Династия Рюриковичей не закончилась

Смерть Царя Царю Ивану становилось всё хуже и хуже. Лекари лишь бессильно пожимали плечами, их травы и снадобья оказались бесполезны. Ничто не помогало. Они лишь повторяли, что причиной тому могла быть великая скорбь – невосполнимая потеря двух его любимых жён, Царицы Йеннефер и Царицы Агафьи, а также бесчисленных детей, ушедших на тот свет раньше срока. Эта череда утрат сломила его, и горе стало смертельной болезнью. В один из дней, когда дыхание Царя уже едва теплилось, он приказал позвать Дмитрия. Сын немедленно вошёл в опочивальню, но застал отца уже бездыханным, голова его безжизненно запрокинулась. Вокруг стояли придворные, их лица выражали скорбь. Обычно невозмутимый, Дмитрий всегда был твёрд, и никто никогда не видел слёз на его щеках. Но в этот миг плотина рухнула, и по его лицу потекли горячие ручьи. "Прощай, отец," – прошептал он, глядя на неподвижное тело. Ему отчаянно хотелось обнять его, прижаться к холодному лицу, поцеловать в последний раз. Но, не в силах сдержать нахлынувшее горе, он резко отвернулся к двери и зарыдал, сотрясаясь от рыданий. Бабка, стоявшая рядом, мягко, но твёрдо произнесла, обращаясь к присутствующим: "Выйдите все. Дайте Царевичу попрощаться с отцом." Как только двери затворились, Дмитрий рухнул на колени перед кроватью, стискивая ладонью своё сердце. Слёзы лились рекой, неудержимым потоком смывая годы выдержки. Он просидел так на холодном полу у кровати долгие полчаса, пока бабка не подошла к нему снова, тихо говоря: "Вставай, Царевич миленький, пойдём." Но Дмитрий был как камень, неподвижный, словно высеченный из гранита. Его глаза были широко распахнуты и смотрели куда-то вдаль, в пустоту. Тело его не слушалось, он был невыносимо слаб, обессиленный горем. Всё же бабка смогла, поддерживая его, довести до его собственных покоев, усадила на кровать, подала воды и дала успокоительное. "Полежи," – сказала она мягко. Он молча отвернулся к стене, свернулся в комочек и, наконец, дал волю своему горю, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Встреча в Царстве Небесном В то самое мгновение, когда Дмитрий рыдал над бездыханным телом отца, душа Царя Ивана, лёгкая и свободная, вознеслась ввысь. Боль и скорбь земной жизни отпали от неё, словно старые оковы. Перед ним распахнулись врата в Царство Небесное, и яркий, но мягкий свет окутал его. И вот, он увидел её. Йеннефер. Его первая и самая любимая жена, та, что ушла так рано, оставив в его сердце незаживающую рану. Она стояла перед ним, молодая, прекрасная, какой он помнил её лишь в своих снах, с тем же ласковым взглядом. На её губах играла нежная улыбка, и её руки тянулись к нему. За ней он различил и другие знакомые лица. Его мать, Анастасия Романовна, излучала покой и мудрость, а рядом с ней стоял отец – Иван Грозный, уже не тот грозный правитель, что преследовал его в ночных кошмарах, но любящий родитель, чьё лицо было свободно от земных тягот. Иван шагнул навстречу, и в следующий миг они все слились в объятиях. Не было слов, только чувство безграничной радости, абсолютного покоя и любви, которая не знала времени и расстояний. Все потери, вся боль, все земные страдания исчезли, уступив место чистому, незамутнённому счастью. Он был дома. Он был с теми, кого любил больше всего. И в этом Небесном Царстве было лишь безмятежное блаженство. Йеннефер подошла к нему — тихо, как ветер в вечернем поле. Он лежал, глаза полузакрыты, словно спал… но душа его ждала. Она присела рядом. Погладила щёку, посмотрела в глаза, и прошептала: — Я скучала по тебя, Иванушка… — Каждую звезду, каждую ночь… Он не ответил. Но дыхание стало лёгким, как пёрышко. Как цветок в росе. Йеннефер обняла его за белые руки, холодные уже, но всё ещё родные. — Пойдём. Я отведу тебя домой… И тени начали расступаться. Свет упал сквозь крышу. И они ушли — туда, где рассвет вечный, где любовь — сильнее смерти. 💕