Вдребезги

╔╦══• ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ﮩ •══╦╗

ㄥㄖㄩ

╚╩══• ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ﮩ •══╩╝

      Прошло всего несколько дней после нашей встречи, но для меня —целая вечность. Я жила в ожидании Йонаса. А вдруг он придёт… хотя бы за своими вещами, которые так и оставил в больничной палате.       Рики, как обычно, был немногословен. Он не давил, не выпытывал, но я понимала — рано или поздно правда всё равно всплывёт. Сейчас он сосредоточенно поглощал лапшу быстрого приготовления, а я допивала второй стакан холодного эспрессо. Рядом с нами сидели Мэй и Хината.       В обед редко удавалось собраться всем вместе. Кто-то ел на ходу, кто-то дежурил. Поэтому мы обычно сидели по несколько человек, чтобы хотя бы немного поесть или просто перевести дух.       — Пойдём после смены выпьем, Лу? — пробормотал Рики, не отрывая взгляда от миски с лапшой. — Хинате и Мэй не предлагаю, у них сегодня ночное дежурство.       Хината надула щёки и высунула язык, вызывая на лице Рики кривую, почти злобную ухмылку.       — Спасибо, что напомнил, — буркнула Мэй и откусила сэндвич.       — Обращайся, — бросил он с усмешкой.       Доев, Рики перевёл взгляд на меня.       — Почему ты не ешь?       — Аппетита нет.       — Нельзя столько кофе пить, дура. Потом, когда шарахнет по башке — не удивляйся, — проворчал он с привычной прямотой.       — Я ела утром, всё нормально, — спокойно ответила я.       — После работы выйдем. Нам бы поговорить. Тут всё не к месту.       Я молча поджала губы и кивнула.

• ༻º ♡ º༺ •

      День пролетел незаметно. Вызовов было много, и каждый раз мы выезжали вдвоём, если пострадавших было мало. Сначала дважды с Хинатой, потом с Рики, а позже три раза с Рэем.       — Сегодня открытие нового заведения, — сказал Рики, когда мы наконец вышли с работы. — Говорят, там бесплатные напитки будут. Пойдём, развеешься.       — «Туда» — это куда? — уточнила я, слегка наклонив голову набок.       — В клуб, — с невозмутимым видом ответил он.       Я поджала губы.       — Там шумно. У меня и так голова болит.       — А твой, между прочим, сейчас наверняка обжимается с другими, а тебе что, нельзя? — фыркнул Рики.       Я зло глянула на него. Он был уверен, что Йонас — причина нашей разлуки. Но если бы он знал правду… точно бы занял его сторону. Потому что Йонас ни в чём не был виноват.       — Рики, не хочу я в клуб. И Йонас ни с кем не обжимается. Перестань, — сказала я раздражённо.       Он удивлённо вскинул брови, и по выражению лица было видно, что мои слова кажутся ему полнейшей чепухой.       — Ни хрена себе. Он только вчера появился — а ты уже растаяла.       — Я не растаяла, — надулась я. — Ты ничего не знаешь.       — Пойдём. Мне самому хочется проветриться, но без тебя не хочу. Ну же, Лу, давай, — сказал он с неожиданной мягкостью.       Я колебалась. Несколько минут он продолжал уговаривать, и в итоге я всё-таки согласилась. Но внутри что-то подсказывало: я совершаю ошибку.       По дороге я заскочила домой, чтобы переодеться и хоть немного соответствовать духу ночного клуба. В такие места я выбиралась крайне редко, и уж точно — не в платье. Но сегодня захотелось добавить красок в свою жизнь. Это всего лишь один вечер.       Когда я вышла из дома, на мне было облегающее миди-платье насыщенного красного цвета. Мне хотелось быть заметной, но не для всех. Только для одного человека, которого здесь не было.       Рики подъехал на машине — откуда она у него, я даже не стала спрашивать. Йонас не появлялся. И, видимо, не собирался. Он вычеркнул меня из своей жизни. Если бы всё было иначе… он, наверное, хотел бы поговорить. Дать мне объясниться. Я должна была идти дальше. Даже если от каждого шага хотелось упасть на колени и выть.       — Платье — просто отпад. Крутая онээсан, — заметил Рики, лукаво посмотрев на меня сбоку.       Я ухмыльнулась, скользнув взглядом по его наряду: оверсайз футболка чёрного цвета, свободные серые джинсы, кроссовки и вечный хаос в волосах, как будто он только что вылез из драки и при этом смотрелся вполне гармонично.       — Прикольные очки, — кивнула я на его круглые тёмные линзы.       — Ага. Чтобы ты не заметила, как я пялюсь, — хмыкнул он.       Клуб оказался совсем не таким, как я представляла. Когда мы вошли внутрь, я невольно приоткрыла рот от удивления.       — Вот это да! — Мой взгляд окружил всю комнату.       Большой, но уютный зал встретил нас мягким, чуть приглушённым светом. В центре располагался просторный танцпол, залитый оттенками фиолетового и синего. По периметру — глубокие кожаные диваны и низкие столики, разделённые тонкими, почти невидимыми перегородками из стекла и ткани. Это создавало ощущение уединения… Барная зона притягивала внимание светящейся подсветкой и стеклянными полками, уставленными бутылками самого разного алкоголя. Бармены двигались быстро, ловко жонглируя шейкерами и бокалами. И всё — под ритмы японского хауса, вперемешку с западными хитами.       Здесь не пахло спиртом или потом — пахло вечерними духами, свободой и чем-то сладким. Люди улыбались, пританцовывали, кто-то флиртовал, кто-то просто отдыхал — никто не навязывался, и всё казалось на удивление безопасным.       — За мой счёт сегодня, — сказала я, глядя на бар.       — Вау. Ты чего так расщедрилась?       — Премию получила. И сегодня мне нужно выпить.       Рики молча кивнул и направился в сторону свободной кабинки. А я ещё раз провела рукой по платью — и попыталась убедить себя, что готова прожить без него так, как жила до. Или, хотя бы на одну ночь.       — Откуда ты вообще нашёл это место? — спросила я, окидывая взглядом клуб.       — Тот, кто ищет, всегда находит, — усмехнулся Рики, поправляя свои очки. — Я в этом хорош.       Он поймал взглядом красивую девушку — высокая, стройная, с идеальными гладкими волосами и дерзкой улыбкой. Азиатка с внешностью модели.       — Она скоро станет моей, — самоуверенно заявил он, его губы растянулись в довольной ухмылке.       — Удачи, — пробормотала я, усмехнувшись и откинувшись на спинку дивана.       Наш план «посидим, поговорим» закончился ещё на входе. Рики исчез быстрее, чем успел допить свой первый коктейль. Я осталась одна не в первый и точно не в последний раз.       Я сидела у барной стойки, покачиваясь в такт музыке. Коктейль, заказанный по рекомендации бармена, оказался удивительно вкусным — лёгкие нотки лайма и мяты, с чем-то терпким в послевкусии. Почти как моя жизнь сейчас — сладкая иллюзия с горечью внутри.       Время от времени я чувствовала на себе чей-то взгляд. Оборачивалась, искала глазами, вглядывалась в силуэты мимо проходящих людей… но никто не задерживал на мне внимания. Или делал это слишком незаметно.       Внезапно рядом опустился незнакомец. Японец, лет тридцати. Высокий по местным меркам, с аккуратной причёской и тёплыми глазами. Его рубашка была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем нужно, и пах он дорогим парфюмом. Живя здесь, я со временем научилась различать азиатов — видеть в лицах индивидуальность. Раньше они казались мне одинаковыми. Теперь — нет. И этот точно был из тех, кто знает себе цену.       — Одинока в пятницу вечером? — проговорил он на безупречном английском, склонив голову чуть вбок. — Или просто отдыхаешь от всего?       Я усмехнулась и отпила глоток коктейля.       — Скорее второе.       Мужчина тихо рассмеялся и махнул бармену, заказав нам по новому напитку.       — Я — Наоки, — представился он, протягивая руку.       — Лу, — ответила я, слегка улыбнувшись и пожав его ладонь.       