Thalor'Mar (Сердце среди чешуи)

      Давным-давно, когда человечество только начинало свой путь, на далёком северо-востоке, на россыпи зелёных островов, омываемых тёплыми морями, возникло королевство Реньмоу.       Говорят, что всё началось с племени Нордхалм — народа с древними корнями. Их корабли, словно тени, вышли из морской дымки и причалили к берегам, покрытым лесами и залитыми солнечным светом. Они искали землю, где смогут построить дом вдали от кровопролитий и распрей.       Нордхалмы были людьми крепкого телосложения, со светлой кожей, тёмными волосами и глубокими карими глазами. Среднего роста, выносливые и гордые, они почитали солнце, дождь и звёзды, веря, что небеса ведут их путь.       Они строили селения на равнинах и среди холмов, возводили дома из камня и дерева, осваивали плодородную землю и ловили рыбу в прозрачных водах. Со временем их народ объединился, и так родилось королевство — Реньмоу, страна тёплого ветра, проливных дождей и древних песен, передаваемых от поколения к поколению. Так появился народ — Реним.       Но их история осталась в прошлом. Сейчас же королевством правил мудрый альфа по имени Ким Суро. Он всегда стремился прислушиваться к своему народу, чтобы королевство могло процветать. Суро был не обделён умом и щедростью, а также являлся отличным воином. Он был добрым правителем, способным выслушать и понять своего подданного, но при этом мог быть суровым, когда ситуация того требовала. С детства он учился строить стратегические планы, разрабатывать тактики и мыслить на несколько шагов вперёд. Его отец с раннего возраста приучал его к ответственности и обучал военному искусству. Каждый король своей страны должен уметь защищать её и свой народ.       Каждый сам выбирал, чему следовать. Но если кто-то сворачивал с правильного пути и действовал во вред королевству, он должен был быть наказан. Нарушителей порядка ждала страшная участь.       Ким Суро воспитывался своим папой — омегой по имени Ким Чундже. Он был мягким и сердечным человеком. Он учил сына состраданию, справедливости, грамотности и никогда не запрещал выражать свои эмоции. Однако он объяснял, что при посторонних необходимо сохранять достоинство: держать лицо, смотреть прямо и строго — чтобы никто не посмел им помыкать, и усомнится в нем.       Ким Чунджен был мягким по отношению к своим слугам. Он никогда не унижал их и не заставлял делать больше, чем было нужно. Суро наблюдал за своим папой и учился у него этому. Он понимал: слуги — такие же люди, просто рангом ниже. Они лишь выполняют свою работу.       Однако отец всегда оставался строг с каждым, кто был рядом. Но при этом он никогда не переступал черту. Он был просто со строгим характером.       К правлению Ким Суро пришёл в свои 29 лет. Его отец, Ким Намсун, он же король, имел слабое здоровье в свои 57 лет. Он страдал от болезни сердца, которая с годами лишь усиливалась. Порой боли накатывали внезапно — сначала как лёгкое покалывание в груди, потом перерастали в давящие приступы, заставлявшие его хвататься за сердце и садиться, чтобы не упасть.       Врачи при дворце делали всё возможное: готовили целебные отвары, проводили обряды, молили дух предков о защите. Но ничто не могло остановить того, что уже медленно, но верно пожирало его изнутри. Намсун часто не спал по ночам, глядя в потолок, размышляя о будущем страны и сына. Он понимал — времени осталось немного.       Несмотря на слабость, он продолжал принимать послов, подписывать указы и обучать Суро премудростям правления. Но в один день, во время утреннего совета, его сердце не выдержало.       Только началась работа над решением конфликта с соседним королевством, которое решило, будто имеет право на земли Реньмоу, как Ким Намсун внезапно упал замертво.       В зал для переговоров с криком вбежал королевский лекарь, Хан Ёнсу. Он немедленно бросился к королю и пытался привести его в чувство: проверял пульс, дыхание, делал всё, что было в его силах. Но, к сожалению, оставалось лишь опустить глаза и молча покачать головой.       Хан Ёнсу с болью в голосе сообщил придворным: «Наш король, Ким Намсун мёртв»       Молчание повисло в воздухе. Одни не смогли сдержать слёз, других едва удержали от падения слабые колени, но были и те, кто тайно радовался случившемуся.       Для Суро эта новость стала камнем, рухнувшим на сердце. Он не мог принять утрату — слишком внезапную, слишком горькую. Один из самых близких ему людей исчез, словно пламя, поглощённое бурей. Супруг короля был потрясён не меньше. Его взгляд потускнел, а руки дрожали, когда он узнал, что больше никогда не услышит голос любимого. В тот же день ему стало плохо. Лекарь не отходил от него ни на шаг.       Суро же не позволил себе долго скорбеть. Ему пришлось стать сильным. Он принял на себя бремя короны — не как наследник, а как сын, потерявший отца. Ему предстоял долгий, тернистый путь — путь познания власти, ответственности и одиночества, которое всегда приходит с троном. И всё это — на собственной шкуре.       Все королевство объявило трёхдневный траур. В ночь смерти короля все зажгли фонарики и запускали их в небо, чтобы проводить его душу. Народ верил, что, выпуская фонарики, помогает душе найти путь в высшие миры и не затеряться в темноте.       Через три дня после смерти короля состоялась коронация Ким Суро.       Теперь настала его очередь нести бремя королевства. Он стоял на пороге балкона, готовясь выйти и услышать приветствие своего народа. Но будет ли народ рад ему? Этот вопрос терзал Суро. Примут ли они его? Сможет ли он справиться с такой ответственностью?       В голове альфы поселилось сомнение. Неуверенность подтачивала его решимость. И вдруг к нему подошёл слуга — омега.       — Ваше величество, идите. Они вас ждут. Мы вас ждём, — с улыбкой проговорил юноша.       Суро раньше либо не видел, либо просто не замечал этого парня. Но его слова прозвучали, как удар колокола — ясные, простые и настоящие. Они отрезвили его, вернули в реальность. Наполнили сердце странным теплом.       «Мы вас ждём» — эти слова зазвучали в его голове эхом, словно зов из будущего.       Он сделал первый, уверенный шаг. Потом второй. Третий. И вышел.       Сразу же раздались громкие возгласы, крики, наполненные силой, верой, жизнью.       — Да здравствует король Ким Суро!       — Слава наследнику!       — Мы верим в тебя!       — Веди нас, король!       — Новый рассвет для королевства!       — Наш король! Наш выбор!       — Пусть будет мудрым правление!       — Долгая жизнь королю!       — Да будет мир!       — Ким Суро — наш свет!       — Пусть справедливость восторжествует!       Тысячи голосов слились в единый гимн. Люди плакали, смеялись, махали флагами и поднимали руки к небу. Суро стоял, глядя на них, и впервые не чувствовал страха. Только решимость.Только благодарность.       И в этом море света, голосов и веры он понял — теперь он действительно король.

