Секс как суть естества

Человеческие наука и инженерия уже развилась на несколько сотен лет вперёд, а автоматизированная развёртка орбитального оборудования – это пока максимум, на что именно инженерия способна. Да, мы сейчас экономим уйму человеко-часов, работая исключительно в паре, а если быть точным, то сейчас в вакууме нахожусь лишь я один, а всё остальное делает автоматика, но даже так, «провозиться полдня» - выражение, до сих пор имеющее актуальность. – Доложи свой статус, – обратилась ко мне по корабельному передатчику Роуз. – Тягач завершил развёртку и сцепил крепления. Жду, когда он напитается энергией от выделенных под него на корабле батарей, - суховато доложил я, стоя на одной из граней кубического корпуса, одна из сторон которого, рядом со мной, была «украшена» огромным куполом, вогнутая сторона которого смотрела в сторону планеты. Этот купол и должен будет впоследствии давать магнитную тягу на тысячи километров, настроенным на частоту молекул корпуса корабля, поэтому каждый мельчайший металл с планеты притянуться не должен. – Это всё прекрасно, но за надёжность тягача я сейчас переживаю меньше. Ты там уже довольно долго. За показателями костюма следишь? Я повернул голову в стеклянном шлеме, благо костюмы у нас были эластичными, и шлем повернулся вместе с головой. – Кислорода уже не очень много, да и температура внутри слегка поднялась. Однако установка должна запитаться всяко раньше, нежели я успею отправиться к праотцам, так что я не переживаю. – Доверюсь твоей оценке. Но мне было бы спокойнее, если бы ты не шутил, находясь в опасной среде. Когда ты так говоришь, спокойствия во мне становится ещё меньше, Адам. – Воу, ладно, Роуз. Слышу, ты уже чуть ли не рычишь. – Иначе до тебя хуже доходит, Адам. Ещё несколько секунд я полюбовался панелью, дополнительно покрытой толстым слоем кварцевого стекла, чтобы панель не получала повреждений, если в неё влетит какой-нибудь осколок или булыжник. Иначе в дальнейшем отслеживать состояние оборудования будет проблематично. Вдруг панель выдала максимальное значение заряда, а значит установка с этого момента способна проработать в автономном режиме ровно год, плюс ещё два, если закрепить и подсоединить к ней дополнительную батарею. Но протокол не дозволяет этого без веской причины для экономии ресурса, но если данная планета будет того стоить… – Готово, Роуз! Теперь мы в деле. – Отлично. Сейчас же давай обратно. – Уже тронулся, не стоит беспокоиться, капитан… Я прошел по магнитному помосту, конец которого был закреплён на грани тягача после того, как отсоединился от корабля. Таким образом я приблизился к корме. Магнитоступы держали людей на совесть, будь ты хоть двухсоткилограммовым гигантом. Дверь плавно открылась передо мной по горизонтали, раздвинув две половинки, уходя в пазы в корпусе. Так же плавно она за мной и закрылась, а затем в помещении стало выравниваться давление. Минута времени, и вот я внутри. – Снимай костюм и поешь, тебе скоро ещё силы понадобятся, – бесцеремонно со мной заговорила Роуз, став напротив меня, едва я вернулся. – Я был уверен, что снаружи мы закончили на сегодня. Разве нет? – удивился я. – Можем на сегодня и отбиться, а на планету полететь уже завтра, если хочешь, - отвечала она, стоя ко мне уже спиной и смотря в свою измерительную электронику. – Стой, так ты готова была приземлиться уже сегодня? Роуз обернулась и оперлась ягодицами на свой стол, скрестила руки. – Ты же сам себе места не находил, воспылал любопытством к миру, что мы нашли. А я в свою очередь тоже без дела не сидела, – из-за спины она взяла планшет и опустила в него глаза. – Удалось кое-что узнать о планете. – Ну-ка, – прихмурился я. – Смотри. По предварительной оценке, содержание кислорода и углекислого газа почти точь-в-точь, как дома. Возможно, глаза нас и правда не обманули, и там мы найдём незагрязнённый воздух и воду в жидком виде, не говоря уже о благоприятном климате для существования вообще. – Но