По лезвию хаоса

Лазарет мафии — тихое место. Слишком белое. Слишком чистое. Непривычное. Особенно для тех, кто привык к улицам, пыльным переулкам и шуму выстрелов. Рембо лежал на койке уже третий день. Говорил мало. Ещё меньше ел. Он просыпался рано, смотрел в потолок и будто исчезал из пространства. Словно растворялся внутри собственной головы, как будто снова и снова прокручивал одну и ту же сцену — с Верленом и тем выстрелом, который не состоялся. Сегодня утром дверь скрипнула. Тихо, как будто кто-то старался не мешать. — Доброе утро, — пробормотал Верлен, появляясь в дверях. В руках — пластиковый контейнер с едой и две бутылки воды. — Я принёс рис с курицей. Не стреляй. Рембо не шелохнулся. Только перевёл взгляд. — Ты снова пришёл. — Я вообще-то каждый день здесь. Просто ты иногда притворяешься спящим. Молчание. Никакого опровержения. Верлен уселся на стул рядом. — Ты выглядишь как типичный пациент: скучный, бледный, с характером мебели. — Ты всё ещё жив, несмотря на оскорбление, — хрипло сказал Рембо. — Значит, ты не настолько зол. Он достал еду. Разложил. Поставил одну порцию ближе к койке, не глядя на него. — Съешь. Это вкуснее, чем местный суп. Я клянусь жизнью шеф-повара. — Ты же стрелял лучше, чем готовишь. — Не обольщайся. Эту еду купил я, а не готовил. Опять тишина. Но уже не напряжённая. Она почти… тёплая. — Ты не обязан здесь быть, — наконец сказал Рембо, не глядя. — Я знаю. — Так почему? Верлен пожал плечами. Опрокинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу. — Потому что ты всё равно не прогоняешь. Рембо вздохнул. Медленно. Усталый. — Ты — идиот. — Ты — молчаливый идиот. Знаешь, у нас отличный дуэт. Только не для миссий. Он замолчал на секунду, глядя в окно. — Можно я просто… побуду тут? Поболтаю. Не обязательно вслух. Просто с тобой. — Делай что хочешь, — сказал Рембо. — Но выключи этот дурацкий голос. У меня болит всё, включая уши. Верлен улыбнулся. И остался. Он рассказывал о том, как поскользнулся утром в коридоре. О том, как медик по имени Нао случайно выдал яд вместо витаминов одному из новичков. О том, как в комнате отдыха снова сломался автомат с кофе — и мафия разделилась на два лагеря: «чайники» и «кофейные фанатики». Рембо слушал молча. Иногда глаза его закрывались, но не из усталости — просто он позволял себе отдыхать, пока Верлен говорил. И в тот вечер, когда тени стали длиннее, а небо за окном окрасилось в глубокий синий, Рембо неожиданно прошептал: — Спасибо… что не ушёл. Верлен замер. А потом тихо, почти неслышно сказал: — Я не уйду. Рембо тихо усмехнулся, что было неожиданно от такой стоической и холодной персоны. – И как долго ты будешь меня навещать? – Спокойно спросил Артур – Пока твоя рана не заживет и тебя не выпишут – С наглой улыбкой сказал Верлен Рембо вздохнул слегка раздраженный – Меня выпишут как минимум через дня три-четыре. Можешь не приходить больше, и пожалуйста на "вы", я все ещё твой наставник, идиотв кусок. – Ладно, ладно, простите – С усмешкой сказал Поль поднимая руки в знак капитуляции Верлен чуть наклонился вперёд, облокотился локтями на колени, не сводя взгляда с Рембо. — Только через три-четыре дня? Отлично. Успею прочитать тебе лекцию о вреде упрямства и важности своевременного отдыха. — Тогда точно выгоню, — проворчал Артур, отвернувшись к окну. — Попробуйте, наставник. Я как муха. Не выведешь. Рембо закрыл глаза. Не от усталости — скорее, чтобы не видеть этой самодовольной улыбки, которая неизменно появлялась у Верлена, как только он чувствовал себя нужным. — Почему ты вообще такой болтливый, Поль? — лениво произнёс Артур. — Потому что кто-то из нас должен заполнять тишину. Ты бы сидел здесь, сверкая мрачным взглядом в потолок и морально проклиная меня. — Я и так это делаю. — Но теперь — не в одиночестве. Повезло тебе со мной. Рембо фыркнул. Почти смех. Почти. Верлен достал вторую бутылку воды, протянул: — Возьмите. Или опять будете мучиться от жажды, но из принципа терпеть? — Иди к чёрту, — пробормотал Артур, но бутылку взял. Поль чуть откинулся назад на стуле, глядя на Рембо, будто пытаясь что-то считать с его лица. Но Артур, как всегда, был закрыт, как дверь без замочной скважины. — Артур, — вдруг сказал Верлен, уже без шутки. — Я правда сожалею. — Из-за выстрела? — Из-за предательства. Хоть я и не довёл его до конца. — Ты не сделал выбор — ты отступил. — Тогда пусть это будет моим первым правильным отступлением. Наступила тишина. Но на этот раз — совсем другая. Тихая. Человеческая. Живая. Рембо не ответил. Только сжал в пальцах пластиковую бутылку — и, может быть, чуть расслабился в плечах. Верлен остался до самого вечера. Он не спросил, можно ли. И Рембо не сказал, чтобы уходил.