Дружелюбный студент по обмену Человек-Паук

"Оооооох! Я так тобой горжусь! Ха-ха-ха!" Юй от своего восторженного хохота чуть не сбила его с ног. Питер невольно рассмеялся и усмехнулся, обнимая её в ответ. Остальные ученики 1-A толпились вокруг, заходя в столовую и приветствуя своих родителей, по крайней мере, тех, кто там присутствовал. Улыбка Юй была заразительной, и Питер ухмыльнулся в ответ. Она отстранилась, оглядывая его. "Голодный?" Она не стала дожидаться ответа, а лишь подтолкнула его к столу, где была накрыта вся еда, и они могли выбрать. Ничего страшного, он действительно был голоден. Через несколько минут Питер собрал на тарелке довольно приличную порцию еды... С другой стороны... "Юй... может, хватит?" Юй перевела взгляд на него, с объеденным пончиком и переполненной тарелкой. "Чтфмм?" «Это всё, что ты можешь съесть...» Изданный ею звук говорил о том, что она только что вспомнила об этом. Направляясь к столу, Юй сел напротив него, и они оба принялись за еду. «Это место занято?» Он обернулся и увидел только Момо, Киришиму, а рядом с ним – Дзиро и родителей рокерши, стоявших позади неё. «Вовсе нет». Он улыбнулся и указал рукой на место рядом с собой. Все пятеро сели: Момо справа от него, Дзиро – с другой стороны. Киришима занял место слева, а родители Дзиро сели рядом с Ю, напротив. Ю смущённо улыбнулся, наблюдая, как они разглядывают чудовищное количество еды, которое накрыла себе его опекунша. «Питер, мои мама и папа. Папа, мама, опекун Питера. Пойдём есть», – коротко сказала Дзиро, щёлкая палочками. «Приятно познакомиться». Мама Дзиро улыбнулась. «Я видела тебя на втором экзамене, я была одной из гражданских. Ты очень шустрый». «О-о, спасибо». Разговор потек довольно непринуждённо. Дзиро, Киришима и Момо всерьез обсудили Юю и ее профессиональный опыт. Было немного странно видеть, как его друзья сходят с ума по Юй, но она, похоже, все равно наслаждалась вниманием. «До сих пор не могу поверить, что я каким-то образом сдал…» — воскликнул Киришима, набрасываясь на свою миску с мясом и рисом. «В смысле, когда я пришел в себя после того, как действие транквилизатора прекратилось, я был уверен, что провалюсь». «В смысле, Айзава сказал правду. Своим вкладом ты очень помог Киришиме». «Знаю… Я думал, что моё тело закалено с головы до ног». Киришима поднял руку, но рука стала зазубренной и твёрдой. «Похоже, у меня было слабое место. Я был так сосредоточен на передней части тела и крупных мышцах, что даже не подумал о защите затылка. Довольно глупо, да?» Да. Да, это действительно было «глупо», но пока Питер знал, что это так, он не видел смысла в этом. «А вы, ребята?» — спросил Киришима. «Какие слабости, как вы думаете, можете исправить?» «Кажется, наш малыш Дзиро всё ещё злится», — усмехнулся отец вышеупомянутой девочки. Судя по тому, как девочка вонзала своё филе, словно оно причинило ей личную обиду, и, вероятно, представляла себе лицо Айзавы на тарелке, Питер не мог не согласиться с мужчиной. Двери столовой открылись, и взгляд Питера упал на класс 1-Б, куда вошел Влад Кинг. «И мы закончили!» «О, привет», — радостно помахала Очако. «1-Б, у вас тоже сегодня были контрольные?» Его мать разговаривала. Его мать разговаривала с Мидорией Инко. Его отец разговаривал с Деку. Он никогда не думал, что когда-либо снова увидит подобное. Честно говоря, он никогда не хотел этого видеть. Кацуки был напряжен, и у него между ребрами словно молния пробежала, когда он сидел на скамейке рядом с Деку. 1-B, появившиеся со всеми своими гребаными статистами и добавившие шума своей гребаной болтовней, ничуть не помогали. Он никогда не рассказывал родителям по понятным причинам обо всем, что было между ним и Деку, и прямо сейчас этот секрет был на волосок от того, чтобы выплеснуться на этот чертов стол. Достаточно было одного гребаного вопроса или одного неверного слова, и все. Его мать всегда любила Деку и всегда старалась время от времени спрашивать, как у него дела, думая, что они всё ещё друзья. Если она узнает, он не услышит конца этому. Разочарование отца... Это ранило бы сильнее всего остального. Так что да, Кацуки был напряжен. Он был напряжен, зол и изо всех сил старался не сорваться на всех и каждого, кто был в этом замешан, чтобы хоть как-то прервать это нежеланное воссоединение. Его взгляд метнулся к Деку, который счастливо улыбался, разговаривая с отцом, затем к Инко, более сдержанной, почти застенчивой, разговаривающей с его мамой. Затем её взгляд скользнул к нему. Что-то мелькнуло в её глазах, какая-то эмоция, которую он не успел прочитать, прежде чем она снова перевела взгляд на Мицуки, заставив себя отвести взгляд от него. Она знала... Кацуки стиснул зубы. «Ты ужасно тихий, сынок». Голос старика вернул его к более важному разговору, и потребовалось настоящее, осознанное усилие, чтобы не подпрыгнуть на месте. «Думаю о тесте», — пробормотал он, чувствуя, как зубы