Inked Obsession

Джисон растянулся на потертом диване, провисшие подушки обнимали его тело, пока он бесцельно перелистывал приложения на своем телефоне. В общежитии тихо - редкий вид тишины, который существует только тогда, когда Минхо нет рядом. Гудение холодильника на кухне и редкий скрип половиц — единственные звуки, сопровождающие его скуку. Снаружи приглушенный серый цвет послеполуденного неба намекает на дождь, но Джисон не обращает на это внимания. Его большой палец прокручивает TikTok, глаза полузакрыты, пока рекомендации кормят своей обычной диетой успокаивающих отвлечений. Мимо мелькают видео с милыми животными: золотистый ретривер гоняется за пузырями, котенок топчет лапками плюшевую игрушку. Он тихо захихикал — такой смех, который вырывается наружу без всяких усилий. Затем в его ленте появляются фрагменты сцен боев из аниме: яркие цвета и драматичные саундтреки ненадолго привлекают внимание, но и их он прокручивает мимо. Поэтому неизбежно появляются монтажи Stray Kids - ловкие переходы, гулкие басы и мигающий текст с надписью “STAY’s Favorite Bias Wrecker.” Он видел их и раньше. Эдиты на него самого не были редкостью, и, хотя это было лестно для его самолюбия, видео редко надолго задерживали интерес Джисона. Он пролистывал их с легкой улыбкой, не желая задерживаться на собственном изображении. Сегодняшний день ничем не отличается от других, и он уже собирается прокрутить ленту, когда на экране появляется знакомое лицо. Минхо. Начальный кадр видео достаточно невинный: Минхо слегка наклонил голову, его темные глаза смотрят в камеру с ухмылкой, которая кажется вырезанной из греха. Большой палец Джисона зависает над экраном, раздумывая, прокрутить ли его или остаться. Прежде чем он успевает принять решение, кадр сменяется на плавные переходы, почти гипнотические. Бедра Минхо покачиваются в такт тяжелым басам, его движения точно выверенные и властные. Камера улавливает резкий изгиб его челюсти, блеск в глазах и то, как он небрежно проводит пальцами по волосам. Затем он подмигивает, идеально вписываясь по времени, как будто все это было специально, чтобы сломать того, кто смотрит. Дыхание Джисона сбивается, неглубокий звук вырывается прежде, чем он успевает его поймать. Его грудь вздымается и опускается по мере того, как видео повторяется, а присутствие Минхо на экране вдруг становится удушающим. Он не знает, почему не пролистнул это видео. Может, это было любопытство. Может, это ухмылка на лице Минхо, которая, казалось, тянулась к нему из телефона и затягивала вниз. Или, может быть, это был нарастающий жар, клубящийся где-то внизу живота, медленно сгущающийся клубок напряжения, от которого у него перехватило дыхание. Видео вновь началось заново, лицо Минхо заполнило экран, покачивание его бедер дразнит что-то, чему Джисон не решается дать название. Он смотрит ролик еще раз, и еще, с каждым новым просмотром его пульс стучит все громче. На четвертый раз его пальцы начинают слегка дрожать, и он опускает телефон на грудь, уставившись в потолок. — Какого черта, — бормочет он срывающимся голосом. Он проводит рукой по лицу, пытаясь скрыть румянец, ползущий по щекам. Но призрачное воспоминание об ухмылке Минхо затаилось за веками, дразня его. Вопреки здравому смыслу он снова поднимает телефон. Большой палец Джисона зависает над экраном, и он, сам того не замечая, нажимает на второе видео. Кажется, алгоритм взломал какой-то негласный код в его сознании, поэтому каждое видео притягивает сильнее предыдущего. В кадре снова появляется лицо Минхо, знакомая ухмылка, переходящая в дразнящий изгиб. На этот раз переходы более резкие, идеально синхронизированные с громким басом трека. В один момент Минхо прикусывает нижнюю губу, а в другой — все его тело движется в такт ритму, четкие линии и плавная грация. У Джисона пересыхает в горле. Он тяжело сглатывает, но это не помогает. Сердце бешено колотится, когда он прокручивает видео, дважды пересматривая его, прежде чем перейти к следующему. И к следующему. Каждое из них кажется новой провокацией: Минхо проводит рукой по груди, медленно выгибая спину во время выступления, его