пока всё это лишь гипотеза, которую нам даёт система корабля? – Верно. Пока не сядем и не возьмём пробы воздуха для теста, не сможем точно понять, стоит ли им дышать. И если нам повезёт, то и до теста почвы и воды сможем добраться, не растрачивая излишки системы жизнеобеспечения. – Так чего же мы ждём? – неосознанно я даже улыбнулся. – Как минимум, что ты поешь и хоть немного восстановишься. Тут мой энтузиазм в момент отключился, и я опустил от её лица глаза. – Вас понял, капитан… Времени я тратить не стал. Слишком много лет я потратил на то, что большинство назвало бы унынием: сидеть, учить правила поведения и технику безопасности при работе вне планеты, большое количество научной информации, которая может быть полезна, огромное количество инженерных нюансов ради углубления в свой профиль, чтобы гордо именоваться специалистом в этом деле… Однако за мою мечтательность многие считали меня незрелым. И ладно бы такое впечатление о себе я имел в собственной голове, но Роуз была первой из тех, кто дал мне знать, что я был достаточно проницателен в отношении других. Но именно по этой причине почему-то ей в напарники был нужен именно я. Сколько бы я ни допытывался до неё, она так и не сказала, почему выбрала меня. Однако со временем в моей голове всё стало на свои места. Будучи «железной девой» она искала равновесия, которое своими силами достичь ей удавалось с трудом. Мои периодические наивность и несерьёзность давали ей эмоциональную разгрузку, хотя она это успешно скрывает. И всё же, мы с ней работаем достаточно давно на одной базе, а теперь и тут, вдали от дома, чтобы я был уверен в ней почти так же, как в себе. Ах да, так к чему я всё это размазал… Пожалуй, стоит поработать над тем, как следует формулировать свою мысль для этого дневника... Слишком много лет пришлось потратить на рутину. В наш век и без этого душу свою спасти от коррозии непросто, а потому я при первой возможности цепляюсь за те немногие вещи, что мне, словно ребёнку, до сих пор интересны. Жажда ступить на новую землю, первый контакт, создание почвы для заселения новой колонии, наблюдение за человеческими переменами в следствии обретения нового дома… Всё это романтика, конечно. Но именно такие вещи мне интересно наблюдать со стороны. Мне интересна чужая реакция на нечто неизведанное. Когда ты, словно племенной дикарь, получаешь в руки нечто превосходящее знакомые тебе технологии и воспринимаешь это почти как магию. Доставить кому-то большое впечатление посредством своих поступков – вот чего я хочу.

*****

Мы с братом лежали под тем же самым деревом, чувствуя касания тёплого бриза и слушая шум водопада. Солнце начинало заходить, хоть до вечера ещё и оставалось достаточно времени. И всё это время мне хотелось пролежать на крепкой груди брата, не поднимаясь. Из-за того, что сознание моё пробудилось ото сна, я в порыве доставить Салаю приятных ощущений поводила по его телу руками. Хотя он всё ещё спал, реакция его тела была закономерной. В последствии я стала нежно стимулировать его выросший член. Салай начал улыбаться. – Увы, я ещё не скоро смогу тебя угостить, Сайла. Я восстановлюсь только к вечеру. – Знаю. Но помимо меня тебе нужно будет ещё уделить внимание и маме. – Я не буду против, если ты к нам присоединишься. Мне всегда приятно, когда вы с мамой делитесь между собой. Уверен, она тебя и в этот раз поймёт правильно. Благодаря этим словам я улыбнулась и вспомнила, как наша мама всегда щедро передавала мне молочко Салая изо рта в рот. Никто прежде не целовал меня так же сочно, как это делает мама. Уверена, она не обманывала, когда рассказывала о том, что больше всего опыта имела с женщинами. Чтобы стать её главной семейной гордостью, мне тоже придётся постараться, но помимо нашей мамы далеко не все девушки в нашей деревне помимо интимного общения вызывают во мне непреодолимую тягу стать одним целым с одной из них. – Не сомневаюсь, мам не будет против, – согласилась я. Вдруг мысли