скрежещут так сильно, что, казалось, вот-вот расколются. «Ты молодец, угрюмый мальчишка. Присоединяйся к разговору», — потребовала его мама. «О, дай-ка я сфотографирую тебя с Изу-чаном, теперь, когда вы оба закончили первый семестр в Университете Аризоны». Он не выдержал и резко повернулся к матери, а Деку усмехнулся с едва скрываемой нервозностью. «Ни за что!» Отрицание было слишком яростным, слишком агрессивным. Он увидел неприкрытое удивление отца и напрягшееся лицо мисс Мидории. Плечи Деку поникли, словно ожидая этого. Но мама этого не заметила. «Ты такой ребёнок», — усмехнулась она. «Что, чёрт возьми, не так с фотографией?!» «Не хочу её делать!» — крикнул он в ответ, уклоняясь. Но проницательный взгляд отца теперь был устремлён на него, мелькая между ним, Деку и Инко. Чёрт. Отец медленно моргнул, и Кацуки увидел, как крутятся шестерёнки в его голове. Он вспомнил, откуда у него такая большая часть его так называемой гениальности. Чёрт! Масару поправил очки на переносице и перевёл взгляд на самого Кацуки, который изо всех сил старался не напрягаться под оценивающим взглядом старика. После долгой, бесконечной паузы отец добродушно улыбнулся. «Всё в порядке, дорогая, сфотографируемся в другой раз, к тому же, мы уже немного опаздываем. У Инко-сана дорога на работу гораздо длиннее, чем у нас». «Чёрт, ты прав. Инко-тян, хочешь, мы тебя подвезём? Не хочется тебе возвращаться домой на чёртовых поездах». «Не хотелось бы быть обузой, Мицуки-сан». «А, всё в порядке, дорогой. Всё равно прошло слишком много времени». Мама отмахнулась от беспокойства Инко, собрала сумку и встала. Инко и Масару последовали её примеру. Деку встал, Кацуки — нет. Зелёноволосый герой-стажёр обнял и поцеловал на прощание обеих матерей, а затем обнял и Масару, помахав им на прощание. Мать взъерошила волосы Кацуки, уходя. Масару тихо положил руку на плечо, и Кацуки это пожал, и это было многозначительно. Инко не могла заставить себя посмотреть на него. Отец, должно быть, заметил. Она стояла прямо перед ним. Однако его мать была уже слишком далеко, чтобы уловить это. Затем все трое исчезли. Остались только он и Деку. «Ты не рассказал о нас своим маме и папе», — сказал Деджу через мгновение. «Ты рассказал своим», — прорычал он. Деку обернулся, моргая. «Нет, не рассказал». Кацуки посмотрел на него с искренним замешательством. Затем он вспомнил, что этот «безпричудный» ублюдок был чертовски хорошим лжецом. «Чёрт возьми, двуличный ублюдок», — прорычал он, вставая и уходя, засунув руки в карманы, оставляя Деку одного. «Привет, Пит». Его внимание привлекло то, что он обернулся через плечо. Пони улыбнулась ему сверху вниз, её улыбка была нежной, но с лёгким оттенком нервозности. «Место для ещё одного?» Питер почувствовал, как к горлу подступил комок эмоций. По правде говоря, он скучал по Пони. Он ужасно сильно скучал по ней. Он улыбнулся, и любой, кто говорил, что старается не расплакаться, был лжецом, который лжёт. «Конечно». «О, привет, Цунотори-сан». Момо кивнула рядом с ним, пока Киришима пытался поздороваться с набитым ртом. «Привет…» «О, Цунотори!» — помахала рукой Юй, проглатывая последнее пирожное, прикрывая рот рукой. «Как дела?» «Здравствуйте, мисс Такеяма!» — улыбнулась Пони, садясь рядом с Питером, поставив на стол полную тарелку. «Рада снова вас видеть!» «Так почему вы так поздно, Цунотори? Разве ваши экзамены не проходили в одно время с нашими?» — спросил Киришима. «Влад-сэнсэй, похоже, взял страницу из книги господина Айзавы и дал нам кучу сценариев. Последний экзамен закончился очень поздно». «О?» — спросил Питер. «Какой был сценарий?» Он помолчал, потом задумался. «Вообще-то, а какие у вас были все сценарии?» — уточнил он. «У нас были заложники, ловушка для злодея и катастрофа». «Так вот и весь гул, который мы слышали», — размышляла Пони. «У нас были извлечение или обезвреживание бомбы, проникновение в логово злодея и осмотр места преступления». «Разве места преступлений обычно не зарезервированы для полиции?» — спросила мама Дзиро. Затем все взгляды, как один, обратились к Юу, чьё лицо снова было завалено едой. Героиня гигантификации моргнула, глядя на общий стол. Она сглотнула, и Питер не был уверен, что она доела этот кусок. «А... ну... обычно, но некоторые причуды Героя больше подходят для определённых мест преступлений или определённых причуд. Например, Камуи Вудс, учитывая его знание дерева, я помню, как его однажды вызвали проконсультировать по делу, где было деревянное орудие убийства. Он смог определить возраст дерева, марку, состав и даже количество ударов, полученных парнем». Она, казалось, гордилась своей напарницей. «Серьёзно?» — спросил Питер. Юу кивнул. «Ага!» «Хм». Пони кивнула. «Да, место преступления было немного скучным. Кайбара, Авасе, Дзюдзо, Камакири, Цубаса и Рейко были на экзамене. Я же занималась поиском бомб». «Как ты справился?» — спросил Питер. «О, я