Лжец

Пик бежал.

      Сам не знал, куда, но останавливаться – смерти подобно.       За ним, неистово рыча, неслось нечто. Оно изредка взвизгивало, утопая в собственном хохоте, и перешло на четвереньки, неестественно выворачивая шею.       — «Ох, блять, я что, обдолбанный?» — пронеслось в голове Пика, и парень отчаянно втянул воздух, показавшийся почему-то чересчур холодным, заворачивая за угол.       Что это за место? Какая-то школа? Длинные мрачные коридоры. Бесконечные и пугающие. В углах сидят тени. Их кроваво-алые глаза пронзают насквозь, а жуткий шепот бросает в дрожь. Нечто, бегущее сзади, громко причмокнуло, заливаясь диким улюлюканьем.       Кабинет «105». Глаза Пика зацепились за эту табличку, и парень, не раздумывая ни секунды, ринулся к двери. Сзади зарычали.       — «Главное запереть дверь».       Влетев в кабинет, Пик захлопнул дверь с такой силой, что серые стены содрогнулись, и попятился назад, нервно оглядываясь по сторонам. Парты, доска, окна, за которыми чернела непроглядная ночь. Обычный школьный кабинет, но Пик до сих пор не мог понять, что он забыл в этом чёртовом месте.       — Больно-о-о… — шепчет голос за дверью, и Пик вздрагивает, чувствуя, как больно сжимается сердце в груди. — Как же больно-о-о… — истошно завывает хрипловатый, напуганный голос. Смутно знакомый. — Не бросай меня, прелесть, я не могу без тебя жить…       Пик замер. Не поверил собственным ушам. Прелесть? Прелесть. Так его называл единственный человек. Человек, которого Пик не смог уберечь. Обещал, но не смог. И возненавидел себя за это — за собственную слабость и никчемность.       — Ты слышишь меня, прелесть? Я знаю, ты там, — не замолкает голос, и Пик уже четко слышит знакомый тон. Родной тон. — Мне страшно. Я тут один, но эти ужасные тени… Они повсюду и видят всё! Впусти меня. Впусти, впусти…       — В… — Пик запнулся. Слова застряли в горле, а мысли гудели вертолетами. Ему точно не показалось. — Вару?..       — Да, это я, — радуется голос. — Ты узнал меня! Я так скучал, прелесть. Открой, прошу…       Пик понимает, что это ловушка. Каждая частичка мозга буквально кричит о том, чтобы он прятался и даже не думал подходить к двери, но вот сердце… Сердце тянется к нему. К милому Вару.       — «Это невозможно забыть», — Пик переступает с ноги на ногу, вытягивая подрагивающую руку. Заледеневшие пальцы потянулись к дверной ручке. Пульс забил в ушах, а внутренности стянуло тугим узлом. Страх расплылся в груди бесконечной бездной, которая тянула свои чёрные лапы к рёбрам, сжимая их. Пик замер в сантиметре от двери. Нет. Он не должен открывать. Он. Должен. Забыть. Простить себя… Проститься с ним.       — Мне БОЛЬНО! — дверь затрещала, ручка задёргалась. Нечто по ту сторону закричало с такой силой, что Пик невольно зажал уши, делая несколько шагов назад. — Чёртов ублюдок! Ты обещал мне! Обещал!! Я умер из-за тебя!!!       Нет. Нетнетнетнетнет…       Пик задержал дыхание, мысленно отсчитывая до десяти. Мысли путались, и цифры перескакивали друг через друга. Страх захохотал, окутывая тело от макушки до ног, и его чёрные лапы скрутили желудок, сжали сердце, разорвали лёгкие. От очередного удара дверь слетела с петель, с грохотом повалившись на пол, и Пик рухнул вместе с ней, больно царапая ладони о линолеум, показавшийся сейчас наждачкой. В дверном проёме стоял он. Родной. Милый. Любимый…       — Тук-тук, — зашептал Вару, но губы его остались неподвижными. Шепот послышался отовсюду и ниоткуда одновременно. — Почему не открываешь, прелесть? Ты не любишь меня? Ты не хочешь меня видеть?       — … — Пик молчал. Замер. Остолбенел. Его милый Вару… Его прекрасные кудряшки, зелёные глаза, нос с горбинкой, россыпь бледных веснушек на щеках, брови вразлёт. Идеальный, самый красивый. Парень почувствовал, как гулко застучало сердце, сгорающее от тоски. — Вару, ты… Ты жив?       — Ты убил меня, — ядовито выплюнул Вару, и его серые губы расплылись в дикой улыбке. — Ты уничтожил меня. Ты предал меня. Ты соврал мне. Ты. Ты. Ты.       — Я не… — Пик запнулся, не узнавая собственный голос. Слабый, напуганный, хриплый. Ничтожный. Пик чувствовал себя ничтожным. Ничтожество, которое не держит свои же обещания. Воспоминания ударили в голову, отзываясь болью в висках, и Пик зажмурился, хватаясь дрожащими руками за волосы. — Я не убивал тебя! Я не… Я не хотел. Не желал тебе зла…       — Ты обещал мне, — повторяет Вару. Его голос грубеет, в зелёных глазах пляшут чёртики. Вару делает несколько шагов вперёд, приближаясь к Пику. Воздух в комнате стал ледяным и спёртым. Парты задрожали, а мел подлетел в воздух, неаккуратно выводя на доске «лгун». — Ты знаешь, какого это? Я был первым. Я. Видел. Всё.       Вару ринулся вниз, хватая чёрными пальцами-щупальцами ворот чужой футболки. Пик широко раскрыл глаза, встречаясь взглядом с мёртвыми зелёными безднами. Вару сократил расстояние между их лицами до минимума, и горячее дыхание Пика стало обжигать его бледную шею.       — Ты знаешь, какого это? — повторил Вару, сильнее сжимая пальцы. — Смотри мне в глаза. Смотри и поймешь…