переключились, и я решила, что могла бы сама угостить брата. – Салай, ты, должно быть, испытываешь жажду после сегодняшнего. Я бы хотела эту жажду утолить. – От сладких соков сестрёнки я никогда не откажусь, – отвечал Салай, пока я поднималась. – Тогда ты будешь рад тому, что я их уже подготовила, – я сделала несколько шагов к его голове, стоя на коленях и переступила одной ногой через его голову. Несколько капель упали Салаю на лицо. Заметив это, я испытала лёгкую неловкость. Братик это заметил. – Всё хорошо, сестра. Такой комплимент, как твоё нетерпение, я принимаю, – вместе с улыбкой его глаза стали такими, какие случаются у всех при большом соблазне. А далее он начал плавно приподнимать голову, приближая своё лицо к моим губам. – И принимаю всем своим ртом, – после этих слов Салай сильно впился губами в меня. Резкость прикосновения вызвала во мне неожиданную реакцию: по телу пробежал холодок, руки плотно прижались к груди, а глаза слегка окосели от удовольствия. Его язык в этот раз проникал немного глубже, чем обычно, и эта тёплая влажность из его рта, которая соприкасалась со сладкой слизью, выделяемой моим влагалищем, давала очень необычные ощущения внутри, будто усиливая мою чувствительность. Голова Салая слегка отдалилась. Его шея стала уставать, поэтому я быстро взяла его за затылок, чтобы поддержать. Теперь мне очень не хотелось, чтобы это удовольствие прекратилось. Возбуждение от стимуляции языком накрыло меня с такой силой, что Салай не просто присасывался к моему лепестку, а периодически производил глотки, так как соки из меня полились в большем объёме. Когда моё тело стало резко вздрагивать и подошли судороги, братик это заметил и постарался засунуть язык так глубоко, как только смог, а я выгнулась в пояснице, громко застонав от оргазма. Салай сделал ещё несколько глотков, а его щёки покраснели. Кажется, ему тоже понравилось это намного больше, чем обычно. После того, как оргазм меня отпустил, я оперлась на руки, всё ещё стоя на коленях. Я медленно отползла от его лица, поравнявшись нашими телами, ложась на траву. – Теперь мы оба вкусили друг друга, братик, – кокетливо заметила я. Снова я возлегла на груди брата. – Я люблю тебя, Сайла, – облизав свои губы, сказал мне брат, посмотрев прямо в мои глаза. – И я люблю тебя, Салай, – я его поцеловала, вкушая с его языка остатки своих соков. Знание собственного вкуса для меня было нормой. В моменты возбуждения вдали от любого моего соплеменника или члена семьи мне редко приходилось удовлетворять себя собственными силами. Облизывание пальцев по окончании процесса было моей любимой частью. Вдруг резко послышался странный звук, будет скрежет какой-то разрывает небо. Этот звук одёрнул меня, я отпустила губы брата и посмотрела в небо. Салай тоже привстал на локти и посмотрел вверх, но дерево сильно загораживало обзор, поэтому мы поднялись и вышли из-под него. Наконец мы смогли разглядеть нечто, что спускалось к земле со стороны обрыва с водопадом, оставляя в небе белый шлейф. Это было нечто плоское и серебристого цвета, что-то до селе нами невиданное. Однако ни одно крылатое создание в нашем мире не было похоже на что-то подобное, оттого интерес во мне зрел ещё больше. Прошло ещё немного времени, пока наконец очертания этого летающего тела не стали более различимы, а само тело стало замедляться и садиться на землю, скрываясь за краем обрыва от наших с братом глаз. – Что бы это могло такое быть? – искренне изумился Салай. – Я тоже теряюсь в догадках… Больше слов я выдать и не смогла, этот момент полностью меня поглотил. – Теперь мы обязаны пойти и узнать, что это. Иначе нам нечего будет рассказать соплеменникам. – Верно. Если там будет кто-то, с кем наш народ сможет построить новые отношения, то нужно принести эту весть как можно скорее. – Тогда нам следует поискать путь наверх, – заметил Салай, указывая на возможную тропу, чтобы не пришлось карабкаться. – Идём же, сестра! И мы перешли с шага на бег.

