегодня прийти. — Об этом я догадался, — хмыкнул Снейп. — Если бы предполагал, что дела обстоят хуже, мы бы с вами не ужинали бы неторопливо, а обсуждали и действовали. Как справился ваш... протеже? — Вы про Ника? — Гарри фыркнул. — Он не мой протеже, а уже Финнигана. Теперь это его головная боль. А если серьезно, то все получилось как нельзя лучше. Финниган свидетельствовал первым, официально, как один из авроров, участвовавших в расследовании. Он ловко ввернул свои «признания» о знакомстве с Ником, а дальше все прошло как по нотам. И вот уже не Главный Аврор случайно вляпался непонятно во что, а Аврорат втемную завербовал агента среди маглов. И, конечно, мы не могли официально отстранить Финнигана от расследования, чтобы не светить его контакты. И еще много чего красиво навертелось, как в кино. А еще Шеймус старательно отвлекал внимание от Ника, и так расстарался, что их обоих вышвырнули из зала суда, чтобы не мешали. Северус добавил вина в бокалы и кивнул: — Что ж, вполне разумный подход. Выдать промахи за продуманные шаги, а чтобы никто не обратил внимания на детали, добавить отвлекающий маневр. Никогда не думал, что это работает с таким уважаемым судом, как Визенгамот, но, вероятно, выполнено было мастерски. А Кингсли? — Он помалкивал, — фыркнул Гарри. — Он сейчас в таком положении, что улучшить свои показатели уже не может, а вот ухудшить — вполне. Так что пришел, послушал, подчеркнул удачную негласную разработку — и все на том. Надеюсь, его уже не терзают журналисты. Когда я уходил, они впились в него, как каппа в младенца. — Неудивительно, — поморщился Снейп. — Сенсация, шесть убийств! — Угу, — мрачно буркнул Поттер. — Опять меня будут полоскать во всех газетах. Что бы там Кингсли ни наговорил, Главный Аврор допустил — и это, в общем-то, правда. Кстати, я был у миссис Эджком. — И как она? — довольно равнодушно осведомился Северус. — Кажется, передумала кончать с собой, — вздохнул Гарри. — Терпеть не могу приходить и... и сообщать вот это. — Надеюсь, вы... — Нет, Северус, — Гарри поднял голову. — Даже если она наложит на себя руки, я не буду считать, что это моя недоработка. Я сделал все, чтобы этого не произошло. Если она такая дура, чтобы счесть, что это решит ее проблемы, я тут точно ни при чем. Всем мозги не вправишь. Снейп усмехнулся, но, пожалуй, одобрительно. — Наконец-то я слышу от вас разумную речь. Надеюсь, и миссис Падма тоже возьмется за ум. — Северус... — Поттер почувствовал, что голос дрогнул, и досадливо поморщился, но все-таки продолжил. — Я не впервые думаю об этом. Как так вышло, что вы сумели оставить это в прошлом, а мои ровесники — нет? Ведь вы всю жизнь провели на этой войне. Неожиданно Снейп задумался. А потом поглядел не так, как обычно — с усмешкой, а серьезно и даже грустно. — Я отвечу, но сначала ответьте вы. Ваш друг Рон Уизли и ваша подруга Гермиона, они не оставили это в прошлом? Поттер честно задумался. Бывало, конечно, вспоминали войну... Но больше в контексте воспоминаний о школьных годах. — Оставили, — признал Гарри. — А ваш друг Джордж Уизли? Это был не самый приятный вопрос, но Поттер ответил честно: — Он сильно пил после... после того, как погиб Фред. Но сейчас он говорит, что должен прожить эту жизнь за двоих. Я не знаю, какую боль он может скрывать, но он умеет не думать об этом. — А мисс Чжоу Чанг? — Да тоже более-менее... — протянул Гарри. — Я почти не видел ее после битвы за Хогвартс, но недавно встречал ее — и мой вид не напомнил ей о войне. Что вы хотите сказать?.. — А ведь они потеряли куда больше, чем, например, миссис Падма, — не отвечая, продолжил Снейп. — И даже чем мисс Мариэтта. Мисс Эджком лишилась отца, но не это нанесло ей рану, которую она не смогла пережить. Потерять брата, как ваш друг Рон; потерять близнеца, как мистер Джордж Уизли — куда больнее. Заранее смириться с тем, что родители станут чужими людьми, как мисс Гермиона — это смелый поступок. Только слабые люди жалеют себя без конца и оправдываются тем, что им довелось пережить. Сильные могут сказать себе правду, принять ее — и жить дальше. И даже быть счастливыми — настолько, насколько отмерила жизнь. Гарри задумался над этим, и вопрос Снейпа прилетел для него абсолютно неожиданно. — А вы сами? — спросил он. — Вы сумели оставить это в прошлом? Вопрос оказался сложным. И, возможно, с