***

      После пышного торжества Суро, наконец, вернулся в свои покои. Двери мягко закрылись за ним, и только тогда он позволил себе выдохнуть по-настоящему. Стало легче. Его народ принял его. Их слова, их крики, их глаза — всё это стало опорой. Но не только они. Его слова. Слова того парня.       «Интересно, где он сейчас?» — внезапно пронеслось в голове. Вспомнился тёплый голос, искренняя улыбка, взгляд, полный поддержки.       Суро снял с плеч тяжёлую королевскую накидку и аккуратно повесил её на спинку стула. Ткань тихо скользнула по дереву. В комнате было тихо. Слишком тихо — как всегда после шума большого дня.       Он сел к окну и на мгновение позволил себе побыть просто человеком. Завтра всё начнётся по-настоящему. Королевский совет.       Он знал, как себя вести — бывал там с отцом не раз. Но теперь всё иначе. Он будет во главе. И это ощущение ответственности всё ещё слабо покалывало в груди.       Страх? Возможно. Но не парализующий, а тот, что толкает вперёд.       Завтрашний день принесёт важные решения. Нужно будет выработать план действий против королевства Норвис. Они уверены, что могут претендовать на земли Реньмоу. Но не тут-то было.       — Многого хотят… — пробормотал Суро себе под нос, глядя в тёмное небо. Его отражение в стекле было уже не лицом мальчика, а тенью мужчины, в сердце которого зреет решимость.       Альфа решил полностью расслабиться и отправиться в купальню. Захватив всё необходимое, он направился к дальней двери в коридоре. Подходя ближе, заметил, что кто-то как раз выходил оттуда.       «Наверное, слуга. Только закончил подготовку», — мелькнула мысль в голове короля. Но подойдя ближе, Суро узнал его. Это был тот самый парень. Тот, кто сегодня помог ему сделать первый шаг.       Проходящий мимо слуга поклонился.       — Ваше величество, всё готово. Желаете чего-нибудь ещё?       Суро на секунду задумался, а потом, словно сам удивляясь своей решимости, задал вопрос:       — Как тебя зовут?       — Меня зовут Юхи. Чхве Юхи, Ваше величество, — омега ответил, не поднимая головы.       — Юхи, — Суро повторил, будто пробуя имя на вкус. — Очень красивое имя. Подними голову.       — Я не посмею, мой король, — в голосе парня дрогнула нотка волнения.       — Хочешь, чтобы это сделал я?       С этими словами Суро подошёл ближе, осторожно коснулся пальцами подбородка Юхи и мягко приподнял его лицо.       «Красив… очень красив», — пронеслось у него в голове.       — Твои глаза… они голубые. Ты иностранец? — с интересом спросил король.       — Я наполовину реним, наполовину греспивец, Ваше величество. Мой отец из Греспивии. Мы переехали сюда совсем недавно, — Юхи говорил всё тише, не зная, как воспримут его происхождение. Он боялся. Боялся быть отторгнутым. Но Суро просто смотрел на него. И не делал ни шага назад.       — Вот как, — медленно отпуская его подбородок, проговорил король. Парень выглядел лет на девятнадцать, не больше. Максимум двадцать. Каштановые волосы, ростом почти на голову ниже самого Суро, и пах… Пах морем. Солёной водой. Ветром. «Какой приятный запах…»       — Наверное, твой папа тоже такой же красивый, как и ты, — сказал Суро, наблюдая за реакцией Юхи.       — Я… я не настолько красив, Ваше величество… — Юхи совсем растерялся. Его руки вспотели, глаза бегали, голос дрожал. Комплимент от короля был как гром среди ясного неба.       — То есть ты хочешь сказать, что у меня плохой вкус, раз я назвал тебя красивым? — Суро позволил себе немного поддразнить парня. Смущённый Юхи показался ему невыразимо забавным.       — Н-никак нет, мой повелитель! — в испуге Юхи тут же опустился на колени и уже хотел склониться к его ногам, как Суро резко подхватил его под руки и поставил обратно.       — Не смей так больше делать, — в голосе альфы прозвучала злость, но не к Юхи — к себе. — Я пошутил. Не стоило доводить до такого. Извини. Я не хотел тебя пугать. Только… немного смутить, — признался он с лёгкой улыбкой.       — Всё в порядке, Ваше Величество. Я… пойду, не буду вас отвлекать. Хорошего вечера, — поклонился Юхи и уже собирался уйти, как вдруг почувствовал, что его запястье крепко, но мягко удерживает тёплая рука.       — Спокойной ночи, Юхи, — тихо сказал Суро, отпуская его.       Парень быстро пошёл прочь, не оглядываясь, но с алыми от смущения ушами.       Суро провёл его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. А затем, медленно, направился в купальню.       — Hann er kærr, — тихо произнёс он сам себе.

***

      Юхи вбежал в свою комнату, сердце колотилось — то ли от страха, то ли от смущения. Он не мог разобрать.       В комнате находился его папа. Заметив сына, тот сразу подошёл ближе.       — Почему у тебя уши такие красные? Со стражниками, что ли, болтал? Засмущали тебя? — с лёгкой улыбкой спросил старший омега.       — Не стражники. Его Величество, — ответил Юхи, всё ещё немного заикаясь от волнения.       — Его Величество? — лицо отца тут же стало серьёзным. — Сам король? Как так? — он смотрел на сына в полном недоумении.       — Меня Сону попросил помочь с подготовкой купальни для Его Величества. Но ему стало нехорошо, и я отправил его в свою комнату. А сам решил закончить всё сам. Когда уже выходил, встретил самого короля… он остановил меня.       — Он что-то сделал с тобой? — обеспокоенно спросил папа, сразу же приблизившись.       — Нет-нет, ничего такого! — Юхи поднял руки, чтобы успокоить его. — Он просто… назвал меня красивым. А потом добавил, что, наверное, мой папа тоже такой же красивый, как я. Я… смутился. Сказал, что это не так. А он… пошутил. Спросил, значит ли это, что у него плохой вкус, раз я не согласен. Я испугался, подумал, что сказал что-то не то. Уже собирался просить прощения, но он остановил меня, взял за руки и поднял. Сказал, чтобы я больше не делал так. И… пожелал спокойной ночи, — выговорил Юхи на одном дыхании и быстро подошёл к столу, чтобы налить себе воды.       — О боги… И это всё? Он просто отпустил тебя? — отец ещё не до конца верил в услышанное.       — Да. Я сразу же убежал сюда, — с облегчением ответил сын, делая глоток.       — Храни Всевышний нашего короля… Он действительно добр к слугам, как и говорили люди. Без издеватеств.Не то что… — но фраза осталась незаконченной.       — Не надо, пап, — перебил его Юхи с оттенком горечи в голосе. — Не вспоминай прошлое. Особенно правителя Греспивии. Он того не стоит.       — Хорошо-хорошо, давай уже ложиться. Поздно ведь, — сказал отец, подходя к постели.       — Согласен. Я и правда устал сегодня… Эти приготовления, суета… Ноги просто гудят, — пробормотал Юхи, снимая верхнюю одежду и накидывая лёгкую ночную рубашку.       Он подождал, пока отец лёг в постель, затем подошёл к свечам и аккуратно затушил каждую.       — Спокойной ночи, папа.       — Спокойной ночи, Юхи.       Вскоре оба омеги уснули, унося с собой в сон тихую надежду встретить завтрашний день в мире и спокойствии.