*****

– Сели довольно хорошо, – заметила Роуз. – Мне показалось, или трение при входе в атмосферу было идентичным с Деметрой? – Тут, Адам, ты прав. Похоже, что мы и правда нашли планету идентичную по своим условиям нашей. Она пошла к хранилищу со своим костюмом. Первый выход в новую среду следует выполнять согласно мерам безопасности – будто выходишь во враждебную среду. – Если всё пройдёт хорошо, то уже скоро домой вернёмся героями, – в её голосе отчётливо прослеживался энтузиазм. Меня это порадовало. Замечать, как удовольствие от работы получает уже она – ещё моя отрада. – Однако никто нам не запрещает растянуть удовольствие, – подметил я. Роуз посмотрела на меня, будто не поняв, к чему я это сказал. – Ты могла бы вернуться домой с куда большим списком открытий, – продолжил я свою мысль. – Представь, если ты привезёшь с собой новую, прежде неизвестную бактерию или субстанцию, что могла бы излечить какую-то из ныне неизлечимых болезней. Или нечто, что смогло бы укрепить человеческое здоровье в целом; решить многие проблемы в принципе. Ведь и ты, я надеюсь, не зря выучилась на биолога, – я опустил глаза в пол, несколько постыдившись себя. – В отличие от меня твой профиль намного важнее. – Спасибо, Адам, – она едва заметно улыбнулась, в этот момент я снова посмотрел на неё. – Ты хороший друг. И ты здесь тоже пригодишься, я уверена. Мы только-только прилетели. Всё ещё впереди. Я одобрительно кивнул и тоже улыбнулся. Она вернулась к своему костюму и закончила в него облачаться. Через пару минут мы оба уже стояли снаружи, заворожённые видом, так знакомым нам по родной планете, но отличающимся по своему окрасу по крайней мере. Трава и впрямь была цвета ни то жёлтого, ни то светло-бежевого. Кремовый цвет – лучше всего подходил для её описания. А благодаря повышенной тактильности наших ботинок, мы даже сквозь костюм ощущали, будто стоим на чём-то, что жёстким назвать можно было бы в последнюю очередь. Трава, если это и правда была она, ощущалась невероятно мягкой и слегка пружинящей. Это чувство так и манило меня отстегнуть ботинки от скафандра и постоять на этой траве босяком. Далее мой взгляд перешёл с земли на небо, и я ломал себе голову, как возможен столь необычный градиент: бирюзовое, ближе к голубому оттенку, небо при приближении к горизонту переходило в цвет жёлтой постели – не совсем сияющий жёлтый, но притом насыщенный желтоватый цвет. А в этот момент Роуз уже запустила лопасти на приборе для проверки воздуха на наличие самых разных элементов, в том числе летучих. Анализ завершился довольно быстро. Сенсорная панель довольно скоро вывела результаты, так как будучи «обкатанным» на Деметре и знакомый с данными Земли прибор зафиксировал подавляющее большинство знакомых элементов. – Обалдеть, – не сдержалась Роуз, – местная атмосфера богата всё тем же самым, чем и наша родная планета. Здесь есть и углекислый газ, и гелий, и водород, даже самые важные для нас азот и кислород имеются в тех самых пропорциях. Разница от привычных значений – всего несколько сотых от процента. Вот только, это не всё… Прибор узнал всё, что здесь витает, но один «элемент» он всё никак опознать не может. Впрочем, его доля и вовсе составляет чуть меньше процента, выше него по содержанию в атмосфере только аргон. Роуз так увлечённо листала вкладки на результатах анализа, что не заметила, как я аккуратно пытаюсь снять шлем. Все её слова о том, чем богат здешний воздух, стали для меня милее музыки. Я был готов рискнуть, чем бы ни был этот «новый элемент». – Что ты творишь! – наконец посмотрела на меня Роуз. – Я отдаю себе отчёт о том, какие директивы я нарушаю. Но, сказать по правде, к этому моменту я всю свою жизнь и шёл. Сейчас меня никакие директивы не удержат. Это то, что я и искал. Я сделал несколько вдохов полной грудью. Роуз всё это время смотрела на меня, но раздувшихся вен на лице у меня так и не увидела, не увидел и вылезших из орбит глаз, и кровь из каких-либо отверстий у меня тоже не пошла. – Прости, что заставил понервничать, – сказал я, повернувшись к Роуз. – Чёрт возьми, Адам. Твоё счастье, что мы давно знакомы, и что мы здесь одни. Так поступать было слишком опрометчиво с твоей стороны. Мы всё-таки профессионалы, а не дети в песочнице. – Твоя правда. Роуз отвернулась и задумалась на несколько секунд – Держи под рукой маску. Если почувствуешь приближение необычных симптомов, тотчас надевай её обратно, как при команде «газ», и включай аварийную прочистку воздуха в костюме, он вычистит всё лишнее, оставив только самое