подвохом, но Гарри не стал искать возможный подвох. Надоело. Пусть уж идет как идет. — Не знаю, — признался он вслух. — Несколько лет назад мне казалось, что да. Но время идет, и постоянно находится что-то, что напоминает и заставляет мерить все военными мерками. Меня и Джинни в этом упрекала. Сказала, что я оставил себе «маленькую, карманную войну». Но знаете... — он даже подался вперед, — мне, скорее, кажется, что эта война — вокруг меня, а не внутри. Не знаю, как описать... — Предполагаю, — Северус поглядел насмешливо, но это была невеселая насмешка. — Не вникая в детали, я бы предположил, что вы так реагируете на, прошу прощения, дерьмо. На вас что-то давит, вы защищаетесь — и инстинктивно делаете это так, как привыкли. Это тянет за собой воспоминания, а воспоминания, в свою очередь, вынуждают вас искать нечто подобное вокруг. Это замкнутый круг, Гарри. — Да? — несколько недоверчиво отозвался Поттер. — И что же вы посоветуете, доктор Снейп? Северус пожал плечами: — Стать немного счастливее. Правда, если все так, то вы выбрали странный способ. Вряд ли я в этом вам помогу. — Наверное, если я скажу, что мне не нужна помощь и я со всем справлюсь сам, я не сделаю лучше? — хмыкнул Гарри. — Но как раз вы и можете помочь. Наверное. А прежде, чем вы возразите, я скажу, чем: одним своим присутствием. Вы умеете быть честным, и даже то, как вы с этим справились... вдохновляет. — Кому же еще поверить, как не двойному шпиону? — фыркнул Снейп. — Бросьте, у вас это тоже в прошлом, — ответно фыркнул Поттер. — Давайте договоримся? Некоторые вещи не изменятся уже никогда. Вы шпион, я герой. С этим тоже надо как-то жить. — От скромности вы точно не умрете, — Северус отвел взгляд, и Гарри даже показалось, что он пытается скрыть улыбку. — Что ж, раз вы все решили за двоих, то давайте сменим тему? У нас еще будет возможность поговорить об этом, когда вы обдумаете это... лично. Для себя одного. А пока я бы не отказался послушать историю про бургеры. Гарри со вкусом отпил вина. Снейп не обманул, кислым оно не было. Попробовал сжевать кусок сыра с плесенью, но понял, что переоценил себя — и побыстрее эту гадость проглотил. Хорошо, что на министерских приемах подают не только изысканные закуски. — Ну, история-то совсем простая... — протянул он, когда мерзкий вкус немного отступил. — Мы с Шеймусом Финниганом преследовали преступника. Ох, черт... Как будто газетчикам отвечаю. Короче, мы с Шеймусом тащились за одним таким мудаком, который в войну отрабатывал «егерем». Мы тогда были обычными аврорами, так что подробностей я не знаю. Мы знали только то, что он сел на междугородний туристический автобус, чтобы смешаться с маглами и уйти от преследования. Проблема была в том, что мы понятия не имели, как он выглядит. На рейс зарегистрировалась куча народу, а он же не дурак, чтобы под своим именем. И по внешности никого похожего не было. Мы знали то, что у него есть особая примета — дергать головой, как будто тесен воротник. Но как разглядишь, когда он в автобусе, а мы — на попутках за ним? Автобус несколько раз делал остановки, но мы никак не могли его вычислить. Не предполагали, что преследование настолько затянется, командировочные фунты кончились. Мы ведь не использовали волшебные палочки, попутчикам платили. Конечно, у нас были и свои деньги, но нельзя же расплатиться в магловском магазине сиклями и кнатами. И аппарировать категорически запрещено — ведь мы только вдвоем, так можно потом никогда напарника не найти, когда вернешься. К Карнарвону приехали ночью. Пассажиры тут же расползлись — кому в туалет, кому поесть, кому попить. А нам тоже всего этого хочется! С раннего утра на ногах, да еще и в фургоне какого-то фермера прокатились и воняли навозом и сеном. Стояли напротив автобуса и считали пассажиров, чтобы никто не утек. У самого киоска с бургерами. Парень, который там торговал, вышел и стал кричать, чтобы мы убирались. Дескать, как же ему надоели все бродяги... Еще и обозвал каким-то словом, которого и в английском-то нет! Но я сразу понял, что слышу грубость. Северус небрежно отпивал вина и жевал тот самый злосчастный сыр, но его темные глаза поблескивали, что, несомненно, говорило о том, что он внимательно слушает. Гарри и сам увлекся рассказом. — Я попытался было извиниться, рассказать обычную историю про то, что