Вдребезги

╔╦══• ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ﮩ •══╦╗

ㄥㄖㄩ

╚╩══• ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ﮩ •══╩╝

      Казалось, всё кончилось. Я почти поверила, что на этот раз судьба сжалится — и я наконец обрету свободу. Но нет… проблемы этого мира слишком сильно не хотели так просто отпускать их верную подданую. Грохот разорвал воздух, отдаваясь в висках. Кто-то рухнул прямо у моих ног, не успев ни за что ухватиться. Я, в которую выстрелили дважды, всё ещё удерживалась на ногах, а этот оболтус сразу упал. Вот тебе и мужчины. Сильный пол… Ха!       По моему боку струилась тёплая кровь, но боли почему-то я не ощущала. Всё казалось далёким, словно происходило не со мной. Мне захотелось рассмеяться, но смех застрял в горле, когда я увидела его лицо. И всё внутри болезненно сжалось. Глаза защипало, мир расплылся. Ноги дрожали, тело слушалось с трудом. Я хотела упасть, закрыть глаза, просто исчезнуть. Даже шум в ушах стих, уступив место звенящей пустоте.       В последний момент Йонас подбежал ко мне. Всё замедлилось, будто кто-то прокрутил жизнь в слоумо. Сквозь темноту и бред я рухнула прямо в его сильные руки. И первое, что я увидела в них за всё это время… не злость, не отчаяние, а животный страх. Страх потерять меня.       — Лу! — захрипел он, хватая меня за лицо.       Я ощутила, как сильно задавила ему руку, но ведь она в гипсе… Зачем он так поступает?..       Пальцы судорожно цеплялись за его майку, сминая ткань. Я не контролировала себя. Было страшно. Невыносимо страшно. Я не хотела причинять ему боль, но всё равно причиняла — просто самим фактом своего существования. Моё проклятие — быть ошибкой в его судьбе. И всё же… Йонас держал меня так, будто не ненавидел. Он любил. Всё ещё любил…       Моя кровь пропитала его одежду. Я улыбнулась — вымученно, почти по-детски, — глядя в его бездонно-голубые глаза. Боль подкрадывалась исподволь, размывая очертания реальности. Слёзы сами собой потекли по щекам.       — Ты… испачкался, — прошептала я, едва разжимая губы.       Он не ответил. Только метался взглядом, не зная, за что схватиться, куда бежать, как меня спасти. И в этот момент я подумала… будь мы в фильме — это, наверное, выглядело бы даже романтично.       — Всё хорошо, пташка. Сейчас поедем в больницу, с тобой всё будет хорошо, слышишь?.. — Его руки дрожали.       Он прижал меня к груди, крепко, будто боялся, что я исчезну у него на глазах. Потом вдруг опустил взгляд — и застыл, уставившись на свои окровавленные ладони.       Я прикрыла глаза. Сил больше не осталось. Дышать было очень больно, словно воздух резал грудь ножом.       — Не засыпай… Не засыпай, Лу…       Слова тонули где-то далеко. Я ещё слышала, как он зовёт меня, но тело уже не слушалось. Мир потускнел, растаял, и боль забрала всё остальное.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ﮩ

      Перед тем как очнуться, я услышала, как несколько мужчин оживлённо спорят — голоса резкие, раздражённые, словно каждый пытался перекричать другого. Свет ударил в глаза, и я зажмурилась. Тело будто налилось свинцом. Стоило мне пошевелиться, как в комнате сразу воцарилась тишина. Чья-то тёплая ладонь обхватила мою руку. На мгновение я подумала, что это Йонас… но, открыв глаза, почувствовала, как разочарование пронзило грудь.       На краю кровати сидел Рики, держа меня за руку, а чуть поодаль — Рэй, Сатоши, Хонг, какой-то седовласый мужчина и Йонас. Последний стоял не сводя с меня взгляда, но будто боялся подойти ближе.       — Господи, как хорошо, что ты очнулась, Лу! — Рики резко выдохнул, жестикулируя так, что едва не задел Рэя. — Ещё чуть-чуть, и я бы тут всё к чёрту разнёс!       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Рэй, глядя внимательно, как будто боялся услышать ответ. — Мы уже несколько дней места себе не находим.       Я медленно прикрыла глаза. Всё звучало будто сквозь воду. Сил не было. Хотелось обратно уснуть.       — Ей нужен покой, покиньте комнату, — произнёс кто-то твёрдо. Властный, холодный тон сразу прорезал тишину.       — Командовать здесь ты уж точно не будешь, твою мать, — вспыхнул Рики.       Он резко встал, схватил Йонаса за воротник и прижал к стене. Тот не сопротивлялся. Рэй бросился их разнимать, а Сатоши лишь нахмурился, не двигаясь с места. Я смотрела на всё это, чувствуя, как скука и усталость вязко затягивают сознание. После всего, что произошло, даже драка не вызывала никаких эмоций.       — Рики! Рики, успокойся… Он прав. Лу нужен отдых. Мы только мешаем ей. Никто не уходит насовсем, просто давай покинем комнату, — попытался урезонить его Рэй.       Пару секунд Рики упирался, огрызался и даже успел заехать Йонасу в челюсть. Но когда тот перевёл на него взгляд, Рики мгновенно остыл и отступил.       — Лу, прости, — бросил Рики коротко, чуть кивнув в знак извинения.       Несколько секунд ничего не делал, а потом схватил Рэя за запястье и вывел его за собой, тихо прикрыв дверь.       — Вообще не понимаю, зачем ты позвал эту шпану, — проворчал Хонг, раздражённо качая головой. — Одни проблемы от них.       Йонас стоял неподвижно. Казалось, он даже дышал тише обычного, будто прикусил язык, чтобы не сказать ничего лишнего.       — Так нужно было, Хонг, — спокойно вставил Сатоши. — Давай выйдем. Девчонке правда нужен покой. Она едва выжила.       Из-под полуприкрытых ресниц я наблюдала за происходящим. Взгляд Йонаса не отпускал меня, как и мой его. Мужчина с седыми прядями подошёл ближе и присел рядом, доставая из сумки стетоскоп. Его лицо оставалось спокойным, почти каменным. На вид ему было лет сорок с небольшим, но выглядел он гораздо моложе.       — Меня зовут Тесэй. Проверю пару моментов и дам тебе отдохнуть, хорошо, Лу? — Его тон был мягким, но без намёка на вопрос.       Я лишь моргнула.       — Понимаешь, где находишься? Узнаёшь этих людей? — Он коснулся моего запястья, проверяя пульс, потом приложил стетоскоп к груди.       Я снова моргнула, стараясь не терять сознание.       — Ты потеряла много крови, — тихо сказал он, слушая дыхание. — Первое время будет слабость. Восстановление тоже будет небыстрым. Но то, что ты вообще очнулась, — уже чудо.       Тесэй легко коснулся моей щеки, проверяя температуру, потом посветил в глаза маленьким фонариком. Я зажмурилась, раздражённо выдохнув.       — Всё-всё. Ещё посмотрю швы — и отдыхай.       Пока он осторожно осматривал повязки, я чувствовала, как воздух рядом словно сгустился. Взгляд сам нашёл Йонаса — прожигающий насквозь. Мурашки пробежали по коже. Я отвела глаза, стараясь дышать ровно. Он, вероятнее всего, винит во всём случившемся меня, но сил противостоять ему не было.       Когда Тесэй закончил, он действительно ушёл, оставив нас наедине. Йонас остался молча сидеть рядом, будто боялся, что я исчезну, если уйдёт. Я долго не могла заснуть, пока усталость не заставила меня это сделать.       Было жарко. Воздух стоял, будто расплавленный, и кожа горела под прилипшей тканью. Когда я очнулась, поняла, что запуталась в одеяле. Каждое движение отзывалось болью — утреннее обезболивающее уже не действовало.       Я тихо застонала, пытаясь выбраться. Казалось, что швы разошлись, но, взглянув вниз, я не увидела крови — только липкий пот на груди и слабость в теле. Попробовала подняться, но мир тут же поплыл. Голова закружилась, тошнота подступила к горлу, и я еле удержалась, чтобы не опустошить желудок прямо на постель. Всё тело будто ломило изнутри, а сознание то уходило, то возвращалось рывками.       Темнота в спальне была плотной. Только теперь я поняла, где нахожусь — это комната Йонаса. Я спала в его кровати?..       Где-то рядом послышались приглушённые голоса. Я напряглась, и, когда дверь открылась, вспышка боли выгнула меня дугой.       — Включи свет. Лу?.. — хрипло пробормотал Йонас, подходя ближе.       Лампочка вспыхнула, и я зажмурилась — от боли и от света, который резанул по вискам.       — Лу? Что с тобой?! Лу! — Йонас упал на колени у кровати, хватая меня за плечи.       — М-м… — Только это и вырвалось из горла.       — Йонас, отойди. Мне нужно осмотреть её, — раздался знакомый голос. Мужчина, кто лечил меня утром, вошёл в комнату вместе с моим мужем.       — Что с ней? — Йонас говорил уже почти криком.       Он паниковал… Я не помнила, когда в последний раз он звучал так… беспомощно.       Мне ввели обезболивающее, и Тесэй молча сменил повязку. Йонас трясся как в старые добрые времена. Теперь я поняла — он никогда не менялся. Просто умел прятать свою мягкость под холодом и резкостью. Но ту нежную, почти детскую сторону он показывал только мне. Очень давно…       Я отключилась почти сразу, как лекарство начало действовать. Краем уха услышала знакомое слово — оксикодон, — и всё вокруг растворилось в тишине. Рики и Рэя я не видела с самого утра. Наверное, Йонас настоял, чтобы они ушли. Представляю, как Рики спорил и возмущался…       Дни сливались в одно и то же серое марево. Наверное, прошло больше недели, хотя я уже не различала, где утро, где ночь. Тесэй наведывался часто — проверял состояние, менял повязки, что-то записывал. Я часто просыпалась от кошмаров, чувствовала, как сжимается сердце, и снова проваливалась в сон. Иногда ловила себя на том, что постель рядом пахнет Йонасом, будто он ночевал здесь, рядом со мной.       Боль не исчезла, но стала терпимее. Не знаю — заслуга ли это лекарств или я и правда шла на поправку. Пару дней у меня не было сил даже поесть, и, как оказалось, Тесэй назначил парентеральное питание. Всё делалось, пока я спала. Я не покидала пределы комнаты и, конечно, не ходила на работу. Иногда, когда сознание возвращалось, накатом приходили тревожные мысли: что теперь? Что делать? А потом в голову лезло странное: если бы я умерла, меня ведь тоже уволили бы. И мне становилось даже немного смешно. Наверное, мозг пытался отвлечься хоть чем-то, лишь бы не думать о Йонасе.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ﮩ

      Я почувствовала лёгкое прикосновение к лицу и медленно открыла глаза. Лежать в одной и той же позе уже было невыносимо — болела поясница, ломило тело, хотелось просто сесть, хотя бы вдохнуть свежего воздуха на балконе.       Мои глаза встретились с глазами Йонаса — и сердце дрогнуло. Всё внутри сжалось, будто кто-то резко натянул из меня невидимую струну. Он сидел рядом такой спокойный и собранный, но взгляд был такой, что от него невозможно было отвести глаз.       Большим пальцем он мягко провёл по моей щеке. Я ощутила, как по коже пробежал табун мурашек. Щёки запылали от прилива стеснения. Почему-то каждый раз, когда он смотрел на меня так, я терялась. То бросало в жар, то по спине пробегал холод, будто тело не знало, как реагировать. И всё же, больше всего меня пугало не это. Пугало то, что за его добротой всегда скрывалась буря. Я так устала от его равнодушия, что теперь, видя эту нежность, ловила себя на том, что в груди расцветает глупая предательская надежда.       Мы долго молчали, глядя друг на друга, как двое, что когда-то были влюблены и теперь боятся признать, что чувства никуда не делись. Первой не выдержала я. Отвела взгляд. Йонас едва слышно выдохнул, словно ждал именно этого. В этот момент мой желудок громко заурчал. Я покраснела ещё сильнее и украдкой посмотрела на него. Йонас прикусил губу, сдерживая улыбку…       — Голодная? — спросил он, и в тоне мелькнула почти шутливая интонация.       — Хочу есть, — пробурчала я, стараясь не улыбаться. Но, кажется, он сам уже не пытался скрывать улыбку.       — Посмотрю, что есть… — Йонас виновато почесал затылок. — Хотя, если честно, я не уверен, можно ли тебе сейчас есть.       Я нахмурилась. Йонас поднялся с постели.       — В смысле — мне нельзя есть?       — Я должен уточнить у Тесэя… — Он взглянул на часы и устало провёл рукой по лицу. — Сейчас три ночи. Наберу ему…       Я поджала губы.       — Мне можно есть. У меня ведь не отравление. Я тоже своего рода врач… если ты не забыл.       Йонас поднял взгляд.       — Я всё помню.       