Следствие ведёт Сердце.

Я просидел в комнате до самой ночи, периодически выходя из комнаты в туалет, с остановкой на кухню, и обратно в комнату. Кухня, туалет, комната – этот замкнутый круг стал моей личной бермудской аномалией, где время теряло всякий смысл. Всё больше думаю, может и правда поговорить с Лололошкой, наговорить ему какой-нибудь чепухи, а взамен он расскажет о себе, раз он такой невинный. План настолько прост, что аж зудит от предвкушения. Представляю, как он, с этими своими наивными глазами, внимает моей тщательно выверенной абракадабре, а я, в это время, ловлю каждое слово, выуживая из него крупицы информации. Уже стемнело, Лололошки до сих пор нет, зато Чед вернулся с лучшими новостями за всю его жизнь. Мельком подслушал их разговор с Карлом. Теперь наш бедняга работает в ларьке недалеко от общежития, многие приходят туда за алкоголем ближе к вечеру. Да и по пути заходят голодные, уставшие студенты. Лололошка как-то договорился с тем стрёмным дедом. Удивительно. Он правда помог, мысль о том, что Чед наконец-то выкарабкивается из ямы отчаяния, согревала душу. И все благодаря Лололошке, этому неугомонному, доброму сердцу. Представляю, как Чед, уставший, но довольный, протягивает руку за очередной банкой пива, как улыбается сонным студентам, покупающим чипсы и лапшу быстрого приготовления. А этот чудак все не возвращается. Тьма сгущается за окном, а вместе с ней растет беспокойство. Через пару минут в мою дверь постучали. Вскочив с кровати, я открыл дверь. В проходе стоял грязный ангел. - Зачем стучишь? - выпалил я, сонно щурясь. – Это и твоя комната тоже. - Слушай… у меня тут… небольшая проблема. - прохрипел он, почесывая грязные волосы. Боже, в чём они? Мокрые и с какими-то ошмётками травы. На лице красовались мелкие шрамы, из которых сочилась кровь. Я не сразу заметил это. - Что с тобой? – Брови взмыли вверх, а глаза округлились, словно у испуганной совы. - Это ерунда… - отмахнулся он, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки, которая скорее напоминала гримасу боли. - Ты поможешь мне? - Ну, да. С чем помочь-то? – Мне некогда думать о своём плане. Возможно, после нашего разговора утром, он чуть изменил моё мышление о помощи другим. Сначала помогу, потом поговорим. - Одевайся. – Лёгкий приказ, не думал, что он будет мной командовать, но… ладно. Около общежития – настоящий оазис! Деревья, кажется, соревнуются в росте, тянутся к небу, словно хотят первыми поздороваться с солнцем. И вот, на самом верху одного из этих зеленых гигантов, развернулась настоящая драма! Представьте себе: этакий крошечный пушистый комочек, застрявший на самой макушке дерева. Котёнок! Маленький, но гордый покоритель вершин. Он, наверное, мечтал стать альпинистом, но что-то пошло не так. Теперь он сидит там, на высоте птичьего полета, и смотрит на мир с выражением лица, полным одновременно ужаса и удивления. - Я пытался его достать, но как видишь… неудачно. – Он кучу раз падал. Уверен, он пытался часа два, если не больше. Лололошка говорил с нескрываемым отчаянием, показывая на истоптанную землю. – Мне всего лишь нужно зацепиться за вон ту ветку, а дальше я сам. Подсадишь меня? – В его глазах плясали чертенята решимости, а в голосе слышалась непоколебимая уверенность. Как тут откажешь? Я и сам уже почувствовал себя участником этой эпической кошачьей саги. - Крепче держись. – подставляю плечо под его ногу, словно пьедестал для будущего триумфатора. Лололошка, с ловкостью акробата цирка, цепляется за ветку с таким энтузиазмом, будто она была последней надеждой человечества. И вот он уже там, на шаткой перекладине, ведя переговоры с нашим маленьким пушистым горе-альпинистом. Наверняка, они обсуждали важные кошачьи вопросы, по типу лучшей марки корма. Парень всё пытался успокоить маленького пушистика. Котёнок, завороженный его голосом, доверчиво протянул лапку… И вот они уже вместе, медленно и осторожно спускаются вниз. Треск верхней ветки пронзил мои уши. Предательская ветка, не выдержав веса двух отважных покорителей высоты, подло