важное для дыхания. Потом немедленно ступай в корабль для обследования. – Понял тебя. – Будь рядом с кораблём. Я пойду подальше. Нужно ещё образцы воды взять. – Хорошо. Роуз пошла вперёд. Высота травы была неравномерной, а при подходе к реке, которая переходила в водопад, стояло всего несколько деревьев и крупных камней, совсем они бы её не скрыли. Однако при непосредственном приближении к реке Роуз спустилась по пологой сели, где был по большей части грунт. Но и его с трудом можно было назвать грунтом. Ведь знакомой жёсткости под ботинками Роуз не ощущала, да не шуршала земля так, как было бы привычно её слышать. Я в свою очередь, пока стоял и осматривался, таки отстегнул ботинки и прошёлся по траве своими ступнями. Чувство неописуемое. Будто идёшь по облаку, только не такому воздушному, трава всё же приминается. Роуз подошла к реке и присела. Оглянувшись, она поняла, что сель здесь достаточно высокая, чтобы скрывать её в полный рост на расстоянии. Тут уже она поддалась соблазну. – Чёрт, – пойдя на сделку с собой, она всё же сняла свой шлем и вдохнула местный воздух. – А он довольно сладок… Что же в нём ещё такое есть? Нужно будет основательнее посидеть за лабораторным столом. Роуз набрала воды в несколько пипеток и закрыла их в герметичный контейнер. Затем опустила в льющийся поток несколько лакмусовых проб. Результат также был схожим с родной планетой. Разве что оттенки на этих тестах были слегка другими. А ещё её слегка заворожило то, что она видела немного глубже. Внутри воды изредка сияли люминесцентные частицы. Хоть ещё и не ночь, но было заметно, что вода тоже имеет в себе некий секрет, выглядящий сам по себе необычно. Это явление ей тоже захотелось как можно скорее изучить. Неожиданно для себя она почувствовала стекающую по лбу каплю пота. Это её удивило, ведь у наших костюмов выдающаяся теплоотводящая мембрана. Да и погоду нельзя было назвать сильно жаркой. После того, как она отёрла лоб, стало заметно и чуть участившееся более глубокое дыхание. – Вот я дура, я же была права, что предупреждала его, так почему сама повела себя так же? – подумала Роуз. Слегка участился пульс. Ещё через несколько секунд, когда она уже встала, общее самочувствие стало более конкретным. Роуз поняла, что она вряд ли начала чем-то заболевать или ещё испытывать какую-либо негативную реакцию организма на неизвестные частицы в воздухе. Роуз совершенно точно и без каких-либо предпосылок… испытала сильное сексуальное возбуждение. От этой мысли она вошла в лёгкий ступор. Она уже не думала о непутёвом напарнике и даже не подумала скорее вернуться на корабль, чтобы изучить влияние на свой организм. Мысли стали только об одном. Зная, что на берегу сейчас только она одна, и я её пока не могу увидеть, она отчаянно поспешила расстегнуть костюм от шеи до пояса, таким образом наши костюмы частично приспускались, как комбинезон. Итак, из-под её костюма стал виден силуэт её тела, на котором сверху была надета светло-серая майка с логотипом нашей космической компании, это, очевидно, был лёгкий женский вариант, и оранжевые штаны, держащиеся на ремне. Роуз поспешила расстегнуть этот ремень. Под ним последним рубежом к её интимному месту оставались только её трусики. Однако и эту преграду она проигнорировала, запустив под них одну руку. Прикосновение она ощутила довольно сильно, будто у неё выросла чувствительность, как никогда прежде. Эйфория стала захлёстывать настолько, что стала играть фантазия. Она оперлась на один из больших камне на берегу спиной, стоя на гравии, распустила пучок, в который были завязаны её ярко-рыжие волосы. Этот пигмент встречался довольно редко у наших девушек. Но именно благодаря ему наша двадцати девятилетняя капитан обязана своим первым и пока последним отношениям с другой девушкой. Именно о ней Роуз сейчас и думала, вспоминая, с какой страстью её любовника любила её волосы. Ей всегда очень нравилось, когда Роуз носила свою причёску свободно. И именно в такие моменты её подруга любила делать для Роуз сочный куннилингус. Второй рукой Роуз задрала свою майку, оголив грудь и стала сжимать одну из них, лаская соски, представляя играющий язык её подруги. И как бы сильно и быстро она ни натирала свою киску, которая уже сочилась большими каплями, ей не казалось, что кульминация близка. – Кто здесь? – настороженно, почти со стоном произнесла она, открыв глаза, которые прежде прикрыла от накатившего на неё возбуждения. На той стороне была девушка с кожей цвета сирени, чёрными свободно свисающими, но немного волнящимися