вообще не смогла обезвредить бомбы». Она рассмеялась. «Поэтому я просто использовал свои рога, чтобы отправить их в небо. А потом мы их там запустили». Питер моргнул. «Подожди... а что, если бы у них были токсины или радиация...» Она довольно сильно ударила его в плечо. «Не порти мне праздник! Я сдала», — чопорно возразила она. Он улыбнулся: «Ну, я рад». Девушка слегка улыбнулась. «А ты, что было самым захватывающим в твоих экзаменах?» «Наш учитель-придурок сжульничал», — мрачно пробормотал Дзиро. «Снёс здание», — добавила Момо. «Я оказался между крысой и снайперской винтовкой», — заявил Питер. «Попал!» Киришима поднял руку. «В голову». «Подожди… что?» Пони моргнула и удивленно склонила голову. «Да, ну, скорее в затылок», — неловко объяснил Киришима. «Но это всё равно считается». «Я думал, твоя причуда похожа на Тетсутецу, когда ты весь такой эрегированный», — задумчиво пробормотал Питер. «В него Снайп выстрелил во время экзамена по проникновению в ряды злодеев. Ни одна из его пуль не подействовала». Пони пожал плечами. Киришима внезапно издал рёв, то ли от ярости, то ли от волнения; Питер не мог понять. «Граааах! Чёрт, он меня опередил!» В его глазах полыхнуло пламя. «Мне точно нужно стать сильнее! Я стану безумно твёрдым, подожди!» «На твоём месте я бы поработал над этой формулировкой, малыш», — задумчиво пробормотал Юу с ухмылкой. «В самом деле», — театрально прошептала Карен на ухо Питеру, и тот подавился смехом. Момо и Пони хихикнули, а Джиро закатила глаза. «А?» Киришима удивлённо моргнул. «О чём мы?» Пони решила сменить тему, пока ситуация не стала ещё более неловкой. «И как ты это сделал, Яойорозу?» — спросила она, садясь рядом с ней. «Ты разрушил целое здание! А Питер, что это было с крысой и снайперской винтовкой?» Питер и Момо переглянулись. «Хочешь пойти первым?» — спросил он. «Я не против, если пойдёшь ты». «Тогда орёл или решка!» — объявил Киришима, входя с монетой в 500 иен в руке. «Орел — Яомомо, решка — Туз!» Под пристальным вниманием всех присутствующих он подбросил монету в воздух. Монета упала, прежде чем Шигараки Томура схватил её и начал крутить на стойке в порыве скуки. Для Томуры это был очередной вечер бурбона. В баре-убежище звучал приятный, негромкий джаз, создавая атмосферу, но это не помогало ему успокоиться. Его пальцы барабанили по стойке, пока Курогири безучастно стоял у барной стойки. «Где он?» — прохрипел он. «Он должен появиться с минуты на минуту, Томура. Помнишь, что сказал Мастер?» — ответил человек из чёрного тумана, опустошая стакан и протягивая его юноше с бирюзовыми волосами. Тот взял стакан и налил себе ещё. «Да-да, успокойся и не пытайся их убить, если они меня разозлят, бла-бла-бла», — беззвучно пробормотал Томура, закатив глаза, и снова воцарилась тишина, когда Томура сделал глоток. С тех пор, как Стейна посадили, он не мог отделаться от мыслей о том, что мог бы сделать иначе. Неужели дело было в нём? Неужели он что-то не так сделал, когда разговаривал с Убийцей Героев? Нет. Всё дело было в Стейне. Он был слишком ослеплён своим глупым единоличным походом. К тому же, похоже, он был увлечён Всемогущим! Как это поможет ему, когда он соберётся превратить эту мускулистую роидальную машину в кучу пепла? Конечно, после того, как он закончит со своими целями. Красный глаз Томуры метнулся к стене, где бесчисленные дротики были воткнуты в страницы с распечатанными статьями. Все с их лицами. Те, кто опозорил его. Смутил его. Если бы этого Ному убил Всемогущий? Ладно, он мог бы с этим жить. Величайший герой мира и всё такое. Ему просто придётся иначе распланировать его убийство, чем прямой контратакой. Но отродья? И потерять отца заодно? Томура зарычал, осушая бурбон, свободной рукой почесывая шею. Глубоко. «Где он, чёрт возьми...» — тихо пробормотал он. Монета упала орлом, он поднял её и снова покрутил, наблюдая, как она крутится волчком. Затуманенная голова Курогири повернулась к часам. «Он должен появиться с минуты на минуту...» — его прервал стук. Двое посетителей бара повернулись к двери. Курогири встал и подошёл, руки юноши с бирюзовыми волосами сжались, когда он повернулся на стуле. Человек в тумане открыл щель в двери на уровне головы. «Пароль», — прорычал Курогири. «Огр», — ответил голос из-за щели. Монета упала решкой. Курогири открыл дверь, и вошел Брокер Подземного Мира с сигаретой во рту и с пошлой ухмылкой на лице. Его бусинки-глаза блестели за круглыми очками, когда он медленно вошёл. Он оглянулся и взмахнул рукой. «Так ты Шигараки Томура во плоти?» — спросил он, засунув руки в карманы. «Кстати, можешь звать меня Гиран». «Да, так и есть. Ну и что?» — прищурился Томура, потянувшись за маской и приложив её к лицу. Она не была похожа на руку отца. В ней не было той жёсткой и крепкой хватки. Эта рука почти всегда лежала у него на затылке. По какой-то причине она ощущалась… мягкой. Заботливой. Иногда меня тошнило