Отголоски света

Библиотека дышала тишиной, и только редкие шорохи книг и приглушённый скрип перьев нарушали её спокойствие. Гарри, Рон и Гермиона сидели за одним из длинных столов, погрузившись в учебники. Гарри замечал, как вокруг снуют девочки с четвертого и пятого курсов, тихо перешёптываются и периодически игриво поглядывают в его сторону. Ещё пару месяцев назад Гермиона открыла ему глаза. – Да ну тебя, Гарри! – раздраженно сказала она, когда он как-то раз за обедом удивлялся толпе на тренировке по квиддичу. – Это не квиддич стал популярным, а ты! Никогда еще к тебе не было такого интереса, и, честно говоря, ты никогда еще не был настолько привлекательным! Рон при этих словах поперхнулся лососиной, но Гермиона, не обратив внимания, продолжила: – Теперь все знают, что ты говорил правду! Волшебный мир вынужден был признать, что ты оказался прав насчёт Волдеморта, а теперь ты еще и Избранный! Ты пережил травлю Министерства, эту ужасную пытку у Амбридж, оставившую у тебя отметины, и не сломался… – У меня тоже отметины остались, – вставил Рон, закатывая рукав, – после тех мозгов в Министерстве. – …да еще ты за лето вырос чуть ли не на целый фут, что тоже тебя не портит, – закончила Гермиона. Хорошо, что в тот момент прилетела совиная почта и избавила ошарашенного Гарри от необходимости что-либо отвечать. С тех пор он всё чаще ловил на себе любопытные и кокетливые взгляды. И сейчас, в библиотеке, это мешало сосредоточиться: девчачье хихиканье отвлекало от домашнего задания по зельям, где нужно было подробно объяснить, как разложить составное зелье на части. – На этот раз твой Принц тебе не поможет, – заметила сидевшая справа от Гарри Гермиона, едва сдерживая самодовольство. – Здесь нужно понимание принципов. Избавился бы ты лучше от этой книжонки… – Отстань ты от учебника, Гермиона, – вмешался Рон, – зато Гарри таким образом стал любимчиком Слизнорта. Ему ещё воспоминание добывать, не забыла? Гарри поделился с друзьями тем, что узнал на уроках у Дамблдора, и тем, что теперь понимал о Волдеморте. Слова Дамблдора «твои друзья нужны тебе, Гарри» прочно засели в голове. Гарри понимал, что речь не только о подвигах. Рон и Гермиона были рядом и в мелочах – в поздних ужинах, нелепых спорах и тишине, когда не хотелось говорить. И теперь, думая о том, что впереди, Гарри ясно чувствовал: в одиночку он бы не справился. Именно их присутствие делало его шаги увереннее. Листая страницы «Расширенного курса зельеварения» в поисках хоть каких-нибудь подсказок, Гарри видел уже знакомые записи на полях – Левикорпус, Либеракорпус с пометкой «(Н-врбл)». Натренировавшись с этими чарами, Гарри легко научился использовать и другие заклинания, не произнося их вслух. Принц-полукровка, кем бы он ни был, помог ему даже в ЗОТИ, где Снейп последние три занятия заставлял студентов практиковаться в невербальных заклинаниях. Рон как-то раз сказал: "Снейп наверняка нарочно это придумал, чтобы мы молчали пол-урока. Думаю, он мечтает, чтобы мы все так и остались немыми". Новое заклинание, записанное убористым ровным почерком, привлекло внимание Гарри: Сектумсемпра (от врагов). Зацепившись за слово «врагов», мысли Гарри побежали сами собой. Кто-то проклял Кэти Белл, и Гарри был почти уверен, что это Малфой. Но когда он поделился подозрениями с Макгонагалл, она сказала, что в момент происшествия Малфой отбывал у неё наказание и физически не мог быть в «Трёх Метлах», где на Кэти наложили Империус. Гарри, вспомнив этот разговор с деканом, в задумчивости потёр лоб. Каким образом Малфой ухитрился заколдовать Кэти, находясь в школе? Ещё и эта отравленная медовуха… Гарри по-прежнему считал, что Малфой стал Пожирателем Смерти, но Рон и Гермиона хмурились каждый раз, когда он заговаривал об этой своей теории. Гарри злился, и снова и снова пытался найти Малфоя на Карте Мародёров, чтобы застукать его за чем-нибудь ужасным. Один плюс во всех этих малфоевских кознях все же был: после отравления Рон, наконец, расстался с Лавандой и помирился с Гермионой. Гарри посмотрел на друзей и задумался: если они начнут встречаться, а потом поссорятся, выдержит ли это их дружба? – Гарри, – позвала Гермиона, помахав у него перед носом рукой. – У нас не так много времени до отбоя, а ты где-то в облаках витаешь. – Да, да, – Гарри снова уткнулся в «Расширенный курс зельеварения», но его мысли были заняты вопросом, насколько велика вероятность того, что Рон и Гермиона будут вместе, а затем снова переключились на хихиканье неподалеку. Гарри закрыл уши руками, от души надеясь, что этим девчонкам это скоро надоест. На фоне всех этих событий, сложного учебного года, забот о друзьях и загадок, с которыми он сталкивался, Гарри совсем не тянуло к романтике. Он думал только о том, как справиться со всем этим, и о том, какие ещё тайны Волдеморта ему предстоит раскрыть. Закончив с домашним заданием по зельям, после всей суеты в библиотеке, после мыслей о Принце-полукровке, Малфое, Кэти и отравленной медовухе, Гарри вместе с друзьями направился в свою башню. Он шёл, погружённый в раздумья, и на одном из поворотов резко столкнулся с одним из объектов этих самых мыслей. Малфой куда-то направлялся в сопровождении своих неизменных громил – Крэбба и Гойла. Они как раз свернули к лестницам, когда с другой стороны поворота подошла троица гриффиндорцев, и Гарри и Малфой чуть не врезались друг в друга. Гарри ожидал услышать привычное «Смотри, куда прёшь, Поттер», но светловолосый юноша лишь дёрнул плечом и прошёл мимо. Внутри Гарри шевельнулось непривычное ощущение. Он заметил, что впервые смотрит на Малфоя не снизу вверх, как раньше: Гермиона оказалась права, за лето Гарри действительно вытянулся в росте, хоть и вряд ли на целый фут. Раньше он был почти на голову ниже высокого аристократичного Малфоя, а теперь они оказались почти одного роста. Но было еще кое-что. Сейчас Гарри впервые с начала учебного года увидел своего заклятого школьного врага вблизи и отчётливо заметил перемену в том, как он выглядел. Лицо, некогда наполненное холодной уверенностью, казалось болезненно бледным и тревожным, а кожа – чуть ли не прозрачной. Под глазами залегли тени, слишком глубокие для шестнадцатилетнего. Казалось, что надменная маска, которой Малфой все время так умело прикрывался, треснула, и теперь под ней проступало что-то человеческое, уязвимое. Эти перемены почему-то не обрадовали Гарри, хотя, казалось бы, он должен был испытать удовлетворение от того, что у новоиспечённого Пожирателя Смерти дела идут не лучшим образом. Но в этом быстром взгляде серых глаз, который Гарри поймал на мгновение, было что-то… отчаянное, что-то затравленное, от чего у Гарри кольнуло в груди нехорошим предчувствием, оставив тревожный осадок, от которого он ещё долго не мог избавиться.