волосами и необычно большими глазами со светлыми зрачками. Она стояла в точно такой же позе и яро мастурбировала, смотря очевидно на мою напарницу. Рядом с ней был молодой мужчина, которого она держала за его гениталии и медленно стимулировала цикличными вертикальными движениями руки, пока он смотрел туда же, куда и его мастурбирующая спутница. Какие-либо прочие чувства для Роуз будто выключились. Для неё в данный момент не существовало ничего кроме её собственного желания оказаться сейчас рядом со своей любимой и получить от неё ласку, от которой бы она затрепетала. Продолжая смотреть на туземку, Роуз стала желать, чтобы хотя бы та к ней подошла, так как удовлетворить себя собственными силами ей не удавалось. Хотя здравый рассудок параллельно похоти возражал на эту тему, ведь было совершенно очевидно, что она сейчас находится не на родной планете, а перед собой видит она отнюдь не человека. Теряя силы, Роуз скатилась спиной по камню, а костюм уже сполз по ногам почти до коленей, оголяя её стройные бёдра. Хоть у моей напарницы и не была сильно узкая талия, как у затянутых корсетами средневековым дам, но она была достаточно стройной, чтобы подчёркивать изящность её бёдер. По этой причине Роуз было «противопоказано» надевать на вечеринки платья с короткой юбкой – так красота её бёдер становилась достоянием общественности, но и джинсы надевать было нежелательно – из-за широких бёдер в такой одежде акцент смещался на упругие и более округляющиеся ягодицы. И всё же этот эталон достался другой девушке, отчего всем нашим парням в компании стало ещё обиднее, когда они узнали об этом после того, как она каждого из них отшивала по очереди день ото дня. Кое-кто даже желал меня убить, чтобы попасть в одну миссию вместе с Роуз. Право слово, внутри она была недоступной львицей, но снаружи – сияющей царицей. Туземка посмотрела вниз на свою гладкую щёлку, которая не переставала протекать, будто с недоумением от того, почему этот процесс не прекращается. Затем плавно тронулась с места, мягко потянув своего спутника за его член, и на ходу облизала свои пальцы. Всё время, пока она шла навстречу Роуз, глаза свои туземка с её лица не отводила. Река была неширокой, оттого и водопад, в который она текла тоже нельзя было назвать величественным. При небольшой глубине реки, примерно по середину бёдер, и поддержке мужчины, который поддерживал девушку за левую сторону её талии, оба довольно безопасно и неспешно перешли реку. Всё это время Роуз не переставала натирать свою киску и даже совать внутрь свои пальцы. Разве что один раз сменила активную руку, прежняя успела устать от высокой интенсивности совершаемых движений, но и о ласке своих сосков освободившейся рукой она не забывала. Соски же в свою очередь уже ощутимо набухли. Двое напротив неё теперь стояли достаточно близко, чтобы Роуз удостоверилась, что зрение её не подводило. Это были гуманоиды внешне немного отличимые от людей. Выделяли их лишь цвет кожи и чуть большая величина глаз, если не считать уж очень выверенную «фигуристость» их тел. Многие эксперты по античным статуям богов могли бы заметить, что мужчина явно находится на пути к своему внешнему богоподобию, а девушка, однако, не настолько была близка к целомудренному облику девы с древних картин, а скорее подпадала под то, что подпадала под числовое обозначение «90-60-90», но тоже с той оговоркой, что при точных измерениях до таких точных значений она пока не дотягивала, особенно в груди. На языке обывателя многие сказали бы, что её размер на данный момент был, может быть, вторым, но уж точно не третьим. От всех этих деталей туземки Роуз не отрывала глаз дольше всего, она достаточно пристально смотрела на её тело, опуская взгляд всё ниже. Туземская девушка будто прочла пожелания инопришеленки. Она повернулась к своему спутнику и, положив левую руку ему на грудь, произнесла что-то на родном языке, что в голове Роуз не нашло никакого сходства со знакомыми языками её родного мира. Всё это время правая рука туземки не выпускала эрогированного члена своего спутника, но теперь – отпустила. Девушка будто прекрасно понимала, что для аккуратности и поддержания чувство безопасности инопришеленки лучше сократить те несколько метров, что между ними были, максимально плавно. Она с поразительной грацией присела на корточки, раздвигая ноги при приседании и изящно выгибала спину в пояснице. Роуз такая плавность её изгибов дополнительно возбудила. Трущие прикосновения киски Роуз прекратились, они полностью заменились на твёрдые