По лезвию хаоса

Утро выдалось пасмурным. Но Рембо, словно наперекор погоде, вышел из лазарета с прямой спиной и тем же непроницаемым выражением лица. Никаких костылей. Никакой жалости к себе. Только тугая повязка под рубашкой и взгляд, от которого хотелось вжаться в стену. Верлен ждал у выхода. Как и обещал. — Доброе утро, наставник. Рад, что вы... — начал он. — Заткнись, — отрезал Рембо. — ...вернулись к форме, — невозмутимо закончил Верлен, будто не заметил. — Прекрати это идиотское выражение лица. Я тебя не прощал. И не собираюсь. Они шли по коридору вглубь здания, не сбавляя шага. Люди расступались. Кто-то кивал, кто-то отводил взгляд. Верлен молчал — впервые за долгое время. — Ты нарушил приказ. Подставил меня. И чуть не угробил сам себя, — говорил Рембо, даже не глядя на него. — Согласен. — Я не жду от тебя покаяния. Но ты не получишь поблажек. С этого дня — двойные тренировки. — Ага, значит, всё как обычно. — Нет. Хуже. Намного хуже. Первое занятие началось спустя час. Они были на заднем дворе тренировочного корпуса — тот самый, где не жалеют патронов и не считают синяки. — Сегодня — стрельба на движение. Если промахнёшься более чем дважды — кросс на пять километров. — А если не промахнусь? — Тогда десять. За наглость. Верлен не спорил. Он просто начал. И, к удивлению, справлялся. Пули летели точно, шаги были чёткими, дыхание ровным. Но Рембо придирался ко всему: — Ты заваливаешь плечо. — Левый локоть выше. — Прицел сбит, но ты даже не заметил. — У тебя в правой руке спазм — расслабься или брось оружие, пока не начал стрелять по птицам. Верлен хмыкнул: — Вы снова говорите со мной, как будто я вас подвёл. — А ты меня не подвёл? Наступила короткая пауза. — Подвёл. Но я тут. Исправляюсь. Не сбежал. — Не из великой верности, а потому что тебе просто некуда идти, — холодно заметил Рембо. — Возможно. Но я выбрал остаться. Рембо посмотрел на него, медленно. — Тогда докажи это. Не словами. Делом. — Уже делаю, — просто ответил Верлен и перезарядил пистолет. Рембо ничего не сказал. Но больше не придирался. Тренировка длилась почти до темноты. Когда они вернулись в штаб, Верлен был выжат, как тряпка. А Рембо — будто только начал день. — Завтра — рукопашка. Принеси себе лёд на лицо заранее. — Ага. Спасибо за заботу, наставник. — …Поль. — Да? — На тренировке зови меня по имени. Но не переусердствуй. — Есть, Артур. На губах Рембо мелькнула тень усмешки — и исчезла быстрее, чем её можно было точно заметить.