Эти три слова будто прошли сквозь кожу. Я замерла, даже не имея понятия, что сказать в ответ. А он просто тихо выдохнул, отвернулся и вышел, оставив за собой звенящую тишину, в которой эхом билась его фраза:       «Я всё помню».       Его не было почти час. Мне показалось, что я скоро засну или Йонас вообще не придёт, но вдруг дверь отворилась, и он зашёл внутрь с небольшим подносом. Из маленькой миски шёл дым, в небольшой тарелке лежали онигири и маленькие роллы. Он сначала разложил всё на прикроватной тумбе, а потом виновато глянул в мою сторону и неуверенно пробормотал:       — Не знаю, как на вкус, но вроде вышло неплохо. Сначала поешь суп, ты столько времени нормально не питалась.       — Что за суп?       — Суп как суп.       Я улыбнулась, а Йонас, успевший уже нахмуриться, тоже улыбнулся мне в ответ.       — Сама справишься? — наклонив голову вбок, спросил он.       Я кивнула, хотя смущение тут же настигло меня. Было ощущение, будто мы только недавно встретились. Йонас взял один онигири себе, а я начала есть под его пристальным взглядом.       — Я правда не виновата в случившемся. Я даже не успела понять, как это произошло, — тихо сказала я. Я знала, что он всё равно заговорит об этом.       Йонас посуровел. Его скулы напряглись.       — Никто тебя не обвинял, Лу. Ешь.       — Наверное, меня уволят…       — Нет. Я всё решил, — коротко ответил он.       — И как же? — поинтересовалась я, улыбнувшись Йонасу. Казалось, это его даже не тронуло.       Йонас не ответил. Я и не ждала, что после случившегося он вдруг станет разговорчивым. Впрочем, он и раньше не был таким — всегда держал всё в себе.       Я посмотрела на одежду — чистая. Волосы аккуратно заплетены в косу. Попробовала потянуться, но швы болезненно заныли, и я отложила миску. Йонас, всё это время молча наблюдавший за мной, вдруг схватил миску и стал настойчиво кормить. Какая-то странная, больная часть меня радовалась тому, что в меня выстрелили… ведь теперь он обращался со мной так бережно. Я невольно улыбнулась своим мыслям. Он заметил это и вопросительно посмотрел, прищурившись.       — Знаешь… — тихо прошептала я. — Я… не хочу поправляться. Пусть всё останется так. Или, может мне лучше умереть. Если будет так, то я смогу запомнить тебя таким, какой ты сейчас со мной.       Я тяжело вздохнула. Сил почти не было, но мне было гораздо лучше.       — И мне кажется, если мне в скором времени станет лучше, ты снова станешь холодным и чужим. А так… я хотя бы вижу в твоих глазах беспокойство. Можно и без любви. — Слабая улыбка тронула мои губы. — Я могу любить и за двоих. Одна смогу справиться. Мой разум уже не слушается, сердце — непонятно что чувствует.       Я слышала тихое дыхание Йонаса. Иногда он переплетал пальцы, как будто действительно нервничал.       — И даже если ты по-прежнему ненавидишь меня… сердцем я не чувствую этой ненависти. Всё кажется, будто я ещё там, в прошлом… где не успела совершить ошибку всей своей жизни.       Йонас не решался отвечать, как будто не хотел ничего подтверждать или отвергать.       — Я хочу, чтобы ты знал… — Слова с трудом слетали с губ. — Я очень жалею о том дне. Да и извиняться уже нет смысла — всё, что можно, я уже заварила сама. — Я нервно рассмеялась, пряча за смехом боль. — Но всё равно извинюсь. Потому что ты — единственный, кто для меня по-настоящему близок. У меня больше никого нет. Даже когда тебя не было рядом, ты всё равно жил в моём сердце. И я хочу, чтобы этот единственный человек был счастлив.       Я уставилась на постель и поняла, что кусаю губу, лишь когда металлический вкус крови заполнил мой рот.       — Я знаю, ты не дашь мне умереть. Да и… я ведь уже иду на поправку. Поэтому… когда восстановлюсь, хочу, чтобы ты меня отпустил. Навсегда. Я уеду. Не стану вставать у тебя на пути, не буду просить, чтобы ты снова любил меня, как раньше. Всё это прошло. В твоей жизни может появиться кто-то другой. Кто подарит тебе спокойствие, кого ты, может быть, полюбишь даже сильнее, чем когда-то меня… — Я всхлипнула и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — У тебя будет семья. Ребёнок. Всё, о чём ты мечтал.       