Там, где чужой стал своим

На следующий день всё началось с обычного. Ёнджун сидел за кухонным столом, уткнувшись лбом в распечатки по истории Кореи. Субин стоял рядом, стуча пальцем по дате в тексте. — Это не династия Чосон, это Силла. Ты опять всё путаешь. — Я не путаю, — простонал Ёнджун. — У них все названия как имена персонажей дорамы! Субин закатил глаза, но в голосе прозвучало что-то мягкое: — Ещё раз. Силла — раньше. Чосон — ближе к новому времени. Повтори. Ёнджун уставился на него, потом вдруг улыбнулся и на чистом английском сказал: — I swear, you look so scary when you’re serious. Субин нахмурился: — Говори на корейском. — Почему? Ты же всё понимаешь. — Потому что ты не в Америке. — Субин положил ладонь на страницу, не давая Ёнджуну снова отводить глаза. — Ты должен привыкнуть думать как мы. — Я стараюсь, — устало сказал Ёнджун. — Правда стараюсь. Но иногда я хочу хотя бы пару слов по-английски, чтобы не чувствовать себя тупым. Субин замер. На секунду между ними повисло странное напряжение. — Ты не тупой, — тихо сказал он. — Ты просто… ленивый. Ёнджун рассмеялся и ткнул пальцем ему в грудь: — А ты — слишком правильный. Субин отстранился, открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел: зазвонил телефон. — Это Кай. С ним что-то случилось? — Ёнджун потянулся взять трубку. — Не бери. Я возьму, — отрезал Субин. Ёнджун нахмурился: — Ты что, мой телохранитель? — Ты даже по телефону умудришься сказать что-то не то, — бросил Субин и вышел из кухни. Ёнджун остался сидеть один, глядя на распечатки. В груди защемило — в этот момент он снова почувствовал себя «иностранцем». Даже здесь, даже с ним. Он встал, подошёл к плите, долил себе чай и тихо пробормотал: — Я правда стараюсь, Субин-а… На следующий день в университете всё шло нормально — до обеда. После двух пар они сидели в кафетерии. Субин уткнулся в телефон, Кай и Тэхён спорили о том, какой преподаватель самый «страшный». Ёнджун сидел с подносом — там была лапша и какой-то странный напиток, который он с радостью показывал всем. — Это что ещё? — спросил Субин, бросив взгляд на его стакан. — Это милкшейк с карамелью! Я нашёл в автомате. Там кнопка была — «американ стайл»! — радостно сказал Ёнджун. Субин только тихо выдохнул: — Ты в Корее. Пей что-то нормальное. Ёнджун надулся: — Я нормальный. Просто немного сахара. Кай рассмеялся: — Не трогай его. Пусть почувствует себя дома. — Ты ему слишком много позволяешь, — буркнул Субин. Ёнджун фыркнул и встал: — Я быстро, сейчас подойду. Он отошёл к мусорным контейнерам — выбросить салфетки. И тут услышал за спиной громкий оклик — преподаватель, пожилой профессор, который читал лекцию по истории. — О, это вы, студент из Америки? — сказал он на корейском, с улыбкой. — Как учёба? Ёнджун застыл, потом на автомате перешёл на английский: — Oh! Hello, professor! I’m trying my best, but it’s a bit hard to— — По-корейски, пожалуйста, — резко перебил профессор, и его улыбка стала тоньше. — В Корее — на корейском. Ёнджун растерянно кивнул: — О-о, да, простите, я… извините. — Старайтесь больше, — сказал профессор и ушёл. Когда Ёнджун вернулся к столу, Субин смотрел на него так, что казалось — сейчас воздух зашипит. — Ты серьёзно? — тихо спросил он. — Что? — Ты говорил с профессором на английском? — Я… я забылся. Он сам сказал «американец» — и я— — Ты думаешь, тебе простят всё, потому что ты «иностранец»? — голос Субина был тихим, но резким. — Здесь не твой кампус в Штатах! Здесь свои правила. — Я не специально! — вспыхнул Ёнджун. — Ты думаешь, мне самому приятно выглядеть идиотом?! — Тогда не будь им! — отрезал Субин. — Не позорь меня перед преподавателями. Ёнджун замер. За столом повисло напряжённое молчание. Кай и Тэхён переглянулись, Бомгю тихо сказал: — Эй, ребят, остыньте… Но было поздно — Ёнджун резко встал. — Я иду в библиотеку. Один. Он ушёл, даже не оглянулся. Субин сжал ладонь в кулак на столе. Его трясло — от злости и чего-то ещё, чего он не хотел признавать. Позже, вечером Ёнджун вернулся домой, когда родители уже легли. Свет в кухне горел — Субин сидел у стола, облокотившись на локти. На столе стояла кружка с чаем и разогретый контейнер с рисом. — Где ты был? — спросил он устало. — В библиотеке, — отрывисто ответил Ёнджун, даже не глядя. — Учился «быть не идиотом». Субин поморщился. — Я… — он запнулся, взгляд уткнулся в стол. — Я перегнул. Просто… я не хочу, чтобы на тебя смотрели как на клоуна. Или как на туриста, который ничего не уважает. Ёнджун сел напротив, устало скинул рюкзак. — Я знаю. Но ты мог бы сказать это не так. Я не твой младший брат. — И не старший, — тихо сказал Субин. — Просто… ешь. Он подтолкнул контейнер к нему. Ёнджун посмотрел — внутри был горячий рис с яйцом и кимчи. — Ты сделал это для меня? — спросил он тихо. — Просто ешь, пока тёплое, — пробурчал Субин и