Ее королева мафии

ДЖУНО

      Величественные хрустальные люстры окутывают бальный зал теплым, мерцающим светом. Букеты из оранжерейных лилий, гортензий и роз украшают столы, накрытые льняными скатертями, яркими цветовыми акцентами. Джазовый ансамбль из четырех человек наполняет пространство приятными мелодиями с угловой сцены. Смех и оживленные разговоры разносятся по огромному залу, где люди вместе празднуют наступление праздника.       Сегодня канун Рождества. И какой канун Рождества! Семьи Бьянки и О’Салливан — и их родственники — собрались вместе.       Наконец-то.       После стольких напряжений и конфликтов лестно видеть, как все они свободно общаются, оставив в стороне прошлые обиды, надеюсь, навсегда. Пожилые джентльмены собираются у дубовой стойки бара, обмениваясь историями и анекдотами, а их жены болтают поблизости, делясь семейными фотографиями и кулинарными рецептами. Молодые пары кружатся по полированному танцполу, а их улыбающиеся лица излучают радость. Расшалившиеся детки снуют туда-сюда, погруженные в игры в салочки и придуманные приключения.       Я на мгновение останавливаюсь, чтобы вобрать все это в себя. Сам факт того, что наши семьи вот так собираются вместе, бывшие соперники, а теперь связанные дружбой, наполняет меня надеждой.       Даже Алесса выкроила время из своего плотного графика, чтобы прийти сюда, и она беззастенчиво флиртует с каждой незамужней женщиной старше восемнадцати и моложе шестидесяти, которые находятся в помещении — и не то чтобы кто-то из них возражал. Я только что закончила разговор с Шивон, одной из многочисленных кузин О’Салливанов, которая великодушно согласилась возглавить новую программу общественного здравоохранения, финансируемую Фондом Бьянки. Оглядев комнату, я замечаю, что Кейтлин развлекает некоторых деток рассказом о том, как она обогнала своего брата Деклана в уличных гонках. Я улыбаюсь и направляюсь к ним, но затем вижу Шона О’Салливана-старшего, сидящего в одиночестве в дальнем конце бара и выглядящего задумчивым.       Расправив плечи, я пробираюсь сквозь оживленную публику, по пути обмениваясь теплыми приветствиями.       — «Добрый вечер, мистер О’Салливан», — любезно приветствую я, подходя к пустому месту рядом с ним. — «Рада вас видеть, сэр».       Он обращает свой взгляд, и его мрачное выражение лица сменяется улыбкой.       — «Джуно, дорогая моя! Что ты заладила, ‘мистер О’Салливан’. Мы уже давно прошли это. Зови меня Шон». — Он нежно сжимает мою руку. — «Давай-ка, лучше выпей со мной».       Он подает знак бармену, чтобы тот принес два виски, пока я устраиваюсь.       Какое-то время мы сидим в непринужденной тишине, наблюдая за весельем вокруг нас. Я, разумеется, уже понимаю, откуда в Кейтлин такая искорка.       Шон поднимает бокал, в уголках его проницательных глаз появляются морщинки.       — «У нас тут настоящий праздник. Жаль, что нам пришлось пройти через все это, чтобы добраться до этого момента, но оно того стоило». — Я встречаю его пронзительный взгляд, а он продолжает. — «Ты доказала, что ты могущественный лидер, заслуживающий моего уважения. У тебя железная воля, девочка, и славная голова на плечах. Я горжусь тем, что могу называть тебя семьей».       Я склоняю голову в знак благодарности, тронутая его словами.       — «Это честь для меня. О’Салливаны — самые верные и стойкие люди на свете. И я с нетерпением жду возможности построить светлое будущее вместе».       Мы чокаемся бокалами и пьем бодрящий напиток.       Шон ставит свой бокал на стол, его лицо приобретает задумчивый оттенок.       — «Я знаю, что поначалу доставлял тебе немало хлопот. Однако, наблюдая, как ты поддерживаешь Кейтлин во всем, видя любовь между вами…» — Он сожалеюще качает головой. — «Этот упрямый старик во мне ошибался на твой счет. Я безумно рад, что ты рядом с Кейтлин».       Я слегка смеюсь в ответ.       — «Не стоит зацикливаться на прошлом. И, честно говоря, временами я, пожалуй, тоже перегибала палку. Но я обещаю вам, счастье Кейтлин значит для меня все».       Шон одобрительно похлопывает меня по плечу, его глаза полны доброты.       — «Ты ей подходишь. Она всегда любила приключения — иногда даже слишком». — Он усмехается. — «Но с тобой я вижу, как она становится той женщиной, которой ей суждено было стать».       