***

      Ким Суро уже был поднят своим верным другом Ханэлем. Вместе они направились в зал для собраний. Сегодня предстояло обсудить важную тему — их дальнейшую судьбу и безопасность королевства.       Как только альфа вошёл в зал, все советники и военачальники встали, приветствуя своего короля.       — Обойдёмся без лишних формальностей. Сейчас важнее дело, — твёрдо и уверенно произнёс Суро. — Докладывайте, какова обстановка?       Справа от Суро встал мужчина преклонных лет и почтительно поклонился.       — Ваше Величество, хочу доложить: норвисы начали грабить наши торговые суда. Более того, всё чаще происходят нападения на сёла у западной границы. Мы уже отправили туда отряд для защиты, но этого недостаточно. Мы считаем, что пора вступить в прямые переговоры с королём Норвиса — Пак Учелем. Нам необходимо обезопасить границы и пресечь подобные действия.       — Понятно, — кивнул Суро, его голос звучал решительно. — Значит, мне предстоит лично встретиться с королём Паком, чтобы прояснить всё.       — Ваше Величество, позвольте, — вмешался другой советник, — сперва следует отправить посла. Нельзя подвергать риску Вашу жизнь.       — Но тогда мы потеряем драгоценное время. Пока будут вестись переговоры и обмены письмами, ситуация может выйти из-под контроля. Мы уже теряем людей и имущество. Следующим может стать не только порт, но и целые деревни, — голос Суро становился всё напряжённее. В нём звучала усталость от пустых разговоров и искреннее беспокойство за свой народ.       — Мы понимаем Ваше беспокойство, Ваше Величество. Но Вы только что взошли на престол. Мы не можем позволить себе рисковать Вами, — сдержанно, но настойчиво ответил военачальник. Его тон выражал уважение, но и твёрдость. Он пытался защитить молодого короля — и саму стабильность государства.       Повисла тишина. Все ждали, что скажет король. Суро провёл взглядом по лицам собравшихся. Одни смотрели с тревогой, другие — с осторожностью, а некоторые — с недоверием. Но никто не сказал этого вслух. Он чувствовал это нутром.       — Если король боится за свою жизнь, то как же будет чувствовать себя его народ? — спокойно, но твёрдо произнёс Суро. — Я не намерен отсиживаться во дворце, пока наши земли грабят. Пускай Норвис знает на чьи земли решили ступить, и поскалится. Я не отец, но и не мальчик, которого можно испугать.       Советники переглянулись. Некоторые слегка опустили взгляды.       — Я приму участие в переговорах, — продолжил Суро, — но мы подготовим и второй план, если мирный путь окажется тупиком. Я хочу, чтобы вы подобрали надёжного военачальника и сформировали скрытый отряд. Он будет находиться поблизости от границы, готовый к действиям по моему сигналу. Ханэль будет со мной. А так же будет комнадовта отрядом от моего лица.       Ханэль, стоявший позади трона, шагнул вперёд и поклонился:       — С радостью, Ваше Величество. Я Вас не подведу. Я последую за Вами, куда бы Вы не пошли.       — Так тому и быть, — произнёс старший советник после короткой паузы. — Мы подчиняемся Вашей воле, но просим вас быть крайне осторожным.       Суро кивнул. Впервые он чувствовал, что берёт власть в свои руки по-настоящему. Он не сомневается в своих действиях.       — Подготовьте послание. Я подпишу его сегодня же. Пусть Норвис поймёт — Реньмоу не позволит попирать свои границы.       — Будет выполнено, Ваше величество. Будут еще поручения?       — Приступайте к формированию и подготовке отряда. Времени у нас мало.       — Как прикажете, — советник поклонился Суро.       Собрание медленно начало расходиться. А альфа остался в кресле, положив ладонь на подлокотник трона. Ханэль наклонился к нему:       — Ты был как отец. Даже лучше. Думаю, он бы тобой гордился.       Король ничего не ответил. Только стиснул зубы и тихо прошептал:       — Я не подведу. Ни отца, ни свой народ…       «Ни Юхи», — и снова этот юноша в его голове.