темные глаза направлены в камеру, словно он точно знает, кто за ним наблюдает. Джисон неловко ерзает, его дыхание сбилось, а внутри разливается неизвестное тепло. Когда он переходит к пятому видео, его кожа краснеет, а пальцы дрожат, сжимая края телефона. Этот ролик более медленный, более обдуманный. Движения Минхо неторопливы, каждый кадр задерживается достаточно долго, чтобы запечатлеться в памяти Джисона. В финале крупным планом показаны губы Минхо, скривившиеся в ухмылке, и его язык, высунутый на мгновение, словно пробующий на вкус какой-то невысказанный секрет. Экран темнеет, и Джисон понимает, что все это время не дышал. — Блять, — бормочет он, его голос срывается на единственном слове. Он откидывает голову на диванные подушки, пытаясь успокоиться. Телефон опускается на живот, лицо Минхо все еще тускло светится на экране. Жар, скопившийся внутри него, становится невыносимым. Каждый резкий вдох словно разжигает огонь под кожей, а боль, давящая на ткань, требует внимания. Джисон мешкается, рука неуверенно опускается ниже. Медленно он стягивает пояс спортивных штанов достаточно, чтобы освободиться, пока прохладный воздух, обдает его разгоряченную кожу, отдавая дрожью по позвоночнику. Он прикусывает губу, стараясь не слишком сильно нажимать на свежую татуировку, выгравированную на ребрах. Нежная кожа слабо покалывает, постоянно напоминая о своем присутствии, но этого недостаточно, чтобы отвлечь его от напряжения, нараставшего в других местах. Вновь взяв телефон, он опускает его на бедро, и видео — этот чертов Эдит с Минхо — играет по кругу. Пальцы Джисона проходятся по кончику его члена, размазывая уже выступивший на нем предэякулят. Его бедра слегка дрожат от прикосновения, и он издает тихий, дрожащий всхлип, едва слышный за приглушенным ритмом видео. Другой рукой он оттягивает футболку вверх, зажимая ткань зубами, чтобы заглушить все более отчаянные звуки, вырывающиеся из его губ. Неглубокое дыхание и влажные хрипы, заставляют футболку пропитаться большим количеством слюны. Свободная рука обхватывает член и медленно, целенаправленно поглаживает в такт движениям на экране. Минхо покачивает бедрами, его тело плавно перекатывается в ритм, пока тело Джисона вздрагивает в ответ. Каждый кадр видео, кажется, усиливает жар, разливающийся по телу, а ухмылка на лице Минхо, ощущается, словно личный вызов. Джисон откидывает голову на подушки, его глаза на мгновение закрываются, прежде чем вновь вернуться к телефону. Ухмылка Минхо, его темный, понимающий взгляд заставляет живот Джисона сжаться от желания. Его рука двигается быстрее, большой палец надавливает на головку, чтобы распределить предэякулят по всей длине. От трения по венам пробегают искры, и он сильнее прикусывает футболку, издавая приглушенный стон. В комнате душно, тихий гул общежития заглушается звуками его собственного сбившегося дыхания и слабой мелодией видео. Капельки пота выступают на его волосах, бедра дрожат, когда он сильнее сжимает свой член, а его движения становятся все более беспорядочными. Каждое движение тела Минхо на экране, каждый затянувшийся кадр, кажется, подталкивает Джисона все ближе к краю, пока он беспомощно задыхается под тяжестью собственного желания. Входная дверь со скрипом открывается, звук едва слышен из-за приглушенных битов звучащих из телефона Джисона. Минхо входит внутрь, стряхивая с себя застоявшийся холод с куртки, прежде чем повесить ее. Тренировка прошла более гладко, чем обычно, и у него выдался неожиданно свободный вечер. Он снимает кроссовки, и их тихий стук о пол заглушает тихий гул общежития. Что-то еще привлекает его внимание – слабый, ритмичный звук, сопровождаемый быстрым, неглубоким дыханием. Минхо хмурит брови, любопытство тянет его к источнику. Он бесшумно, легкими шагами танцора по твердому дереву приближается к гостиной. Зрелище, встретившее его за порогом, заставляет замереть на месте. Джисон лежит на диване, его футболка зажата между зубами, влажная от слюны. Его телефон шатко прижимается к бедру, на экране светится лицо Минхо. Видео снова повторяется, плавные переходы и знойный ритм навевали почти