Навстречу ветрам

      Алёна вышла из такси на ватных ногах — за полтора часа успела отсидеть всё, что было можно — и задержалась, глядя на свои окна. Успел ли муж заехать сюда, и не ждет ли он её дома? Ах, насколько это было бы проще, но нет — занавески были задёрнуты так же, как утром. Наверное, мать ещё не вернулась домой, занятия для пенсионеров заканчивались в три, а значит, раньше пяти её ждать не стоило. На всякий случай, поднимаясь по лестнице, Алёна держала ключи на манер кастета, однако в квартире и правда было пусто. С одной стороны, это несло облегчение, а с другой от неё сейчас требовалось только сидеть и ждать — худшее, что можно было придумать. Несколько раз обшарив комнаты, а потом бездумно меря их шагами, Алёна немного утолила свою жажду деятельности, но ощущение давящих стен прогнать не получалось.       Чтобы отвлечься, она бросила взгляд в окно, по привычке пытаясь отыскать знакомую ворону на какой-то из ветвей, хотя это было глупо — Варна ведь полетел за Милкой. Однако на сучковатой ветке ближайшего вяза прочно уселась другая ворона — не такая, как Пастырь Ветров, гораздо серее и меньше — и всё же возникло ощущение пристального внимания. Ну точно: птица то и дело поглядывала на Алёнино окно. Вскоре глаз приноровился к ряби пожелтевшей листвы в запылённых дворовых кронах, и вдалеке отчётливо стали видны ещё несколько ворон. Видимо, Варна решил проследить, чтобы Алёна не наделала глупостей.       «Варна? Всё хорошо? Ты их нашёл?», — на всякий случай спросила Алёна мысленно, неизвестно, на что надеясь. Что он ответит? Что она заразилась от Милки какими-то сверхспособностями и теперь владеет телепатией?       Естественно, чуда не произошло. Всё, что её встретило — это тишина и в жизни, и в мыслях.       Да и если бы Пастырь Ветров нашёл Милку, наверняка сначала забрал бы её и доставил домой, чтобы Алёне не пришлось рисковать. Это было вполне в его характере — и злило до безумия. Что ж, если всё закончится благополучно, Милка вернётся, а Игорь оставит их в покое, у них будет время об этом поговорить.       И если она сама останется жива. Верить в это сегодня очень хотелось.       В дверь замолотили кулаком, и Алёна подпрыгнула от неожиданности и страха. Сердце пропустило удар, а потом зачастило, будто от бега: никак вернулся муж? А если у него Милка? А что делать, если оружие, и он сейчас убьёт её, как предсказал Варна? Миг в Алёне боролись страх за себя и страх за дочь, но как у всякой матери, победил второй. На всякий случай она вооружилась ближайшей тефлоновой сковородкой — не бог весть какое оружие, чугунная была бы лучше — и подкралась к двери, прильнув к глазку. А потом рывком распахнула её.       — Эй, осторожнее! — возмутилась Алёна, когда Лиза чуть было не стукнула её кулаком по лбу. Коллега заморгала, видимо, сама испугавшись не меньше, а потом ужом проскользнула внутрь.       — Я тоже тебе рада, — хмыкнула она. Выкрашенная в зелёный, сегодня одетая в косуху и кожаные брюки в стиле своей подружки, она выглядела хулиганкой, но это даже ей шло. Алёна только молча подошла и обняла коллегу. Она ведь и правда была рада — в присутствии Лизы почему-то даже дышалось спокойнее, будто бы её кошачье нахальство было способно решить любые проблемы. — Смотри, что принесла. Моти из модной кондитерской. Они в рисовом тесте, не знаю, ешь ли ты такое… поставь, короче, в холодильник, потом приедем — попробуешь.       Алёна только вздохнула и щёлкнула выключателем чайника на столе.       — Меня отправили домой просто сидеть и ждать. Знакомый говорит, что сам их найдёт.       — Но ведь ты хочешь за ними поехать? Позвони ему, давай я поговорю.       — Он трубку не берёт, — помедлив, соврала Алёна.       