***

      — Надо накрыть на стол для Его Величества. Помоги мне, пожалуйста, а то Хансоль куда-то исчез — не могу его найти, — обеспокоенно сказал Сону.       — Опять ты, Сону? Я и вчера тебе помогал, — с недовольством пробурчал Юхи. Он бы и подпрыгнул от возмущения, если б был на то способен. Но нет — он сдержался.       — Пожалуйста, Юхи! А я тебе потом принесу те самые мафины со сгущёнкой, — перешёл на хитрость Сону.       — Обещаешь?       — Клянусь, — он поднял руку, как будто давая священную присягу.       — Ладно. Что нужно делать?       — Надо разложить угощения на тележку и отвезти в трапезную. Там уже накроешь на стол — и всё, — с сияющей улыбкой сообщил Сону.       — А ты сам чем займёшься? — подозрительно прищурился Юхи, даже бровь поднял.       — Мне нужно помочь лекарю Ёнсу с травами, — с мечтательной интонацией проговорил Сону.       — Значит, ради своих «травок» ты меня и приплёл, да?       — Ну, Юхи… пожалуйста, — Сону состроил выражение лица обиженного щенка.       — Ладно-ладно. Помогу. Давай, помогай поставить — и беги уже к своему лекарю, — закатив глаза, буркнул Юхи.       — Ты самый лучший, Юхи! — воскликнул Сону и заключил омегу в крепкие объятия.       Юхи вздрогнул, но не отстранился. Его мысли были далеко — во вчерашнем вечере. Он до сих пор не знал, как теперь смотреть в глаза королю. И молился всем богам, чтобы сегодня не встретить Его Величество.       Юхи уже вышел из кухни, таща за собой ту самую тележку. Колёса скрипели на поворотах, но он ускорял шаг, стараясь поскорее добраться до трапезной.       Оказавшись на месте, он принялся быстро расставлять блюда — аккуратно, но без излишней тщательности. Хотелось закончить как можно скорее и уйти. Дел ещё полно: и в прачечной надо помочь, и отец просил перебрать травы.       Юхи спешил закончить дела. Он уже успел порадоваться, что, похоже, избежал встречи с королём. Но, свернув за угол, резко остановился — прямо перед ним стоял Суро.       — Ваше Величество, — юноша тут же поклонился альфе.       — И снова мы встретились. Кажется, это судьба, — усмехнулся мужчина. Он чувствовал себя восемнадцатилетним подростком, у которого бурлят гормоны. Что-то необъяснимое тянуло его к этому омеге.       — Простите, Ваше Величество. Я доставлял еду в трапезную, — сказал Юхи, делая шаг в сторону и отодвигая тележку, чтобы дать дорогу королю.       — Ты всегда такой старательный? — Суро сделал шаг к нему.       — Я просто выполняю свою работу, — омега напрягся.       — Éran melda, — сказал альфа на древнем руньмоуском языке и усмехнулся.       — Что? Простите, я не понял… — Юхи вдруг усомнился в своих знаниях реньмоуского языка.       — Говорю, ты трудяга. Хорошо справляешься со своей работой. Выспался? — Суро вспомнил их вчерашнюю встречу.       Король не сводил взгляда с Юхи. Ему не хотелось отводить глаз.       — Всё хорошо. Благодарю за вашу доброту, — тихо ответил омега.       Альфа с удовольствием бы поболтал с ним ещё, но дела звали.       — Можешь идти. Увидимся, Юхи, — произнёс он тепло.       Эти слова вызвали в теле омеги дрожь. Он молча пошёл по коридору. Тележка скрипела, перекрывая гул его собственного сердца.