гипнотический страх. Рука Джисона двигается уверенно, поглаживая член с такой интенсивностью, что у Минхо перехватывает дыхание. На мгновение он застывает на месте, пробежав глазами по дрожащему телу Джисона. Его раскрасневшиеся щеки, блеск пота на коже, неконтролируемые толчки бедер в такт движениям руки. Свежая татуировка на ребрах Джисона виднеется, когда его грудь вздымается, - чернила резко выделяются на фоне красной кожи. Это слишком, слишком интимно, и все же Минхо не может заставить себя отвести взгляд. Тихие всхлипы, срывающиеся с губ Джисона, заглушает ткань, зажатая между его зубами, но каждый звук пробивается сквозь дымку мыслей Минхо. Его взгляд метнулся к телефону, где на экране красуется знакомое лицо. Осознание этого факта обрушивается на него разом, а губы кривит медленная ухмылка. — Веселишься, Сони? — голос Минхо прорезает воздух, низкий и дразнящий. Джисон поворачивает голову в сторону, и его распахнутые, полные паники глаза встречаются с глазами Минхо. От шока его тело пронзает дрожь, а рука замирает на полпути. Телефон соскальзывает с его бедра и со слабым звуком падает на пол. На мгновение в комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь слабым звуком воспроизводимого на отброшенном экране видео. Минхо наклоняет голову, и его ухмылка становится еще глубже, когда он подходит ближе. — Не думал, что застану тебя в таком виде, — произносит он, в его тоне слышится веселье. Его взгляд скользит по дрожащему телу Джисона и задерживается на том, как неуверенно облегают его бедра спортивные штаны, достаточно низко, чтобы обнажить твердую линию его члена. У Джисона перехватывает дыхание, и он стонет, непроизвольно выгнув бедра. Ему следовало чувствовать себя смущенным, даже униженным, но жар в глазах Минхо только подстёгивает его. Его рука возобновляет свои медленные движения, сначала неуверенно, словно прося разрешения. От пристального взгляда Минхо его кожа покрывается мурашками, атмосфера кажется тяжелой и неотвратимой. Минхо переводит взгляд на телефон, лежащий на полу, — его лицо все еще мелькает на экране в ухмылке. Он засмеялся, низко и громко, а затем присел, чтобы поднять его. Взяв телефон в руки, он слегка машет им. — Так вот что тебя так возбудило? Джисон стонет, откинув голову на спинку дивана, и его движения становятся еще смелее. Он не может придумать связный ответ, слова путаются в горле. Вместо этого он позволяет глазам закрыться, а губам разойтись вокруг влажной ткани, все еще зажатой между зубами. Минхо подходит ближе, его присутствие нависает над Джисоном, когда он прислоняется к краю дивана. — Ты невероятен, — бормочет он, его голос звучит более мрачно, более властно. — Дрочишь на видео со мной? Мог бы просто попросить. Глаза Джисона распахиваются и встречаются с глазами Минхо с таким отчаянием, что ухмылка Минхо становится почти хищной. Между ними возникает напряжение, тяжелое и наэлектризованное. Бедра Джисона дёргаются вверх, его рука слегка дрожит, и он всхлипывает, зажав во рту футболку. Минхо тянется к нему и проводит пальцами по челюсти Джисона, а затем опускается вниз к татуировке, выгравированной на его ребрах. Он проводит большим пальцем по нежной коже, вызвав у Джисона резкий вдох. — Аккуратно, — бормочет он. — Ты же не хочешь все испортить, правда? В ответ Джисон издает лишь приглушенный стон, его тело выгибается, когда пальцы Минхо задерживаются прямо над его татуировкой. Напряжение в комнате ощущается невыносимо, грань между стыдом и желанием стирается, но Джисону все равно на это. Ухмылка Минхо становится еще глубже, когда он выпрямляется, возвышаясь над дрожащим Джисоном. Его пальцы цепляются за пояс спортивных штанов Джисона и с нарочитой медлительностью тянут их вниз. Ткань скользит по раскрасневшейся коже Джисона и падает на пол вместе с его боксерами. Бедра Джисона дрожат, прохладный воздух усиливает жар, разливающийся по телу. — Ты в отчаянии, не так ли? — Минхо произносит низким голосом, в котором слышны нотки веселья. Его глаза блуждают по обнаженному телу Джисона, задерживаясь на твердости его члена и свежей татуировке, тянущейся вдоль