Говорить Лизе о том, что у Варны даже телефона нет, было глупо — да и не поверит. Та сидела, ковыряя пальцем хлебный мякиш в хлебнице, который выудила, чтобы перекусить. Даже не надо было разбираться в людях, чтобы понять, насколько её угнетает бездействие; Алёна и сама испытывала такое же чувство безысходности. Но что она могла сделать, кроме как мерить шагами кухню, не в силах заставить себя сесть рядом с коллегой? Сейчас она отчаянно жалела, что у неё нет никаких сверхспособностей. Кроме везения, позволившего вляпаться в психопата. Знала бы, поставила бы родительский контроль на телефон Игоря — сейчас можно было бы отследить его по геолокации.       Озарение пришло так внезапно, что она вскочила с табуретки, не заметив, как опасно покачнулась на столе кружка с недопитым чаем. Если она правильно помнила, ежедневник Игоря, где он черкал всё, начиная с заметок по работе и заканчивая аккаунтами, всё ещё лежал в столе, доставшемся ей вместе с квартирой. С замиранием сердца Алёна перелистывала страницы, с трудом вникая, к чему именно относится тот или иной пароль. Наткнувшись на что-то похожее, она открыла приложение с картами города и принялась перебором вводить пароли мужа. Лиза с интересом наблюдала через плечо — когда пароль не подходил, она разочарованно сопела, почти как Милка. У Алёны от напряжения подрагивали пальцы, а когда на экране закрутилось колёсико загрузки, она и вовсе отложила телефон и сделала пару глубоких вдохов.       — Если он не включил геолокацию, все наши попытки будут насмарку, — пробормотала она себе под нос. Но Лиза услышала, и сама взяла телефон, закопавшись в какие-то настройки. Пару минут она вела себя непривычно тихо — только шевелила губами, сосредоточенно хмурясь.       — Да что ты говоришь… О, подозрительное место. Он при тебе бывал в загородном коттедже «Гатчинские луга?».       — Ездили на Милкино четырёхлетие, давай дальше, — махнула рукой Алёна. Теперь они поменялись местами: Лиза корпела над гаджетом, а она слонялась без дела, третий раз щёлкая чайником и от стресса догрызая второе рисовое пирожное.       Лизин ликующий крик заставил подпрыгнуть от неожиданности. Однако коллега не желала испепеляться гневным взглядом — она сияла, как начищенная монетка.       — Кажется, оно! — возвестила она, и ткнула Алёне в нос телефоном. — Турбаза «Шишкин лес». Гугл спрашивает, были ли вы в этом месте два часа назад и не хотите ли оставить отзыв.       — Там мы точно не были, — внутренне холодея, прошептала та. Да уж, выдернула Лизу с её Боливаром. «Шишкин лес» находился в семидесяти километрах от города, куда там самокатику с двойной ношей? — Едем. Я вызову такси.       …Сказать оказалось проще, чем сделать. Наступал час пик, никто из таксистов не желал ехать за город на сомнительную турбазу, и заказы отменялись один за одним, и с каждой попыткой напарниц всё больше охватывало отчаяние. Когда один из водителей принял заказ, Алёна было обрадовалась — но зря. Водитель сам написал в чат и попросил отменить. Влепив ему одну звезду, она швырнула телефон на стол и устало опустилась на табурет. На глаза снова навернулись слёзы — к счастью, Лизка выскочила в туалет, и не видела её позорной слабости.       А может, это судьба? Разрешить колдуну выкрасть дочь, а потом сидеть и трястись в ожидании, когда Игорь повторит манёвр, но на этот раз спрячется получше. И поменяет пароли заодно.       «Варна, я не могу сидеть и ждать», — мысленно воззвала она, сама не надеясь, что это поможет. Пастырь Ветров ожидаемо молчал — да и кто она такая, чтобы слышать голоса колдунов в голове? Не профессор Ксавьер, и даже не вампир-телепат из старого фэнтези. А если Варна её и слышал, то только порадовался, что она в безопасности. В конце концов, от ожидания никто ещё не умирал, а вот от необдуманных авантюр — да.       Не иначе как от бессилия, она ткнула в номер Игоря, слушая гудки до запуска автоответчика. Потом ещё раз, и ещё, с каждым звонком ощущая всё большую ярость. Остановилась лишь тогда, когда представила его довольную рожу. Ну нет, она больше не доставит ему удовольствие, бомбардируя его звонками, как в дни ссор. Как-то раз Игорь прямо сказал, что ему приятен такой спам — даёт возможность ощутить себя нужным. Когда-то, на заре знакомства, сердце Алёны растаяло бы от нежности после таких слов, но сейчас она вдруг поняла, что он тогда наслаждался её бессилием. Мелькнула мысль выпить глоточек коньяка, но она тут же устыдилась этого порыва. Дочь в опасности, а она только об алкоголе думает. Вот бывший повеселился бы!       