37/24

      — Как же скучно, — жалуется Нил Эндрю, который, возможно, его слушает, а может, и нет.              Остальные «Рыцари» разминаются на корте, но, будучи отстраненным от сегодняшней игры, Нил решает вместо этого подонимать Эндрю. Он наблюдает, как Эндрю делает пометки в планшете, проверяя клюшки каждого вратаря на предмет повреждений, которые могли возникнуть во время поездки.              Они выглядят в порядке, но Эндрю внимательно их осматривает. Слишком внимательно.              — Не игнорируй меня. Мне скучно, — говорит Нил, размахивая руками перед лицом Эндрю.              — Иди побегай, — наконец отвечает Эндрю, не удостаивая Нила взглядом.              — Я уже. Восемь миль. Сорок пять минут.              — Поздравляю.              — Мне все еще скучно, — надувает губы Нил, дергая за сетку клюшки, которую держит Эндрю. — Но я знаю другой способ, как мог бы потратить немного энергии.              Эндрю вздыхает, намеренно отцепляя пальцы Нила от сетки, поочередно каждый, прежде чем оттолкнуть его на шаг.              — Нет, — отрезает Эндрю, но потом думает и решает, и рыбку съесть. Так что добавляет: — Может быть, если будешь хорошо себя вести.              Нил изгибает одну бровь, его любопытство задето.              — Вести себя как?              Эндрю снова вздыхает, будто Нил немерено все усложняет сильнее обычного.              — Отсидишь эту игру на скамейке запасных, не дергая меня, — бросает вызов Эндрю. — А дальше посмотрим.              Нил улыбается, и неизвестно, знает ли он, что с ним ведут игру, — он послушно разворачивается и выходит из раздевалки.              К его великому счастью, Нил не мешает Эндрю в течение следующего часа, занимаясь наблюдением за тем, как линия нападающих выполняет привычные приемы. Он остается во внутреннем корте смотреть за разминкой другой команды, пока остальных «Рыцарей» вызывают обратно в лаундж перед первой подачей.              Эндрю идет искать своих вратарей, но останавливается в раздевалке, чтобы взять свой планшет с заметками, которые ему нужно обсудить с Нуньес для первого тайма. Дверь раздевалки закрывается за ним, как раз вовремя, чтобы Эндрю услышал хриплый смех Сандоза.              Он заворачивает за угол и обнаруживает защитника у его шкафчика, спиной к Эндрю, разговаривающего с Лином и Кэмпбеллом.              — Это не моя вина, что его посадили на скамейку запасных, — продолжает Сандоз, дико жестикулируя. — Но, наверное, все к лучшему, да? Пацана с такой горячей задницей должно быть видно, но не слышно.              Кэмпбелл как раз собирается рассмеяться, когда замечает Эндрю. Он застывает на месте и у него хватает здравого смысла выглядеть смущенным.              — Кэмпбелл, Лин, прямо сейчас вы должны быть в лаундже, — распоряжается Эндрю, и когда Сандоз пытается последовать за ними, Эндрю дергает его за плечо, удерживая. — Не ты, Сандоз.              Дэнни Сандоз на несколько сантиметров выше Эндрю и достаточно мускулист, чтобы стать проблемой, если захочет, но тошнотворная усмешка, которой он одаривает Эндрю, говорит ему, что тот собирается биться не на кулаках.              — Жаль, что ты это услышал, тренер, — говорит Сандоз сквозь ухмылку. — Или нет. Уверен, ты со мной согласен.              — Достаточно.              — Думаю, теперь я понимаю. Пойти через тренера ведь проще, чтобы достичь вершины. Я бы и сам попробовал, но для меня ты слегка староват.              Эндрю делает успокаивающий вдох, держа руки расслабленными по бокам.              — Ты бы не произносил имя Нила этим ртом, — говорит Эндрю, как можно спокойнее.              Дэнни смеется. Эндрю ударил бы его, если бы это не стоило ему карьеры.              — Ты говоришь это как мой тренер? — спрашивает Дэнни, вызывающе склоняя голову. — Или как его мужчина?              Эндрю прожигает его взглядом.              — Ты не хочешь знать.              Дэнни выглядит самодовольным, затем внезапно задумчивым, когда вопросительно постукивает пальцем по подбородку.              — Знаешь, чего я не понимаю? Как ты собираешься с ним выдерживать? Разве ты не ушел из спорта, потому что не осталось сил быть в форме? — он пожимает плечами, и эта раздражающая улыбка возвращается. — Полагаю, мне просто интересно, не вывихнешь ли ты себе бедро, пока будешь его нагибать.              — Сандоз, — предупреждает Эндрю, скрещивая руки на груди. Он не вздрагивает и не моргает, пока Дэнни продолжает смотреть на него с изумлением. — Хватит. Тащи свою задницу в лаундж, пока я собственноручно не посадил тебя на скамейку запасных.              Дэнни снова смеется, прежде чем схватить шлем и уйти, собираясь присоединиться к своей команде.              Эндрю быстро задвигает разговор на задний план, ведь ему платят недостаточно, чтобы разбираться с такими придурками, как Сандоз. Он в любом случае хватается за соломинку. Эндрю это понимает, потому что Сандоз никак не может знать, что произошло между ним и Нилом в его офисе на днях.              Единственное чувство, от которого он не может избавиться, — это... назвать это гордостью было бы слишком, но что-то вроде того.              Когда Эндрю присоединяется к остальной части команды, Нил тоже там, без экипировки, но все еще в своей выездной форме, зеленом на синем. Он слушает речь Мэйнса и Веги, восхищаясь каждым словом, даже если они не для него.              Сандоз ошивается вокруг, не следя за языком, как придурок, но в одном он был прав — Нил горяч. Иначе и быть не могло. Волосы у него всегда лежат небрежными волнами и слишком длинные для его лица, но идеальной длины, чтобы за них ухватиться. Его длинные ресницы не добавляют ему возраста, но, вероятно, именно они помогают Нилу всегда добиваться своего практически с кем угодно. И его губы...              Эндрю встряхивается и отводит глаза от Нила, прежде чем Нил или кто-либо другой успеет заметить его взгляд.              Когда начинается игра, Эндрю встает с остальными тренерами наблюдать и разделять. Корт — это уродливое месиво зеленого на синем и синего на зеленом, цвета Ванкувера так похожи на цвета «Рыцарей», но Эндрю повезло, — ему нужно сосредоточиться лишь на одной части поля в этот вечер.              Он игнорирует то, как продолжает искать Нила взглядом, даже зная, что Нил сидит где-то на скамейке позади него, не мешая Эндрю.              Увы и ах, нападающие Ванкувера быстры, а их защитники еще быстрее, когда оставляют «Рыцарей» без мяча большую часть игры. Они выигрывают, «Рыцари» терпят поражение, и, находясь всего в двух с половиной часах езды от дома, они уходят, не задерживаясь для дальнейших любезностей.              Эндрю едет домой в одиночку на собственной машине на север, но прежде провожает своих игроков до автобуса и отчитывается за их снаряжение. Все как в тумане. Он предполагал, что должен был чувствовать разочарование из-за их первого поражения в сезоне, но не может найти в себе силы беспокоиться.              Вернувшись в Вашингтон, Эндрю останавливается у стадиона, чтобы закончить с документами, затем уходит, прежде чем его успевают втянуть в тренерские активности с Мэйнсом, которому всегда нужно пропустить бокальчик или два после поражения.              Он находится дома меньше пяти минут, прежде чем в дверь стучат. Эндрю замирает, не дотянувшись до галстука, готовый снять эту чертову штуку и смыть с себя весь прошедший день. Он подумывает проигнорировать это, пока стук не раздается снова, громче, слишком громко для столь позднего вечера.              Эндрю открывает дверь и совсем не удивляется, видя Нила в коридоре. Он хмурый, что вообще не предвещает ничего хорошего Эндрю.              — Ты ничего не забыл? — спрашивает Нил, скрестив руки на груди. — Я отсидел на скамейке запасных.              Эндрю окидывает его взглядом с головы до ног, наклоняясь к дверному проему, затем пожимает плечами.              — У тебя не было выбора.              — Ты обещал.              — Я сказал, посмотрим.              Еще опаснее, чем его хмурый взгляд, обиженный вид Нила с надутой нижней губой.              Из глубин сознания доносятся слова Дэнни, его грубое, но верное описание Нила. Эндрю чувствует, как разрывающая не-гордость поднимается по каждому из его позвонков, пока не достигает головы, окуная его на мгновение в безумие.              Нил пользуется этим отвлечением и проходит мимо Эндрю в квартиру. Эндрю остается у двери еще на миг, пытаясь собраться с мыслями, пока они снова не станут связными. Он держит руку на замке, пока думает, думает, слишком много думает, а затем злится.              