мы потерялись, все такое... Как предписывает регламент. Но тут влез Шеймус. Акцент этого типа он побил наголову и сразу так задурил этому парню голову, что тот нас, бедных ирландцев, пожалел. И даже подарил по бургеру и бутылку колы. Наверное, за свой счет. Туалет он, правда, подарить не мог, а заплатить нам было нечем и билетов на любой автобус, чтобы пройти бесплатно, у нас тоже не было... Но мы нашли применение пустой бутылке из-под колы. То есть... Извини, — Гарри вдруг смешался, сообразив, кому он это рассказывает. — Не извиняйся, — фыркнул Северус. — Но если желаешь получить реванш, я тоже могу рассказать что-то, что вряд ли кто-нибудь слышал. Из ныне живущих, я имею в виду. Это было не слишком приятно слышать. Гарри догадывался, что история эта должна касаться Пожирателей смерти. Только среди них смертность была критически высока — что во время сражения за Хогвартс, что после него. Но чего уж там... Любопытно было — и очень. — Охотно послушаю, — веско произнес Поттер. Северус снова отпил. Глаза его затуманились, и он немного хрипловато произнес: — Как ты знаешь, Волдеморт был очень подвержен разного рода символам, а потому иногда его приказы были... нестандартны. В тот раз он распорядился навестить одного волшебника, некогда очень талантливого. Ходили слухи про его дружбу и с Дамблдором, и с Гриндевальдом, и еще много ходило разных слухов, а правда была в том, что этот человек, уже старик, давно разочаровался в идее могущества и почти всю свою жизнь прожил отшельником. Построил в лесу хижину, нигде не работал, питался подножным кормом — и, видимо, такая жизнь его вполне устраивала. Волдеморт приказал отправиться мне и Люциусу. Гарри не утерпел. Рассказ велся слишком размеренно, а любопытство было слишком сильно. — А почему так? — брякнул он. — Ну, тебе не кажется, что это странноватые кандидатуры для разговоров с отшельником? — Не кажется, — спокойно отозвался Снейп. — Меня он отправил, потому что я умел справляться почти с любой магией, в том числе Темной. А Люциус упустил твое Пророчество, а потому впал в немилость. Мне продолжать? — Конечно, — Гарри демонстративно замолчал. — Мы не имели точных координат для аппарации, — вздохнул Северус. — А потому нам пришлось долго идти пешком, отыскивая хижину. А когда мы ее нашли... Старик держал кур, но не слишком за ними ухаживал. Все вокруг хижины было в курином помете. А что не было в курином помете, было завалено рыбьей чешуей и потрохами. Люциус... — он слегка улыбнулся, — гм... В общем, его стошнило еще на подходе. Старичок нас принял не слишком ласково, так что сражаться мне пришлось одному. Люциус был сражен еще до боя. Но для него все только начиналось. Гарри почти не дышал. Представить себе чопорного мистера Малфоя в курином дерьме и рыбьей чешуе... Это покруче будет, чем тот жалкий тип, которого Гарри встретил во время битвы за Хогвартс. — Старик, наконец, перестал бушевать, выслушал нас и даже пригласил в дом, — продолжал Снейп. — И уже в доме я понял, что это только начало. Воздух в этой хижине можно было резать ножом, глаза слезились. Люциус... запачкал пол, но, надо сказать, что этому полу вряд ли бы уже что-то повредило. Старик разразился бранью и заявил, что с Темным Лордом, у которого такие трепетные слуги, он не желает иметь ничего общего. С большим трудом мне удалось уговорить его выслушать нас. И он выслушал, однако мои слова не убедили его. Чем больше он слушал, тем больше мрачнел, а потом сказал, что в его время Темные Лорды были Темными Лордами, а под началом «сопливого мальчишки» он ходить не желает. Северус прервался, и Гарри негромко спросил: — И вы убили его? — Нет, — фыркнул Снейп. — Я и не собирался, а Люциус после того, как старичок к нему прикасался, был деморализован. После того, как этот отшельник высказал все, что думал, он... просто исчез. Не аппарировал, иначе я бы успел за него уцепиться. Не использовал Дезиллюминационное заклинание. Я до сих пор не знаю, что это была за магия, но ни мы, ни сам Волдеморт его потом так и не нашли. — Все кончилось лучше, чем я думал, — пробормотал Гарри. — И вам не попало от Волдеморта? — Можно сказать, что нет, — подумав, отозвался Снейп. — Он, конечно, был в ярости, но отложил наказание до того момента, как сам разыщет этого отшельника. А поскольку у него ничего не получилось, он