от того, насколько всё было по-другому. «Ну, я ответил на письмо твоего начальника. Как ты и просил, я привёл с собой двух самых эффективных людей». Гиран ухмыльнулся, отступая в сторону, и в бар вошли двое. Один был высоким и суровым мужчиной с иссиня-чёрными волосами, изумрудными глазами, похожим на хорошо сделанный труп из лоскутного шитья в чёрных брюках, белой рубашке и чёрном пиджаке. Другая выглядела как школьница с платиновыми светлыми волосами, собранными в два пучка, и в её жёлтых кошачьих глазах читался дикий взгляд. «Эти двое?» — скептически спросил Томура. «Выглядят не очень». Когда Мастер сказал ему, что собирается привести к нему потенциальных членов группы, он решил, что получит каких-нибудь отвратительных убийц с пугающими причудами. А не какого-то случайного подростка и парня, который выглядит так, будто ему место в морге. «Забавно, согласен». Пэчворк усмехнулся, засунув руки в карманы. «Кажется, ты мне тоже не нравишься, Франкенштейн», — прорычал в ответ Томура, его кроваво-красные глаза впились в холодные изумрудные глаза. «Ну-ну, мы только познакомились. Не нужно так раздражаться. Почему бы вам двоим не представиться?» — сказал Гиран, успокаивающе размахивая руками. Девушка, казалось, была взвинчена, как пружина, от волнения, и оживилась. «Привет!» — прощебетала девушка, позируя, прикрыв лицо руками и широко раскрыв глаза. «Меня зовут Тога Химико! Я слышала, ты ответственна за нападение на UA, а потом за ту бойню в Хосу! Скажи, кто-нибудь, кто тебе действительно очень нравится, случайно не был там?» «Что? Нет», — ответил Томура, размышляя вслух. «Потому что мне очень нравится знакомиться с людьми! Может, я тоже смогу с тобой познакомиться!» — сказала она, склонив голову, и её чеширская ухмылка расплылась в ширине. И Томура это заметил. Клыки. Часть её причуды? «Можно мне с тобой познакомиться? Может, мы станем лучшими подругами!» Эта девушка выглядела чертовски навязчивой. Он повернулся к Гирану. «Какая у неё история? Что делает её такой особенной для тебя?» — Брокер ухмыльнулся, прислонившись к стене. «Ты поверишь, если я скажу, что у неё было двузначное число жертв?» «Я тоже». Томура закатил глаза. «Что это значит…» «А мне осталось четыре до сотни лучших друзей!» — заявила Тога. ... Ладно. Много. Погоди, лучшие друзья? "То есть ты убиваешь своих лучших друзей?" – склонился Томура. "О да! Я просто хочу быть с теми, кто мне нравится! И ещё я хочу быть теми, кто мне нравится!" – уточнила Тога. Затем она вздохнула. "Чувство единения с ними... впитывание их сущности..." – она облизнула губы, обнажив клыки. "Такая вкуснота..." "Я тебя не понимаю. И тебя." Томура указал на стакан, свободной рукой наливая себе ещё бурбона, и направил его прямо на черноволосого мужчину. "Ты мне не нравишься." "Что? Не можешь выдержать словесный тет-а-тет?" – прорычал Пэчворк. "Даби, расслабься", – сказал Гиран, поворачиваясь к парочке, в то время как Тога, казалось, отступила назад, нахмурившись. «Даби? Что за имя? Псевдоним? По крайней мере, у твоей девушки хватило совести назвать мне своё имя». Кремация? Должно быть, он имел в виду его причуду. Как ещё это объясняет ожоги? Погоди, если его причуда стала причиной этих ожогов... «Не тебе знать, дрочка». Даби усмехнулся, когда Томура, рыча, поднялся со стула. «Чувак, я ожидал чего-то среднего от человека, ответственного за резню в Хосу, но теперь, когда я это увидел?» На его лице появилась лёгкая ухмылка. «Какое разочарование». «Ты издеваешься», — прошипел Томура, его губы были полны яда. «Шигараки Томура, успокойся», — заговорил Курогири, пытаясь сохранить спокойствие. «Сейчас не время. Они, наверное, тебя проверяют». «Не-а, побереги слова, мальчишка», — пожал плечами Даби. «Извини, Гиран, но я не собираюсь работать на такого парня, как он. Он ни за что не даст мне то, что я хочу». Брокер, казалось, вздохнул, глубоко затянувшись сигаретой. «Да правда? Тогда чего ты хочешь, раз твоя маленькая малолетняя сорванец, похоже, совсем не в себе с мотивацией», — заявил Томура. Тога молчала, но руки её были в рукавах жёлтой куртки. «Я совершеннолетняя, придурок», — ответила Тога, её добродушие испарилось, а глаза сузились. «Я? Хе-хе, это тебе не по карману». Даби расцвела. «Я не убиваю просто так или по прихоти». Он, казалось, смотрел мимо юноши с бирюзовыми волосами, и рассмеялся. «Какая банальность — бросать дротики в лица. И эти дети тоже?» Томура встал со стула, из горла вырвался рык. «Томура...» — обеспокоенно воскликнул Курогири. «Пожалуйста, успокойтесь!» «Ты действительно жалок, проигрываешь слабакам-первокурсникам, которые даже в жизни серьёзно не сражались». Даби ухмыльнулся, покосившись на Томуру, словно смотрел на него сверху вниз. «И ты не убил этих бродяг в Хосу, а просто натравил на них своих бойцов, наблюдая издалека и присваивая себе заслуги. Что? Не смог сам убить слабаков и героев? Не. СМИ за тебя