Не из-за их сегодняшнего поражения и не из-за Сандоза, а потому что Нил и правда красив, и Эндрю хочет уничтожить его за это.              Когда Эндрю наконец оборачивается, Нил стоит прямо за ним, на его прелестном лице играет легкая улыбка.              Разгневанный, хотя, может, это и не гнев, Эндрю практически бросается на Нила и вжимает его в ближайшую стену. Нил поддается рукам Эндрю без сопротивления, даже когда ему выбивает воздух из легких.              Он обматывает галстук Эндрю вокруг одного запястья и держится за него, пока Эндрю целует его. Только Эндрю не просто целует. Он заявляет на него права. Он берет грязный рот Нила и делает его своим, втягивая его нижнюю губу и кусая ее.              Нил скулит, дергаясь под тяжестью Эндрю. Он не сильно сжимает галстук Эндрю, но Эндрю все равно чувствует давление на шее, и это лишь подливает масла в огонь.              Эндрю отрывает Нила от стены, только чтобы развернуть его и прижать к ней. Нил удивленно хмыкает, когда Эндрю встает позади него, обхватив одной рукой грудь Нила, а другой спускаясь вниз по его животу.              — Эндрю, — скулит Нил, раздвигая для него ноги.              Нил, должно быть, принял душ и переоделся еще в Ванкувере. От него пахнет шампунем, и он чистый на вкус, когда Эндрю целует его в затылок. Он дрожит под губами Эндрю, и это заставляет Эндрю остановиться.              Ему очень нравится вес Нила напротив его.              Эндрю отстраняется и оставляет Нила задыхающимся у стены. Он идет в гостиную, садится на диван и включает телевизор на фон. Нилу не требуется много времени, чтобы найти его; хмурый взгляд снова на месте. Он садится рядом с Эндрю и смотрит на него, пока Эндрю переключает каналы.              — Эм, добрый вечер? — спрашивает Нил, садясь на колени и поджав под себя ноги. — Мы вроде как были в процессе.              — Это называется терпение. Я бы порекомендовал поучиться этому.              — Терпение? Это ты здесь только что толкнул меня к стене!              Эндрю абстрагируется от него, и как только находит подходящий уровень громкости, чтобы, как он надеется, заглушить стоны Нила, он опирается на подлокотник дивана и расставляет ноги. Нилу требуется всего лишь мгновение, чтобы понять, прежде чем он с явным отчаянием забирается на колени Эндрю.              Нил обхватывает лицо Эндрю обеими руками, когда первым тянется с поцелуем. Он снова и снова целует Эндрю в губы, прежде чем, наконец, скользнуть языком ему в рот. В его поцелуе нет изящества, и Эндрю задается вопросом, это от отсутствия опыта или потому, что Нил никогда раньше не чувствовал себя таким безрассудным.              Оба варианта посылают импульс жара между ног Эндрю.              Эндрю позволяет Нилу насытиться, затем нежно хватая его за горло и отталкивая.              — Повернись.              Нил выгибает брови, но слушается и отворачивается от Эндрю. Он вопросительно оглядывается через плечо, когда Эндрю притягивает Нила к себе; одна рука обхватывает его грудь, другая тянется к завязкам спортивных штанов.              Нил не перестает смотреть на Эндрю, даже когда его дыхание сбивается, даже когда Эндрю снова обхватывает его член.              Член Нила в нетерпении напрягается в ладони Эндрю, с уже влажной головкой, когда Эндрю прижимается большим пальцем, не распределяя предэякулят дальше, сохраняя прикосновение сухим, но он не против устроить беспорядок этим вечером, поднося руку ко рту Нила.              — Плюй, — приказывает он, и Нил тихо и точно сплевывает в ладонь Эндрю.              Одной рукой Эндрю зажимает грудь Нила, чтобы тот не ерзал слишком сильно, поддерживая его вес. Почему-то это успокаивает Эндрю, и он не хочет задумываться о причинах.              Его другая рука начинает работать с членом Нила; сначала медленно, даже дразня, наблюдая, как розовая головка выглядывает из его сжатого кулака. Ему хочется застонать, но он сдерживается от любых звуков, стиснув зубы, и еще быстрее дрочит Нилу.              Нил задевает ногами диван, пытаясь найти опору, отталкиваясь рукой и сильнее прижимаясь спиной к груди Эндрю.              Эндрю думает, что ему это нравится, ведь так он чувствует себя сильным, удерживая Нила.              