предпочел эту историю замять и больше о ней не говорил. — А Люциус? — не удержался Гарри. — Он — тем более, — отрезал Северус и улыбнулся. — Он настолько убедительно делал вид, что ничего этого не было, что я был почти готов поверить в это. Поттер уже собирался ответить, когда Снейп вдруг поднялся: — Оставлю тебя на пару минут, — бросил он независимо и смешливо одновременно. — Поскольку пока пустой бутылки из-под вина у нас нет. Слова замерли на языке. Гарри невольно поглядел на бутылку, в которой плескалась еще половина, и подумал, что никогда еще не слышал, чтобы так изящно и непринужденно одновременно сообщали о том, чтобы пойти в сортир. На душе как будто теплело. Научиться бы так же! Не думать о том, что скажут окружающие. Жить только для себя и для тех, кто дорог. А ведь еще недавно казалось, что он это умеет. Оказалось — ничего подобного. Внезапно ему подумалось, что с Джинни никогда такого не было. То есть он, конечно, тоже рассказывал ей то, что мог себе позволить — о работе, о своих размышлениях. И она неизменно поддерживала его. Но что-то в этих разговорах все-таки было не так. Как будто делились достижениями или избегали молчания. По крайней мере, в последние годы. Но и с Северусом что-то было не так. Что именно, Гарри понять не успел. Вернее, не успел сформулировать мысль, но самое главное успел уловить. — Слушай, нам же не обязательно сидеть за этим столом с этой идеальной скатертью? — обратился он к входящему партнеру. — Давай плюхнемся на диван, а все вкусное заберем с собой. Снейп оценивающе оглядел диван, о чем-то задумался, а потом освободил от бумаг странный столик в углу — очень высокий и узкий, круглый, но непригодный ни для чего. — Зачем тебе это вообще? — ляпнул Поттер. — Никогда не видел таких столов. — Для телефона, — коротко пояснил Северус. — Когда-то на нем стоял телефонный аппарат. Старый, с диском. Я отключил его, когда... когда понял, что мне некому больше звонить. А вот с тобой, похоже, мне потребуется стол на колесиках, раз уж ты предпочитаешь что-то жевать в непредназначенных для этого местах. — Да ладно? — изумился Гарри. — Ты никогда не ешь в постели? — Ну, ем, — недовольно поглядел через плечо Снейп. — Но осознаю, что это неправильно. Гарри с трудом удержался, чтобы не сказать что-то насчет того, что в этом доме вообще нет особого смысла заводить что-то новое. Будет куда лучше, если Северус переберется в дом на Гриммо... Но это слишком рано и слишком самонадеянно говорить. Особенно теперь, когда в доме Джинни, и дети, и еще и Майкл, который никуда не денется, пока вопрос, так или иначе, не будет решен. Привести туда еще и любовника... Это, кажется, слишком. Да и Снейп вряд ли будет в восторге. Ему и мысль завести столик на колесиках кажется революционной, что уж говорить про переезд. Внезапно Поттер поймал себя на том, что сам уже давно не мыслил так масштабно. Вечно задумывался, как это повлияет на работу, на семью, на рейтинг в газетах... Как будто танец в Министерстве — шаг вперед, шаг назад... — Правильно, — возразил он вслух. — Тебе же нравится? Значит, будем делать это с комфортом. — Мы все еще про еду? — язвительно парировал Снейп. Он взмахнул волшебной палочкой, и стол немедленно «расплющился» и разместился перед диваном. Гарри не стал доставать волшебную палочку. Он просто перетащил поднос с сырами, пока Северус перетаскивал бутылку и бокалы. И упал на диван. Пружины в нем жалобно звякнули. Гарри поерзал и признал: — Это никакой магией не поправить, знаю по себе. Если... Ну, короче, я и так обойдусь, но вообще-то диван бы не помешал новый. — Составлю список, — язвительно бросил Северус, усаживаясь на противоположный край, — того, что тебе требуется. Если выдержишь хотя бы пару месяцев, начну воплощать в жизнь. Поттеру подумалось, что тот как будто стремится сохранить дистанцию, но давить на Снейпа не стал. Для него, наверное, просто немыслимо себе представить, что с кем-то можно устроиться и жрать почти в обнимку. Надо полагать, с мистером Троем они вели умные беседы за столом с накрахмаленной скатертью, а потом по взаимному согласию чинно отправлялись в постель. Дичь какая-то. — А тебя не смущает, что мы вроде как... ну... на свидании, а вместо этого обсуждаем так себе темы? — ляпнул Гарри вслух. Северус непринужденно пожал плечами: — Нет. Это у