***

Две недели спустя.

      За последние две недели между Ким Суро и Чхве Юхи стало что-то меняться. Незаметно для обоих, их взгляды стали дольше задерживаться, слова — теплее, а случайные встречи — слишком частыми, чтобы были по-настоящему случайными.       Альфа почти ежедневно пытался поймать Юхи в коридоре — пусть даже на короткий миг, между совещаниями и подписанием указов. Его сердце каждый раз сжималось от странного, непривычного волнения, когда он замечал тонкую фигуру омеги за углом.       Их встречи случались не только во дворце, но и в саду. Один раз Юхи читал книгу, а у короля выдалась редкая свободная минутка. Он нашёл юношу среди цветущих кустов и присоединился к нему.       Тот день запомнился особенно. Омега читал вслух то, с чего начал своё чтение, а Суро с удовольствием слушал. Ему нравился сам звук его голоса, ритм речи. Особенно — наблюдать, как на лице юноши сменяются эмоции: удивление, задумчивость, радость. Юхи не просто читал — он жил этим текстом. А ещё — делился своими мыслями, спорил, задавал вопросы. Это было живое, искреннее общение.       За этот короткий миг Суро узнал многое. Оказалось, Юхи владеет несколькими языками: реньмоуским, нóрвеским, греспивским и пирским. Омега обожал читать. Иногда напевал что-то себе под нос — тихо, почти неосознанно. Голос у него был мягкий, чистый, как родниковая вода.       Сам Юхи оказался спокойным, ответственным, внимательным. Он немного мог читать даже на редких наречиях. А ещё — мечтал изучать медицину. Считал, что в их неспокойное время знания о теле и лечении особенно важны.       Юхи старался не поддаваться эмоциям, сосредоточиться на работе, но каждый раз, когда голос короля звучал рядом — даже если всего лишь «Доброе утро» — внутри всё будто замирало. Он чувствовал, как его дыхание сбивается, а в груди рождается что-то пугающее и прекрасное одновременно.       У них не было времени для долгих разговоров. Обязанности держали их в разных мирах — королевском и служебном. Но с каждым днём становилось всё яснее: эти мимолётные встречи значили куда больше, чем казались на первый взгляд.

Спустя неделю.

      Суро отбыл в Норвес — важные переговоры требовали его личного присутствия. Путь туда и обратно занимал две долгие недели.       Когда он уезжал, Юхи не смог сдержать ту тяжесть, что опустилась на сердце. Он стоял чуть в стороне, наблюдая, как отряд покидает двор, и ощущал, как с каждым шагом прочь исчезает что-то тёплое и близкое. Он волновался. Не просто за короля — за своего короля.       Каждый день Юхи ждал. Без громких слов, без слёз — просто ждал. Выполнял свои обязанности, но сердце постоянно возвращалось к одному и тому же: где сейчас Его Величество? Всё ли с ним хорошо? Вернётся ли он?       Королевскими делами в отсутствие Суро управлял его отец — Ким Чундже. Старший омега не мог не заметить, с какой тревогой Юхи интересовался о положении в Норвесе. Несколько раз он ловил его взгляд, полупридушенный вздох, украдкой сказанное: «Как он?..»       Но Чундже не испытывал к юноше враждебности. Напротив — он чувствовал в этом омеге нечто искреннее и чистое. Он знал: если его сын выберет себе пару не из королевской крови, а из сердца, то этот выбор достоин уважения.       Он не скажет вслух, но в глубине души он уже принял Юхи.

Спустя две недели.

      Ким Чундже первым получил весть — письмо с гербовой печатью и кратким, но обнадёживающим содержанием. Суро успешно выполнил возложенную на него задачу и уже возвращался домой.       Как оказалось, после смены власти в Норвесе в стране начались волнения. Некоторые вельможи воспротивились новому королю и тайно стремились втянуть соседние государства в конфликт. Их цель была очевидна — дестабилизировать Норвес, чтобы разделить его земли и влияние.       Однако тайный отряд Реньмоу сработал безупречно. Разоблачив заговор, они быстро и бесшумно устранили зачинщиков. А Суро, проявив выдержку и мудрость, не только сохранил нейтралитет, но и подписал с новым королём Норвеса обновлённый мирный договор. Это был шаг, укрепляющий положение Реньмоу как державы, способной на дипломатическую силу без кровопролития.       Чундже положил письмо на стол и задумался. Его сын не только остался жив — он вновь доказал, что достоин короны. Хотя, он никогда не сомневался в нем. Он так похож на своего отца. Сердце омеги, ждущее его здесь, не зря было наполнено тревогой. Скоро они снова встретятся.