Позже я узнала, что Наоки работает в университете неподалёку от нашего госпиталя. Он знал Рики, но меня, по его словам, видел впервые. И я, действительно, раньше его не замечала. Наш разговор потёк легко, словно мы были давно знакомы. Темы сменяли друг друга — от глупых шуток до жалоб на вечную загруженность на работе и отсутствие времени на себя. Он был живой, ироничный, немного навязчивый, но приятный. Я пыталась увлечься беседой, но всё равно ощущала чей-то взгляд. Тот самый, что не покидал меня с самого начала вечера.       Наоки временами отпускал шутки, которые едва заставляли меня улыбнуться. Может, я просто была не в настроении. А может — это был не тот человек, с кем мне действительно хотелось быть. Чем больше я пила, — а выпила я очень много — тем больше ловила себя на мысли: «Где же Йонас? Почему я не рядом с ним?»       Глаза слипались от усталости, тело казалось тяжёлым. Но когда Наоки протянул руку и пригласил меня на танец, я не нашла в себе сил отказать. Не потому что хотела, а потому что устала бороться.       Передо мной был больше не Наоки. Я видела Йонаса. Его руки, его взгляд, его губы, скользящие по моей шее. В этом танце исчезло всё — свет, музыка, люди — остался только он и я.       Я резко отшатнулась, словно проснувшись от наваждения, и оттолкнула мужчину от себя. На его лице отразилось удивление, когда я вывернулась из его объятий и отступила назад.       — Нет… всё, хватит, — выдохнула я, тряся головой. — Я поеду. Устала.       — Да ладно тебе, крошка, поехали ко мне, — ухмыльнулся он, вновь приближаясь.       Я сморщилась. Его руки коснулись моей талии, и я вздрогнула от отвращения.       В следующую секунду кто-то резко оттащил его прочь. Раздался громкий удар. Я замерла, слишком пьяная, чтобы осознать происходящее сразу. Когда подняла взгляд, Наоки уже лежал на полу. Его лицо было залито кровью. Издалека я заметила Рики, но не он держал меня за талию.       Мир вокруг качнулся. Я ухватилась за чью-то руку, и под пальцами почувствовала плотную материю гипса. Взгляд метнулся вверх. Йонас. Он смотрел на меня так, из-за чего всё внутри онемело.       — Что ты… — прошептала я, но он не дал мне договорить.       В следующую секунду он подхватил меня на руки и, будто я ничего не весила, закинул через плечо. Я в панике забарахталась, ударив его по спине, но в животе уже всё переворачивалось. Меня затошнило.       — Йонас… — прохрипела я, вцепившись в его одежду, — отпусти…       Йонас шёл быстро, грубо лавируя между людьми, а я болталась на его плече, как тряпичная кукла. Меня подташнивало с каждой секундой всё сильнее. Сначала я сглотнула. Потом ещё раз. И потом…       — Йонас…       — Что?! — рыкнул он, не останавливаясь.       Я хотела его предупредить, но было поздно. Меня вывернуло прямо на его белую футболку. Он застыл всего лишь на одно мгновение, а затем продолжил идти.       — Меня тошни-и-и-ит… — простонала я, как только мы вышли на воздух.       — Уже, — огрызнулся он, глядя вниз на свою белую футболку, где теперь красовалось произведение моего желудка. — Охренительно.       — Я хочу домоооой… — заныла я.       — Закрой рот, Лу.       Он распахнул дверцу чёрной машины, перекинул меня как мешок картошки на заднее сиденье и с глухим хлопком захлопнул дверь прямо перед носом. Я услышала, как где-то сбоку зашипел Рики:       — Эй, чувак, ты берега попутал? — крикнул он, налетев на водительское окно. — Эй! Лу!       — Ри-и-ки… — пробормотала я, уткнувшись носом в кожаную обивку.       Йонас опустил стекло и без лишних эмоций, глянул на Рики.       — Пошёл на хер, — отрезал он и тут же с рёвом мотора рванул с места.       Машина сорвалась с обочины так резко, что я скатилась набок и больше уже ничего не помнила. Сразу же отключилась.       