всё делают неправильно». К чёрту. «Ты не лидер Лиги Злодеев», — съязвил Даби. «Ты всего лишь инструмент». Оба. Сейчас умрут. Томура рванулся вперёд. Вытянув руки, он подбежал к ним, но тут же появилось несколько тёмных порталов. Его руки были направлены ему за спину. Он услышал стук ножа о землю, увидев перед собой двоих с вытянутыми в атаку руками. «Не круто». Красные глаза Томуры пронзили его спутника. «Курогири...» «Шигараки, пожалуйста. Если хочешь, чтобы твои желания исполнились...» «Извини, мы закончили», — прорычал Даби, отстраняясь. Он сунул руки в карманы и обернулся. «Я буду в машине», — бросил он Гирану, который кивнул. Тога вытащила руку из рукава, обнажив в ней нож. «Ты совсем не крутой», — заявила она. «Я не хочу быть твоей лучшей подругой». «Это вдвойне меня касается, сопляк», — прошипел Томура, когда девушка ответила ему таким же ядовитым взглядом. Затем она фыркнула и развернулась, выходя вслед за черноволосым мужчиной. И их осталось трое. «Я всё равно хочу получить свой гонорар комиссара за то, что оторвал их от работы», — пробормотал Гиран. «Заплатим завтра», — ответил Курогири. Томура тяжело вздохнул. Он вернулся к исходной точке. Взгляд Томуры упал на телевизор у стены, и он заметил, что тот включён, но в тёмном режиме. Он почувствовал, как у него сжалось сердце, когда он посмотрел на полный стакан, который налил, но не выпил. «Так мне остаться или уйти?» — спросил Гиран. «И не пытайся загладить свою вину перед ними. Я вижу, что они с тобой не сработаются». Седовласый мужчина проворчал, затянувшись и выпустив дым. «Я никогда не заставляю своих людей работать с теми, с кем они не в ладу». «Думаю, на сегодня всё». Курогири слегка поклонился. «Прошу прощения за…» «Подожди». Двое взрослых замерли, когда Томура обернулся, и монета рядом с ним снова закрутилась. «Ты говорил, что не принуждаешь тех, кто не хочет взаимодействовать с другими». Он сунул руку в карман, отодвигая рюмку. «Я помню, ты говорил, что привёл сюда только своих лучших, верно?» «Я…» Гиран скрестил руки на груди и прислонился к стене. «И что?» «Ты знаешь и других людей, помимо этих двух ублюдков, верно?» Томура указал на него. «Знаю». Гиран кивнул. «Но, мне кажется, будет лучше, если ты скажешь мне, чего ты хочешь добиться. Тогда я смогу найти других с… подходящими характеристиками». Томура повернулся к Курогири. «И мы изначально не могли этого сделать?» — прорычал он. «Ты сказал, что тебе нужны их лучшие кандидаты в злодеи», — ответил Курогири. «Ничего другого». Томура вздохнул, сильно почесав шею. «Ох, чёрт возьми...» — он махнул рукой, вздохнув. «Хочешь знать, чего я хочу, Гиран?» — обратился он к гостю. «Расскажи это знакомым парням». Брокер не отрывал взгляда от начинающего злодея, а кривая ухмылка Томуры расползалась по всей его маске. «Я хочу, чтобы несколько человек погибли. И их семьи тоже... на самом деле, есть целая группа, которую я хочу убить. А потом, как только я смогу убить этих ублюдков...» — сказал он, перегнувшись через стойку и схватив дротик, бросил его, не глядя, в стену, где лежали другие дротики. А над проколотыми лицами Мидории, Паркера, Тодороки и Яойорозу, висела первая полоса газеты «Всемогущий», дротик попал ему в левый бок. «Я стреляю во Всемогущего...» В баре повисла тишина. Гиран сделал ещё один вдох, потушив сигарету, взял окурок, выпустил дым и бросил никотиновую обёртку в чистую пепельницу. Монета остановилась, выпадая орлом. «Итак... убить группу людей и Символ Мира. Трудная задача». Томура собирался зарычать от разочарования, но увидел ухмылку Гирана. «Но... я знаю людей, которые могут это принять». Томура почувствовал радость в груди и ухмыльнулся. «Правда? Когда я смогу с ними встретиться?» «Позвольте мне их позвать, хотя... мне понадобится ещё один гонорар». Брокер смягчился, повернувшись к Курогири. «Это можно устроить». «Щенок», — пожал плечами Гиран, обернувшись. «Буду на связи. Мы организуем встречу максимум через... три недели. Самое раннее — через две». «Почему через две недели?» — спросил Томура, когда Гиран с ухмылкой оглянулся. «Потому что ты получишь настоящих убийц, один из которых приговорён к смертной казни, и я организую его побег». Мужчина ответил. «Спокойной ночи». И он закрыл дверь, щёлкнув замком, Томура повернулся и увидел молчаливого Курогири. «Молодец, Томура», — сказал Мастер со своего монитора, и Томура увидел улыбку на его лице. «Ты превратил эту встречу из негативного в позитивный опыт». Томура почувствовал гордость, сняв маску, и его рука потянулась к стопке. «Я только подумал о том, что бы ты сделал, Учитель». Он поднял стакан к монитору и отпил. Другой рукой он снова подбросил монету. Даби сидел сзади, прислонившись головой к окну, пока Тога брала дробовик. Гиран вёл их по шоссе сквозь ночные пробки. Вернее, сквозь их отсутствие. «Что ж, это была пустая трата времени», — произнёс он вслух. «Может, для тебя