Лиза выскочила из туалета, сияя ещё больше. Проглотив вопрос о том, почему можно так сиять, сходив в уборную, Алёна подняла на неё глаза. Коллега же почти одним прыжком оказалась рядом и повисла у неё на шее.       — Ева сейчас заберёт нас!       Алёна не находила слов — только глупо моргала, не сразу сообразив, что Лиза собирается ехать втроём на Евиной шайтан-машине.       — Ну нет, — в ужасе прошептала она. — Нет. Ты же не хочешь сказать, что мы сейчас будем нарушать все правила и громоздиться втроём на один мотоцикл?       — Ну почему? Как раз это и хочу, — уверенно ответила Лиза. — Она будет здесь минут через десять, так что можно сразу собираться и выходить. Тронемся, как подъедет.       — Кто-то уже тронулся! — в своём голосе Алёна услышала истеричные нотки. — Нет, очень плохая идея! Давай лучше подождём такси.       Лиза категорично замахала руками.       — Так мы будем ждать до Второго Пришествия! Не знаю, кто там твой знакомый, но за это время твой бывший хоть в Тверь укатит. Да и не факт, что он на этой турбазе, а таксист точно не согласится пуститься в погоню — и хорошо если не прикопает нас у трассы. На байке удобнее.       — Удобнее. Умирать, — трагически заключила Алёна. А что ей оставалось, кроме как смириться? И молиться, само собой.       Ева не стала даже спешиваться. Она дёрнула с места, едва девушки погрузились, лишь коротко кивнула на приветствие. Лиза определённо ждала от коллеги побега, поэтому посадила её прямо перед собой, а сама вцепилась ей в пояс руками, сжав и без того ушибленные рёбра так, что Алёна охнула. Правда, боль оказалась тут же забыта: когда у тебя на старте вышибает из груди воздух, а внутренности норовят выскочить наружу, трудно думать о каких-то синяках.       Попетляв по переулкам — видимо, чтобы на камеры и засады не попасть — Ева вырулила на трассу. В этот раз она явно старалась вести аккуратнее, хотя роща по обочинам трассы всё ещё сливалась в единое зелёное пятно, а двигатель ревел так, что закладывало уши. Но Алёне всё равно казалось, что падает либо она, либо Лиза, подбадривавшая себя восторженными криками. Но одно дело студентка, которая наверняка привыкла кататься с подружкой по рок-фестивалям, и другое — женщина с ребёнком, который в случае чего останется сиротой. Одно было хорошо: адреналин от поездки почти вытеснил страх перед будущей встречей с Игорем, да и вообще воспоминания о событиях этого бесконечного дня. Очень сложно тревожиться о посторонних вещах, когда есть реальная угроза расшибиться в лепёшку, и ты только и можешь, что молиться о том, чтобы поездка завершилась благополучно.       Алёне казалось, что они едут уже вечность — но когда она сползла на землю у ворот коттеджного поселка, часы показали, что дорога заняла не больше двадцати минут. Лиза соскочила легко, но её тут же качнуло в сторону. Оказалось, что под шлемом она раскраснелась, будто бы вышла из бани, а глаза сияли восторгом, как у удачно приземлившегося парашютиста.       — Ух ты ж, ёжики! — ёмко резюмировала она. — Эта красотка когда-нибудь меня доконает. Я как повисла задницей над дорогой, когда на старте сползла, так и ехала, ты представляешь? Евыч, тебя не учили на курсах вождения трогаться плавнее?       — Ты могла бы и в Питере подождать, — парировала Ева, тоже снимая шлем. Она как раз чувствовала себя прекрасно: привыкшая к дороге, одетая в кожу и высокие ботинки, как истинная байкерша. Судя по насмешке в её голосе, она развлекалась, глядя на зелёные лица спутниц.       — А как бы вы без меня гуглили, не отчалил ли этот тюбик? — фыркнула Лиза, похлопав её по плечу. Она приходила в себя быстро, как дворовая кошка: решительно забрала у Алёны телефон, с первой попытки угадав графический пароль, и глянула в приложение.       — Новых уведомлений нет, но это ничего не значит, — сообщила она. — Не факт, что они не едут сейчас куда-то ещё дальше. Машины-то у входа нет.       — Они здесь, — вдруг произнесла Алёна. Ева и Лиза синхронно переглянулись и подошли к ней.       — Откуда знаешь? — подозрительно осведомилась коллега, будто бы подозревала её в промышленном шпионаже.       Алёне подтверждение не требовалось — достаточно было посмотреть на ветви ближайших деревьев, на забор, на видневшиеся за ним ухоженные современные коттеджи из бруса… Все они были усеяны воронами, крупными помойными птицами, таращившими на пришельцев чёрные бусины глаз. Алёна слышала, как чертыхнулся кто-то из девчонок, но сама она ожидала подобного. Слуги Варны покрывали черно-серым ковром почти все поверхности, и это было жутко, и вместе с тем придало Алёне сил. Нашёл. Отследил и теперь всё будет хорошо.       — Может, ты ещё и знаешь, как мы попадём внутрь, о, повелительница замков? — раздался подозрительно спокойный голос Евы. — Там наверняка охрана, а мы выхлопом всех перебудили. Вышвырнут раньше, чем мы попытаемся туда пробраться.       — Да нет внутри никого, — заглянув в крошечное окошечко будки охранника, сообщила Лиза. — Похоже, ваш охранник гуляет где-то. Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться.       Алёна даже не обернулась на их спор — заворожённо подошла к забору, где сейчас стояла Лиза, и глядел на дорогу чёрный глазок камеры, так похожий на вороний. Огромная птица сидела прямо на воротах, её острые мощные когти были вровень с головой Алёны, разозли, вспугни — и рассекут кожу до крови. И всё же она подняла глаза на ворону, встретив её взгляд. В памяти вдруг всплыл тот случай, когда дверь в запертую квартиру открылась под её рукой — это ведь точно магия Варны, он тогда присутствовал рядом, сидел на ветке. Так почему бы ему не помочь и сейчас? Хотя, учитывая его нехорошие предчувствия по поводу Алёны, мог и оставить ждать у ворот, в безопасности.       — Позволь нам пройти, Вороний Пастырь, — слова прыгнули на язык сами, будто заклинание. — Пожалуйста.       Громкое карканье раздалось над ухом, будто бы птица и впрямь ответила. Взметнулись в воздухе крылья — совсем рядом, убийственно рядом; щёлкнул клюв; кто-то закричал за спиной — кажется, Лиза… Алёна рывком обернулась, невольно подставляя птице шею, и сама холодея от этого, но не обнаружила ничего странного — только полный ужаса взгляд коллеги. И следом за этим раздался щелчок и скрип открываемой калитки.       — Спасибо. — искренне шепнула Алёна вслед птице, которая взмыла в небо над коттеджами. Сердце колотилось, как бешеное.       Спутницы приблизились в молчании. Не надо было даже смотреть на них, чтобы почувствовать в этом молчании священный ужас.       — Пожалуй, я теперь буду бояться тебя катать, — пошутила Ева. — Вдруг схлопочу проклятие?       — Уже второй раз. Второй, мать его, раз… Надо мамкин крестик найти, — эмоционально подтвердила Лиза. Алёна прекрасно понимала их реакцию: ещё месяц назад она в жизни бы не поверила не только в открывающиеся сами собой замки, но и в то, что столько ворон может быть в одном месте. И всё же не рассмеяться, глядя на подруг, было невозможно — особенно когда от неожиданной победы начинает казаться, что всё тебе по плечу.       — Ну вот. А я ожидала, что мы вместе поедем на концерт «Сирин», как в моей юности, — поддела она. Глупая была шутка, но спутницы прыснули, а потом расхохотались, и тягостная атмосфера сомнения в собственном разуме рассеялась.       — А как же. Милку возьмём рулевым, — подтвердила Лиза.       Ворона, как оказалось, ждала их на невысокой резной изгороди у палисадника одного из коттеджей. В том, что это та самая птица, Алёна была почему-то абсолютно уверена. Ощущение присутствия Варны вдруг стало сильнее, будто бы тёплая рука сжала пальцы, придавая сил. Стоило девушкам приблизиться, ворона снова взлетела, указывая путь, пока не села наконец на крышу домика в отдалении, возле которого оказалась припаркована чёрная «ауди». Из коттеджа раздавались звуки разговора — там явно спорили на повышенных тонах, периодически переходя на крик. Алёна вдруг поймала себя на том, что забыла, как дышать. Стараясь не издавать ни звука, она обошла дом и заглянула в окно.       — Да куда она могла подеваться? — орал знакомый до зубового скрежета голос. Ему отвечал прокуренный бас, перемежавшийся кашлем, будто оппонент был болен:       — Да не могла она… кха… никуда деться. Ты же девчонку запер на втором этаже! Окно не открывается, выпрыгнуть она… кха… не могла. Дома где-то зашкерилась!       — Мозг у тебя зашкерился! — заорал Игорь. — Я тебе за что деньги плачу, урод?       — Вот и катись сам со своей шалавой разбираться! Аванс я оставлю себе… кха… за моральный ущерб.       — Да я из тебя вытрясу каждую копейку!       — Заодно расскажи, как дочку крал… кха…       Алёна отпрянула от окна, нырнув в тень колонны, и огляделась. Ева и Лиза стояли у стены, тоже грея уши.       — Ты что-нибудь поняла? — поинтересовалась коллега одними губами. Алёна пожала плечами, хотя и ощущала сейчас ликование. Раз муж настолько в ярости, значит, Варна выкрал Милку. Хорошо бы сейчас выманить Игоря наружу, вот только как? Звонок телефона в тишине коттеджного посёлка прозвучал как церковный набат. Алёна даже подпрыгнула, как и её товарки, и машинально нырнула рукой в сумку за гаджетом — но Ева схватила её за локоть, скомандовав:       — Ноги!       — Что там за чёрт? — раздалось из коттеджа. — А ну, стоять!       Но они уже успели открыть калитку — не ту, со стороны которой приехали, а другую, за которой начинался сосновый бор — и захлопнуть её за собой. Сзади слышалась грузная поступь — преследователь явно был немолод, и дышал как паровоз, зато его было прекрасно слышно. Куда делся Игорь, Алёна не стала даже задумываться — наверное, остался в доме. Бежать по лесной тропке оказалось непросто, но судя по комплекции гнавшегося за ними мужчины, ему тут придётся ещё сложнее.       — Предлагаю обойти посёлок, — выдавила на бегу Ева. — Свернём сейчас налево, немного через те кусты и по лесу — главное до дороги добежать.       — Веди, Сусанин, — согласилась Лиза.       Они нырнули в кусты как раз тогда, когда лесную тишину, перемежаемую стрекотанием птиц, разорвал выстрел. Неизвестно, о чём подумали её товарки, а Алёна только получила стимул бежать быстрее. Правда, в лесу это удавалось плохо — кусты цеплялись за одежду, царапая руки и шею, хрустели под ногами сосновые шишки и проседала почва, зыбкая от влаги. К счастью, комплекция преследователя не позволяла нагонять быстро, но он выстрелил ещё пару раз, и пуля ударилась в ствол метрах в пятидесяти от них. Правда, за спиной тут же раздалось хлопанье крыльев и мужской крик — и Алёна ощутила острую благодарность Варне с его воронами.       Дорога показалась впереди, по ощущениям, через целую вечность, и Ева сразу рванула к байку, заводя мотор. Следом за ней запрыгнула Лиза, Алёне, видимо, предоставлялось ехать сзади — но она не успела. Будто в дурном кино, её схватили в охапку чьи-то руки, а потом к горлу прижалось острое лезвие. Нож? Она тут же прекратила вырываться, замерев испуганной мышью перед змеёй.       — Да у нас тут шпионы. Стоять, девочки, — раздался над ухом голос Игоря. Алёна только и могла видеть распахнутые от ужаса глаза спутниц, застывших у заведённого мотоцикла, и представлять, как выглядит сейчас со стороны. Да уж, было, чего испугаться… если бы ситуация не отдавала абсурдом. Игорь с ножом? Да он в жизни не сможет перерезать горло, если только в пылу гнева! Он же не убийца. Не убийца же?       — Ты с ума сошёл? — шепнула она, сама цепенея от своей наглости, хотя колени тряслись от ужаса. Спасибо ещё, что голос не дрожал, — Отпусти сейчас же.       — А зачем? — поинтересовался муж каким-то странным тоном. Лезвие дрогнуло в руке, оцарапав сильнее, и она зашипела. — Если я тебя тут прикопаю, то все наши проблемы разрешатся, верно? Получишь свободу, а Милка — нормального родителя. Не потаскуху, которая научит её быть такой же.       — Брось оружие, — вдруг ровно велела Ева. Она медленно сняла шлем и отошла от байка — к счастью, не успела снять его с подножки. — В тюрьму захотел? Оставишь дочь сиротой?       — Так эта дура уже подала на меня заяву! — рявкнул Игорь. Определённо, он был сегодня очень странным с его нездоровым возбуждением. Будто пьяный, если бы Алёна только не знала, что он никогда не пил и не собирался. — Милке лучше в детском доме, чем с матерью-шалавой! Отсижу и выйду, и дочь заберу.       — Конечно, парень, лучше, — поддакнула Лиза. — Вот только каково тебе будет смотреть дочери в глаза, если ты убьёшь её мать?       Игорь промолчал. Алёна краем глаза уловила движение: одна из ворон перелетела на дерево поближе, но муж не смотрел на них — он явно придумывал, что бы ответить. А может, и правда не видел себя убийцей? На миг в душе вспыхнула надежда, что он сейчас опустит нож — но тут раздался выстрел, и Ева еле успела отпрянуть, когда мимо просвистела пуля.       Этот звук будто бы спустил какую-то невидимую пружину. Игорь странно дёрнулся, и нож скребанул по шее, со звоном упав на землю; стало вдруг очень больно, а по коже ощутимо потекло горячее — а потом ноги подломились. Алёна осела на асфальт, зажимая рану на шее, будто сомнамбула, глядя на стремительно разворачивающиеся события.       …Как выпадает из шевелящегося чёрно-серого кома возле забора пистолет, и раздаётся истошный, раздирающий душу крик вперемешку с бранью.       …Как испуганный Игорь, помедлив миг, пытается бежать прочь по подъездной дороге, и как прямо к нему слетаются вороны, целя когтями в лицо.       …Как бегут к ней Лиза и Ева, и одна срывает с шеи цветной платок, чтобы перевязать рану, а другая звонит куда-то, стоя на коленях прямо на асфальте, и по щекам её текут слёзы.       …И как с неба пикирует крупная птица, ступившая на землю уже высоким мужчиной в чёрном оперённом плаще.       Она только успела позвать его по имени, желая сказать, о том, что она справилась, и о том, как рада его видеть — но поле зрения сузилось от наползающей черноты, и она потеряла сознание.       …А открыла глаза на мягкой двухспальной кровати, закутанная в облако одеяла и абсолютно не понимающая, где находится. Вокруг царил полумрак, мешавший что-то разглядеть, поэтому Алёна зашарила рукой в поисках телефона, и очень удивилась, обнаружив его рядом, на тумбочке.       Значит, рядом с кроватью стоит тумбочка. Уже яснее. Вопрос только в том, в чьей именно спальне находится эта тумбочка?       Сюрприз её преподнёс мобильный: он был выключен, а при попытке включить выдал иконку пустой батарейки. Да он разрядился! Сколько же она спала?       С трудом, кряхтя, как столетняя бабка, Алёна приняла сидячее положение, пытаясь распознать, знакома ли ей комната — и с удивлением поняла, что находится в собственной спальне. Но как? Разве Лиза не звонила в больницу? Или с ней всё настолько хорошо, что скорая просто не захотела её забирать?       Или это всё — просто сон, и сейчас в спальню зайдёт Игорь? Почему-то от этой мысли она содрогнулась, а в горле встал ком. Разубеждая себя в этом подозрении, Алёна ощупала шею и обнаружила там марлевую повязку, от прикосновения к которой сразу же разболелась рана.       Наверное, странно было ощущать радость от боли, но она даже выдохнула с облегчением. В глубине души она опасалась выговора от Варны, и капризный внутренний ребёнок, которому она так редко давала волю, требовал остаться в постели и прикинуться безнадёжно больной. Но ребёнок, живой и настоящий нуждался в маме, и только ради мысли о Милке Алёна спустила босые ноги с мягкого матраса, проверяя устойчивость пола — и свою заодно.       