тебя свидание, а у меня — просто интересная встреча. С возможным интересным продолжением. И если бы это было не так, то ты бы здесь не сидел, мистер Главный Аврор. Кстати... Дело успешно закрыто, а дальше что? — В смысле? — не понял Гарри. — Отправлю в архив. — Нет, — Снейп поморщился. — Понимаю, громкая история, конечно, требовала, чтобы ею занимался лично руководитель Аврората. Но я хотел узнать, что делают Главные Авроры, когда громкая история закончилась, а новая еще не началась. — А, это, — Поттер фыркнул. — Ты так говоришь, как будто я... ну, не знаю... Актер. Торжественные аккорды, последний драматический жест, занавес опускается... Он запнулся на миг, и Снейп закончил за него так же ядовито-выспренне: — Финита ля комедия, аплодисменты потрясенной публики и запах пыльной гримерки. Гарри, актер в тебе уже давно умер, можешь не продолжать. Гарри снова со вкусом отпил и на этот раз выбрал наиболее безопасный сыр. В смысле, тот, который выглядел как сыр. — У тебя слишком радужные представления о нашей службе, — бросил он насмешливо. — Еще пара дней уйдет на бюрократию. Ушло бы больше, да не могу — выборы, придется ужаться. Потом, после выборов, разбор полетов. Помяни мое слово, события, где куча приглашенных гостей, дипломатов и прочей шушеры, гладко никогда не проходят. Потом мне надо будет заняться текущими делами, которые ведут мои ребята. Последнее время я непростительно это запустил, даже не в курсе толком, кто чем занимается. Зуб даю, среди них найдутся несколько, где вялая разработка ведется слишком давно и пришла пора решительных мер, на которые рядовые сотрудники не пойдут, опасаясь втыка от меня же. Между этим еще наверняка придется впихнуть парочку интервью, если Кингсли останется на посту. А, точно, еще и японская делегация прибыла, надо не забыть приглядеть. Иностранцы у нас часто влипают в неприятности просто по незнанию. А потом еще надо будет заняться безопасностью каминной сети. У нас в этой безопасности не просто дырка, а здоровенная дыра. Пока не придумал, как будет лучше... Но если думать обо всем сразу, свихнешься. И дай Мерлин мне все это успеть до того, как снова нарисуется какая-нибудь нехорошая история, которую я предпочту вести лично. А она нарисуется, это и без кофейной гущи понятно. А, и еще Кингсли хотел, чтобы я пошел в отпуск. Но это потом. Северус выслушал эту пространную речь с абсолютно непередаваемым выражением лица. А дослушав, усмехнулся: — Разумеется, отпуск ты поставил на последнее место. А тебе бы неплохо отдохнуть, выглядишь ты довольно устало. Гарри провел рукой по небритой щеке (ну, не было времени!) и помотал головой: — Это я просто сегодня вымотался. — И вчера, — подсказал Снейп. — И на выходных работал. Кажется, мы договаривались себе не врать? Тебе действительно стоит отдохнуть. Мелькнула интересная мысль, и Поттер даже распрямился: — А ты? Если я соберусь в отпуск, составишь мне компанию? Северус непонимающе на него поглядел, а потом покачал головой: — Нет, не могу. Из-за твоего расследования я совершенно забросил свои проекты. Часть из них придется теперь начинать заново, но мне бы хотелось спасти хотя бы ту часть своей работы, которую еще можно спасти. И еще мне бы хотелось запатентовать тот яд, который составила мисс Мариэтта. На этот раз говорю тебе откровенно: я рассчитываю на твою помощь, потому что... Ты знаешь, как обстоят дела с моими патентами. А яд необходимо не только запатентовать, но и внести во все соответствующие списки. О нем знают слишком многие. Уплывет информация на сторону — и новое дело не заставит себя ждать. Гарри нахмурился: — Кто знает? Ты и я, но на меня даже не рассчитывай. Вряд ли я буду в состоянии это сварить. — Ты — нет, разумеется, — снисходительно фыркнул Снейп. — Но все вскрытия, кроме последнего, проводились в больнице Святого Мунго, а значит, любой, кто там работает, потенциально может добраться до документации. А еще было бы неплохо разработать антидот. Если яд не рассчитан на мгновенную смерть, то у его жертв есть реальные шансы выжить — в случае, если колдомедики будут знать, что делать. Гарри улыбнулся: — И кто мне говорил про отпуск? Ты? Ни слова больше, Северус. Либо вместе, либо никак. — Я... подумаю, — недовольно бросил Снейп. — Хотя слабо представляю себе, что ты собираешься делать в отпуске со мной. И