Я проснулась ближе к рассвету. Было всё ещё темно, но воздух в комнате уже начинал холодеть. Меня окутал запах сигарет и чего-то ещё — знакомого, но давно забытого. В горле пересохло, и единственное, чего мне хотелось — воды. Много воды.       Я приподнялась на локтях, кутаясь в тонкое одеяло, и села на постели, оглядываясь в полумраке. Где я?..       Сквозь пелену сна и головной боли я увидела, что нахожусь в чужой спальне. Просторной, с минималистичным интерьером, дорогой мебелью и открытым окном, через которое было слышно, как льёт дождь. Всё выглядело… слишком знакомо.       Я опустила взгляд. Моего платья на мне не было. Вместо него я была одета в белую, явно мужскую, футболку.       Сердце пропустило удар.       На кресле, чуть в стороне, сидел, или в точнее спал, полуобнажённый Йонас. Его волосы были чуть растрёпаны, как будто он много раз проводил по ним пальцами. Внутри всё сжалось. Живот скрутило так, что я чуть не запищала.       Боже… Как я сюда попала?       Последнее, что помню — танец с… Йоке? Ноки? Нокиа, чёрт бы его побрал. Он приставал ко мне. Мне стало плохо. А потом появился Йонас, избил Нокиа и унёс меня. И как, чёрт возьми, он вообще умудрился это сделать с гипсом? Что он вообще делал в том клубе?       Он забрал меня… Переодел. Если он переодел меня, то видел меня… голой.       Серьёзно, Лу? Он твой муж. И видел тебя обнажённой больше раз, чем ты своё отражение.       Я сжала пальцы на одеяле, вглядываясь в лицо Йонаса. И всё, что всплыло в голове, то как меня стошнило на него. От стыда захотелось заползти под кровать и не вылезать ближайшие лет десять. Я беззвучно встала, стараясь не шуметь. На цыпочках пошла к двери, даже не дыша. Только бы уйти.       Йонас что-то пробормотал, и я испуганно обернулась, замерев на месте. Мне показалось, что он просыпается… но глаза оставались закрытыми. Лицо исказилось в болезненной гримасе, будто во сне он боролся с чем-то невидимым.       Я не выдержала и подошла ближе. Тонкий пот выступил у него на висках, грудь вздымалась неровно. Когда я коснулась его запястья, кожа под пальцами была липкой и холодной, а пульс сильно участился.       Наши взгляды внезапно встретились. Глаза Йонаса, затуманенные и полные боли, впились в мои. Я на секунду растерялась.       — Чёрт… — выдохнула я. — Секунду…       Он не мог даже говорить. Я метнулась к комодам, вслепую открывая ящик за ящиком, срывая ручки, роняя какие-то бумаги и зарядники. Ничего. Абсолютно ничего.       — Где ты его держишь, Йонас?! — прошептала я, уже почти в панике.       Выбежала из спальни, словно в бреду. Искала ванную. Я влетела туда почти грудью об дверной косяк, наугад рванула к шкафчику над раковиной , но ампул там не было. И резко вспомнила его привычку держать всё, что связано с лекарствами, на рабочем месте. Предсказуемо, почти педантично.       Я проверяла комнаты за комнатой, пока не добралась до его кабинета. Дорогой стол, ноутбук, стопка файлов… В ящике комода я нашла чёрный футляр и бегом вернулась в спальню.       Йонас чуть сполз в кресле, лицо вытянулось, губы побелели. Он чуть приоткрыл глаза, но сразу сфокусироваться не смог. Его рука дрогнула, будто хотел оттолкнуть меня, и тут же обессиленно упала.       — Эй, тигрёнок, потерпи… — прошептала я, стараясь не выдать волнения. — Сейчас будет маленький укол.       Я выдохнула, протёрла спиртовой ваткой место инъекции и ввела иглу.       — Всё… всё хорошо, давай в постель. — Я подхватила его под правый локоть и помогла улечься в кровати.       Йонас медленно открыл глаза — теперь взгляд был осмысленным, хоть и мутным от усталости. На полу, возле кровати, валялась открытая упаковка сильного обезболивающего.       — Ты должен был вовремя ввести дозу, — тихо сказала я.       Он прищурился, тяжело вздохнул, затем медленно повернул голову в мою сторону.       — А тебе не насрать? — процедил он с раздражением.       — Нет.       