Я сдерживаю непрошенные слезы, вызванные его искренними словами. После стольких потерь и разочарований этот безмятежный момент значит для меня все.       Как раз в этот момент джаз-бэнд исполняет зажигательный свинг. Народ горячо приветствует живые нотки трубы, раздающиеся в воздухе.       Шон улыбается и указывает на танцпол.       — «А теперь иди, развлекайся! О делах поговорим в другой раз».       Я благодарно улыбаюсь и пробираюсь обратно через энергичную толпу, приподнимая подол, чтобы не натолкнуться на стайку визжащих детей. Атмосфера здесь такая праздничная по сравнению со сдержанной формальностью большинства официальных собраний Бьянки. Хотя я обнаруживаю, что предпочитаю больше это шумное веселье.       Слишком давно я не позволяла себе расслабиться.       Рядом с богато украшенным баром Лиам и Коннор соревнуются с Тони и Пауло в суматошной игре за выпивку, сопровождаемой грубым смехом и редкими возгласами триумфа или разочарования, когда деньги переходят из рук в руки. В сторонке стоят Роза, жена одного из моих старших капо, и Аманда, девушка Эйдена О’Салливана, мило беседуя. Пары всех возрастов блаженно раскачиваются на полированном танцполе, некоторые отрабатывают хореографические приемы, в то время как другие просто прижимаются друг к другу, растворяясь в глазах партнера.       В дальнем углу стайка детей разыгрывает какое-то воображаемое приключение с участием инопланетян и спрятанных сокровищ. Их юная энергия и невинность поднимают мне настроение. Это место наполнено жизнью и любовью. Оно является свидетельством союза, который мы построили, и испытаний, которые мы вместе преодолели.       Я хотела найти Кейтлин и затащить ее на танцпол, но не смогла разглядеть ее среди масс. Поэтому вместо этого я выскользнула на пустой балкон подышать свежим воздухом.       Здесь, снаружи, живая музыка переходит в отдаленную мелодию. Прохладный ночной ветерок ‘целует’ мои щеки, я опираюсь руками на резные перила и любуюсь видом. Отсюда, с верхнего этажа, огни Манхэттена сливаются в сверкающее одеяло, простирающееся до горизонта.       Я вспоминаю все, что произошло за последние месяцы: горе и потери, которые мы перенесли, жертвы, на которые мы пошли, любовь, которая помогла нам пройти через все это. В мирной тишине я закрываю глаза и шепчу молитву признательности за то, что мы дошли до сегодняшнего момента.       За моей спиной раздаются тихие шаги, а затем такие уже до боли знакомые руки нежно обнимают меня за талию. Я прижимаюсь к Кейтлин, чувствуя себя защищенной и довольной.       — «Ты пропускаешь настоящую вечеринку», — шутливо замечает она, положив подбородок мне на плечо.       Я разворачиваюсь и кладу ладонь ей на щеку, заправляя выбившийся локон ей за ушко.       — «Когда ты рядом, у меня есть все, что мне нужно».       Ее кристально чистые глаза сверкают в ответ, ясные и выразительные. Мы нежно целуемся под звездами и долго просто обнимаем друг друга, пока холодный ветерок овевает нас.       Я знаю, что грядущие дни принесут новые испытания. Но с Кейтлин рядышком я не боюсь ничего.       Вместе мы сильнее.       Наконец мы снова поворачиваемся к раскинувшемуся перед нами горизонту, и смотрим на многообещающее мерцание городских огней.       — «И как тебе твоя империя?» — шепчет она.       — «Может, это и моя империя, любимая, но ты — ее королева. Так скажи мне: какой город мы построим вместе?» — тихо спрашиваю я, переплетая наши пальцы.       Кейтлин улыбается, ее взгляд становится отдаленным и мечтательным.       — «Такой, где царит милосердие, где мы помогаем нуждающимся людям. Давай сделаем этот город таким, где детки смогут играть свободно, без страха и лишений».       Я смотрю на эту смелую, отважную женщину рядом со мной, когда-то столь безрассудную, а теперь закаленную мудростью. Мое сердце наполняется любовью и гордостью.       — «Тогда так и поступим», — соглашаюсь я.       Рука об руку мы смотрим на бескрайний горизонт Нью-Йорка, где перед нами расстилаются бесчисленные возможности.       И когда начинает падать пушистый снег, радуя нас обеих, я осознаю, что на сердце у меня еще никогда не было так тепло.