Йонас, до сих пор не произнёсший ни слова, наконец-то тихо проговорил:       — Я давно простил тебя.       Я подняла на него взгляд. Он тоже смотрел на меня… Сердце подпрыгнуло.       — И знаешь, почему ты не чувствуешь ненависти? Потому что её нет. Осталась только любовь. Но её заслоняет злость. Я до сих пор зол на тебя… — Он сделал короткую паузу, сдерживая себя. — И нет, ты никуда не уедешь. Потому что если хочешь, чтобы я был счастлив — не покидай меня больше. Я не хочу быть счастлив без тебя.       Не знаю, откуда взялась такая откровенность. Наверное, всё из-за того, что я оказалась в этой неприятной ситуации.       Может быть, он и правда всё ещё любил — ведь в его глазах я видела страх потерять меня. Но как можно любить ту, что предала? Ту, что разрушила всё собственными руками. Неужели его чувства были настолько сильными, что я даже не догадывалась о них раньше?..       — Засыпай, — тихо сказал он. — Я уеду. У меня дела.       Я кивнула, но горло сжало от эмоций. Когда он поднялся, моя рука сама потянулась к его. Йонас замер, опустив взгляд туда, где я коснулась его пальцев.       — А вдруг это сон? — прошептала я.       — Если это сон, — ответил он спокойно, — значит, в реальности тебе нужно быть готовой ко всему, Лу. А если нет — тогда умей принимать то, что есть, вовремя. И учись на собственных ошибках. Следующего раза может и не быть.       Он не убрал руку, но и не взял мою.       Мы остались так — между прикосновением и пустотой, между тем, что было, и тем, чего уже не вернуть. Тишина между нами звенела громче любых слов.       — Я люблю тебя, Йонас, — призналась я, не сдержавшись. — До сих пор люблю. Ни секунды не было, чтобы я забыла о тебе.       Он чуть устало улыбнулся, как будто до сих пор боролся сам с собой.       — Отдыхай, Лу, — сказал он. — Мне пора.       Заснуть удалось почти сразу, но сны были тревожные — обрывки лиц, голоса, свет и тень. Проснулась я ближе к утру, и, несмотря на сереющий за окном рассвет, его рядом всё ещё не было. В доме, казалось, кто-то есть — слышались приглушённые шаги, слабое эхо. Может, Йонас попросил кого-то остаться. Или это был Тесэй… Но если бы это был он, то наверняка зашёл бы проверить меня.       Я хотела встать, дойти до уборной, расчесаться, привести себя в порядок. Наверное, я выгляжу, как последняя бродяжка. Вот почему Йонас вчера так часто улыбался — не от нежности, или, может, от моей нелепости.       Ухватившись за бок, я медленно поднялась и сделала шаг к двери. Голова сразу пошла кругом. Перед глазами всё помутнело, стены будто поплыли. Я попыталась сделать вдох, но воздух застрял в груди. И прежде чем я успела упасть, меня подхватили чужие руки.       Мир на мгновение остановился. От прикосновения по телу пробежали мурашки. Я даже не услышала голоса — просто почувствовала, кто это.       — Лу?! — Голос прорезал тишину, вырывая меня из этого зыбкого полусна. Все непонятные мысли мгновенно улетучились.       Я обмякла, вцепившись в рукав его рубашки. Когда открыла глаза и встретилась с его взглядом, поняла — на самом деле вовсе не усталость свела меня с ног.       — Почему ты встала? — раздражённо спросил он. — Глупая… А если бы я не успел? Если бы меня не было рядом?..       Он сдерживал гнев, но в каждом слове проскальзывало волнение.       — Хочу в туалет, — пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает смущение.       — Пойдём, — коротко ответил он, подхватывая меня под локоть. — Надо было позвать кого-нибудь, Лу.       — Когда громко говорю, болят швы.       Йонас закатил глаза и тяжело выдохнул.       — А когда сама встаёшь — не болит? — проворчал он.       — Болит, — призналась я. — И когда ругаешься на меня — тоже болит. — Я улыбнулась, надеясь, что моя хитрость хоть чуть-чуть смягчит его.       Йонас фыркнул, но уголки его губ дрогнули.       — Пусть болит, — буркнул он, отворачиваясь, чтобы я не увидела, как он сдерживает улыбку.