Спустя неделю.

      Супруге бывшего короля вновь пришло письмо: королевский отряд вместе с Его Величеством задерживается. Король принял решение посетить приграничные деревни, чтобы лично убедиться, что с подданными всё в порядке. Также он распорядился подготовить всё необходимое к торжественной встрече по его возвращении.       — Ваше Величество, Вам бы отдохнуть. Вы и так каждый день на ногах, — с искренним беспокойством проговорил его верный друг.       — Всё в порядке, Ханэль. Я держусь. И хватит этой формальности, — отозвался Суро с усталой улыбкой. — Как остальные? Все уже завтракали? Письмо папе доставили?       Он не хотел тревожить папу — тот и без того был слаб здоровьем.       — Да, сегодня утром письмо уже передали. К тому же, тебе так же пришло от папы, — друг протянул конверт с гербовой печатью.       — Прекрасно. А… не было ещё других писем? — в голосе Суро дрогнула надежда.       — Нет, от Юхи писем не поступало, — Ханэль знал, о его тягу к слуге — Юхи. И знал, что тот тосковал по дому.       — Понятно… — Суро отвёл взгляд. Он ждал. Ждал весь этот месяц — вдали от дома, вдали от него.       Он скучал. Омега слишком глубоко запал ему в сердце. Каждое воспоминание о нём отзывалось в груди тоскливой болью. Он жаждал их скорейшей встречи. Он желал чуть больше, чем просто встречи в коридоре.       Хотя был случай, когда он заметил омегу в саду. Тот очищал кусты цветов от бурьяна. Ему стало жаль исцарапанные руки этого парня. Но он не имел права на омегу. Да и вряд ли Юхи обрадовался бы такому повороту. Он же относился с ответственностью к делу, которое ему было поручено.       — Bíð eftir mér

***

Спустя две недели.

