Отголоски света

Июль 1996 года.

All that I see Is the wickedness around me. Всё, что я вижу – Это порочность вокруг меня.

Papa Roach – «Falling apart»

Особняк Малфоев погрузился в напряжённую тишину. За окнами сгущалась ночь, но внутри было темнее, чем снаружи. Воздух казался застоявшимся, пропитанным чем-то удушающим, зловещим. В камине тлели остатки пламени, отблески которого плясали на мраморном полу. Волдеморт не так давно занял место в этом доме, но уже успел сделать его своим и устроить всё так, как ему было угодно. Его присутствие ощущалось повсюду – в холоде каменных стен, в шёпоте затихших слуг, в страхе, что сковывал владельцев дома. В этот вечер самозваный хозяин поместья призвал к себе трех его обитателей, и сейчас все четверо находились в одном из просторных залов. В центре стоял Волдеморт, его темная и властная фигура возвышалась над остальными присутствующими. Леди поместья, красивая молодая женщина лет тридцати пяти с белокурыми волосами, в темно-зеленом атласном платье, стояла чуть поодаль. С аристократическими чертами лица, с идеально ровной спиной, Нарцисса Малфой смотрела прямо перед собой, ничем не выдавая своих эмоций. Рядом с ней, почти касаясь рукавом её платья, стоял светловолосый юноша, её сын, на чьем бледном заостренном лице читалось напряжение. Немного ближе к центру находилась ещё одна женщина, брюнетка с тяжелыми веками и черными глазами, она с восхищением и готовностью смотрела на своего хозяина. Слегка склонив голову, Беллатриса Лестрейндж всем своим видом показывала, что каждое слово её господина было для неё жизненно важным. Драко Малфой чувствовал, как быстро бьется его сердце, а дыхание становится тяжёлым. Всё, что он видел в собственном доме в последние несколько месяцев, – это тени зла, исходящие от каждого угла, от каждого взгляда всех тех, кто приходил по зову Тёмного Лорда. Юноше казалось, что мир вокруг него искривился, превратившись в нечто чуждое и враждебное. Здесь всё было пропитано тьмой, и он ощущал, как она начинает проникать и в него. Его присутствие лишь усиливало нарастающее чувство безысходности, сжимая грудь. Каждое слово, каждый взгляд напоминали ему, что он стал частью этого кошмара, и уйти от него уже невозможно. Он ощущал, как его душу поглощает тьма, и с каждым мгновением росло осознание, что у него нет выбора – и никогда не было. Волдеморт, высокий, бледный, с лицом, лишённым всякого выражения, медленно обводил просторную комнату цепким взглядом. И остановил его на шестнадцатилетнем юноше. – Драко. Я знаю, что ты скучаешь по отцу, - его голос был словно шелест змеи по сухим камням – ласковый, обволакивающий, опасный. – Он попался и теперь в Азкабане. Волдеморт покрутил в длинных белых пальцах волшебную палочку. Молодой Малфой невольно опустил взгляд в пол, боясь шелохнуться. – Не буду скрывать, – продолжал маг, едва заметно склонив голову, – я страшно разочарован… и очень на него зол. Драко почувствовал, как рядом с ним Нарцисса напряглась при этих словах. Беллатриса же и вовсе сжалась, её глаза метнулись в сторону, избегая взгляда Волдеморта, так как волшебница знала, что тоже в какой-то степени причастна к провалу в Отделе Тайн несколько недель назад. Она не хотела привлекать внимания, но даже в её молчании было что-то тревожное, неуютное. Сам воздух в комнате казался густым, тяжёлым, будто наполненным ядом. Никто не смел пошевелиться, даже дышали осторожно, словно любое лишнее движение могло стать поводом для гнева Тёмного Лорда. – Но я милостив, – продолжал Волдеморт, не обращая внимания на застывшие лица. Голос его был тихим, почти ласковым, и от этого звучал лишь страшнее. – Я могу вызволить его оттуда. У Драко внутри встрепенулась надежда, хоть он и по-прежнему боялся поднять взгляд на говорившего. Сердце ударилось в грудь резче, чем обычно, гулко отдаваясь в висках. Это был шанс – слабый, зыбкий, но всё же шанс вернуть отца домой. Однако в голубых глазах Нарциссы мелькнула настороженность: она знала, что Тёмный Лорд не склонен так быстро прощать. – Что скажешь, Драко? Уверен, ты желаешь того же. Драко оцепенел. Волдеморт впервые обратился к нему с вопросом напрямую. Нарцисса, стараясь двигаться как можно незаметнее, слегка коснулась