и так, но мне удалось выбить из него ещё один комиссионный. Так что сегодняшний вечер не был совсем уж потерянным, мой друг». Гиран ухмыльнулся, продолжая движение. «Думаю, ты найдёшь способ вытянуть из него немного иен. Или из того, кто там командует этой марионеткой», — сухо ответил Даби. «Я хотела его прирезать», — прошептала Тога, проводя пальцем по лезвию ножа. «Ты хочешь всех прирезать», — Даби закатил глаза, размышляя про себя. «И что теперь? Мне нужна работа, Гиран. Деньги за аренду на деревьях не растут». «Не волнуйся», — Гиран оглянулся и ухмыльнулся. «У меня есть для тебя контакт. Они будут готовы встретиться через какое-то время. Отличная работа. Такая, которая может обеспечить вас с Тогой-тян здесь на всю жизнь». «Хм», — Даби закрыл глаза. Лучше не сосредотачиваться на ярких огнях Токио. Ему нужно было вздремнуть. «О! Что мы можем сделать до этого?» — взволнованно спросила Тога, и её плохое настроение мгновенно испарилось. «Я хочу завести новых друзей». «Я нашёл несколько местных работ, за которые вы можете взяться, чтобы заработать немного денег. Может, немного, но это поможет», — задумчиво пробормотал Гиран. «Как будто в Акибе тусуется один техномагнат, который слишком грубо обращается со своими платными свиданиями. Госпожа, которая там работает, хочет, чтобы этот грубиян-завсегдатай ушёл. Тога, можешь с ним подружиться. Хотя, может, он уже староват». «Отлично! Не терпится послушать его истории! А потом я смогу его выпить до уу ... «Ага, тот самый, да? С больницей? Только сначала надо всё прояснить», — отвечает Гиран. «Кажется, кто-то хотел получить страховку за «несчастный случай» в его доме. Одна из причин? Поджог, совершенный кем-то». Гиран посмотрел в зеркало и поднял брови вверх-вниз. «Что скажешь?» «Как скажешь». Даби сдержал зевок и задремал. Было уже поздно, когда дверь открылась. В комнате было темно, отчасти потому, что он этого хотел, отчасти потому, что надеялся отложить этот разговор. Не повезло, старик знал, что он ещё не спит. «Привет, сынок». «Привет». Папа вошёл в комнату, свет из коридора проникал в комнату, вырисовывая его силуэт, когда он вошёл и сел у изножья кровати. «Думаю, нам нужно поговорить», — сказал он. «О чём?» — попытался Кацуки. «Думаю, ты знаешь, о чём». Отец не позволял ему так просто уйти. Кацуки сжал челюсть. «Где мама?» «В душе. Ты же знаешь, сколько времени она проводит». Перевод: мы пока никуда не пойдём. Он молчал. Отец вздохнул. «Что это сегодня было, Кацуки?» «Просто не хотел фотографироваться», — пробормотал он, стараясь не ёрзать на месте. «Дело не в фотографии. Я только тогда заметил… Но вы… вы оба ни слова не сказали друг другу. Ни после экзамена, ни когда мы были вместе. Он избегал тебя, и ты, конечно же, избегала его, и Инко». Пальцы Кацуки сжались, сжимая в кулаке волосы на затылке. «Какое, чёрт возьми, это имеет значение?» «Он твой друг, сынок». «Нет, ни хрена!» — рявкнул он, поворачиваясь к нему. Отец не отреагировал и даже не вздрогнул. Масару вздохнул, его плечи медленно поднялись и опустились. «Как давно?» Как давно это было? С восьми лет? С девяти? Или с того момента, как он узнал, что у Деку нет причуды? Или «предполагалось» быть без причуды. «Не знаю». Он пожал плечами. «Некоторое время». «Почему? И почему бы не рассказать нам?» «Потому что это, блядь, не имело значения. И потому что он чёртов лжец, который думает, что может смотреть на меня свысока». «Похоже, имеет значение». Его старик снял очки, спокойно протирая их о рубашку. «И это совсем не похоже на Изуку, которого я знаю, сынок. Он равнялся на тебя. Я бы сказал, что и сейчас равняется». «Чушь собачья». Кацуки сел, глядя на отца, который смотрел на него сквозь полумрак тёмной комнаты. «Вечно он ведёт себя так, будто лучше меня, будто мне нужна его помощь во всём. Врёт про причуду, смеётся надо мной, скрывая её все эти годы, крича, что у него нет причуды, и всё это для того, чтобы разоблачить меня, когда попадёт в UA! Деку не тот, кого ты, блядь, считаешь! Он же не святой!» Его старик посмотрел на него, скользнув взглядом, впитывая и оценивая сказанное. Ещё до того, как он успел произнести хоть слово, Кацуки почувствовал себя глупо: отец принял информацию, обдумал её, взвесил и нашёл её неудовлетворительной. Думаешь, он смотрит на тебя свысока, потому что хочет помочь? Помощь — это не жалость, Кацуки. И это не смотрит на тебя свысока. Ни в малейшей степени. Блондин заерзал на месте, не в силах встретиться со спокойным взглядом старика. Его старик просто не понял. Он просто... Он просто, чёрт возьми, не понял. Масару, казалось, понял, что его слова не произвели должного эффекта. Твоя мать смотрит на меня свысока, когда заступилась за меня в том ДТП несколько лет назад? А я смотрю на неё свысока, когда чиню её машину? Или управляю финансами дома? «Я не об этом!» Он всё перевирал! Это было не то же самое! «Хм. Тогда геройское