И Пик посмотрел. И тонул, тонул, тонул…

***

Вару лежал

      в луже крови. Совершенно голый и измотанный. Использованный. Разбитый и пустой. Выжатый. Убитый. Лишённый чести и света. Лежал и смотрел.       Эти звери в масках — Вару ненавидит их всем сердцем — кинулись на следующую жертву. Паренёк лет девятнадцати брыкался, кричал и кусал тварей, но им было всё равно. Они делали то, что хотели, и остановить их мог только автомат. Парнишка истошно выл, когда один из ублюдков грубо стянул с него штаны, и вскрикивал, когда второе животное схватило его за горло.       — Нет! Пожалуйста, я отдам все деньги! Не надо, прошу!       Вару нервно хмыкнул. Он говорил точно так же — мразей это не остановило.       Тёмный подвал пропах сыростью. Воздух резал лёгкие, желудок перетянуло тугой лентой. Вару смотрел и беззвучно рыдал внутри. Слёз не осталось, да и сил — тоже. Вот такая смерть. Ужасная смерть. Вару, наверное, заслужил её. Пусть будет так, но… Пик.       Пик. Его прелесть.       Где же он? Почему не рядом? Он же обещал, что всегда будет рядом. Клялся, что защитит Вару от всего на свете. И где он? Где же он, когда так сильно нужен? Соврал? Вару безразлично поджал губы. По щеке потекла горячая солёная слеза. Нет, всё-таки слезы ещё остались. Но любовь только что догорела дотла. Вспыхнула, потемнела, обуглилась и рассыпалась, падая в самые дальние уголки души.

Предатель. Обманщик. Трус.

