15
9 июня 2025 г., 22:05
ДЖУНО
Когда наступила ночь, я в сотый раз спрашиваю: — «Ты уверена, что с тобой все в порядке?» — Я почувствовала, что атмосфера между нами немного поменялась. На этот раз Кейтлин пожимает плечами, опустив глаза на богато украшенный персидский ковер. — «Я в порядке», — говорит она. — «Правда. Тебе не обязательно продолжать спрашивать». Я осторожно приподнимаю ее подбородок, пока наши взгляды не встречаются. Ее глаза затуманены, в них зреет буря. Страх и сомнения вгрызаются в мои внутренности. — «В чем дело?» — тихо спрашиваю я. — «Просто…» — Она вздыхает. — «Признай это, Джуно. Сегодняшняя бомба все изменила. Теперь ты уж точно намерена держать меня в пузырьковой пленке, запертой в этой позолоченной клетке. Я тебя знаю». Я вздрагиваю, но только потому, что в ее обвинении нет ничего предосудительного. Мой инстинкт, порожденный кошмаром до мозга костей, подсказывает мне сделать все возможное, чтобы защитить ее от дальнейшего вреда. Хотя я уже знаю, куда ведет эта дорога. К разбитому сердцу и отчуждению. А я не могу снова потерять Кейтлин. Поэтому я подавляю в себе панический голос, требующий запереть ее где-нибудь в безопасном и неприкосновенном месте. Делаю глубокий, успокаивающий вдох. Сжимаю ее нежную ручку своими. — «Кейтлин». — Мой голос слегка дрожит. — «Я понимаю, ты, должно быть, думаешь, что я сейчас приму строгие меры, натяну на тебя поводок. Но я обещала тебе, что сделаю возможное и невозможное, чтобы все исправить». — Я умоляюще смотрю ей в лицо. — «Мне нужно, чтобы ты осознала, откуда взялась вся эта чрезмерная опека. Почему я такая, какая есть». Взгляд Кейтлин слегка смягчается. Она молчит, продолжая неотрывно смотреть на меня. Я принимаю это как сигнал к продолжению. — «Ты должна знать, что я не всегда была такой». — Я выдаю слабую, печальную полуулыбку. — «Когда я была моложе, намного моложе, я была обычным ребенком. Беззаботным. Счастливым». Всплывают непрошеные воспоминания: звонкий смех моей матери, отец, радостно подбрасывающий меня в воздух. В груди зарождается знакомая горько-сладкая боль. Пальцы Кейтлин крепко сжимаются вокруг моих. — «Что случилось?» — тихо спрашивает она. Я смотрю на наши соединенные руки, сосредоточившись на контрасте — ее гладкой алебастровой коже под моими смуглыми пальцами. — «Как ты знаешь, моя мать умерла, когда мне было семь лет». — Даже спустя столько лет, произнося эти слова вслух, я все еще чувствую себя так, словно в моем горле застряли осколки стекла. — «После ее смерти мой отец… изменился. Его свет погас». — Я тяжело сглатываю. — «Он стал холодным, замкнутым. Он был одержим идеей подготовить меня к управлению семейной империей». Я вновь опускаю глаза, не в силах выдержать жалость в ее взгляде. Он утверждал мне: ‘Эмоции делают тебя слабой, Джуно. Не позволяй ничему затронуть твое сердце’. — «И я хорошо усвоила его уроки. Возвела вокруг себя стены». — «О, Джуно». — Голос Кейтлин сиплый. Она нежно берет мое лицо в руки, и мне приходится закрыть глаза от нахлынувших эмоций. — «Мне так жаль». В горле встает комок. Я цепляюсь за ее запястье, как за спасательный круг, с трудом выговаривая слова, которые оставались запертыми более двух десятилетий. — «Потеря матери сломала меня, Кейтлин», — наконец выдавливаю я из себя. — «Когда я потеряла ее, мне показалось, что я потеряла частичку своей души. Я думала, что любовь может принести мне только боль. Поэтому я научилась полагаться только на себя. Я не могу…» — Мой голос срывается на рыдание. — «Я... я не переживу еще одну такую потерю. Я не могу потерять и тебя тоже». И тут ее руки обхватывают меня, прижимают к себе, одной рукой она нежно гладит мои волосы, а мои слезы текут ручьем. Я цепляюсь за ее стройное тело, как потерпевший кораблекрушение за выброшенное на берег дерево. В конце концов, буря проходит, оставляя меня выжатой и опустошенной. Я по-прежнему прижимаюсь к ней, впитывая ее тепло и ровное сердцебиение. Когда я, наконец, поднимаю голову, стыд покалывает мою кожу. — «Прости, — прохрипела я, вытирая глаза. — «Я не хотела так раскисать». Кейтлин решительно приподнимает мой подбородок. — «Тебе не за что извиняться. Для меня большая честь, что ты доверилась мне настолько, что открылась». Ее непоколебимое согласие успокаивает мои расшатанные нервы. Я одариваю ее слабой полуулыбкой. — «А как насчет