Манящая кошка

      Вечерняя прохлада просачивалась сквозь бумагу сёдзи, неся с собой запах мокрого камня и цветущей магнолии из сада, но в кабинете Чон Хосока все еще горел свет. Он не замечал ни холода, ни ароматов. Все его внимание было приковано к листу плотной бумаги, который он держал в руках. Донесение из крупнейшего порта Иокогамы. Уже привычная головная боль усиливалась от каждого выведенного аккуратным почерком писаря знака.       «…саботаж на строительстве южного дока…»       «…ввезенное иностранное оборудование выведено из строя…»       «…рабочие, подстрекаемые группой ронинов, отказываются трудиться, называют паровые лебедки «западными дьяволами»…»       Губы Хосока сжались в жесткую линию. Он швырнул донесение на стол, заваленный стопками других бумаг, чертежами и книгами, поднялся и подошел к огромной карте Империи, разложенной на полу. В свете керосиновой лампы четко выделялись тонкие красные линии, которые Хосок лично прочертил еще несколько месяцев назад. Железные дороги. Телеграф. Глубоководные порты. Это была не размытая мечта, Хосок видел это будущее предельно четко: видел передовые фабрики, университеты, армию, вооруженную не душами предков, вложенными в сталь мечей, а скорострельными винтовками и пушками.       Но сейчас, глядя на точку, обозначающую Иокогаму, он лишь отчетливее понимал, что ему предстоит никак не меньшее, чем сдвинуть с места гору. Гору традиций, суеверий, закостенелости и гордыни. Каждый его шаг, каждый указ, каждый купленный на Западе учёный встречали глухое, вязкое сопротивление, через которое нужно было прорываться с боем.       Медлденно. Слишком медленно.       Тревога, верная спутница его амбиций, всегда теперь сидела где-то под ребрами. Больше всего Хосок боялся, что за весь срок своей жизни не успеет осуществить задуманное или хотя бы задать то направление, которое позволит вывести народ из заблуждений и невежества.       Шуршание за сёдзи заставило Хосока резко обернуться. В проеме показался его помощник, беспрекословный и почтительный молодой человек по имени Кенджи.       — Господин Чон, — произнес он с поклоном, не смея войти дальше. — Прибыли те люди… Заклинатели.       Хосок поморщился и отвёл взгляд, словно ему было стыдно. А стыдиться действительно было за что. Он, министр, ярый сторонник прогресса, человек, что только что с досадой читал о «западных дьяволах», втайне нанял каких-то оборванцев, называющих себя охотниками на демонов. Всё начиналось как причуда, научный эксперимент: как-то раз, потехи ради перечитывая старые легенды, Хосок наткнулся на трактат, описывающий разных существ и предметы, приносящие своему хозяину безграничную удачу.       Он, конечно же, должен был пройти мимо, но всю его карьеру удача была именно той единственной переменной, которую он никак не мог просчитать в своих грандиозных уравнениях. Случайность или божественное провидение — как бы это ни называли, оно могло в любой момент разрушить самый идеальный план. И Хосок, в своей деятельной тревоге, решил, что если есть хоть малейший шанс подчинить себе саму судьбу, он должен им воспользоваться.              Естественно, затея обернулась фарсом. Самозванные «заклинатели» трижды притаскивали в его дом то дохлого барсука, уверяя, что это тануки-оборотень, то запуганного деревенского дурачка с гетерохромией, то и вовсе какой-то глиняный горшок, якобы содержащий духа. Хосок давно отчаялся и лишь жалел о потраченных деньгах и времени.              — Проведи их в Голубую комнату. Скажи, чтобы ждали, — произнес он, решив для себя, что сегодня отдаст этим шарлатанам последнюю сумму, чтобы те наконец исчезли из его жизни, и навсегда закроет эту постыдную страницу.              Хосок убрал все важные документы в ящик и проследовал за помощником в малую гостевую залу. Здесь он принимал людей, с которыми предпочитал держать дистанцию, и заклинатели определенно относились к таковым. Когда Хосок вошел, трое мужчин в поношенных самурайских доспехах почтительно поклонились. За их спинами стоял четвертый, одетый в грязные, рваные обноски. Его руки были туго связаны за спиной, а глаза и рот — затянуты широкими полосами ткани, испещренными какими-то красными символами. Под тканью угадывались черты молодого, хоть и изможденного лица.       