***

      — Я видел, как они насиловали других, — зашипел Вару, прищурив глаза. — Мне было так страшно. А тебя не было рядом. Тебя никогда не было рядом.       — Мне жаль, — заплетающимся языком отвечает Пик. — Мне так жаль…       — Нет, не жалей меня, — усмехается Вару. Тени в углах кабинета стали сгущаться, и их безобразные руки тянулись к Пику. Тени шептали:       — Лжец, лжец, лжец…       Вару осторожно коснулся ледяными пальцами чужой щеки, и Пик почувствовал, как вдоль позвоночника пробежались мурашки. Забытые ощущения стали пробираться к сердцу, и парень завороженно следил за каждым движением любимого, с которым его разделяла целая вечность.       Вару был для Пика наваждением. Поцелуи Вару — табу. Но эту черту хотелось переступить. Хотелось так сильно, что Пик просто не мог себя сдерживать. Поцелуй-проклятие.       Пик сам не понял, как впился в чужие губы. Холодные и бесчувственные, но такие родные и желанные. Вару не отстранялся. Замер, продолжая неотрывно смотреть на Пика. Секунды тянулись долго, вязко, плавно перерастая в минуты. Короткий поцелуй был разорван, и Пик почувствовал себя полным идиотом — зачем только полез к Вару? Ему не ответили взаимностью, и это было логично. Лжецов не любят. Трусов терпеть не могут.       — Мерзость, — спокойно отозвался Вару, и взгляд его стал злее, ненасытнее. — Мне противно от твоих касаний. Мне противны твои губы. Мне противен ты.       — Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить? — чуть помедлив, спросил Пик. Сердце замерло в предвкушении, а мысли путались в большой клубок. Ему нет прощения. Он знал это сам.       — Ты думаешь, я настолько себя не уважаю? — лицо Вару исказила злость, тёмные брови сдвинулись к переносице, а глаза потемнели. — Я прощу тебя, доверюсь вновь, и меня опять пустят по кругу конченные ублюдки!? — голос его эхом отскакивал от стен, и тени в углах улюлюкали, сверкая алыми глазами. — Ты хочешь этого? Чтобы над твоим парнем вновь надругались!? Хочешь узнать, какого это?       Вару залился диким хохотом, толкая Пика в грудь. Тот рухнул на пол, ударившись затылком. Перед глазами всё поплыло, потемнело, а в ушах раздался частый пульс. Вару устроился на чужих бёдрах, шустро проникая рукой под резинку спортивных штанов. Тело Пика обдало холодом, и парень до крови прикусил губу, сдерживая пламя, резко разгоревшееся в груди.       Страшно и больно. Дико.       Вару хватает горячую плоть ледяными пальцами, и Пик вздрагивает, чувствуя, как взрываются в груди фейерверки. Вару смотрит неотрывно. Наблюдает, изучает. Его глаза неживые — посмотришь раз и утонешь в них навечно. В них нет блеска, нет чувств, нет эмоций. Они похожи на вязкое чёрное болото. «Ты сам сделал меня таким,» — раздался в голове Пика чужой голос, и парень напрягся, до скрипа сжимая зубы.       — Я сделаю тебе больно, — шепчет Вару, и его губы трогает лёгкая улыбка. Глаза по-прежнему мёртвые. — Как это сделали со мной.       Сжимая пальцами чужой член, Вару начинает двигать рукой. С пересохших губ Пика сорвался тихий вздох. Ох, твою мать…       Воздух в комнате стал обжигающим. Тени в углах притихли, хищно наблюдая за происходящим. Пальцы Вару больно обвились вокруг Пика, и тот еле сдерживал болезненный вскрик. Боль отрезвила, заставила возбуждение затаиться в низу живота. Тело пробило мелкой дрожью. И только сейчас Пик стал понимать, что что-то не так. Что это за место? Почему тени ожили? Почему ожил сам Вару, который умер ровно четыре месяца назад? Это что, сон? Это сон. Точно сон.       С этой мыслью мир исказился. Комната поплыла, тени зарычали, прячась ещё дальше, а на лице Вару отразилась глубокая усталость, которая была особенно заметна по тёмным кругам под глазами.       Рука Вару скользила вверх и вниз, слегка сжимаясь у головки. Пик почувствовал, как пробегается по телу электрическая волна. Огонь в груди полыхал, пуская искры, и парень немного расслабился, позволяя себя раствориться в ощущениях. Эти прикосновения — Пик мечтал о них с похорон любимого. Только Вару мог разжечь в нём огонь, только у Вару были такие нежные и аккуратные движения. Пик прикрыл глаза, тихо выдыхая.       — Мх..       Лицо Вару озарила хитрая ухмылка, и он начал двигаться быстрее и усерднее. По комнате разлились тихое хлюпание и вздохи, а воздух обжигал. Вару находился непозволительно близко, и эта близость сводила Пика с ума. Он туманно смотрел на любимого, который увлеченно дрочил ему, и мечтал сейчас лишь о том, чтобы этот миг никогда не заканчивался.       — Тебе хорошо? — от шепота Вару Пика бросает в дрожь. Он до скрипа сжимает зубы, зажмуриваясь, и понимает, что скоро его накроет волной блаженства. — Твои щеки горят, твои глаза сверкают… Я чувствую, как напряжена каждая твоя мышца. Скажи мне, тебе хорошо? Прелесть, я доставляю тебе удовольствие?       Пик умирает от этих слов. Его сердце разрывается на части, а в горле застревают извинения. Вару прижимается к нему ближе, и рука его не останавливается ни на секунду.       Вару чувствовал, как пульсирует под пальцами горячая плоть, и прикладывал все усилия, чтобы заставить Пика закричать от удовольствия. Это будет лучшее наказание. Золотистые глаза смотрят с мольбой. Вару утопает в этих глазах, похожих на солнце.       Комната переполнена вздохами и немыми мольбами. Пик больше не в силах контролировать себя. В низу живота что-то пульсировало, жглось, и парень не мог противостоять собственному организму. Откинув голову назад, Пик прикрыл глаза, шумно выдыхая, и содрогнулся, чувствуя, как взорвался внизу фейерверк. Оргазм накрыл с головой, и Пик мог лишь вздрагивать от волн удовольствия. Вару убрал руку, обтирая пальцы о штаны подопытного, и вновь склонился к чужому лицу.       — Я тебя ненавижу, — улыбаясь, шепчет он. — И всегда буду ненавидеть.       И с размаху ударяет кулаком в чужую грудь, ломая рёбра.       И Пик…