толкающие движения пальцами. Девушка с синей кожей в этот момент посмотрела на сочащееся влагалище Роуз, смотрела дольше прежнего, возможно, расценив таким движения внутрь как своеобразный призыв к конкретному месту или даже действию. Далее девушка так же, как и присела, медленно встала на четвереньки, сохраняя сексуальный прогиб в спине, и, словно стройная тигрица, пошагала к Роуз. Изящная текстура кожи и анатомическое заострение плеча опорной руки при движении давали новые завораживающие планы на красоту этой туземки. Вопреки доводам голоса разума Роуз уже желала, того, чтобы та как можно скорее с ней сблизилась. Туземка будто проигнорировала комбинезон пришелицы на её ногах. Она двигалась к конкретной точке, с которой так и не свела глаз. Наконец, когда между её лицом и киской Роуз осталось всего сантиметров двадцать, она взяла свою новую партнёршу за мастурбирующую руку и аккуратно вытащила её пальцы изнутри, после чего запустила оба из них – указательный и средний себе в рот, сведя губы в сильном сосущем рефлексе. В этот момент её глаза округлились, а нежно серые зрачки сверкнули голубоватым отливом, который, до этого не присутствовавший в её глазах, закрепился будто насовсем. Теперь её зрачки, не имевшие чёткой чёрной точки в центре, приобрели голубоватый оттенок. В сочетании с чёрными пышными ресницами, будто с ней только что поработал талантливый визажист, она выглядела очень вызывающей. В том, что такое красивое лицо вызывало в Роуз ещё большее желание, учитывая, что она предпочитала девушек, не было и толики сомнений. Туземка прикрыла свои глаза и ещё несколько секунд посасывала пальцы Роуз. Последняя не уверенная в том, насколько ей этого хотелось, но уверенная, что, пожалуй, не следует мешать партнёрше в её ритуале, подыграла ей, даже пытаясь иногда пальцами доставать до горлышка. В такие моменты туземка даже начинала улыбаться, будто бы думая, что они нашли «общий язык» в этой форме общения. Выпустив пальцы изо рта, в след за которыми немного высунулся и язычок, удерживавший за один конец слюнную ниточку, девушка плавно опустила голову к промежности Роуз. Затем та нежно поцеловала её киску. Космонавт, наконец ощутив призыв своего мозга к дальнейшему расслаблению и получению удовольствия, немного опустила свою голову, возвещая лицо к небу. Пока она таким образом устраивалась, ей не удалось не заметить, как спутник туземской девушки просто стоит на небольшом отдалении и мастурбирует, глядя, как голова его мнимой подруги начинает активнее сближаться с киской человека. Не открывая глаз, туземка начала вылизывать внешнюю сторону клитора. Делая это так же бережно, как это однажды делала Роуз, вылизывая подтаявшее мороженое, выписывая на нём причудливые и непристойные формы, пытаясь соблазнять свою девушку в свободные дни. От таких воспоминаний Роуз на мгновение решила, что сейчас она спит, а ранним утром, ещё до того, как прозвучит будильник, её девушка делает ей куннилингус. По секрету она мне как-то сказала, что у неё буквально каждое утро в собственной квартире, за исключением редких выходных, так и начинается. Я почему-то склонен был ей верить. Как только Роуз закрыла глаза, тяжело дыша и постанывая, и отдалась в объятья услады, туземка открыла свои и пристально устремила на лицо Роуз, отслеживая её реакции. Потом она запустила в клитор кончик языка и напрягла его. Из-за этого Роуз не удержалась и внезапно вскрикнула от удовольствия, задышав ещё чаще. Этот крик привлёк моё внимание, ведь Роуз не уходила далеко, все негромкие звуки, что происходили у реки перебивались журчанием воды, но этот звук перебить было уже сложнее. Я как раз закончил обхаживать и осматривать наш корабль. Он, на мою радость, достойно выдержал вход в атмосферу. Услышав крик Роуз, я резко повернулся в её сторону и перед тем, как пойти туда, неосознанно опустил руку ниже пояса. Только в этот момент я понял, что уже давно хожу с возросшим габаритом в собственных штанах, хотя какого-то возбуждения не испытывал. Меня это удивило, но размышлять об этом сейчас было не уместно. Я, не переходя на бег, быстрым, но аккуратным шагом пошёл вперёд; без ботинок нога ступала тише. Замечая, что мой обзор стал выше границы сели, на которую переходило плато из травы, я дёрнулся и присел. Я сделал это, потому что успел заметить сверху фигуру мужчины и нижнюю половину тела женщины, которых прежде не видел. Аккуратно я лёг на живот и подполз к краю. Теперь мне открылся полный обзор. Моя напарница, уже не сдерживая стонов от удовольствия