Высокая нота

Белый потолок давил всем своим существованием. Яркий свет ослепил Нила, и ему пришлось прикрыть глаза обратно, чтобы те не заболели после долгого сна. Их, детей, словно подопытных кроликов, переправляли с одной базы на другую. Даже инопланетяне понимали, что не сформированная психика не выдержит долгое время в узком пространстве, ломаясь и не поддаваясь контролю, и им приходилось сталкиваться с неудобствами, чтобы время от времени менять место обитания людей. Правда, никто не сверялся с регламентом, и эти самые перемены шли только в ущерб будущим участникам конкурса: уже устроившись на одном месте, чуть ли не обзаведясь новым домом или хотя бы комфортными условиями, всё это рушилось. С каждым разом мотивация людей меняться и пробовать приспособиться к новому месту всё падала и падала, пока вконец не иссякнет. Нил огляделся по сторонам: вокруг по специальным рельсам их двигали в другой конец корабля. Рядом стоял ещё один контейнер, так и сиявший чистой зеркальной поверхностью. Парень приподнялся, вглядываясь в худую фигурку паренька внутри. Тот ещё не очнулся, но, судя по всему, уже мучался от наплывов кошмаров или образов, навязанных их "хозяевами" и спустя несколько особенно мучительных минут должен был подорваться с места, в панике оглядываясь по сторонам, выискивая угрозу или готовясь отбиваться от уже готовых к экспериментам над человеческим мозгом проводов. Блондинистые волосы, в некоторых местах отливавшие серостью от постоянных нервов и отсутствия солнца, растрепались, когда паренек встряхнул головой, отгоняя наваждение и отползая в угол прозрачного куба. Нил завороженно следил за чужими движениями, внимательно изучая язык тела другого человека. За свои семнадцать лет он повидал много разных личностей: часть из них в порыве ненависти к похитителям рвалась пустить его в расход и задушить прямо посреди жилого комплекса, а другая, на удивление, заполняла свой быт разговорами. Этот парень с виду не относился ни к одним, ни к другим, что делало его ещё более интригующим объектом для наблюдения. Но, поймав на себе взгляд исподлобья, так и сочившийся ядом, то Нил смутился. Затравленный "сосед" оглядел его всего, насколько мог разглядеть с такого расстояния, с головы до бедер и усмехнулся. На звукоизоляцию в этом секторе корабля не тратились, отдавая предпочтение двигателям и системам навигации и снабжая их необходимой энергией, чтобы не сбиться с курса, так что можно было поговорить. – Я в курсе, что ты смотришь. Нил кивнул и привалился к противоположной стене, чтобы четко видеть человека по диагонали. Он не доверял никакому существу из его расы, даже если тот находился за несколькими барьерами, а самое худшее (по мнению парня наоборот, лучшее и желанное), что Нил мог получить, пока сидел спиной – нож меж ребер, но он прекрасно понимал, что ему никто даже ложку просто так не даст, не то что острый предмет. – Да ты проницательный, - заметил Нил, кивая. Лукавая ухмылка скользнула на его лицо, но быстро погасла в ответ на чужое выражение лица. – Просто ты не умеешь скрываться, - огрызнулся тот, но быстро его вспышка прекратилась. Собеседник потеребил рукав белой рубашки, больше похожей по своей сути на смирительную, и вытянул ноги. – Это у нас такое знакомство или ты хочешь просто убить время? - протянул Нил, оглядываясь по сторонам – они проехали мимо иллюминатора: снаружи всё также находился бесконечное пространство космоса, отливавшее почти черной синевой. И только вдалеке робко сияли звёздочки, дававшие надежду на существование спасительного будущего. – Эндрю, - поделился парень. Нил считал, что это будет произнесено с долей нежелания или агрессии, и пустота в ровном голосе удивила его похлеще, чем когда он узнал, насколько разнообразными могут быть расы их охранников. – Нил, - слегка улыбнувшись, отвел глаза в сторону Нил. Он знал, что человек напротив сразу начнёт рассматривать его шрам, пересекающий от шеи до груди. Знак неповиновения, полученный при попытке выступить против желания "хозяев''. 'Странным было только то, что Нил не почувствовал явно жгучего взгляда на себе, только легонько мазнувший по всему его внешнему виду. – Доволен? - раздражение вернулось в чужой голос, но Нил уже понял, что такая интонация и реакция была лишь защитной реакцией на случай, если он сделает что-то не так и нарушит и так хрупкий моральный барьер. Нил сделал шаг назад, не став сразу давить. – Вполне, Эндрю, - Нил повторил его имя, словно решив попробовать, как оно будет звучать в его исполнении. Эндрю усмехнулся на это, скрывая от самого себя, что оно, произнесенное чужим хрипловатым баритоном, звучало приятно и стремительно пролетело в воздухе, растворяясь прозрачным облачком, будто его и в помине не было. Нил решил не терять своего шанса обсудить с понимающим его язык существом тему, которая беспокоила и драла душу на мелкие кусочки уже примерно месяц, и покусал губы, раздумывая над тем, как лучше и поаккуратнее