…проснулся.

      Подскочил на кровати, отчаянно хватая ртом воздух. Пульс бешено стучал в ушах, по лбу стекала капля ледяного пота. В глазах стояла стеклянна пелена, и Пик зажмурился, пытаясь прийти в себя. Это сон. Всего лишь сон. Это не могло быть правдой.       Пик встал с кровати, пошатываясь, побрел на кухню. Перед глазами до сих пор стояло бледное лицо Вару. Чёрт. Ему и так несколько месяцев не снились сны, а тут приснился, да и сразу кошмар. Удача никогда не была на его стороне.       Стоя у открытого окна на кухне, Пик смотрел на ночной город. В пальцах тлела сигарета, и дым окутал лёгкие согревая их изнутри. Сердце под рёбрами ныло, скулило. Воспоминания лезли в голову.       — Боже мой, — прошептал Пик, прикрывая горящие от усталости глаза. — Что мне сделать, чтобы заслужить твоё прощение? — запрокинув голову, спросил парень сам у себя.       Ответа не последовало. Тишина звенела в воздухе, и Пик тяжело вздохнул, закрывая окно. А может спрыгнуть? Ринуться в пропасть, как это сделал Вару. Разбиться о землю и забыться вечным сном… Нет. Пик поморщился. Смерть — не выход. Жизнь он любил. И он будет жить, пусть и с таким тяжелым грузом на плечах. И всё-таки он мечтал уснуть ещё раз. Уснуть и увидеть его. Ночной кошмар и наваждение. Проклятие и самое сокровенное желание.

Вновь. Увидеть. Вару.