Хосок замер на секунду в оцепенении, но тут же взял себя в руки.              — Что это? — его голос прозвучал холодно и резко. Внутренности скрутило от дурного предчувствия. Если эти идиоты просто схватили какого-то несчастного бродягу…              — Это демон, господин. Приносящий удачу, — заискивающе улыбнулся старший заклинатель, обнажая неровные зубы. — Манеки-неко.              — Почему он связан? — спросил Хосок, не сводя глаз с пленника. Тот стоял совершенно неподвижно, будто бы даже не дышал.              — Он не слишком-то сговорчив, господин, — поспешил объяснить заклинатель. — Пока он не признал вас хозяином, он может натворить дел. Его сила велика. Поэтому мы сковали его специальными амулетами. Они сдерживают его.              Хосок на мгновение прикрыл глаза. Этот беспорядок нужно было заканчивать. Немедленно.              — Хорошо. И что же теперь мне с ним делать? — спросил он.              Старший заклинатель кашлянул в кулак, его глаза-бусинки забегали.              — Господин, мы исполнили ваш заказ. Но… нам тоже нужны гарантии. Если ритуал сработает, демон станет вашим слугой. А мы прежде рассчитывали получить плату. Нижайше просим господина простить нас за столь непочтительную просьбу, но господин должен понимать, какие сейчас времена…              Хосок издал долгий, усталый вздох. Какая мелочная хитрость. Он сделал незаметный знак Кенджи, который все это время неподвижно стоял у входа. Помощник поклонился и исчез, чтобы через минуту вернуться с тремя туго набитыми мешочками. Заклинатели, не скрывая жадности, тут же их подхватили, проверяя вес.              — Итак? — Хосок нетерпеливо поднялся. — Что я должен сделать?              Он все еще не верил ни единому слову этих оборванцев, его толкало вперед лишь глупое желание дойти до конца.              — Дайте ему выпить вашей крови, — сказал старший, и его голос обрел торжественные нотки.              Младший заклинатель протянул Хосоку короткий нож, танто, в простых деревянных ножнах. Лезвие холодно блеснуло в свете ламп. Хосок нахмурился. Дикость. Варварство. На секунду он заколебался, чувствуя брезгливость и стыд. Следовало просто вышвырнуть этих шарлатанов вон. Но… Выгони их с позором сейчас, и слухи от разобиженных «самураев» о странных интересах министра завтра же поползут по столице. Нет, сегодня Хосок доиграет эту комедию до конца и распрощается с ними мирно и желательно навсегда. Если капля крови — цена за его спокойствие, он ее заплатит.              Хосок взял нож. Младший заклинатель подошел к пленнику и грубо стянул повязку с его рта. Хосок увидел бледные, сухие, потрескавшиеся губы, покрасневшие в уголках там, где ткань слишком сильно впивалась в кожу. Человек даже не дернулся, когда его освободили, словно ему было решительно все равно.              Более не позволяя себе раздумий, Хосок быстро, почти небрежно полоснул по ладони левой руки. Выступила алая полоска крови.              — Смелее, господин! — подбодрил его старший заклинатель.              Хосок шагнул вперед и прижал свою кровоточащую ладонь к губам пленника.              Секунду ничего не происходило. Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. А потом Хосок почувствовал странное, едва ощутимое прикосновение. По порезу прошелся удивительно сухой и шершавый язык. Одно короткое движение — и язык исчез во рту пленника. Прикосновение было таким мимолетным и чуждым, что Хосоку на мгновение показалось, будто его не было вовсе.              — Вот и все, господин! — торжествующе провозгласил старший заклинатель, пряча мешочки с деньгами в складки одежды. — Он ваш.              Хосок отнял руку и посмотрел на пленника, который так и не шелохнулся.              — И как я проверю, что он настоящий?              — О, это просто! — заклинатель уже вытащил из-за пояса медную монету. — Загадайте желание. Самое простое. Например, чтобы монета всегда падала орлом.              Он протянул монету Хосоку. Та была старой, потертой. Хосок с сомнением повертел ее в пальцах. Глупый фокус. Наверняка монета специально испорчена, центр тяжести смещен. Но он решил сыграть свою роль до конца.              Хосок подкинул монету. Она звякнула, упав на татами. Орел. Он подкинул снова. Орел. И снова. И снова. Пять раз подряд. Заклинатель расплылся в самодовольной улыбке.              Хосок нахмурился. Слишком просто. Он поднял монету, чувствуя ее тепло. А что, если…              «Пусть будет решка».              Мысль была четкой, как приказ. Он подкинул монету. Она взлетела, перевернулась в воздухе и упала на пол.              Решка.              Хосок уставился на нее, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он подкинул еще раз. Решка. И еще. И еще. Всегда решка.              Его сердце пропустило удар. Это было невозможно.              Лицо заклинателя вытянулось. Он явно не ожидал такого поворота и, судя по всему, решил, что демон взбунтовался. Он подскочил к пленнику и злобно зашипел ему на ухо:              — Ты что себе позволяешь, тварь?! Я же сказал — орел! Что за выкрутасы? Отвечай немедленно!              Впервые пленник подал голос: хриплый от долгого молчания, низкий и совершенно безэмоциональный.              — Таково его желание.              Все в комнате замерли. Заклинатель медленно обернулся к Хосоку, на его лице читались страх и непонимание. Хосок, с трудом приходя в себя, кивнул.              — Да. Я… Я изменил желание, — собственный голос прозвучал глухо.              Заклинатель шумно выдохнул, и его лицо озарилось таким облегчением, будто он избежал смертной казни.              — Ну вот! Вот! Значит, дело сделано, господин! Он полностью в вашей власти! — заклинатель торопливо поклонился, подталкивая своих послушников к выходу. — Мы тогда пойдем. Удачи вам, господин! Большой удачи!              Они растворились за дверьми так быстро, словно их и не было. В комнате остались только министр и его новое приобретение.              Несколько долгих минут Хосок просто стоял, пытаясь привести мысли в порядок. Разум, привыкший к строгой логике, отказывался принимать случившееся. Это был наверняка трюк. Иллюзия. Гипноз. Должно быть рациональное объяснение. Но в глубине души, в том самом месте, где рождалась тревога о будущем, шевелилось иное чувство — пьянящее, пугающее осознание того, что он только что коснулся чего-то запредельного.              Хосок заметил тень за дверьми — Кенджи не решался войти, но и не мог оставить господина одного с… этим.       — Кенджи, — позвал Хосок, не оборачиваясь. — Принеси мне нож. И оставь нас.       Послышалось шуршание, и вскоре помощник бесшумно вошел, передал Хосоку нож для бумаг и так же бесшумно удалился, плотно прикрыв за собой сёдзи.              Хосок медленно перевел взгляд на пленника. Тот по-прежнему стоял неподвижно, с завязанными глазами, словно статуя из плоти и крови.              Повинуясь внезапному порыву, Хосок подошел и, заведя руки за голову пленника, начал осторожно развязывать повязку. Узел был тугой, и процесс растянулся на пару мгновений, так что Хосок успел почувствовать себя неуютно.              Только он отнял темную ткань от чужих век, его пронзил взгляд. Прямой, немигающий, горящий изнутри потусторонним, золотистым огнем. В нем не было ни страха, ни покорности. Только бездонная, древняя пропасть и тлеющие угли ярости на ее дне.              Но в следующую же секунду огненные всполохи погасли, и демон отвел взгляд, уставившись в пол.              — Меня зовут Чон Хосок, — произнес Хосок, пытаясь вернуть себе самообладание.              Демон молчал. Его лицо, теперь полностью открытое, было чересчур бледным, тонко очерченным, почти аристократическим. Темные волосы спутанными прядями падали на лоб.              — Я много читал мифов, — продолжил Хосок, чувствуя себя немного нелепо. — Но, признаться, до конца не верил, что подобные тебе существуют.              Снова молчание. Демон дышал ровно, почти незаметно. Эта пассивность начинала раздражать. Хосок шагнул за его спину и одним движением ножа разрезал веревки, стягивавшие запястья. На бледной коже остались глубокие красные борозды.              — И все же истории разнятся, — сказал Хосок, наблюдая, как демон продолжает стоять на месте, он даже не растер затекшие руки, словно для него в этом не было никакого неудобства. — Расскажи мне условия.              Демон поднял взгляд, самый обычный, не выражающий ничего, и заговорил спокойным, ровным, как у чиновника, зачитывающего указ, голосом.              — Теперь ты мой хозяин. Я буду исполнять всё, что ты скажешь, и всё, что в моих силах. Пока я рядом с тобой, ты получишь всю мою удачу. Она будет сопутствовать тебе во всех твоих делах и желаниях.              Он говорил это сухо, отстраненно, словно повторял заученный урок. Хосок понял: демон вынужден отвечать на прямой вопрос, но не горит желанием вступать в диалог.              — Пока ты рядом? — уцепился Хосок за формулировку.              — Рано или поздно кто-то другой заберет меня у тебя. Силой или обманом.              В этих словах не было угрозы, лишь констатация факта.              Хосок долго молчал, обдумывая услышанное.              — А те заклинатели? Они сами отдали тебя?              — Верно, — подтвердил демон. — Но они не становились моими хозяевами. Они просто поймали меня.              — Почему? Почему не решили использовать твою удачу самостоятельно?              Тут в бесцветном голосе демона проскользнула едва заметная искорка едкой насмешки.              — Потому что умнее тебя. Моя удача в конце всегда приносит несчастья. Все в этом мире должно быть оплачено. Все возвращается к задуманному природой балансу.              Ого. Дерзость. Это было уже интересно. Хосок почувствовал укол любопытства.              — Не заметил за ними большого ума, — хмыкнул он.              Демон лишь пожал плечами, снова уходя в свою непроницаемую оболочку. Хосок понял, что вытягивать из него информацию придется клещами.              — А что будет, если я сам откажусь от тебя? Освобожу по своей воле?              — Тогда моя сила исчезнет из этого мира.              — И необходимость оплачивать, стало быть, отпадет?              — Стало быть, — с ровным усталым выдохом произнес демон. — Но ты не откажешься. Никто не отказывается, однажды попробовав.              Хосок невольно усмехнулся. Какая самоуверенность. Но, вглядевшись в лицо демона, он не увидел ни бахвальства, ни надменности. Только, может быть, отпечаток тоски.              — Что ж, посмотрим, — сказал Хосок, и его голос снова обрел уверенность. Он был другим. Он не был похож на тех, кто владел этим существом раньше. — У меня есть довольно амбициозные планы. Но когда они завершатся, когда эта страна встанет на ноги, возвысится до уровня передовых держав, я больше не буду нуждаться в твоей удаче. И тогда ты снова станешь свободным.              Хосок ожидал увидеть что угодно — недоверие, надежду, даже благодарность. Но демон, чье имя он все еще не знал, лишь криво усмехнулся.              — Думал, ты будешь рад этому, — озадаченно произнес Хосок и добавил уверенно: — Я даю тебе свое слово.              Демон медленно поднял голову и посмотрел прямо в чужие глаза. На миг Хосоку снова почудился в этом равнодушном взоре яростный, испепеляющий огонь. Огонь ненависти — чистой, незамутненной, ненависти к самой жизни. Но, может быть, это было лишь игрой света, потому что спустя несколько мгновений демон едва заметно кивнул, соглашаясь принять данное обещание. И все же в этом согласии было скорее пустое безразличие к собственной судьбе.              Хосок уже хотел призвать помощника, чтобы тот приготовил отдельную комнату и все, что положено, когда губы демона снова разомкнулись и он дал собственное обещание взамен:              — Я надеюсь, что принесу тебе много несчастий, Чон Хосок.