Я не могу тебя забыть

«17 февраля 1991 года. День прошёл незаметно. Я позвал тётю Николь погулять, но она такая ленивая! С балкона было видно её недовольное лицо — прямо сквозь стекло читалось раздражение. А в комнате слышно было, как её мама уговаривала (или скорее выгоняла) выйти со мной на улицу. Когда Николь всё-таки вышла, я схватил её за руку и потащил к речке. Со стороны, наверное, выглядело странно: мальчишка лет двенадцати тянет за собой девушку пятнадцати лет. Представляю, что могли подумать прохожие...» Пока Софья шла на работу, мысли о дневнике не давали ей покоя. Он лежал на столе будто нарочно — не под стопкой бумаг, не в ящике, а аккуратно, словно ждал, когда его откроют. Он ведь не из тех, кто просто так оставляет вещи на виду… Софья вспомнила, как муж всегда аккуратно раскладывает свои вещи — линейка к линейке, даже ключи кладёт строго параллельно краю тумбочки. А тут — дневник. Старый, пыльный, но явно недавно тронутый. Когда закончилась смена в пекарне, она шла домой быстрее обычного. Пахло хлебом, ванилью и немного тоской. В голове — только одно: что ещё скрыто в этом дневнике? Дома её никто не ждал — муж ушёл на ночную, как часто бывало в последнее время. Софья сразу подошла к столу. Дневник всё ещё лежал на том же месте. Она взяла его с собой в спальню, села на кровать, включила торшер. Крышка немного скрипнула, когда она её открыла. Бумага внутри пожелтела, но строки были аккуратные, будто написаны только вчера. Софья перевернула страницу. Читала долго, до самой ночи. Иногда улыбалась — слишком наивно, местами забавно. Иногда сжималось сердце — в записях было что-то недосказанное, тёплое, личное. А главное — там была другая сторона её мужа. Та, которую она не знала. В последней записи «22 марта 1991. Ника умерла внезапно. Её сбила машина. Это её невнимательность или я виноват в том, что я не последовал за ней? Не надо было в этот день веселиться, как обычно, может она была бы жива?» Она закрыла дневник, прижала его к груди и просто молчала, с потрясением в глазах, представляя его лицо, когда узнал о смерти своего не родного человека, который был ближе к нему. Но на этом записи в дневнике не закончились. Предпоследняя тоже была посвящена ей — его покойной тёте Николь: «13 августа 1991 года. Я всё размышлял: возможно, все эти шесть лет общения с ней — это была не просто дружба? Может, это была симпатия? Я был влюблён в неё? Меня тянуло к ней, как магнитом. Казалось, я был к ней привязан, несмотря на её порой холодные и даже отталкивающие поступки. Для неё я, похоже, всегда оставался просто "не родным племянником", а я...» В этой записи чувствовалась внутренняя борьба — попытка осмыслить свои чувства уже после смерти Николь. Он всё ещё не мог понять, что это было: настоящая любовь или лишь иллюзия, рождённая близостью и временем? София, узнав из этой записи, лишь грустно улыбнулась и, прошептала себе: Иногда, когда рядом с кем-то долго, искренне и глубоко, легко перепутать дружбу с любовью. Особенно если сердце ищет тепла, а разум — объяснений. Она посмотрела на дневник, теперь лежащий у неё на коленях, и провела пальцами по потёртой обложке. Там, внутри, оставалась последняя запись. Но не сейчас. София глубоко вдохнула и встала, осторожно положив дневник на край прикроватной тумбочки. "Ещё успею", — подумала она. "Завтра утром, когда мысли будут свежими, а чувства — чуть дальше от сердца" Она выключила свет, устроилась под одеялом, но сон не спешил приходить. Лишь за окном монотонно тикали капли. Всё ли будет у этих жизненный персогажей? Конечно нет, автор этого не оставит, чтобы было всё хорошо и морально, и физически!