его локтем. – Конечно… мой Лорд, – выдавил юноша. Волдеморт, казалось, не обратил внимания на его неуверенность и спокойно продолжал: – Чтобы беспрепятственно проникнуть в Азкабан, мы возьмем в подчинение дементоров. Нужно навести смуту в Министерстве, посеять панику. Как нам это устроить? Никто не шелохнулся. Все трое замерли в ожидании. – Потеря одного из главных символов спокойствия сделает дело, – змеиное лицо Волдеморта растянулось в хищной улыбке. – Нужно избавиться от Дамблдора. Безмолвный шок был ему ответом. – Драко, – снова обратился Волдеморт к юноше. – Я дам тебе возможность посодействовать нашему плану… плану по вызволению Люциуса. Нарцисса поняла первой. Её и без того бледное лицо резко потеряло последние краски, тонкие губы приоткрылись, страх нарастал в распахнутых голубых глазах. – Ты сделаешь это, – безжалостно прозвучал приказ. – В Хогвартсе у тебя будет идеальное прикрытие. Даю срок до конца следующего июня. Глухой удар сердца. Драко был абсолютно ошеломлён. Холод сковал его тело, каждый уголок разума протестовал, внутри всё сжалось… Юноша пытался проглотить этот ужас, но горло было пересохшим. Он стоял в оцепенении, чувствуя, как мир сдвигается, меняется, выворачивается наизнанку. Убить самого Дамблдора?! Это невозможно… Беллатриса уставилась на своего господина, широко раскрыв черные блестящие глаза. В её взгляде читалось изумление, переплетённое с благоговением. Нарцисса же, с каждым мгновением теряя остатки самоконтроля, с трудом подавляла истерику, которая грозила вот-вот вырваться наружу. – М-мой Лорд… – начала она дрожащим голосом, низко склоняя голову, – позвольте… Я безмерно благодарна за желание помочь Люциусу… но мой сын… Он ещё школьник, он ещё не готов к такой ответственности… Волдеморт, казалось, задумался на мгновение, его холодный взгляд скользнул по её лицу. – Ты права, Нарцисса. Драко учится в Хогвартсе уже пять лет и, конечно же, чувствует себя в первую очередь школьником. – Спасибо, мой Лорд, спасибо… – Нарцисса выдохнула, её тело чуть согнулось в благодарном поклоне. – Однако я это исправлю, – прервал её Волдеморт. – Драко нужно стать частью чего-то большего, чего-то более важного. Несомненно, в таком случае он сразу ощутит себя непосредственно причастным к нашему великому делу, нашей главной цели – очистить мир от грязной крови... – Волдеморт осклабился и приказал: – Подойди сюда, мой мальчик. Паника вспыхнула в голове юноши так резко, что он перестал дышать. Нет. Нет-нет-нет. Он понял, что сейчас произойдёт, ещё до того, как волшебник холодно бросил одно-единственное слово: – Руку. Нарцисса задохнулась в ужасе, на этот раз не сумев скрыть эмоции. Беллатриса затаила дыхание, её глаза, направленные на хозяина, сверкали. – Мой Лорд! – её голос задрожал от восторга. – Как Вы великодушны! Мой племянник… Какая честь… А Драко... Он будто прирос к месту. Его охватил ледяной страх, и он не мог заставить себя пошевелиться. Юноша прекрасно знал, что будет, если он воспротивится. Но ноги налились свинцом, комната словно накренилась, а расстояние до Волдеморта стало бесконечно длинным. – Не заставляй меня повторять, Драко! – маг властно взмахнул рукой, подзывая юношу. Нарцисса прижала пальцы к губам. Она могла лишь беспомощно смотреть, как её сын, с трудом заставив себя сдвинуться с места, медленно идет по направлению к Темному Лорду. Шаги юноши отдавались глухим эхом в тишине, и каждый из них приближал его к неотвратимой участи. Ноги плохо его слушались, будто кто-то сковал их невидимыми цепями. Ему показалось, что прошла целая вечность, пока он приблизился к ожидавшему его магу, и, с трудом вытянув левую руку с закатанным рукавом, опустился на одно колено, склоняя голову. Драко хотел зажмуриться, но когда волшебная палочка Волдеморта грубо ткнулась в кожу предплечья, он уже не мог отвести взгляд от того, как тёмные чары, вытекая из магического инструмента, черными сгустками проникали будто ему под верхний слой кожи, расползаясь и приобретая очертания, которые были уже так хорошо ему знакомы. – Скоро ты поймешь, какой чести удостоился, – холодный голос снизился до шипящего шепота, и Драко почувствовал, как его сердце сжалось. Он понял: это не честь. Это его наказание.