сформулировать свой вопрос, и всё-таки задал его: - Ты когда-нибудь думал о... Ну... - он сделал упор на движениях своего рта, откуда секундой позже не вылетало ни звука. - побеге из этой дыры? – Нет смысла, - пожал тот плечами, сразу как-то сжавшись и уменьшившись в размерах, будто на него давила крыжка прозрачного куба, где каждый из них проводил большую часть времени при переездах с одного места на другое или во время участия в увеселительных и до ужаса больных конкурсах. – Почему же, - Эндрю проигнорировал этот комментарий, и Нил не стал развивать его, окончательно замолчав. Уже думая, что прошляпил свой шанс наладить хоть с кем-то отношения, Эндрю вяло прислонился макушкой к стеклу и пробормотал. Нилу даже пришлось последить за его губами, чтобы точно понять, что именно он хочет сказать. – А ты? – Хотелось. Очень, - поделился Нил, смахнув с глаз пару упавших огненно рыжих прядей, изрядно отросших ха последнее время. – Безбашенно, - ответил Эндрю, неопределенно взмахнув и покрутив в разные стороны рукой, тем самым разминая задубевшие во время сна пальцы, после повторив те же махинации с другой рукой. – Зато очень свободолюбиво, - парировал Нил, за что получил искренний смешок в ответ и заинтересованность Эндрю, отразившуюся в поднявшейся выше голове. – В этом ты прав, - Эндрю встал и прислонился плечом к стеклу. Было видно, как его колени подрагивают от долгого нахождения в одном положении. У них уже долгое время даже не было питания, и это тоже не добавляло им обоим здорового вида. Он тяжело вздохнул и сложил руки на груди. - Я знаю, что мы знакомы совсем ничего и понятия не имею, почему мне хочется тебе верить... Но у меня будет к тебе просьба. Нил в пригласительном жесте кивнул ему: в чужом голосе на миг промелькнула нота отчаяния, и сердце сжалось от ощущения, что он искренне понимает и поддерживает чужие чувства – Ты же найдешь меня? Если всё получится. Я не буду просить или умолять тебя вытащить меня отсюда, ведь я уже сам по себе труп, верно? - Эндрю покачал головой, и шоколад опустевших глаз устремился в другую сторону, отливавшую белым цветом стен корабля. - Просто... Не дай мне умереть там, где меня никто не знает. Хотя бы зрительно постарайся быть со мной, так мне будет проще. Гораздо спокойнее прощаться с жизнью, когда ты с кем-то знаком. Когда этот "кто-то" не мешает тебя с дерьмом и видит что-то большее, чем источник прибыли. – Я... - Нил застыл. Он не ожидал подобного рвения от незнакомца. Впрочем, все они были в одной лодке, везущей их к вратам Ада. – Нил, найди меня, - Эндрю перевел взгляд на него и прижался ладонью к стеклу, мигом оставляя на нем яркий след. Уже было потянувшись к своему собственному стеклу с желанием отзеркалить движение, Нил рвано выдохнул и открыл глаза, окончательно выплывая из сна. Это воспоминание множество раз прокручивалось у него в голове, и он ничего не мог с этим поделать. В тот же день началась его борьба за независимость: Нил начал думать, думать, снова думать, просчитывая, когда выше шанс того, что удастся сбежать. Как ни странно, его старания не прошли даром, и Он помнил ту свою прошлую жизнь, иногда больше похожую на низкобюджетный фильм ужасов, найденный среди разгромленного города, где когда-то жили люди, и долго страшился её, долго привыкал к появившейся среди подпольной колонии фамилии, долго ждал, пока с одежды окончательно выветрится запах от инопланетного средства для выведения бактерий. Нил стремился к тому, чтобы обрести самому защиту и дать возможность её найти другим. Временами он до сих пор видел и слышал в кошмарных снах крики детей, которых утаскивали на сцену против их воли, вспоминал, как воротники одежды давили на шею. Никто об этом и словом не обмолвился, но Нил прекрасно знал, что одежда оставалась от прошлых участников конкурсов. Он чувствовал пролившиеся пот и слезы сквозь ткань, которая, даже будучи начисто выстиранной, резала по коже ежечасными напоминаниями. Нил старался не думать о том, как будет складываться его собственная жизнь, если будущий план провалится. Важнее были люди, друзья, семьи – Нил называл их по-разному, и каждый день, просыпаясь, воспроизводил в голове образы погибших соратников, так и не дождавшихся своего освобождения, но ценой и слепой верой которых свершился первый побег. Но поднимаясь с кровати и рассматривая со старых экранов трансляцию музыкального конкурса с участием измученного парня, которого он в своей жизни знал от силы два часа и которого звали Эндрю, глядящего на аудиторию с пронизывающим холодом в глазах, он снова убеждался в правильности своей жизни. В правильности своих принципов, будущего, куда сможет привести ещё больше людей. Куда сможет привести самого Эндрю, который не хотел умереть безымянным призраком, что останется только как имя в списках инопланетной истории музыки. Теперь он таким не был, в памяти Нила он всегда останется живым человеком, мёртвым только внешне. Нил больше не хотел бояться.