Сквозь стекло

Тишина в комнате без Эндрю звучит громче, чем когда-либо.   Нил не спит. Он сидит на полу, прислонившись к кровати, и чувствует, как трещины расходятся по нему изнутри. Весь его железный контроль рассыпается, выпуская наружу страх, растерянность и жгучую ненависть к себе. Слёз нет — только прерывистое дыхание, будто он только что пробежал марафон, которого никогда не начинал.   За окном кипит жизнь кампуса. Чей-то смех в коридоре, обрывки разговоров о тестах и пицце. Мир продолжает вращаться. А его собственный — замер.   Он всегда считал себя сильным. Всегда справлялся. Но сейчас...  

***

  Два дня спустя.   Нил не приходит на тренировку.   Кевин сначала в ярости швыряет мяч в стену. Потом начинает беспокоиться. Мэтт отправляется на поиски — звонки, сообщения остаются без ответа. Когда он открывает дверь своим ключом, то застаёт Нила распластанным на кровати, будто его пригвоздили к простыням.   — Бро...   Нил медленно моргает. Глаза пустые, лицо серое.   — Ты болен? Кто-то умер?   — Нет. Просто... не могу.   Мэтт садится на край кровати. Молча.   — Хочешь, чтобы я ушёл?   — Останься. Но я не знаю, что сказать.   — Попробуй.   Тишина растягивается.   — Я жду ребёнка.   Мэтт замирает.   — Чего?   — Я беременный от Эндрю.  Воздух между ними становится густым.   — Блядь... — Мэтт выдыхает, но не отстраняется. — Он знает?   — Да.   — И?   — Сказал — или избавляюсь, или он уходит.   — Так он уже...   — Ушёл.   Нил не поднимает глаз, боясь увидеть в них жалость. Но Мэтт просто вздыхает:   — Он мудак. Но ты и сам это знал.   — Да.   — И всё равно любишь?   Нил кивает. Сдавленно.   — Тогда держись.   — Не знаю как.   — Мы поможем.   И в этот момент Нил впервые за долгие дни чувствует — он не один.  

***

Рене появляется вечером.   Может, Мэтт сказал. Может, догадалась. Она не спрашивает — просто приносит еду, заваривает чай, убирает разбросанные вещи.   — Знаю, ты ненавидишь жалость. Но забота — это другое. Ты её заслуживаешь.   Нил кивает. Больше он ничего не может.  

***

Дни тянутся.   Нил понемногу возвращается — не к нормальной жизни, а хотя бы к подобию распорядка. Тренировки, редкие споры с Кевином, автоматические ответы. Но каждую ночь — одна и та же пустота.   Телефон молчит.   Ни сообщений, ни звонков. Даже злого "ты жив?". И эта тишина болит больше любых слов.  

***

Неделю спустя Нил идёт к врачу. Один.   Он говорит мало. Врач — пожилая женщина с тёплыми руками — объясняет всё без осуждения. Семь недель. Всё в порядке.   — Есть кто-то, кто будет рядом?   Нил отрицательно качает головой. Потом вспоминает:   — Друзья.   И это почти правда.  

***

Вечер на общей кухне.   Рене и Мэтт рядом. Неожиданно появляется Кевин и садится напротив.   — Ты подвёл команду своей драмой.   Нил не реагирует.   — Но если решил остаться — держись.   — Трогательная забота, — сухо бросает Нил.   — Это не забота. Факты.   Рене переводит тему. И Нил вдруг понимает — он всё ещё свой.  

***

Ночь.   Телефон в руках. Последнее сообщение Эндрю: *"Не делай глупостей."*   Пальцы дрожат над клавиатурой. Столько хочет сказать — крикнуть, умолять, обвинить. Но отправляет только одно:   *"Я оставляю ребёнка."*   Экран гаснет.   Ответа не будет.   Но впервые за эти недели он чувствует — сделал выбор. Не лёгкий. Не идеальный. Но свой.