Йонас уселся на край кровати, с трудом опираясь на руку, и посмотрел на меня так, будто я была причиной всех бед.       — Чем дольше я на тебя смотрю, тем сильнее ненавижу, — сдавленно сказал он, будто каждое слово давалось с усилием, но вместе с тем — нарочно, чтобы причинить мне как можно больше боли. — Везде, где ты появляешься, начинаются проблемы. Лу, ты — катастрофа. Одна сплошная ошибка в моей жизни.       Я будто окаменела, не в силах пошевелиться. Мне было больно слышать от него такие слова, но с одной стороны, что я вообще ожидала?       Просто тот Йонас, которого я знала не был таким. Он всегда выслушивал, понимал, был способен простить. А этот — ходячая взрывчатка прямолинейности.       — Я…       — Даже это кольцо на твоём пальце ничего не меняет, — добавил он хрипло. — Оно не стирает того, что ты сделала. Что ты делаешь.       — Я пойду… — прошептала я, едва сдерживая подступающие слёзы.       — Проваливай.       В полубреду я вышла из дома Йонаса, пошатываясь, будто пьяная, натягивая белые кеды прямо на ступеньках. Ливень хлестал по лицу — или это были слёзы? Уже не имело значения. Через пару шагов я промокла до нитки и выглядела, как сбежавшая дешёвая шлюха с разбитым сердцем: тушь растеклась по щекам, оставляя на лице чёрные следы, одежда прилипла к телу, как напоминание о позоре. Грязная. Жалкая. Сломанная.       Я обхватила себя за плечи, но ничего не могло перебить ту стужу, что разрослась внутри. Стоя посреди улицы и дрожа под проливным небом, единственное желание, которое пульсировало в груди, — лечь на мокрый асфальт и провалиться сквозь землю.       Меня трясло. От холода, от злости, от одиночества, от той ненависти, которую я испытывала к себе. За всё. За то, что он вновь появился в моей жизни, когда я только-тогда научилась заново дышать.       Разве я не заплатила за всё разбитым сердцем? Зачем делать ещё больнее? Зачем давить на незажившую рану? Но я так любила… Так сильно любила.       Но где-то глубоко внутри, под всем этим слоем боли, зашевелилось что-то очень слабое. Гордость.       Дрожащими руками я набрала номер Рики. Знала, что он, скорее всего, спит, но у меня кроме него почти никого не было. Я не могла вернуться домой в таком состоянии. На мне была только чужая, мокрая футболка, прилипшая к телу. Вся моя одежда осталась в доме Йонаса, куда я бы не вернулась даже под дулом пистолета. Единственное, что я успела захватить с собой — это телефон.       Он ответил после нескольких гудков:       — Лу? Что случилось? Где ты?       По голосу я даже бы и не сказала, что разбудила его… Я тихо всхлипнула.       — Ри… забери меня отсюда, пожалуйста. Привези мне одежду… я сильно промокла.       На том конце провода повисла тишина.       — Лу… Чёрт, чё этот мудак с тобой сделал?! — Его голос хрипел от ярости. — Клянусь, мне похуй, кто он тебе — муж, не-муж. Я найду его и разобью ему ебальник.       Я тяжело вздохнула.       — Я скину тебе локацию… просто забери меня. Я буду ждать.       — Скоро буду, онээсан.       Он отключился.       Я опустилась на мокрый тротуар. Вокруг никого не было. Ни одной машины, ни единого звука. Даже мысли как будто отступили. Осталась только тишина.       Мой взгляд медленно метнулся к дому Йонаса. Он жил не в самом центре Токио, а чуть дальше — там, где шум города сменялся тревожной тишиной пригорода. И это так было в его репертуаре. На верхнем этаже вспыхнул свет. Я затаила дыхание. Через пару секунд он погас и на балконе появился Йонас. Закурил. Несколько минут он стоял неподвижно глядя куда-то вдаль, а затем исчез. Я не чувствовала ни злости, ни горечи. Только пустоту. Огромную зияющую дыру внутри своей груди…       Спустя час или, быть может, больше приехал Рики. Он выскочил из машины почти на ходу, и двинулся в мою сторону. Увидев меня, он замер, а потом, ничего не говоря, подошёл и крепко прижал к себе. Я не сопротивлялась, — не было ни сил, ни желания — мне это было очень нужно.       