По лезвию хаоса

Мафия не прощает ошибок. Особенно если ошибка стоила кому-то крови. Заседание Совета прошло без привычной сигаретной дымки и нарочитых насмешек. Босс был спокоен. А значит — опасен. Рембо и Верлен стояли в центре зала. За массивным столом сидели трое из Комитета, в тени — пара охранников. Атмосфера была будто пропитана натянутой струной. — Поль Верлен, — начал один из старших, седовласый мужчина с тонкими пальцами. — Ты нарушил приказ, поставил под угрозу операцию, и, что важнее, — жизнь исполнителя высшего ранга. Верлен молчал. Он даже не пытался оправдаться. Рембо стоял рядом — как всегда: прямо, будто не ранен, будто не задет. — Почему ты не доложил об изменениях, — продолжил тот же голос, — и кто разрешил тебе действовать самостоятельно? — Никто, — спокойно ответил Верлен. — Это была моя ошибка. — Ты признаёшь вину? — Да. И принимаю любое решение, — сказал он с абсолютной серьёзностью. — Но я не предатель. И не беглец. В зале повисла тишина. На стол легли тонкие папки с отчётами, фотографии, вырезки камер. Один из членов Комитета приподнял бровь: — Исполнитель Рембо, вы подтверждаете эти факты? Пауза. Длинная, будто сама тишина замерла в ожидании. А потом: — Подтверждаю, — Рембо говорил ровно, но глаза были остры, как клинок. — Но добавлю. Члены Комитета обменялись взглядами. — Верлен поступил не по инструкции. Но он не предал. Он выбрал операцию, которая могла бы быть выигрышной. — Но не была. — Потому что он не успел её завершить. Потому что… остановился. Босс медленно откинулся на спинку кресла. Ему было достаточно одного движения, чтобы изменить чью-то судьбу. Рембо сделал шаг вперёд. — Если его накажете — сделайте это после следующей совместной миссии. Пусть докажет свою лояльность не оправданиями, а делом. Если провалит — я сам поставлю точку. Верлен слегка обернулся на него. Но ничего не сказал. Босс несколько секунд молчал. Потом легко кивнул: — Хорошо. Испытательный срок — месяц. Твоя жизнь будет зависеть от слов Рембо. Он — твоя гарантия. — Понял, — чётко ответил Верлен. — Свободны. Они вышли из зала в тишине. Только когда дверь захлопнулась за их спинами, Верлен произнёс: — Ты не обязан был заступаться. — Я знаю. — …Спасибо. Рембо остановился, посмотрел на него: — Не подведи. Я не люблю повторять ошибки. Особенно — в людях. Верлен кивнул, но в его глазах впервые за долгое время не было лёгкости — только серьёзность и сосредоточенность. Он собирался доказать всё, что не успел тогда. Дверь зала Совета закрылась за ними мягко, но тяжело. Как будто даже воздух внутри был толще. Рембо шел вперед, не сбавляя шага. Верлен плёлся чуть позади, глядя себе под ноги. — Ты ведь знал, что мне зададут эти вопросы, — негромко сказал он. — И всё равно не сдал. — Я не покрывал тебя. Я поставил срок. Ты — обязан его оправдать. — Всё равно спасибо. Я не ожидал… Хотя нет, вру. Наверное, надеялся. Они шли по длинному коридору, стены которого были знакомы до автоматизма. Всё здесь пахло металлом, порошковым моющим и кофе — фирменный аромат штаба. — Может, заглянем в столовую? — с самым безобидным видом предложил Верлен. — У меня после таких разговоров аппетит зверский. — Иди, если хочешь. — А вы?.. ты? — Пить кофе. Верлен ухмыльнулся. — Ты же всегда пьёшь один. — А ты всё ещё слишком много говоришь. Но он не отказался от компании. Они вошли в столовую почти одновременно. Полупустой зал, слабый гул вентиляции, одинокий работник на раздаче. Никто не удивился их виду — мафия давно привыкла к странным парам. Рембо взял кофе — крепкий, как его тон, и сел за стол в углу. Верлен вернулся со своей тарелкой и бутербродом, опустился напротив. — Странно, — начал он, откусив, — снаружи всё кажется грозным, а потом ты сидишь в столовой, жуёшь что-то подозрительно похожее на рыбу, а твой наставник пьёт кофе, будто и не обещал тебя прикончить, если ты провалишься. Рембо молчал, глядя в чашку. — Знаешь, в каком-то смысле, это даже уютно. Я думал, после Совета будет хуже. Например, ты со мной не заговоришь. Или просто ушёл бы. — Я могу. Прямо сейчас. — Можешь. Но не уходишь. Верлен чуть улыбнулся и облокотился на стол, наблюдая за тем, как Рембо спокойно делает очередной глоток. — Интересно, — продолжил он почти мечтательно, — если бы мы не встретились при таких обстоятельствах… Ты бы всё равно был таким же холодным? Или в обычной жизни ты бы читал газету, носил шарф и злился на соседей за громкую музыку? Рембо посмотрел на него спокойно. — Хочешь узнать, кем бы я был? — Удиви. — Тот, кто не сидит в столовой с идиотом, который сравнивает меня с газетой. — Это значит, что я тебе не безразличен. Хоть чуть-чуть. — Нет. Это значит, что я пью кофе, и не хочу вставать. Верлен усмехнулся — довольный даже этим. Молчание между ними длилось, но уже не давило. Просто было. Как и чашка кофе, которая остывала слишком медленно — или, наоборот, слишком быстро. В столовую зашёл кто-то ещё — высокий, светловолосый парень в форме среднего ранга. Он бросил взгляд на сидящих в углу и усмехнулся. — Ну надо же. Сам ледяной Рембо и его домашний щенок. Уже неразлучны? — Он взял поднос, лениво оглядел еду и бросил: — Странно, что тебя вообще не списали, Верлен. После того, что ты устроил. Поль поднял глаза. Лицо осталось спокойным, но в глазах мелькнула напряжённость. — Не твое дело. — Ага. Только вот твои ошибки чуть не стоили жизни одному из лучших. — Тот говорил с наигранной лёгкостью. — Хотя, может, ты просто рассчитывал, что он всё исправит? Как и сейчас. Кофе пьёт, пока ты сидишь тут, будто не облажался. Рембо медленно поставил чашку. Тишина повисла между ними, как заточка в тёмном переулке. Он не обернулся. Не повысил голос. Просто сказал: — Сказал — достаточно. Тот резко посмотрел на Рембо, будто не веря, что его действительно прервали. Но в холодном, спокойном тоне Артура не было ни намёка на шутку. — Он под наблюдением Комитета. Моим личным. Если что-то будет не так — я разберусь. А ты — нет. Понял? — …Понял. — Голос светловолосого уже был тише. Он быстро взял поднос и ушёл к другому столу. Не оглянулся. Верлен молча продолжил жевать, а потом вдруг хмыкнул. — Вот это было... — Не начинай. — …внезапно приятно. — Я не за тебя. Я против идиотов. — Ну, тогда у нас общий враг, — усмехнулся Поль. — И таких тут много. Рембо снова взял чашку, отпил глоток и бросил коротко: — Доел — возвращайся к тренировкам. Завтра в семь. — Считай, что я уже бегу, наставник. – И без сарказма. Верлен вздохнул опустив плечи, ему не нравился этот тон Рембо, но он ничего не мог поделать. Поль встал из за стола и ушел