Не замечаю

      Прошел год.       За эти двенадцать месяцев что только не произошло. Было и сложно, и легко – всякое. Бывало, Глебу казалось, что вот, наконец-то все налаживается – однако проходило совсем немного времени, и он снова скатывался в яму боли, зависимостей, ненависти к себе.       А вылезти оттуда с каждым разом становилось все сложнее и сложнее. Каждый раз ему казалось, что он не сможет, лучше не станет – но все равно получалось. Да, ненадолго, но хоть на какое-то время отпускало.       Расставание тогда далось тяжело. До дрожи больно, до беспамятства. Со временем, конечно, стало легче, но такие раны на сердце не затягиваются. Даже если они переставали ныть и кровоточить, глубокий рубец не убрать никак.

***

      Парень медленным нетвердым шагом шел по набережной. Снова здесь.       Уже изрядно надоевший ветер трепал рассыпавшиеся кудряшки, запутывая их все сильнее. Но Глеб не замечал. Уже не замечал. Год назад это его жутко бы бесило, но теперь он даже внимания не обращал.       Прохожие, идущие навстречу, странно и даже с осуждением кидали взгляды на Глеба: вероятно, даже на его лице уже заметен стал след алкоголизма и других зависимостей – кожа со временем приобрела сероватый оттенок, под потухшими глазами легли темные круги, лицо в целом выглядело болезненно худым, да и свалявшиеся кудри хорошего ничего в его образ не добавляли.       Но этих лишних глаз Глеб почти не замечал. Пусть. Сейчас до всего этого ему почти не было дела. Он слишком плохо себя чувствовал, чтобы думать еще о чем-то. Он ненавидел себя. Он слишком слаб, чтобы существовать.       Его душили воспоминания.       Глеб вспомнил, как шел здесь же год назад. В памяти до сих пор отпечатались его мысли и ощущения тогда. И Викторов уж точно не хотел снова возвращаться в то состояние, но, кажется, сейчас именно это и происходило. Как бы он не пытался, накатывающие с каждой минутой воспоминания полностью погружали парня в май прошлого года.       Тогда Серафим был рядом. Да, все уже давно было далеко не идеально, но хотя бы был. Сейчас Глеб готов был даже на это, но прошлого уже не вернуть, к сожалению, никак.       Глеб помнил, как они вдвоем гуляли здесь когда-то. Столько улыбок было, счастья…       Нет, их отношения никогда не были здоровыми. У обоих целый ворох проблем и зависимостей, абьюзивные наклонности, но они любили друг друга.       Впрочем, Глеб Серафима любил. А уж что было с другой стороны, он знать наверняка не мог.       До сих пор постоянно нет-нет, а кто-то из них сорвется и напишет второму. А тот ответит. Всегда ответит. Но как раньше уже не будет, хотя оба очень этого хотели.

***

      Уже совсем стемнело, улицу освещали только противные желтые фонари, иногда попадающиеся навстречу. Их свет падал на уставшее лицо Глеба, заставляя то и дело щурить глаза.

      Парень свернул с набережной, перейдя дорогу по подземному переходу. Все так же медленно в тумане преодолел еще два квартала, оказавшись наконец у собственного дома.       Дверь, запищав, открылась, впуская Глеба в грязный холодный подъезд. Нажав кнопку лифта, парень по привычке уже окинул помещение вокруг взглядом. По углам валяется мусор, пустые стеклянные бутылки, бычки. Но пугало больше даже не в целом увиденное – со временем это ведь стало простой обыденностью. Даже непонятно чем заляпанные серые стены больше не вызывали брезгливости: Глебу все равно, он ничего не замечал. Все равно. На все вокруг, кроме того, что внутри. А на остальное – похуй.       Двери приехавшего наконец лифта открылись, Глеб шагнул внутрь, неслушающимися пальцами нажал нужную кнопку.       И, подняв голову, увидел перед собой собственное отражение. Опять.       По телу прошла привычная волна отвращения, парень даже поморщился, не сдержавшись. Стало противно от самого себя. Стыдно как-то, что он не может даже в порядок себя хотя бы немного привести.       Да. Что-что, а некоторые вещи не меняются.       Но Глеб уже почти смирился. Привык. Лишние взгляды давно научился игнорировать, а сам забил. Рядом уже не было человека, ради которого Викторов готов был меняться, работать над собой.       Теперь ни в чем, в общем-то, не было смысла. По крайней мере, прямо сейчас.       Да, за этот год он многое приобрел. Но и многое потерял. Однако, отдал бы все, что у него сейчас есть, чтобы просто вернуться в прошлое. Отмотать время назад, вернуться туда, где у него все было хорошо.       Но прошлого не вернуть, как бы человек не пытался. А принять то, что ты уже никогда не окажешься там, где тебе было так хорошо, не почувствуешь то, что чувствовал тогда – невероятно сложно. Даже больно.       Глеб жил не сейчас: он жил в прошлом, в своих воспоминаниях. А так – просто существовал.       Он до сих пор любил. Любил сильно, до бешено колотящегося сердца и дрожи в руках.       Вряд-ли Серафим вообще когда-нибудь исчезнет. Может, когда-то он исчезнет из его жизни, но из памяти – уже никогда.       Но прошлого не вернуть.       Как раньше не будет.