На кухне что-то шипело, поджариваясь на сковороде, и слышался радостный щебет Милки, перемежаемый другими голосами. Всё ещё заторможенная после сна, Алёна заглянула внутрь. У плиты стоял Варна, и дочь рассказывала ему какую-то сказку про болотного царя. Мать — вот чудо! — сидела на табуретке, нацепив на нос очки, и что-то читала в телефоне. Она первая подняла глаза и заметила гостью, прежде чем ту сбил с ног орущий от восторга шестилетний ребёнок. С удовольствием схватив дочь в охапку, Алёна прижалась губами к её щеке. Тяжёлая, но какая же это приятная тяжесть…       — Проснулась, спящая красавица! — улыбка мамы была настолько радушной, что Алёна даже оглянулась, засомневавшись, что родительница улыбалась именно ей. — Горазда же ты спать. Эти двое меня уже утомили, им всё бы сказки рассказывать. Ладно, Милка, но мужик-то! Он, конечно, лучше твоего предыдущего, но эти его байки…       — Инна Викторовна, будто бы это не вы рассказывали нам про повесившуюся смотрительницу библиотеки? — хмыкнул Варна, пока Алёна ощущала, как всё сильнее полыхают щёки от материнских слов. Милка захихикала.       — Ба, Варна с ней не знаком, а с болотным царём — да, я ему больше верю, — вредно заметила она. Только сейчас Алёна увидела на столе тарелки со свежеиспечёнными сырниками и малиновым вареньем. Она перевела взгляд на Варну, с подозрением отмечая, как по-свойски он смотрится в квартире и как мирно беседует с её, Алёниной, матерью. Будто бы он тут уже несколько дней.       — Сколько времени? — хрипло поинтересовалась она. Мать рассмеялась, и даже уголки губ Варны дрогнули.       — Десять часов утра, — ответил он, выложив остатки сырников на тарелку и выключив газ. Смотрелся он потрясающе — с закатанными рукавами водолазки и забранными в хвост волосами. Наверное, Алёне стоило его бояться после того, что она увидела в «Шишкином лесу» — но паника накатила вовсе не из-за зверского нападения ворон на двух людей, а из-за банальной потери счёта времени. Проспала! Что скажут на работе?       Она сорвалась с места, едва успев поставить Милку на пол. Срочно, срочно, найти зарядное устройство для телефона! Когда она дрожащими руками воткнула шнур, смартфон включился не сразу — что ещё оставалось, кроме как броситься одеваться? Быстро скинув пижаму, она влезла в первые попавшиеся джинсы и футболку, не прекращая нервно поглядывать на телефон, и только деликатное покашливание оторвало её от погружения в нервное ожидание.       — Ты можешь не торопиться. Твоя подруга звонила вчера утром и сказала, что прикрыла перед начальством.       Варна стоял в дверном проёме, в таком же домашнем виде, в каком и был. Разве что на его лице читалась настолько явная усталость, что сердце Алёны сжалось от сочувствия. Почему-то она была уверена, что именно он повинен в её пробуждении не в палате на шесть человек, а дома. А ещё — что он прокручивал в голове то злосчастное пророчество.       — Погоди, как это «утром»? — глупо спросила Алёна, оторвавшись от бесстыдного созерцания Варны. — Я только вчера утром в командировку уехала…       — Сегодня четверг, — пояснил он, и глаза его засмеялись. — Не удивляйся, ты выпила отвар из корневищ кровоцвета и проспала больше двух суток, это нормально. Лиза тебя прикрыла, и кстати, звонила тебе раз шесть, спрашивала, как ты себя чувствуешь. И даже забегала разок, не найдя тебя в больнице — всё переживала, куда ты делась. Я напоил её чаем, показал твоё хладное тело и отправил отдыхать, — уголки его губ слегка приподнялись. — Лучше присядь и поинтересуйся, как сбегала через окно реанимации, будучи без сознания.       Алёна засмеялась, но тут же охнула от боли. Голос странно хрипел, и она вдруг с ужасом подумала, что так и останется на всю жизнь каркать. Что ж, вот вам и пара вороньему пастырю. Не хватает только перьями обрасти.       — Я тебя так и не поблагодарила. Если хочешь отругать меня за самодеятельность, ругай, я выслушаю, — великодушно предложила она, меняя тему. Брови Варны взметнулись вверх.       — Глупо ругать человека, который скорее в лепёшку расшибётся, чем послушается совета. Но если вдруг ты умрёшь — а с твоим неумением останавливаться, это более чем вероятно — знай, что скорбеть по тебе будут три человека в этой квартире.       Скулы заалели от стыда под его пристальным взглядом. Сейчас его глаза, янтарно-жёлтые, как у оборотня, будто смотрели вглубь души, видели всю подноготную, и от этого взгляда хотелось спрятаться.       — Когда я предлагала поругать меня, то не думала, что ты это сделаешь, — пробормотала она.       — Неужели?       Ирония в его голосе могла бы отравить целую семью аристократов, а скептически вскинутая чёрная бровь — заставить женское сердце биться чаще. Алёна только руками всплеснула, мысленно дав себе оплеуху, чтобы не смела заглядываться на него.       — Боже. Это же был флирт, Варна, просто флирт! Если бы была возможность повернуть время вспять, я бы сделала то же самое. Потому что… кха… не умею сидеть на месте, когда моя дочь, чёрт побери, в опасности! — воскликнула она. Возможно, звучало бы более доходчиво, если бы голос не перешёл в хрип, а потом в кашель.       «Это всё ваш организм противится терапии, — вспомнился голос очередного психолога. — Он выстраивает защитную реакцию, чтобы увильнуть от возможной боли. Но боль нам необходима для того, чтобы жить дальше. Это значит, мы на правильном пути».       «Для того, чтобы жить дальше», — зачем-то повторила она, уцепившись за эту мысль.       Всего лишь шаг навстречу Варне — он сделал ответный, заключая её в объятия. Оставалось только зарыться пальцами в чёрные с проседью волосы, и вдыхая исходивший от него запах — как чудилось Алёне, ночи и неба.       Пожалуй, этот путь действительно был самым правильным. …Ей не показалось — Лиза действительно первым делом позвонила в скорую. Те приехали, но забрали, ожидаемо, сначала мужчин — их чуть было не заклевали вороны. Алёне прислали другую машину, где положили в реанимацию и не пускали посетителей. Варна отдавать Алёну не хотел, но Лиза и Ева коршунами вцепились в неё и настояли на том, чтобы подругу осмотрел настоящий врач. Лиза поехала с Алёной прямо в карете скорой помощи – крутилась в коридоре, ругалась с врачами, пыталась прорваться, пока её не увела подоспевшая Ева. Варна поступил умнее: дождался ночи и навёл сон на дежурную медсестру, оставив вместо Алёны фантома-болванку. Это рассказал Варна — уже позже, когда Алёнина мама, убедившись, что всё хорошо, очень быстро засобиралась на свои курсы.       — Хотите, Милку заберу? — деловито поинтересовалась она. Вопрос был совершенно невинным, но Алёна вдруг ощутила, как горячо стало щекам. Будто бы их застукали за чем-то неприличным, право слово.       — Не стоит. Мила у нас героиня, она заслужила небольшой отпуск, — промямлила она. Правда, мама уже не слушала — она позвала её за собой закрыть дверь.       — Лучше твоего предыдущего, — резюмировала она. — Надеюсь, ты с тем рассталась.       — Теперь уж точно, — серьёзно кивнула Алёна.       …Милка вцепилась в Алёну сразу же после бабушкиного ухода — та только и успела принять ванну и почистить зубы после трёх дней сна и сесть на диван в гостиной с порцией умопомрачительно пахнущих сырников. Будто бы караулила, право. Разумеется, сделала она это не просто так: ей не терпелось в красках рассказать, как эпично они с Варной появились прямо с балкона в кухне на глазах бабушки.       — Ба была в шоке, — похвасталась она. — Сидит она на кухне, звонит тебе, и тут мы — выходим прямо перед ней. То-то крику было! Правда, Варна очень быстро с ней подружился, когда наготовил нам вкусной еды, а потом сидел с тобой. А по небу лететь так круто! Мне понравилось. Я теперь тоже хочу быть колдуньей, превратиться в ворону и летать.       — В сад не собираешься, колдунья? — хмыкнула Алёна, давая понять, что думает по этому поводу.       — Какой сад! — округлила глаза Милка. — Мы же теперь герои, да? У нас было целое приключение, как в мультиках! Создадим клуб Винкс и будем спасать мир.       — Слишком стара я для этого. Тётю Лизу вон возьми. И тётю Еву. — поморщилась Алёна и потянулась за забытым уже телефоном. Он наконец загрузился, но пропущенный от начальника был всего один — в понедельник. От Лизы значилась целая серия непринятых звонков и с десяток сообщений в популярном мессенджере. Правда, взгляд Алёны зацепился всего за одно — размытое фото афиши концерта группы «Сирин» и подпись под ним:       «Поехали на следующей неделе с нами на концерт, открывательница дверей?».       Алёна улыбнулась своим мыслям и быстро набрала ответ.       «Полетели».