***

«Нора» наполнилась ароматами свежей выпечки, патоки и клубничного джема. На кухне, как всегда, кипела жизнь. Миссис Уизли раздавала указания, поправляя скатерть и магически очищая окна, а мистер Уизли пытался усмирить старый радиоприемник, упрямо настраивавшийся на магловские частоты. Этот день, – двадцать восьмое июля 1996 года, – был особенным: чета Уизли отмечала двадцатипятилетие совместной жизни, Серебряную свадьбу. Билл и Чарли аккуратно левитировали во двор большой обеденный стол. Вслед за ним, подчиняясь волшебной палочке миссис Уизли, на улицу выплыли по воздуху блюда с едой и кувшины с напитками и мягко приземлились на свои места на столе. Здесь были и жареные цыплята с лимонным соусом, которые благодаря магии оставались горячими, и печеный картофель с розмарином, чья тонкая аппетитная корочка ломалась под ножом, издавая нежный хруст, и лосось в сливочном соусе, который мягко покачивался на продолговатом блюде. Карамельные тарталетки мерцали на свету, выпуская волны сладкого аромата, а булочки с тыквенным вареньем блестели мягким золотистым сиянием. На столе стояло несколько видов соков и пузырился пунш, наполняя воздух веселым шипением. Пышные йоркширские пудинги сами разрезались на порционные куски, а из-под прозрачного десертного колпака так и норовили вынырнуть ломтики ароматного пирога с патокой. В маленьких круглых тарелках лежали свежие сконы с клубничным джемом и взбитыми сливками, а рядом с ними – фигурное имбирное печенье, мягкое и пряное, с тающей во рту текстурой, покрытое тонким слоем сахарной пудры. Глядя на всё это изобилие, Гарри почувствовал, как в нём пробуждается аппетит. И почти одновременно с этим внутри него что-то тихо наполнилось – не желудок, а та давняя пустота, что затаилась в нём с детства, когда он тайком наблюдал за чужими праздниками из-под лестницы. Теперь же это чувство семьи, искреннее и тёплое, приносило с собой почти забытое, но безмерно дорогое спокойствие. – Гарри, – окликнул его Рон, опуская ладонь ему на плечо. – Ты в порядке? – В полном, – честно ответил тот и повернулся к другу: – Я так рад, что вы позвали меня на свой семейный праздник. Спасибо. Рон с секунду внимательно всматривался в него, а затем серьёзно сказал: – Брось, чувак. Ты же знаешь – ты всё равно что член нашей семьи. Пошли, наконец, сядем, а то мама уже с ума сходит от всей этой кутерьмы. Пока гости рассаживались по местам, миссис Уизли заклинанием переправила в гостиную все подарки: столовые приборы, запонки для рубашки, огромную фоторамку с числом «25» в углу, зажимы для галстука, украшенную чудесными узорами вазу для цветов, поднос для посуды и ещё много всего – и всё было серебряным, отсылая к важной дате. За столом было весело и шумно. Все поздравляли супругов Уизли с памятным событием, наполняли свои тарелки разными яствами и беседовали. Чарли описывал Гарри редких венгерских драконов, способных чувствовать магические всплески. Гарри внимал с интересом, впервые за долгое время ощущая себя просто пятнадцатилетним подростком, а не Избранным, как его уже окрестили в «Ежедневном Пророке». День клонился к закату. В какой-то момент Чарли вышел из-за стола, когда миссис Уизли позвала его помочь с чем-то в доме, и на его место тут же подсели Фред и Джордж, заговорщически подмигнув Гарри. Не привлекая к себе внимания, они направили свои волшебные палочки на стоявшие перед ними хрустальные кувшины с пуншем и одновременно прошептали: – Энхансио! Кувшины на мгновение блеснули мягким светом, и близнецы убрали палочки, очень довольные собой. – Что это вы сделали? – тут же спросил Гарри, заинтересовавшись незнакомым