ломается. Крики с сочетанием мяуканья. Времени на раздумья нет, вижу, как он переворачивается в полёте на спину, в грудь уткнув котёнка, закрыл руками его маленькое тельце. Грязь, листва, перепуганное мяуканье… и тишина. Лололошка тяжело дышит на земле, а котёнок, выбравшись из его рук, уже спокойно бегает по траве. - Ты жив…? – Волнение окутало с головой. Слова застряли в горле, как комок шерсти у длинношерстного кота. Я вглядывался в него, как будто ждал, что он сейчас превратится в горстку пыли. - Живее всех живых. - Лололошка закашлялся, отплевываясь землей, и выдал лучезарную улыбку. Котёнок, этот маленький пушистый предатель, тем временем вовсю гонялся за ночным мотыльком, словно ничего и не произошло! Кое-как лётчик без парашюта встаёт на ноги, видно, что всё тело ноет и болит, а в душе ликует герой. - Пойдём, пока ты ещё не нашёл кого бы спасти. – Стоило уйти, пока поблизости не объявился ещё какой-нибудь нуждающийся в срочном спасении кот, белка, или, чего доброго, заблудившийся турист. Лололошка, конечно, герой, но героизм в промышленных масштабах мог бы обернуться серьезной проблемой для его и без того потрёпанного здоровья. Мы двинулись по тропинке, оставив позади поле битвы, усыпанное листьями и обломками чьих-то надежд на спокойную прогулку. Котёнок, забыв о мотыльке, вдруг нагнал нас и принялся тереться о ноги, словно благодаря за спасение. Или, может, просто выпрашивал еду. Кто этих кошачьих разберет? В любом случае, сердце героя Лололошки растаяло, как мороженое в летний день. - Дилан… – Он взглянул на меня глазами полных надежды. - Ты не будешь против компании? -Бери его, пока не передумал. – Я и сам уже хотел забрать котёнка, но всё не решался. Боже, спасибо, что он пошёл за нами. Почему-то сейчас так тепло на душе. Либо это из-за ещё одного кота, либо из-за подвига Лололошки… Вернувшись в наш блок, нас встретили удивленные глаза Чеда. Он выглядел так, словно стал свидетелем конца света. Или, как минимум, начала Третьей Мировой в пределах нашего скромного блока. - Вы что, подрались? Дилан, я думал, тебе нравится Ло?! - И вот тут повисла такая тишина, что слышно было, как мурлычет Абилкин новый «меховой снаряд». Мда… Приплыли. – И откуда у вас этот котёнок? - Мы не дрались, просто гравитация и котёнок сыграли со мной плохую шутку. – Лололошка, будто пропустил предпоследний вопрос. - Пойду-ка я в ванну. Чед смотрел на меня выпученными глазами ещё пару секунд. Я решил прервать это молчание своим уходом в комнату. Хороший план. Просидев в полном одиночестве около часа, в комнату вошёл Лололошка. Он плюхнулся на кровать напротив. Не дай бог он вспомнит про вопрос Чеда. - Мы можем поговорить? - Я сглотнул. – Так… я тебе нравлюсь? - на секунду замер, словно мою любимую онлайн-игру вдруг заблокировали, он запнулся на слове «нравлюсь», и я заметил, как он слегка покраснел. - Нет. - Это слово прозвучало как выстрел из бластера. Резко, но надеюсь, не больно. Мы смотрели друг другу в глаза. Тишина повисла в комнате, как пережаренная пицца в воздухе – вроде и пахнет чем-то, но лучше бы ее не было. Лололошка, с немного растерянным, но искренним взглядом. И этот взгляд говорил больше, чем тысячи слов. Кажется, я только что проиграл в этой внезапной игре под названием "А я тебе нравлюсь?". Парень резко улёгся, отвернулся от меня, укрыв котёнка и Абилку своим одеялом. Я сделал то же самое. Странный он. Я почти уснул, как услышал еле уловимый голос Лололошки. - Жаль… -  Это "жаль" прозвучало как треснувшая струна на гитаре судьбы! Сразу вспомнились все фильмы, где герой, отвернувшись, произносит это роковое "жаль", а потом начинается буря, землетрясение и так далее. Приподнялся на локте, прищурившись в полумраке. - Жаль… что? - Прошептал я. - Что я тебе не нравлюсь… - Мир перевернулся! Вселенная замерла! Мой внутренний критик подавился попкорном! Что?! Это что, исповедь под покровом ночи? - Ты серьёзно? - Лололошка медленно повернулся, и в его глазах я увидел…не страх, не смущение, а самую настоящую надежду. Вот кошмар.