ребер. — Дрочил на меня вот так… ты не мог дождаться, да? Джисон всхлипывает, откидывая голову на спинку дивана и непроизвольно двигая бедрами. Зажатая между зубами футболка заглушает его ответ, но этот звук сам по себе несет все отчаяние, которое Минхо хотел услышать. Минхо наклоняется, упираясь коленом в подушку рядом с бедром Джисона и проводит пальцами по краю татуировки. Его прикосновения легкие, дразнящие, подушечка большого пальца слегка касается нежных чернил. — Осторожно, Сони, — бормочет он, его тон смягчается ровно настолько, чтобы Джисон вздрогнул. — Не хочу делать тебе больно. Эти слова были одновременно и предупреждением, и обещанием. Другая рука Минхо опускается ниже, и он плюёт в ладонь, звук выходит резким в тяжелой тишине комнаты. Его пальцы слегка прижимаются к дырочке Джисона, дополнительная влажность облегчает путь. Он не торопится — каждое движение является размеренным, рассчитанным на то, чтобы заставить Джисона извиваться под ним. Когда палец Минхо приходится по чувствительной мышце, из носа Джисона вырывается резкий выдох: от этого ощущения по позвоночнику пробегают искры. — Расслабься, — шепчет Минхо, прикоснувшись губами к уху Джисона. Жар его дыхания контрастирует с прохладой пальцев, покрытых слюной, когда он вводит один из них внутрь. Джисон стонет, его бедра вздрагивают, когда Минхо медленно раскрывает его. Растяжение едва ли не болезненное, а жжение лишь усиливает тот жар удовольствия, сжимавшийся в животе Джисона. Минхо добавляет второй палец, затем третий, каждый из них вводится с практической точностью. Его взгляд не отрывается от лица Джисона, впитывая румянец на щеках, влагу, прилипшую к волосам, и то, как закрываются его глаза при каждом движении руки Минхо. — Смотри на меня, — приказывает Минхо, его голос прорезает дымку, застилающую разум Джисона. Когда он открывает глаза, остекленевшие от желания, Минхо ухмыляется. — Хороший мальчик. От этой похвалы внутри Джисона прокатывается волна жара, и его член дёргается на животе. Его рука движется вверх, чтобы схватить запястье Минхо, хватка кажется слабой, но умоляющей. Минхо усмехается и медленно, целенаправленно убирает пальцы, наблюдая за тем, как тело Джисона сжимается вокруг пустоты. Не говоря ни слова, Минхо спускает свои спортивные штаны, и его член вырывается на свободу. У Джисона перехватывает дыхание, он смотрит на Минхо как завороженный. Ухмылка на губах Минхо немного смягчается, когда он тянется, чтобы вытереть большим пальцем слюну с уголка рта Джисона. Минхо сплевывает в ладонь и неспешными движениями смазывает себя. Джисон стонет, его ноги инстинктивно раздвигаются, когда Минхо занимает свое место. Первое прижатие члена Минхо к его дырочке заставляет его задержать дыхание, растяжение настолько сильное, что его голова откидывается на подушки. Минхо приостанавливается и кладет руки на бедра Джисона, стараясь не задеть татуировку, пока большими пальцами втирает успокаивающие круги в разгоряченную кожу. — Дыши, — шепчет Минхо, наклоняясь, чтобы поцеловать Джисона в висок. — Ты так хорошо справляешься. Джисон тяжело выдыхает, его тело расслабляется ровно настолько, чтобы Минхо смог войти в него еще глубже. Наполненность ощущается головокружительной, каждый нерв трепещет, когда Минхо полностью входит, пока их бедра не соприкасаются. Пальцы Джисона цепляются в подушки, спина выгибается, когда Минхо на мгновение замирает, давая ему привыкнуть. — Так хорошо, — бормочет Минхо, его голос грубый от сдержанности. Он медленно отступает назад, и его член, ударившись о стенки Джисона, вызывает дрожь у обоих, а затем Минхо вновь входит в него с размеренной силой. Ритм, заданный Минхо, кажется неумолимым, каждый толчок его бедер точен и непреклонен. Крики Джисона заглушаются футболкой, которую он, позабыв, все еще держит во рту, а его тело извивается под неутихающими толчками Минхо. Влажное скольжение члена Минхо, мягкий шлепок кожи о кожу и приглушенные звуки всхлипов Джисона наполняют комнату, воздух кажется густым от жары и напряжения. Руки Минхо крепче сжимают бедра Джисона, а его взгляд скользит по свежей татуировке, которая