дело... ну... если бы на меня напал злодей... ты бы посмотрел на меня свысока, сынок, если бы тебе пришлось меня спасать?» Какой бы ответ Кацуки ни застрял на языке. Даже мысль о том, что кто-то другой из статистов будет смотреть свысока на его родителей, заставляла его вскипать. Его старик... Всемогущий был его идолом. Но теперь… Но его отец всегда был его героем. Даже его мама, в каком-то смысле. Порой она могла быть раздражающей ведьмой. Масару посмотрел на него с тем же спокойным, тихим терпением, что и всегда. Я, конечно, не знаю всего, что произошло, сынок. Но такое чувство, что ты поспешил с выводами. Я всегда считал Изуку одним из твоих лучших друзей. Было бы грустно, если бы это было не так. Правда. Ты его не знаешь… — прорычал Кацуки, и даже для него самого это прозвучало пронзительно, словно он цеплялся за последнее, что у него осталось. — Он лжец. Ты уверен? — спросил отец. — Действительно уверен? «Д…» Взгляд отца остановил его. Он всегда останавливал его, когда у него был такой взгляд. Простой призыв, который приказывал что-то простое. «Не лги». Это было единственное, чего требовал его отец превыше всего. «Лги кому угодно. Но не лги мне, и я всегда тебе поверю». Может ли он сказать это наверняка? Мог ли он сказать, что уверен? Нет. Но он мог это доказать. Нахлынула волна жара, и мать вышла в коридор в ночной рубашке, вытирая волосы полотенцем. «Душ бесплатный, ой. Я что, помешал?» Отец улыбнулся. «Ничего, дорогая. Просто немного мужских разговоров». Мама закатила глаза. «Ну ладно, горячая вода бесплатная, когда вы, мальчики, будете готовы, я принесу что-нибудь выпить. Развлекайтесь, мальчики». «Конечно, милый». Отец положил руку на лодыжку Кацуки, дважды похлопал его, прежде чем встать и выйти за дверь. «Спокойной ночи, сынок. Спи спокойно». «Да... спокойной ночи, папа». Очако решила проснуться этим утром пораньше. Честно говоря, она была жаворонком по умолчанию, но сейчас она была женщиной, у которой была миссия. Тест подсказал ей идею. И, если она сама это признала, очень хорошую идею. И для этой идеи ей нужен был предмет поддержки. Она сама была жаворонком, как уже отметила, но знала, что многие другие — нет, и была готова этим воспользоваться. Она была готова подстраховаться, что Хацумэ Мэй, этот комок чистого безумия, не был жаворонком. Девушка-поддержка выглядела, чувствовала себя и говорила так, будто постоянно находилась на кофеиновом кайфе. Так что ей, вероятно, требовалось около четырёх чашек, чтобы взбодриться после пробуждения. Альтернатива заключалась в том, что она просто от природы такая. Какая-то жуткая мысль... Итак, кофе. Ей нужно было выпить кофе. Если Очако появилась в отделе поддержки UA так рано, то, вероятно, она всё ещё не допила первую чашку, возможно, ещё не до безумия. Как раз достаточно, чтобы вставить слово, не получив ракету к ботинкам... снова. Героиня Гравитации глубоко вздохнула, стоя прямо перед дверями мастерской поддержки. «Хорошо». Она выдохнула, подняв руку, чтобы слегка постучать по поверхности. Её пальцы с глухим стуком ударили по железной двери один раз, другой... Дверь резко распахнулась, и Хацумэ оказалась там, прямо перед ней, их носы соприкоснулись, а её взгляд, словно мишень, устремился на Очако. «ПРИВЕТ!» «А-а-а, Хацумэ». Она рассмеялась, отступая. «Пожалуйста, не привязывай ко мне ничего». Хацумэ схватила её за руки, и Очако подумала, какому безумию её сейчас подвергнут. Однако, демонстрируя нелепую силу корпуса, которой ей, честно говоря, не следовало обладать, Мэй подняла её и потащила в мастерскую. Она закрыла дверь ногой и повернулась, чтобы вернуться к… сортировке коробок. «Что случилось?» — спросила безумная мастерица, оглядывая какую-то штуковину на своём верстаке. «А, ну... я надеялась получить предмет поддержки...» Мэй внезапно снова появилась рядом, тыкая её в нос. Ну конечно, глупышка, все сюда за этим приходят. В чём смысл? Расскажи мне подробности!» Почему это прозвучало так, будто кто-то спрашивает о чьей-то сексуальной жизни? Очако покачала головой. «Нет, сосредоточься, не отвлекайся. Она удержит тебя здесь, если сможет!» «Ну, идея проста». Она огляделась. «На прошлом экзамене я бросила Серо валун...» «Кто?» «А... руки с изолентой?» «А, точно». Хацумэ рассмеялась. «Ага. Ага, я сделала с ним комбо, он схватил валун и бросил его с помощью изоленты, но Серо не всегда будет рядом, так что, думаю, мне пригодится какой-нибудь кнут или крюк, понимаешь?» «Ты делаешь что-то невесомое и размахиваешь этим, чтобы бросить!» Хацуме улыбнулась. «У меня есть как раз дизайн, я…» Затем она замерла, и впервые на памяти Очако девушка выглядела слегка расстроенной. «…придётся… сделать это позже?» Она схватила её за руку, и выражение её лица было таким, будто её застукали за рукой в банке с печеньем. Эти слова прозвучали совершенно непривычно для розоволосой девушки. Зрелище заставило Очако моргнуть в