тебя, маленькая чертовка? Уверена, твое детство тоже не было безоблачным». Ее полные губы подрагивают. — «Это еще мягко сказано». — Веселье Кейтлин исчезает так же быстро, как и появилось. — «К сожалению, у нас есть кое-что общее. Моя мама умерла, когда я была ненамного старше тебя. И после этого начался полнейший хаос. Мой отец с головой ушел в работу. Его постоянно не было дома, и мои братья пытались заполнить эту пустоту, но…» — Она качает головой, и рыжие пряди рассыпаются по ее плечам. — «Они буквально ‘задушили’ меня, эти сорванцы. Я чувствовала себя…» — Она обнимает себя руками. — «В ловушке. Как будто я даже не владела собой. Я вела себя так, потому что мне так отчаянно хотелось свободы. Опасность, острые ощущения… заставляли меня чувствовать себя живой. А папа так злился из-за этого — и это было единственное, на что он обращал внимание, когда отчитывал меня. Единственные воспоминания, которые у меня остались о нем на протяжении всего моего подросткового возраста — это то, как он орал на меня за то, что я возилась с машинами, или говорил, что у него нет времени на мои глупости, потому что ему нужно идти на работу». Протянув руку, я заправляю огненную прядь ей за ушко, позволяя большому пальцу задержаться на ее нежной скуле. — «Мне жаль. Но твой отец действительно любит тебя, ты же знаешь». — «Может быть», — заключает она неубедительным голосом. — «У него забавный способ показать это. Полагаю, именно поэтому я сильно злилась, когда ты усердно работала». — Она вздыхает. — «Прости меня за это, Джуно. Я знаю, ты важная персона, знаю, что на твоих плечах держится целая империя…» — «Ты — самое важное для меня. И я никогда не хотела, чтобы ты чувствовала себя на втором месте, Кейтлин. Я считала… считала, что делаю нас сильнее. Более защищенными. Я говорила себе, что работаю ради будущего для нас обеих, но впрочем, как и твой отец, я использовала работу как оправдание. Думаю, мы похожи больше, чем кто-либо из нас осознавал, Кейтлин. Мне бы хотелось… жаль, чтобы мы не поговорили об этом раньше». — «Мне тоже». — Кейтлин прикусила губу. — «Я хочу, чтобы этот брак был партнерским, Джуно. Равноправным во всех отношениях. Я не могу заново вернуться к ощущению бессилия или клетке». Ее ультиматум находит отклик глубоко во мне. Она права. Чтобы все получилось, чтобы мы могли двигаться вперед, все должно кардинально измениться. Я переплетаю наши пальцы, встречая ее решительный взгляд. — «Я знаю, что была слишком властной, пытаясь оградить тебя от всего плохого. Мысль о том, что я потеряю тебя…» — Я ненадолго зажмуриваю глаза, борясь с подступающим к горлу страхом. — «Она ужасает меня. Однако любовь к тебе сделала меня только сильнее, а не слабее». Глаза Кейтлин сияют, как небо в солнечный день. Она берет мое лицо в ладони, ее прикосновение бесконечно нежное. — «Пожалуйста, не отгораживайся от меня больше. Позволь мне нести часть бремени вместе с тобой». Мои легкие сжимаются. — «Я постараюсь, Кейтлин, это я могу тебе пообещать. Я так привыкла справляться со всем сама. Но больше не хочу ничего от тебя скрывать». Она ласково улыбается. — «Теперь мы в этом вместе. Твои трудности — это и мои трудности тоже». Я могу только кивнуть, боясь, что мой голос сорвется, если я попытаюсь заговорить. Мы разговариваем дальше, разрабатывая практические планы по улучшению общения — я обещаю больше не отступать после ссор и чаще делиться с ней семейными делами. Взамен она обещает быть терпеливой, когда долг заставит меня отлучиться на короткое время, и помнить, что я всегда вернусь к ней так быстро, как смогу. Атмосфера разряжается, мы открываем бутылочку вина и обмениваемся воспоминаниями о дне нашей свадьбы, первых впечатлениях и первых сюрпризах. — «Ты никогда не обещала быть послушным», — вспомнила я. — «Мне следовало поверить тебе на слово». — Я нежно провожу рукой по ее волосам, и она смеется, нисколько не смущаясь при воспоминании об этом. Я бы и не хотела, чтобы она была другой. Позже, когда мы обе вымотались, я спрашиваю Кейтлин, не ляжет ли она со мной в постель. — «Спать», — быстро добавляю я. — «Но рядом со мной. Мне так не хватало тебя рядом… Я не могу нормально спать с тех пор, как…» — Я запнулась. Улыбка Кейтлин согревает мое сердце. — «Да», — произносит она. — «Мне бы этого хотелось». Впервые за долгое время путь впереди кажется светлым.