двигается с каждым толчком. — Это… — дыхание Минхо прерывается, его голос кажется резким и грубым, — Это так чертовски сексуально, Сони. Ты так красив. Я не могу перестать думать об этом. Джисон скулит, потянувшись рукой вниз, чтобы погладить себя в такт толчкам Минхо. Трение ощущается почти слишком сильным, удовольствие достигает невыносимого крещендо, когда его тело выгибается, отрываясь от дивана. Руки Минхо крепко удерживают бедра Джисона, стараясь не касаться чувствительной кожи его новой татуировки. От неумолимого темпа Минхо по телу Джисона прокатываются волны жара, глубокие и точные толчки, срывают крики с приоткрытых губ Джисона. Футболка выпадает изо рта Джисона во время его отчаянного и безудержного крика, но Минхо быстро реагирует. Его рука метнулась вниз, схватила влажную ткань и засунула ее обратно между зубов Джисона с таким видом доминирования, что у того перехватывает дыхание. Глаза Джисона широко раскрытые, зрачки расширились от шока и удовольствия. Приглушенные всхлипы вырываются из-под футболки, когда он кусает ее, губы инстинктивно цепляются за ткань и начинают сосать ее так, словно вместо футболки у него во рту член Минхо. Это зрелище только подстёгивает Минхо: его бедра двигаются сильнее, ритм ощущается жёстким и в то же время разрушительно контролируемым. Джисон выгибается под ним, и двойные ощущения от неумолимого темпа Минхо и импровизированного кляпа полностью выбивают его из колеи. Голос Минхо не что иное как рычание, низкое и властное, пробивающееся сквозь дымку, затуманившую разум Джисона. — Кончи для меня, Сони. Я хочу увидеть это, — эти слова задевают, словно искра по сухому хворосту, разжигая напряжение, скопившееся в глубине души Джисона. Его дыхание сбивается, каждый нерв в теле зажигается, и он дрожит на грани. Его рука неистово двигается по члену, смазанному предэякулятом, совершая отчаянные движения в соответствии с неумолимым ритмом Минхо. Его бедра резко выгибаются, трения слишком много и в то же время недостаточно – ощущения переполняют его. Слабое волочение футболки между зубами заглушает его крики, но те, что вырываются наружу, звучат грубо и умоляюще, пока его тело извивается под контролем Минхо. Напряжение разом спадает, наслаждение обрушивается на Джисона такой мощной волной, что он резко откидывается на спинку дивана. Его тело дрожит, бедра трясутся, когда он испытывает оргазм. По его руке растекается тепло, густое и липкое, размазываясь по груди и животу неровными линиями. Он задыхается под футболкой, звук кажется мокрым и придушенным, а пальцы замирают на члене, слишком чувствительный, чтобы продолжать, но не желающие останавливаться. Взгляд Минхо не отрывается от него, его темные глаза прикованы к тому, как дрожит тело Джисона. С губ Минхо срывается низкий, гортанный стон: зрелище под ним выводит его из равновесия. Его руки сжимаются на бедрах Джисона, кончики пальцев вдавливаются в разгоряченную плоть, а толчки становятся беспорядочными, каждый из них глубже и сильнее предыдущего. — Черт, Джисон, — рычит Минхо, его голос звучит грубо и напряжённо, когда наступает разрядка. Его бедра запинаются, когда он глубоко погружается в него, его член пульсирует, разливая тепло внутри Джисона с каждой содрогающейся волной кульминации. Его гортанные звуки кажутся первобытными, сырыми, а его тело падает на Джисона, когда он кончает. Грудь Джисона вздымается, дыхание неглубокое и учащенное, Минхо осторожно сдвигается, стараясь не надавить на свежую татуировку на ребрах Джисона. Липкое месиво на животе быстро остывает на воздухе, контрастируя с теплом, которое все еще исходит от тела Минхо, когда он слегка наклоняется в сторону, чтобы Джисону было удобно. Минхо медленно и целенаправленно целует Джисона в шею и проводит губами по челюсти. Каждое нажатие ощущается так мягко и в то же время твердо, оставляя после себя тепло. Футболка Джисона, все еще зажатая между его зубами, заглушает всхлипы, которые вырываются наружу, когда он инстинктивно наклоняет голову, открывая все больше шеи для прикосновений Минхо. Он смеётся, прижимаясь к коже Джисона, и тихо бормочет: — Не могу