хотя на это напрашивался неприличный ответ, Поттер удержался. Вместо этого он вздохнул: — А между всем этим мне придется впихнуть еще и... ну, вот все это. Джинни, ее парня... И детям придется как-то все объяснять. Не говори ничего, Северус, я знаю, что это только моя проблема. Но я справлюсь. Снейп явно сомневался, но все-таки произнес: — Это действительно твоя проблема, но если я могу оказать какую-то помощь... Хотя и не представляю, какую. — Я тоже не представляю, — слабо улыбнулся Поттер. — Ладно, подумаю об этом завтра. И, кстати, про помощь. Разумеется, я помогу с ядом. То есть с патентом. И лучше побыстрее. — Мы куда-то спешим? — приподнял бровь Снейп. — Мы спешим успеть до того момента, как в газетах появится... что-нибудь, — пояснил Гарри. — После этого мне будет трудно оказывать тебе негласную помощь. Хотя бы какое-то время, пока общественность не успокоится. — Ты слишком серьезно настроен, — неожиданно фыркнул Снейп. — Расслабься, ты же на свидание сюда пришел. — Но ты-то нет, — возразил Гарри, хотя уже хотелось смеяться. Так просто и искренне, как в Хогвартсе, наверное. Или на аврорской вечеринке... до тех пор, как он стал Старшим. — Провоцируешь, — констатировал Северус. — Все-таки твое умение флиртовать оставляет желать лучшего. — Неумение, говори уж прямо, — Поттер усмехнулся. — И еще... Мне не хочется это говорить, но... Я сегодня должен буду вернуться домой. У Джинни завтра важный матч, самый важный в сезоне. Я знаю, что ты думаешь про квиддич, но она, конечно, волнуется, и мне бы не хотелось, чтобы она думала, что это всем безразлично. Ты... не обидишься? Северус вздохнул: — Гарри, я не настолько... эгоистичен, чтобы обижаться на обстоятельства. — Ну, может быть, ты... — Ревную? Нет, — Снейп только хмыкнул. — Пожалуй, даже хорошо, что ты беспокоишься о мисс Джиневре. Хуже разведенного любовника — только разведенный любовник, который без конца что-то делит с бывшей женой. Но раз уж выяснилось, что по времени мы ограничены, может, поднимемся наверх? Несмотря на то, что медлить с ответом не следовало, Гарри все-таки задумался. Как-то так выходило, что инициатором отношений был он, Гарри Поттер. А вот горизонтальную плоскость чаще предлагал Северус. Интересно, почему? Ведь по его словам, он был куда больше заинтересован в собеседнике, чем в любовнике. Или это тоже какая-то игра? Но это не тот вопрос, который может быть решен прямо сейчас. — Не откажусь, конечно, — улыбнулся Гарри и видел, что глаза партнера опасно сощурились. Северус первым отправился по лестнице, а Гарри рассеянно прихватил с собой недопитую бутылку вина. Может захотеться пить, а никакой другой жидкости не предлагалось. Заходя в тесную спальню Северуса, Гарри немного не рассчитал и столкнулся с ним у самой кровати. Можно было бы сказать, «как в кино», но в кино не бывает ушибленных локтей и отдавленных ног. — Прости, — ляпнул Гарри, но Северус на разговоры уже не разменивался и молча склонился к губам. Гарри машинально ответил на поцелуй, едва не выпустив из руки открытую бутылку. Поцелуй сразу захватил, несмотря на привкус того самого невкусного сыра. Бутылка мешала, и Снейп нетерпеливым взмахом волшебной палочки отправил ее на прикроватную тумбочку — единственную здесь твердую горизонтальную поверхность. — Северус, — Гарри облизнул влажные губы и снова притянул любовника ближе. Целовались долго. Настолько долго, что вкус мерзкого сыра исчез. Наконец, Северус отстранился и сквозь частое дыхание бросил: — Я не из тех, кого заводит щетина. — А непохоже, — поддразнил его Гарри, но сразу принял серьезный тон. — Не успел, встал очень рано. Учту. Снова целовались, но теперь уже Гарри прижимал к себе партнера крепче — и чувствовал его худощавое, но сильное тело под плотной тканью домашнего костюма. Домашнего же, наверное? Выходя из дома, Снейп даже под мантию надевал что-то более строгое. Кажется. Гарри все еще чувствовал легкую неловкость в обращении с таким Северусом, но тут то, что комната была слишком крошечной, играло только в плюс. Как-то проще было и стягивать мягкий пиждак, и ненавязчиво подпихивать любовника к кровати. Собственно, и подпихивать-то особо не надо, только чуть развернуть. Гарри не знал, сколько времени, но за окном зажглись фонари. Вернее, один — и тот в отдалении. Но сколько бы ни было времени, сейчас