Нил кладет руки на предплечье Эндрю, что пересекает грудь Нила, кончики его пальцев впиваются в кожу и оставляют белесые вмятины.              — Эндрю... — стонет Нил, откидывая голову назад и предоставляя Эндрю идеальный доступ к своей шее.              Эндрю вонзается в нее зубами, кусая, прежде чем подуть на кожу. Нил снова дергается в его захвате, а затем внезапно поворачивает голову ровно настолько, чтобы поцеловать Эндрю.              Не ожидая этого, Эндрю держит рот открытым, пока Нил находит покой в ​​этом поцелуе, теряя себя в нем.              Когда Эндрю впивается большим пальцем под головкой Нила в его член, потирая это чувствительное место с неуемной силой, Нил срывается. Он отталкивается от дивана и захвата Эндрю, кончает витиеватым потоком и издает крик, что намного громче всего происходящего по телевизору.              Эндрю держит его член у основания, когда того начинает отпускать экстаз, позволяя ему изливаться на обнаженный живот Нила под задранной до груди футболкой.              Его сперма жемчужно-белая на контрасте с загорелой кожей, мышцы живота сжимаются от ощущения.              Эндрю позволяет Нилу миг отдышки, прежде чем протягивает два пальца, проводя по оставленному беспорядку. Нил тяжело дышит, наблюдая, как Эндрю подносит те же самые пальцы к своему рту — только для того, чтобы Нил схватил Эндрю за запястье, останавливая его.              Он впивается взглядом в Эндрю, его губы приоткрыты, Нил берет пальцы Эндрю в рот, оставляя их чистыми.              Он выглядит невинным, делая это, но собственный член Эндрю реагирует совершенно иначе.              Эндрю вздрагивает, когда Нил заканчивает облизывать его пальцы, выпуская руку Эндрю в прохладный воздух комнаты.              Нил моргает и улыбается, словно смущаясь, затем садится дальше от Эндрю. Его взгляд опускается на бедра Эндрю, замечая вставший член в брюках от костюма.              — Я мог бы, — говорит Нил, кладя руку на бедро Эндрю. — Если ты мне позволишь.              Эндрю молчит. Он уверен, что если заговорит, разум подбросит ему слова отказа, попытается защитить себя. Но он уже распорот по швам и кровоточит, насколько может осознать, поэтому кивает и тянет за молнию на брюках.              Нил берет инициативу на себя, расстегивая кнопку над молнией и раздвигая ткань в стороны. Он долго смотрит на лицо Эндрю, затем склоняется к его груди, чтобы поцеловать в губы, на этот раз нежно.              Затем он вытаскивает член Эндрю из штанов, и Эндрю приходится практиковать все дыхательные упражнения, которым его когда-либо учили, чтобы сохранять спокойствие. Вид собственного члена в руках Нила головокружителен.              Очень быстро становится ясно, что Нил либо никогда этого не делал, либо никогда не получал от этого удовольствия, потому что он быстро берет у Эндрю в рот и не останавливается, пока Эндрю не упирается ему в горло. Нил давится, но не прекращает, сглатывает, а затем отстраняется, прежде чем попробовать снова.              Эндрю молчит, оставляя при себе любую критику, приходящую на ум, здесь она не нужна, не тогда, когда Нил не прекращает пытаться, несмотря на слезы в уголках глаз.              Когда Нил стонет, вибрации вытягивают кровь из мозга Эндрю, лишая его возможности дышать на слишком продолжительную секунду.              — Блядь, — говорит он, когда наконец может выдохнуть, не в силах сдерживаться.              Нил смотрит вверх, его рот полон и губы растянуты вокруг члена Эндрю. Он несколько раз тянет голову вверх и опускается обратно, прежде чем со вздохом отстраниться.              — Хорошо?              Имеет ли он в виду, комфорт Эндрю, или вопрос о том, как справляется он сам, Эндрю не знает.              Эндрю ничего не может сделать, кроме как стиснуть зубы и кивнуть.              Слюна стекает по подбородку Нила, когда он продолжает. Он не замечает этого, не колеблясь ни на мгновение, почти задыхаясь от члена Эндрю.              В конце концов Эндрю приходится куда-то деть руки; он пропускает пальцы сквозь влажные волосы Нила и тянет, а другой ладонью держит основание своего члена, наслаждаясь тем, как губы Нила касаются его запястья каждый раз, когда он опускается вниз.              