насытиться тобой, Сони. В тишине, воцарившейся в комнате, ощущаются последствия совместной разрядки, воздух по-прежнему кажется тяжелым и наполненным. Тело Джисона полностью расслаблено, ноги и руки слабо трясутся, когда он пытается перевести дыхание. Слабая липкость на груди и животе становилась еще более холодной, вызывая дрожь, из-за контраста с теплом, что все ещё исходит от его раскрасневшейся кожи. Он откидывает голову на спинку дивана и еще глубже погружается в мягкие подушки. Минхо переводит взгляд на ошеломленного и раскрасневшегося Джисона. Минхо наклоняется ближе, его губы кривятся в ухмылке, когда он ловит влажный край футболки, все еще зажатой между зубами Джисона. С нарочитой медлительностью он захватывает ткань зубами и освобождает ее так, что у Джисона перехватывает дыхание. Мокрая футболка падает на грудь, и Минхо забывает о ней, когда его рот опускается к губам Джисона. Поцелуй глубокий и долгий, в нем идеально сочетается властность и нежность. Губы Минхо двигаются с неторопливой уверенностью, вызывая у Джисона тихие, нуждающиеся звуки, пока их рты сливаются воедино. Руки Джисона инстинктивно поднимаются вверх и путаются в волосах Минхо. Их дыхание сливается воедино, теплое и интимное, и на мгновение окружающий мир перестает существовать. Когда Минхо наконец отстраняется, его губы остаются на расстоянии двух сантиметров от губ Джисона, их носы сталкиваются, и он шепчет: — Тебе придется кое-что объяснить, Сони. Джисон моргает, глядя на него, выражение его лица в равной степени смущенное и измученное. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он хриплым, едва слышным шепотом. Минхо смеётся, звук отдается в груди Джисона, где их тела по-прежнему прижаты друг к другу. — Эта маленькая… коллекция эдитов, которую ты смотрел. Не думал, что ты из тех кто будет выискивать больше меня в интернете, — поддразнивает он, его тон легкий, но с примесью веселья. Щеки Джисона пылают, и без того красная кожа приобрела невозможный оттенок. — Я не… — начинает он, но Минхо приподнимает бровь, заставив его замолчать. Джисон надувается, его губы дрогнули в неохотной улыбке. — Ладно, может, я немного… отвлекся. — Немного? — Минхо слегка откидывается назад, его руки по-прежнему лежат на бедрах Джисона. — Я пришел домой и обнаружил, что ты практически пускаешь слюни на свой телефон. Должен ли я быть польщен или обеспокоен? Джисон стонет и закрывает лицо руками, пытаясь скрыть смущение. — Я не хотел терять счет времени, — бормочет он сквозь пальцы, глядя, как ухмылка Минхо смягчается, превращаясь в нечто более ласковое. Пальцы Минхо лениво чертят узоры вдоль бедер Джисона, его взгляд наполнен теплом, несмотря на дразнящий блеск в глазах. — Я польщен, — произносит он, и его голос становится более мягким и искренним. — Ты очарователен, когда так возбуждён. Джисон опускает руки, встретив взгляд Минхо с озорной улыбкой. — Наверное, это твоя вина, что ты такой… — он замешкался, его голос дрогнул в поисках подходящего слова. — Отвлекающий. Минхо смеётся, искренне и ярко, прорезая затянувшееся напряжение в комнате. Он снова наклоняется и быстро, игриво целует Джисона в нос, после чего шепчет: — Ты невозможен, Сони. — Да, но тебе это нравится, — отвечает Джисон, в его тоне слышна искра уверенности, когда он ухмыляется Минхо. Улыбка Минхо увеличивается, пока он убирает прядь влажных волос со лба Джисона. — Может, и так, — признается он, и его слова звучат так, что сердце Джисона учащено бьется. Какое-то время они просто смотрят друг на друга, и тихая близость между ними говорит громче слов. В конце концов Минхо сдвигается с места и его руки покидают бедра Джисона, когда он поднимается на ноги. — Пойдем, — произносит он, протягивая руку Джисону. — Давай уберемся, пока ты не прилип к дивану. Джисон хватает его за руку и позволяет Минхо помочь ему встать. Ноги Джисона слегка подкашиваются, но Минхо крепко удерживает его в вертикальном положении. Пока они идут к ванной, Джисон не может отвести взгляда от Минхо, в его груди вздымается тихая благодарность к человеку, который в очередной раз оставил его совершенно без сил. ------