ошеломлённом удивлении. «Подожди что?» Похоже, ответ причинял ей физическую боль. «Сейчас не могу. Но смогу, когда вернусь!» Очако моргнула. «Вернуться? О!» — поняла она. «Подожди, ты куда-то идёшь? В какое-нибудь весёлое место?» Улыбка Хацуме вернулась к своему обычному мегаваттному блеску. «Да что я! Я еду на Ай-Айленд с Паркером!» Ай-Айленд? На выставку технологий? И с Питером не меньше! «Это здорово, Хацумэ!» Она говорила серьёзно, лучшего места для этой девчонки-мастерицы она и представить себе не могла. «Ты сможешь показать все свои гаджеты!» Хацумэ взвизгнула от счастья, рванувшись вперёд и чуть не обняв Очако, которая невольно обняла её в ответ, подпрыгивая от восторга, не обращая внимания на пятна масла и смазки, которые, вероятно, были на её форме. «Это будет так здорово!» Очако рассмеялась, радуясь за слегка безумную девушку из службы поддержки. «Чемодан готов?» «Проверил» «Зубная щётка и дезодорант?» «Ага» «Запасной костюм и паутинные шутеры…» «Не то чтобы они мне понадобятся, но я их взяла». «Поддельное удостоверение личности для распития спиртного и/или других гнусных целей вдали от ответственного опекуна?» «Конечно». Юу ухмыльнулся. «Ага! Значит, ты признаёшься в своём злодействе!» Питер усмехнулся. «Ты собираешься забрать свою подругу?» «Мы встречаемся в поезде. Давай я ей сейчас позвоню, чтобы убедиться, что она не забыла». Юу кивнула, направляясь на кухню. Стены были достаточно тонкими, чтобы она могла слышать голос Питера, когда он доставал из холодильника остатки вчерашней еды. Он мог бы съесть это по дороге. «Эй, Хацумэ, ты читаешь… А? Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что ты в самолёте? Посадка только через два часа!» Юу моргнула. «По-моему, наш самолёт ещё даже не приземлился! Нет. Нет. Не заставляй своих малышей сканировать. Они подумают, что это бомба или что-то в этом роде… и они не так уж и ошибаются. Я уже еду». Юу покачала головой, упаковывая «Йо Мей» в пластиковую коробку, вложенную в пакет, и доставая напиток из холодильника. Собрав всё воедино, она вышла из кухни, когда Питер вышел из своей комнаты с дорожной сумкой на плече. Он улыбнулся, она улыбнулась в ответ. Схватив ключи от дома, она мотнула головой к двери. «Пошли, малыш. Я провожу тебя до вокзала». Питер выглядел растерянным. «Я думала, ты сегодня хочешь побездельничать». «Эээ…» Она пожала плечами. «Наверное, ты важнее нескольких часов безделья». Его улыбка почти растрогала её. Она снова кивнула в сторону двери. «Ну же, ты. Не позволяй опоздать на рейс, иначе твой друг полетит без тебя». Питер фыркнул. «Честно говоря, она может сама вести весь этот чёртов самолёт». «Может, и долетит». Юу уклонился от прямого ответа, когда они вышли за дверь. «О, она точно долетит». Питер кивнул. «Вопрос только в том, переживёт ли Ай-Айленд посадку». «Спасибо, мисс, вы слишком добры!» — радостно воскликнул Всемогущий, когда премьер-министр вручил ему ленту. Перед ним толпы людей ликовали и махали руками. Рядом с ним его коллеги из Японского Героического Сообщества хлопали в ладоши в знак признательности. Даже Стремительный улыбался. Странно, но не нежелательно. «Всё, всё!» — закричали дамы в первом ряду, размахивая флагами. «Вы справились, Всемогущий». Человек-гора обернулся, увидев знакомое лицо с улыбкой на лице. Сасаки Мираи стоял рядом и положил руку ему на плечо. «Ты принёс мир нашему времени». «Ночной Глаз…» Всемогущий улыбнулся, обернувшись, и увидел за кулисами театра большой палец вверх своего старого друга. Дэвида Шилда, а его дочь Мелисса всё ещё обнимала его ногу. Он повернулся и посмотрел на сцену, ухмыляясь. Он сделал это, Нана… он… Его слегка трясли за плечо. «Всемогущий? Ты спишь?» — голос Ночного Глаза стал гораздо выше. И Тошинори проснулся, уже не в своей героической форме, а в своей обычной скелетообразной форме. Он открыл глаза, зевая и потирая их. «Что-то случилось, юный Мидория?» — сонно спросил он. Должно быть, он задремал после того, как они вылетели из Нариты. Он обернулся и увидел Изуку, одетого в свою обычную школьную одежду без куртки. Зеленоволосый мальчик выглядел восторженным, прежде чем он посмотрел в окно. «Смотри! Мы видим его! Вон там!» — радостно воскликнул Изуку, когда Тошинори оглянулся через плечо. И вот он. Огромный круглый парящий остров со стенами высотой в триста метров. Пятнадцать миль в окружности — именно здесь жили величайшие учёные мира. В самом центре Тосинори увидел вершину Башни Ай-Тауэр, пятисотметровой штаб-квартиры Фонда Щита. «Величайший научный центр во всём мире... дом для более чем десяти тысяч учёных, способных путешествовать в любую точку мира... Остров Ай-Айленд!» В безопасности и вдали от Лиги Злодеев. Это было лучшее место, чтобы получить надлежащую подготовку, а Мидория – познакомиться с влиятельными людьми. И прежде всего, со своим бывшим напарником и близким другом Дэвидом Шилдом. Что может пойти не так?