Он снял с себя огромную серую жакетку и аккуратно накинул мне на плечи.       — Пошли отсюда, — тихо сказал он.       — Угу… — едва выдохнула я, прижавшись к нему.       Мы направились к машине. Рики открыл заднюю дверь и помог мне усесться.       Дождь барабанил по крыше, по стёклам, по капоту. Всё внутри грохотало от боли, от бессилия, от горькой усталости. Но снаружи — была тишина.       — Прости, — пробормотал он едва слышно. — Я не должен был отпускать тебя с ним. Всё это… всё из-за меня.       Он повернул голову, и сквозь тусклый свет уличного фонаря я увидела, как в его глазах отразилась острая вина. Он действительно винил себя.       — Всё в порядке, Рики… — устало ответила я.       — Нет, — резко перебил он. — Что случилось, Лу? Расскажи. Я помогу тебе. Ты можешь на меня положиться.       Я вытерла с лица слёзы и зевнула от изнеможения. От усталости глаза продолжали слезиться.       — Рики… он меня ненавидит… — Мой голос предательски задрожал, выдав волнение, страх и внутреннюю пустоту. — А я всё ещё люблю его. Но он никогда не простит меня за то, что я сделала. Никогда.       Он прищурился, его и без того узкие глаза стали почти щёлками. Машина резко затормозила.       — Почему?..— спросил он, не отрывая от меня взгляд.       Я с трудом выдохнула. И начала рассказывать ему всё с самого начала, не скрывая ни единой детали. Как мы познакомились, как полюбили друг друга, и как медленно всё пошло под откос. Он слушал не перебивая, но эмоции на лице постоянно менялись.       — А в конце… я просто собрала вещи и уехала, — закончила я тихо. — Тогда уже не осталось больше «нас». Но я клянусь… каждый божий день я жалела. И если бы можно было повернуть время назад, я бы всё изменила.       Когда я умолкла, в салоне повисла тишина. Рики молчал. Его губы были плотно сжаты, но я заметила сожаление в глазах, как будто он вообще не упрекал меня.       — Лу, может быть, я покажусь не самым хорошим другом, но твои поступки действительно были ужасны. Но кто я, чтобы судить тебя? Каждый человек неидеален — мы совершаем ошибки, обжигаемся… Одни повторяют их, другие — учатся. Не думай, что я на твоей стороне просто потому, что ты моя подруга. Ты мне как сестра. Хотя раньше, признаюсь, ты мне очень нравилась. Но мы очень быстро сдружились.       Он внимательно смотрел на моё заплаканное лицо, и с каждой секундой его тон становился всё мягче.       — Лу, ты осознала свою неправоту, и это уже многое значит. Ты хочешь меняться, и не потому, что тебя кто-то заставил, а потому что ты по-настоящему ценишь этого человека. Ты его любишь.       — Рики… — прошептала я, всхлипывая, — спасибо.       — Он тоже неравнодушен к тебе, не ври себе. Если бы ты была для него пустым местом, он бы не забрал тебя с собой, не защитил бы. Он бы даже не взглянул в твою сторону. Но когда он смотрел на тебя, в его глазах была боль. А боль — это ведь и есть неравнодушие. Даже ненависть — чувство.       Я вытерла слёзы, чувствуя, как с плеч уходит тяжесть.       Рики опустил голову и тихо добавил:       — Но знай, Лу… я всегда буду рядом. Буду поддерживать, даже если ты сама себя будешь ненавидеть. Если он посмеет причинить тебе боль снова — я не спущу с него глаз. Мне всё равно, кто что скажет. Я не осужу тебя, не выдам, не позволю, чтобы хоть кто-то сделал тебе больно. Я скажу тебе правду, укажу на ошибки, но никогда не отвернусь. Обещаю.       Рики хотел что-то ещё сказать, но, заметив вновь слёзы на моих глазах, промолчал. А я даже не стала допытываться. Может, сейчас действительно было не до этого…       Я всмотрелась в его тёмные глаза, и внутри меня впервые за долгое время стало… чуть спокойнее. Меня впервые выслушали и не упрекли.