он не был способен отказаться от желанной и доступной близости. Одно воспоминание о том, каким может быть Северус, заставляло сознание плыть и вяло реагировать на любые раздражители. Гарри почувствовал пальцы любовника на груди и не сразу, но сообразил, что тот расстегивает пуговицы на рубашке. Вслепую. Хотелось ответить зеркально, но проблеск мысли подсказывал, что так можно только помешать. Пришлось дождаться, пока Северус закончит с пуговицами. Но вклиниться Гарри не успел — горячие сухие ладони скользнули под воротник, проскользили по коже, стягивая рубашку, и ничего не оставалось, кроме как помочь — опустить руки и повести плечами, сбрасывая ткань. Северус глубоко вздохнул... и опустился на колени. — Черт... — выдохнул Гарри. Этого он не ожидал, но и отказаться не мог. Брякнула пряжка ремня, брюки съехали до бедер, и живота коснулось горячее дыхание. Гарри смутно ощутил неудобство — слишком тесно, да и Северусу, должно быть, неудобно, но остановить это было выше его сил. Ловкие пальцы подхватили эластичную ткань трусов, сдвигая их ниже, и Гарри полуприкрыл глаза. На периферии беспокоила какая-то мысль, но уловить ее... без шансов. Влажное дыхание тоже опустилось ниже, и Гарри машинально положил ладонь на затылок любовника. Не притискивал, но чувствовал каждое движение — и это тоже заводило. А еще между пальцев скользили пряди волос — гладкие и тяжелые. Наконец, ткань под пальцами партнера окончательно съехала вниз — и Гарри снова выдохнул. На этот раз от облегчения. Трусы перестали давить, плоть окончательно распрямилась, это Гарри знал и без взгляда вниз. Вообще как будто опасался посмотреть вниз. Всего и так было слишком много, сердце бешено стучало в груди, дыхание перехватывало. — Северус... — сорвалось с губ. Он ни о чем не просил, ничего не требовал, но влажной головки члена коснулось что-то горячее — и очень нежное. Гарри застонал. Хотелось больше, но не хотелось форсировать события. Это было настолько охрененно хорошо... И тем контрастнее было ощущение от сомкнувшихся на головке губ. Плоть словно сжало упругим горячим кольцом, и Гарри снова простонал — уже несдержанно и нетерпеливо. Наверное, Северус что-то понял. Он склонил голову ниже, тяжелые волосы щекотно мазнули по бедрам, а губы опустились и сжались еще плотней. Гарри чувствовал, как по твердой плоти в горячем плену медленно скользит язык — и буквально замер. Казалось, таких ласк ему еще никто и никогда не дарил. Джинни никогда не делала этого просто так. Нет, она, конечно, не требовала за это чего-то, но в ее исполнении это была обычно либо прелюдия, либо вынужденная мера — например, когда она носила ребенка. Она всегда спешила — либо закончить, либо продолжить, но уже в иной форме. Ник вообще относился к этому проще. Поттеру даже казалось временами, что тот это и за секс особо не считает. Ну, так, типа, ласки. И он тоже относился к этому как-то... деловито. И тем ощутимее сейчас было медленное движение. Северус склонился еще ниже, и влажные губы достигли той отметки, которой никто и никогда не достигал. Гарри даже открыл глаза. Он видел склоненную голову и тонкие пальцы, сжимавшиеся на свободно спадающем поясе брюк, но плечи Северуса были расслаблены, и сам он, похоже, не был напряжен. И при этом принимал так глубоко, что Гарри чувствовал узкие стенки горла. — Черт... — снова простонал Гарри. Никаких слов или мыслей, кроме этого короткого слова, в его голове не возникало. Словно в ответ на его стон, Северус тоже простонал — и от этой вибрации тело прошило от затылка до задницы. Гарри невольно сжал пальцы на его волосах крепче — и тот послушался. Качнул головой — и медленно, но неуклонно начал набирать темп. Вот теперь у Гарри не было даже сил выдохнуть что-то осмысленное. Хотя бы назвать по имени — и то не удавалось. Он только постанывал, когда умелый язык ласкал особо чувственно, но это был абсолютный максимум, на который он был способен. Или даже не способен. Когда Северус гибким движением языка облизнул головку и снова склонился ниже, Гарри даже простонать не смог, только охнул и выдал какой-то жалкий всхлип, мало похожий на мужественный стон страсти. А после этого удерживаться и вовсе не осталось никаких сил. Гарри не знал, на что рассчитывал Северус: желал ли продлить это или побыстрее закончить, но в любом случае ничего