И, может, это и правда гордость заставляет Эндрю чувствовать огонь в груди; он вглядывается в красивое лицо Нила и его идеальные пухлые губы и сгорает от осознания того, что только ему дозволено видеть его таким.              Он знает, что значит для Нила хотеть этого…              Эндрю наконец издает стон, кончая в нетерпеливый и теплый рот Нила.              Когда Нил заканчивает глотать все это — то, что Эндрю должен был предвидеть, но не смог, ведь был не в состоянии, — он улыбается. Это легкая улыбка уголком губ, но она делает его красивее, поэтому Эндрю злится еще больше.              — Ты был громче меня, — говорит Нил, поддразнивая, и его щеки заливаются румянцем.              — Не был, — говорит Эндрю, мучительно засовывая свой член обратно в штаны.              — Думаю, это значит, что я хорошо поработал. Какова моя награда?              — Не получишь ножевое, — отвечает Эндрю, вставая. Он застегивает молнию, прежде чем посмотреть на Нила. — Я в душ.              Нил широко улыбается, глядя на Эндрю, и Эндрю не может не сдаться, наклонившись, чтобы поцеловать Нила, позволив ему одержать верх.              -              Приняв душ, Эндрю обматывает бедра полотенцем, затем сначала идет в гостиную, но никого там не обнаруживает. Он долго смотрит на диван, где Нил только что разобрал его на части, а затем поворачивается на пути в свою спальню.              На прикроватной тумбочке включена лампа, освещая комнату мягким желтым светом. С одной стороны кровати свернулся калачиком Нил, наполовину натянув одеяло на грудь. Он лазает в телефоне, но откладывает его, заметив Эндрю в дверях.              Эндрю пристально смотрит.              — Ты на моем месте.              Нил смотрит на пространство рядом с собой и пожимает плечами.              — Кровать двуспальная. Уверен, ты найдешь где уместиться.              — Это моя толстовка, — говорит Эндрю, обращая внимание на объемную синюю кофту с круглым вырезом, что надел Нил, с логотипом сборной США спереди, фамилией и номером Эндрю сзади.              Нил смотрит себе на грудь, словно удивляясь.              — У меня не было сменной одежды.              — Лжец.              Нил поднимает взгляд, изображая беспомощность.              — Мне снять?              Эндрю подходит к кровати и затыкает поцелуем раздражающий рот Нила.              Он переодевается в боксеры и старую футболку, пока Нил продолжает заниматься тем, что делал в своем телефоне. Как только Эндрю ложится в кровать, Нил кладет телефон на тумбочку и выключает лампу, затем поворачивается к Эндрю, устраиваясь поудобнее.              По правде говоря, не так много парней оставались на ночь в этой кровати с Эндрю. Тяжесть другого тела, продавливающего матрас, кажется непривычной, но это не чувствуется неправильным.              Несмотря на все доступное ему пространство, Нил сдвигается на пару сантиметров ближе, пока чуть ли не делит с Эндрю подушку. Его глаза блестят даже в темноте. Он пристально смотрит, и Эндрю уже знает, что не может остановиться.              И все же, Эндрю говорит:              — Большинство людей не оценят, что на них пялятся, пока они спят.              — Прости, — говорит Нил, и его улыбка наполовину скрыта подушкой. — Просто забавно. Обычно я не могу уснуть, даже когда хочу, — Эндрю ждет кульминации, но вместо этого Нил зевает, затем продолжает: — А теперь, когда я совсем не хочу засыпать, я чувствую такую сильную усталость.              Он моргает, медленно, будто собирается заснуть за эти несколько секунд.              — Уморительно, — сухо говорит Эндрю, но он думает, что понимает, и здесь нет ничего забавного.              Нил наконец закрывает глаза на ночь, и в итоге это Эндрю оказывается тем, кто пялится.              Комната залита тусклой синевой, из окна почти не проникает свет, но Эндрю все еще может различить очертания лица Нила, изгиб его плеча, вздымание груди.              Это плохая идея, как не посмотри. Он. Они. Это.              Но Эндрю пытался это отрицать, пытался остановить, так что решает, что если бы он действительно хотел, чтобы это закончилось, то Нил бы сейчас не спал в его постели.              Поэтому в конце концов Эндрю закрывает глаза и тоже засыпает.