наслаждалась языком, который будто маленькая змейка волнистыми движениями извивался внутри её клитора. Она уже согнула наполовину ноги и раздвинула их, удерживая голову туземки обеими руками и придвигая к себе в такт движениям её языка. С неродными периодами Роуз вскрикивала, когда чувствовала более «острые» касания её внутренностей. Наблюдая её в такой эйфории впервые, я мог только догадываться, какой, без преувеличения, кайф она сейчас испытывает. От такого зрелища и мой член не мог оставаться равнодушным, стали случаться лёгкие спазмы и, как следствие, его подёргивания под одеждой, он затвердел. Будто мало того, Роуз решила попробовать встать с языком туземки внутри и как-то убедить её лечь на спину. Пока она поднималась со спины, стягивая и отбрасывая с ног костюм и вставая на колени, Роуз провела пальцем по внутренней поверхности своего бедра, подбирая каплю от своих выделений, и облизала палец. Девушке-аборигену всё же пришлось выпустить язык на волю, ведь положение стало неудобным, и она повернулась на правый бог, выпрямив ноги и подперев туловище правым локтем. Роуз положила ей руку на зону декольте и мягко надавила, сообщая безобидный толчок, а та, словно воздушная, так же плавно опустилась на спину. Моя спутница, искажённый от похоти взгляд которой я наконец мог наблюдать, не отводя взгляд от глаз туземки, перешагнула одним коленом через её голову, возвысив свою киску над её губами. В этот момент неизвестный мужчина, не отпустивший собственного члена что-то произнёс на своём языке, а девушка ему ответила, иронично улыбнувшись. Роуз не придала этому значения. Здесь и сейчас для неё были лишь зудевший от возбуждения клитор и голова привлекательной девушки, язык которой впервые в жизни доставлял ей невообразимое для женщины удовольствие. Туземка снова показала язык и приблизила его в киске Рози, та подхватила её за голову и сфокусировалась на её глазах. Она стала водить своим тазом вперёд-назад, туземка стала её жёстко вылизывать, но обилие соков проходило мимо языка, растекаясь по щекам. Обхватив Роуз за бёдра ближе к талии, девушка дополнительно поддержала и приблизила себя к промежности сексуальной партнёрши. Язык-змейка снова проник в лоно человеческой женщины, начав извиваться внутри с новой силой. А Роуз стало слегка потряхивать, даже руками удерживать голову партнёрши она перестала, а голову устремила вверх, распрямила спину. Я уже был уверен, что она вот-вот да сквиртанёт на лицо инопланетной незнакомки, однако это был просто очень сильный оргазм, и сквиртом он не сопровождался. Ещё живот стал вгибаться внутрь от спазмов и дыхания, оголённая грудь вздымалась от вдохов, которые удавалось производить лёгкими, а не животом. А из сосков пошли маленькие подтёки. Она зажмурилась так сильно, что мышцы лица слегка свело, а тело тянуло то согнуться, то распрямиться обратно. Удовольствие, что она испытывала, захлестнуло её с такой силой, что ни в каком положении ей не удавалось его ослабить. Рози просто постепенно сходила с ума. В конце концов, обессилив, она упала, сместившись на правый бок. Левое бедро осталось лежать на лице туземки. Та упёрлась руками в её ляжку и слегка приподняла, с чем к ней на помощь подоспел её спутник, который помог задрать ногу Рози, как при сексе в позе «бочком». Всё это время туземка слизывала с бёдер то, что по ним стекало. К сидевшей на коленях девушке опустился её спутник, они страстно поцеловались, а соки, стекавшие по её щекам, он подбирал пальцами и направлял ей в рот, после чего снова и снова со страстью её целовал. Когда этот парень попытался слизать собственным языком остатки пониже, начиная с шеи, девушка повернулась, посмотрев на лежащую полубоком Роуз, которую изредка подёргивали судороги, пока она спала. Но краем своего зрения она зацепилась за меня, когда из-за разыгравшегося интереса и возбуждения я забыл об осторожности и слишком заметно высунулся, задрав голову. Её глаза смотрели на меня не так вожделеюще, как на Рози, но с подлинным интересом – в этом я не сомневался. *** Я долгое время был человеком, фантазирующим на тему секса в самых разных проявлениях. Даже выдумывал сюжеты о том, как было бы здорово быть в обществе, где секс является частью общественной нормы, а не интимным проявлением связи двух субъектов. И я был убеждён, что если Рай существует, то каждая в него попавшая превращается в гурию, готовую любить любого праведника, которому повезёт там оказаться. Был ли я убеждён в том, что я стану одним из этих праведников?.. Рад знать, что я ошибся.