изменить не мог. По спине в очередной раз пробежали мурашки, колени дрогнули, и Поттер с трудом удержался на ногах, когда тело тряхнуло в мучительной судороге. Вот теперь он невольно притиснул любовника к себе за затылок и запрокинул голову. Северус даже не попытался отстраниться... и от этого тоже было иррационально хорошо. Придя в себя, Гарри почувствовал, как влажные губы соскользнули, оставив ощущение прохлады — и покачнулся. Его придержали сильные руки, а насмешливый голос внизу хрипловато произнес: — Надеюсь, вы крепко стоите на ногах, Главный Аврор. — Северус... — Гарри слабо соображал пока, но не мог не ответить. — Ты же сам понимаешь... Эта мысль, хоть и вяло, но запустила цепочку других. Любовник, несомненно, сам все прекрасно понимает. И наверняка у него были партнеры, которые могли ответить не менее охрененным минетом. И... вероятно, именно этого он ожидает? Гарри подтянул штаны, чтобы не спадали, и хрипло произнес: — Я так не умею... пока. Он поймал взгляд темных затягивающих глаз. Обычно бледные узкие губы сейчас ярко горели. — Звучит обнадеживающе, мистер Главный Аврор, — протянул Снейп с усмешкой. — Однако сегодня я бы посоветовал не покорять новые вершины, а отправиться домой и хорошо выспаться. Гарри даже встряхнул головой. В смысле?.. — Подожди, — он поймал любовника за руку, когда тот уже собирался подняться. — Почему?.. То есть... Я не понимаю. Ты привел меня сюда только для этого? Это и на первом этаже можно было. И даже удобнее. И потом... Да, это было охренительно. А ты? Я не... не хочу и... не могу... Сней поднялся на ноги, слегка поморщился — видно, тело затекло. И с насмешливым неудовольствием произнес: — Отнесу ваше косноязычие на счет своего мастерства. Гарри, ты же засыпаешь на ходу. Да и вид у тебя так себе. И заметь, я даже не думаю о том, что тебе следовало бы меньше пить, потому что выпили мы немного. Возвращайся домой, а то, о чем ты думаешь, у тебя еще будет время освоить. Если ты, конечно, не откажешься от своей безумной затеи. — Не откажусь, — выдохнул Гарри. Очень хотелось добавить: «кто вообще от такого откажется?», но он благоразумно этого не сказал. Однако душа требовала справедливости, и он куда менее уверенно закончил: — Но ведь ты... То есть, я не... — Поттер, — вот теперь, кажется, Северус всерьез разозлился. — Мне не двенадцать лет, я знаю, как справляться с этим. А мне вряд ли понравится партнер, который ничего не умеет да еще и засыпает на ходу. Гарри только теперь понял, что и в самом деле пытается подавить зевок, и не выдержал: — Тогда какого черта, Северус?! Я бы мог... — Честно? — Снейп неожиданно усмехнулся. — Хотелось, так скажем, познакомиться. Предпочитаю знать, что... используют против меня. А потом стало понятно, что ты долго не продержишься. Иди уже, Гарри, — голос внезапно смягчился. — Если захочешь, увидимся завтра... или когда ты сможешь. — Не знаю насчет завтра, — пробормотал Гарри. — Мне бы хотелось... Я имею в виду, увидеться. Даже без... ну, ты понимаешь. Но я не могу обещать. Хорошо, я пойду домой. Он натянул штаны, затянул ремень... В глаза бросилась забытая ополовиненная бутылка с вином. По аналогии вспомнилось и то, что в гостиной на первом этаже они со Снейпом бросили все, как было... А ведь до этого еще и ужин был! И Гарри продолжил: — Только давай я помогу тебе все убрать. Стол соберем, посуду помоем. У тебя ведь нет домовика. Снейп, уже шагнувший к двери, вдруг обернулся. На его лице было сложное выражение. Гарри даже не смог идентифицировать его. Удивление, это точно. И раздражение. И что-то еще. Не благодарность, но... скорее, признательность. — Гарри, — угрожающе начал Снейп. — Северус, — упрямо ответил Поттер. — Серьезно, со мной будет быстрее. А потом ты тоже ляжешь, ну и... Северус прикрыл лицо рукой, и Гарри понял, что тот смеется. Это было почти обидно. — Хорошо, герой, — сдавленно откликнулся Снейп. — Помоем посуду... раз уж... Хотя ладно, лучше я промолчу. Гарри догадался, что лучше не требовать ответа. И посуду помыли быстро. И уходил Гарри из этого странного неуютного дома каким-то неудовлетворенным, хотя тело так не считало. И если можно было сделать эти отношения еще более странными, то это тоже удалось. Но все-таки... Все-таки Гарри чувствовал, что какая-то часть его жизни наконец повернула в нужную сторону.