заклинанием. Фред приложил палец к губам. – Несложные, но очень действенные чары, когда хочешь поддать огонька празднику, – пояснил он. – Когда все сидят чин-чинарём вместо того чтобы развлекаться, – добавил Джордж. – Скоро сам увидишь. И действительно, вскоре Гарри понял, в чем заключался эффект «Энхансио»: некоторые взрослые стали вести себя так, будто выпили не пару стаканов пунша, а полкувшина как минимум. Миссис Уизли включила пластинку Селестины, подаренную ей Кингсли, схватила мужа за руку и повела его танцевать. Близнецы попытались развеселить Тонкс, которая почему-то тихо сидела поодаль от всех, а волосы её были блёклого мышиного цвета. Фред и Джордж заставили её выпить три стакана пунша подряд, и она, видимо, не в силах больше хранить свой секрет, призналась им, что влюблена в Люпина, но боится ему об этом сказать. Близнецы, приятно изумившись такому повороту событий, тут же стали убеждать её пойти завоевывать мужчину её мечты. Поотнекивавшись с пару минут, после очередного бокала заколдованного пунша от Фреда Тонкс всё же собралась с духом, встала с места и направилась к Люпину. Объект её чувств, занятый разговором с Кингсли, не сразу заметил её приближения, но тут она плюхнулась на стул рядом с ним и выпалила: – Римус, пошли потанцуем! Тот от неожиданности выронил ложку. Пока он растерянно смотрел на раскрасневшуюся и решительную Тонкс, Кингсли, быстро смекнув, что к чему, деликатно испарился. Молли, поймав волну Селестины с пластинок, пустилась в песню, продолжая кружиться в танце с мужем. Голос ее, хоть и не совсем в тональности, был полон чувств. – Интег’есно, у Селестины тоже пг’облемы с нотами? – рассеянно проговорила Флёр, вертя в изящных пальцах бокал с пуншем и рассматривая его слегка затуманенным взором прекрасных глаз. Билл мягко забрал у нее бокал и просмотрел содержимое на свет. Люпин, поддавшись настойчивости Тонкс, вслед за ней вышел из-за стола, и они неловко встали друг напротив друга. Девушка, не давая себе времени на панику, набрала в грудь побольше воздуха и схватила Римуса за руки. Тот, смущенно улыбнувшись, осторожно притянул её к себе, и они медленно двинулись в такт звучавшей мелодичной музыке. В тот самый момент, когда их руки впервые соприкоснулись, волосы Тонкс волшебным образом поменяли свой цвет с мышиного на лиловый, но она этого даже не заметила. Зато на всю эту картину обратили внимание остальные присутствующие. Гермиона и Джинни переглянулись с радостным удивлением. – Я даже не знала, что у них… – Гермиона запнулась, подбирая подходящее слово. – Типа, всё только начинается, – закончила за нее Джинни. – Думаю, никто не знал. Рон наблюдал за танцующей парой круглыми от удивления глазами. Чарли шутливо ткнул его в бок и хохотнул: – Невежливо так пялиться, братишка. Не менее удивленный, Гарри при этих словах тоже спохватился, и они с Роном одновременно отвернулись в противоположную от Тонкс и Люпина сторону. Тем временем мистер Уизли, как и Билл, обратил внимание на небольшое несоответствие между поведением своей половинки и количеством выпитого ею пунша, взял в руки кувшин с алкогольным напитком и внимательно осмотрел жидкость. Заметив легкое посверкивание, оставленное Чарами Усиления, он со вздохом повернулся к близнецам, которые в это время уговаривали Кингсли поспорить с ними насчет того, начнут ли Римус и Тонкс сегодня встречаться. Тот, отсмеявшись, ответил, что не ставит ставки на своих коллег. Он помахал рукой хозяевам дома и, попрощавшись со всеми и пожелав доброй ночи, удалился за калитку и оттуда трансгрессировал. Тонкс неторопливо кружилась с Люпином уже в третьем по счету