отвернулся, чтобы он не видел, как у него дрожат пальцы. Ёнджун взял ложку. — Субин. — Что? — Спасибо. Между ними снова стало тихо — но уже не холодно. После ужина Ёнджун пошёл в душ. На кухне остался Субин — он медленно пил холодный чай, глядя в пустую кружку. На кухню тихо зашла его мама, поправляя волосы. — Ты ещё тут? — спросила она, глядя на пустую тарелку. — Ёнджун поел? Субин кивнул, не поднимая глаз. — Ты разогрел ему еду? — уточнила она, чуть улыбнувшись. — Ну… Он устал. Я просто… — Субин пожал плечами, будто не знал, что сказать. Мама посмотрела на сына внимательно, потом тихо усмехнулась: — Ты за ним так заботишься. Прям как старший брат. Субин поднял взгляд — резко, почти сердито. — Я ему не брат. Мама приподняла брови, но ничего не сказала. Только вытерла стол рядом с ним. — Ну ладно. Не брат — значит, просто хороший человек рядом. Он ведь тут всё ещё чужой. Ты для него — почти как дом, Субин-а. Не забывай. Субин хотел что-то ответить — отмахнуться или пошутить. Но слова застряли. Он только тихо хмыкнул и отвёл взгляд. Мама погладила его по плечу — быстро, тепло — и вышла из кухни. Оставила его одного — с этим странным щемлением где-то внутри. Спустя пару минут Ёнджун вернулся из душа — волосы ещё мокрые, в любимой футболке Субина. Он посмотрел на него с порога, чуть растерянный. — Эй… Прости за сегодня. Я правда… — начал он тихо. — Заткнись, — буркнул Субин. — Сядь сюда. Ёнджун послушно сел на стул напротив. Субин пару секунд колебался, потом протянул руку и чуть пригладил мокрые волосы у него на лбу. — Простынешь ещё, — пробормотал он. Ёнджун замер — от этого неожиданного прикосновения. Его сердце вдруг забилось так громко, что он был уверен — Субин тоже слышит. — Спасибо, — прошептал он. — Да ладно, — быстро сказал Субин и убрал руку. — Завтра встанем пораньше. Я тебе ещё раз объясню эту твою Силлу и Чосон. Не тупи. Ёнджун улыбнулся и тихо кивнул. Где-то внутри у него потеплело — так, что хотелось смеяться и благодарить этого холодного Субина бесконечно. Утром Субин проснулся первым. Он встал тихо, стараясь не разбудить Ёнджуна, который спал, раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку — в его подушку, чёрт возьми. Субин пару секунд стоял у кровати, глядя, как тот спокойно дышит. Хотелось разбудить — но не хотелось. Внизу уже слышалась мама — гремела посудой, включала чайник. Субин пошёл на кухню, сел на табурет, уткнувшись в телефон. Мама мельком взглянула на него, заметила странный вид сына. — Ты чего такой? — спросила она. — Не выспался? Субин лишь пожал плечами. В ответ она поставила перед ним тарелку с фруктами, кусок кимбапа со вчерашнего дня — мол, перекуси хоть что-то. — Когда он встанет — позови, — сказала мама. — Пусть поест с нами. Скажешь? Субин кивнул. Потом вдруг, не поднимая взгляда, пробормотал: — Мам. — Хм? — Ты правда думаешь, что я ему как дом? Мама улыбнулась — но не обернулась, продолжая резать яблоко. — Я думаю, тебе лучше знать. Ты ведь сам выберешь, кем быть для него. Через час они уже шли к университету. Ёнджун шёл рядом — с ещё влажными после душа волосами, рюкзак болтался на одном плече. Он улыбался чему-то в телефоне. Субин шёл чуть впереди, потом вдруг обернулся: — Ты же не забыл распечатки? — Нет, в рюкзаке. — И книгу? — Есть. — И словарь? — Субин, ты хуже моей мамы! — рассмеялся Ёнджун. — Ну извини, что ты всё теряешь. Они почти дошли до кампуса, когда за спиной кто-то позвал: — Эй, Ёнджун! Они обернулись. К ним быстро шёл парень — незнакомый Субину. Высокий, с рыжим мелированием в чёлке и дерзкой улыбкой. — Ты же Ёнджун? — спросил он на ломаном английском, но потом перешёл на корейский. — Я тебя в библиотеке видел! Американ бой, да? Ёнджун смутился, кивнул: — Эм… да. Привет. — Я Чанмин. Второй курс. Если что — обращайся, окей? Могу помочь, если этот… — он кивнул на Субина, — тебя сильно строит. Субин нахмурился: — Ему не нужна помощь. Спасибо. Чанмин хмыкнул: — Ну посмотрим. Он подмигнул Ёнджуну и ушёл. Ёнджун пару секунд ещё глядел ему вслед, потом повернулся к Субину. Субин стоял с каменным лицом. — Ты чего? — спросил Ёнджун. — Ничего. — Субин развернулся и пошёл быстрее. Ёнджун догонял его уже почти бегом. — Эй, подожди! Ты же сказал, не отставать! Субин не ответил. Но внутри у него что-то странно сдавило грудь — почти обидно, почти горячо. Кто вообще этот Чанмин? И зачем ему «помогать» Ёнджуну? Он уже помогает. Он — дома. Не кто-то другой. В тот вечер Ёнджун сидел у окна, уткнувшись в распечатки. Субин вошёл в комнату, остановился в дверях. Они молча встретились взглядом. Ёнджун вдруг улыбнулся — тихо, устало, но очень тепло. — Ты же знаешь, — сказал он, — если что… я всё равно приду к тебе. Не к этим второкурсникам. Субин не знал, что ответить. Он лишь шагнул к нему ближе. На секунду. И впервые — сам — коснулся его руки.