медленном танце, опустив голову ему на грудь и зажмурившись от счастья, а тот с теплотой и в то же время с толикой печали глядел сверху вниз на лиловую макушку. Миссис Уизли, несмотря на то, что чары в пунше, по-видимому, подействовали на нее сильнее, чем на всех остальных, остановила свой танец с супругом, пристально наблюдая за второй танцующей парой. – Дорогой, ты только посмотри на них, – быстро заговорила она, с каждой секундой всё больше становясь похожей на розовый помидор, – как же я рада, что голубушка Тонкс, наконец, решилась, она столько раз приходила ко мне в расстроенных чувствах и … Мистер Уизли поспешил прервать жену, чей взволнованный голос не заглушала даже пластинка. – Да, дорогая, я с тобой полностью согласен, однако давай не будем их смущать. Молли, казалось, его не слышала, и он, с легким вздохом взяв её под руку, объявил: – Всё, мадам Уизли, марш в кровать. Ты заслужила покой. Билл подошел к родителям, поцеловал расчувствовавшуюся мать в щеку и обратился к отцу: – Пап, ты тоже иди, мы тут сами всё приберем. Вам с мамой обоим надо отдохнуть. Артур благодарно кивнул сыну и повел жену в дом. Миссис Уизли перевела взгляд на любимого мужа, и её лицо стало счастливым и беззаботным. Она позволила увести себя, напевая свою любимую песню «Котёл, полный крепкой, горячей любви». Люпина Билл попросил сопроводить Тонкс до дома её родителей, и тот, по всей видимости, не возражал. Оставшиеся принялись за уборку. Когда порядок был наведён, стол убран, посуда помыта, Гарри присел на крыльцо, наблюдая, как вечерняя дымка окутывает сад. Вокруг была жизнь – живая, пульсирующая, настоящая. Он слышал смех, ощущал тепло. Здесь, среди этих людей, он чувствовал себя частью чего-то большего. И даже зная, что впереди тьма, он позволил себе на мгновение забыться и просто быть. Просто дышать.

***

Отдав приказы, Волдеморт удалился из просторного зала, Беллатриса последовала за ним, оставив Малфоев одних. Теперь им больше не нужно было держать лицо, и все эмоции, которые Нарцисса сдерживала, пока её сына клеймили Чёрной Меткой, наконец, нашли выход в глухих рыданиях. – Драко, дорогой… – она плакала, прижимая сына к себе. Голос её срывался, а тонкие пальцы дрожали на его плечах. Юноша молчал, а внутри у него всё обрывалось в пустоту. Холод вцепился в его грудь, застыл под рёбрами – липкий, жгучий страх. От него хотелось кричать, визжать в голос, молить о пощаде… Однако он не мог показывать это своей матери. Не мог позволить ей увидеть, как ему страшно. Он заставил себя дышать ровно. Ровно. – Мама, подожди… – голос прозвучал заметно выше обычного. Драко судорожно вздохнул, пытаясь подавить нарастающую панику. Он осторожно отстранил мать от себя и встретился с ней взглядом. – Это шанс вернуть отца. Я не могу просто ждать… Если есть хоть малейшая возможность… Я должен… К тому же это мой шанс проявить себя, раз уж я теперь ... – он не смог произнести последние два слова. Теперь, когда фраза «Пожиратель смерти» относилась к нему лично, она воспринималась совершенно иначе. Нарцисса замерла, её губы дрогнули. Юноша видел, как в ней борется страх и отчаянная попытка поверить. Мать задержала взгляд на его лице – долгий, внимательный, как будто она пыталась вырезать каждую черту в своей памяти, уцепиться за него сквозь надвигающийся мрак. – Не показывай страха, – прошептала она. – Я знаю, мама, – Драко постарался придать подрагивающему голосу всю твердость, на которую был способен. Он Малфой. А Малфои держатся. Но… чёрт возьми, как же страшно! Он посмотрел на неё, на её слёзы. И понял, что не имеет права опустить голову. Ради нее и ради себя.