      — Его Величество вернулся! — вбежал слуга, чуть не сбив с ног лекаря.       Весь дворец начал стекаться во двор. Придворные давно уже собрались, чтобы встретить своего короля.       Суро не ожидал такого приёма. Он ехал на коне и видел улыбающихся детей, женщин и стариков. А ещё — отважных мужчин, стоявших гордо рядом со своими семьями. У Суро было за что сражаться. И был тот, ради кого он отдал бы свою жизнь.       Да, прошло слишком мало времени, чтобы говорить о крепкой любви. Но одно Суро знал точно: даже на расстоянии ему хотелось видеть омегу. Его тянуло к нему. К его омеге.       И вот он уже видит перед собой собравшийся двор слуг, приветствующих его.       — Сынок, — окликнул его отец. — С возвращением, — и заключил в тёплые, дрожащие от волнения объятия.       — Рад Вас видеть, папа.       — Что за формальности, Суро, — папа с волнением оглядел сына. — С тобой всё в порядке?       — Пап, я жив, здоров, всё хорошо, — Суро поднял взгляд вперёд, к входу в замок. Там стоял тот, кто заполнил его сердце. — Пап, я могу…       — Иди, — перебил его отец, уже зная, кого Суро хочет видеть больше всего.       Альфа выбрался из объятий отца и направился к юноше. Все с интересом наблюдали, куда идёт их король. Некоторые из слуг ахнули и невольно прикрыли рты руками.       Он подошёл к юноше. Тот стоял, смутившись до глубины души.       — С возвращением, Ваше Величество, — пробормотал омега, и в ту же секунду оказался в крепких объятиях.       — Я скучал, — прошептал Суро ему на ухо. — Ждал письма от тебя. Но так и не получил ни одного, — он смотрел прямо в глаза омеги. И соврал бы, если бы сказал, что не желает в них утонуть.       — Я писал вам каждый день… Но не нашёл в себе смелости отправить хотя бы одно. Я не имел на это права, — тихо ответил Юхи.       Эти слова сжали сердце Суро.       «Я не имел на это права» — эхом звенело в его голове.       Он сделал шаг вперёд и громко произнёс, чтобы слышали все:       — Я хочу кое-что сообщить. Этот омега — Чхве Юхи — отныне является моим будущим супругом.       Двор замер. Словно у всех отняло дар речи.       Ким Чундже наблюдал за происходящим спокойно. Он ожидал такого исхода — уж слишком хорошо знал своего сына. Его покойный отец представил Чундже точно так же, когда-то, при всём дворе.       Юхи стоял в немом шоке. Его уши покраснели от смущения, и ему казалось, будто земля вот-вот разверзнется под ногами. Он не ожидал такого. Все взгляды были прикованы к ним.       — Что вы… — выдохнул он, но Суро перебил мягко и твёрдо одновременно:       — Констатирую формальности. Тебе выделят покои на том же этаже, что и мои. И твой отец тоже переедет. Ты имеешь что-то против? — он заметил волнение в глазах омеги и добавил мягче, — Не переживай. Без твоей воли — ни я, ни кто-либо другой — ничего тебе не сделает. Ни тебе, ни твоему отцу. Или же ты не желаешь стать мои супругом? — и тут альфье сердце сжалось. Он не был готов услышать отрицательный ответ.       — Как я могу, мой король, — прошептал Юхи, и в ту же секунду, словно решившись, сам взял Суро за руку.       Сердце мужчины застучало сильнее. Он не верил собственным ушам, не верил в происходящее.       Этот робкий омега, что ещё минуту назад терялся под взглядами толпы, вдруг осмелился на жест, который был куда красноречивее слов.       Суро медленно поднёс руку Юхи к губам и поцеловал тыльную сторону пальцев — бережно, с почтением, словно скреплял клятву. На мгновение он прикрыл глаза, словно хотел запечатлеть этот миг в памяти.       По дворцу пронёсся лёгкий вздох. Даже самый сдержанный из придворных не мог остаться равнодушным.       Юхи стоял неподвижно, но в его взгляде больше не было страха — только лёгкое волнение и едва заметная искра смелости.       Суро посмотрел на него с лёгкой, почти невидимой улыбкой.       — Тогда иди рядом со мной. Не как гость… а как тот, кто теперь — часть меня.       Во дворе по-прежнему стояла тишина. Даже птицы, казалось, замерли. Глаза придворных метались от Суро к Юхи, кто-то переглядывался, кто-то сдерживал недовольные гримасы. Несколько омег поспешно отвели взгляды, а одна альфа из совета нахмурилась.       Один из советников решил подойти к королю.       — Ваше Величество, если позволите… совет ожидает отдельного объявления. Возможно, стоит обсудить столь важное решение в более официальной обстановке?       Суро обернулся, его взгляд был спокоен, но холоден, и смотрел на всех собравшихся.       — Совет будет поставлен в известность должным образом. Но решение принято. Я не обязан просить разрешения на собственное счастье.       Советник молча кивнул. В его глазах сверкнула искра одобрения — быстро скрытая под маской сдержанности.       Юхи всё ещё стоял, будто не веря в происходящее. Служанка, проходя мимо, не сдержала восторженного вздоха. Кто-то из стражи улыбнулся. Но были и другие — те, кто уже в уме строили планы, кому союз с неизвестным омегой казался слабостью короля.       Суро сделал шаг ближе к Юхи, взял его за руку, и, не отпуская, обратился к придворным.       — Тот, кто осмелится поставить под сомнение мой выбор — ставит под сомнение и мою власть. А я не из тех, кто прощает измену. Надеюсь, мы поняли друг друга?       Молчание стало ещё плотнее. Но в нём теперь звучал подтекст — уважение, граничащее со страхом.       Юхи посмотрел на него — его глаза были полны тревоги, но и чего-то нового… веры. Он всё ещё чувствовал себя не на месте, но рядом с Суро всё казалось возможным.       — Идём, — тихо сказал король, сжимая его пальцы чуть крепче. — Нам есть, что обсудить.       Это вечер остался для всех в памяти на долго.

***

Пять месяцев спустя.

      — Юхи, ты уже готов? Нам пора, папа тебя ждёт, — Сону торопился отвести его в главный зал.       За это время они с Юхи сильно сблизились. Стали друзьями. И каждый по-настоящему был счастлив.       — Как я выгляжу? — задал Юхи один из самых старых и привычных вопросов для Сону.       — Ты, как всегда, прекрасен. Тиара тебе к лицу. Особенно — к твоим глазам. Мастер наверно, очень хотел сделать тиару под тебя. Ты и сам у меня почему-то асоциируешься с водной гладью— Сону искренне радовался за друга.       Сегодня был особенный день. Сегодня Юхи должен был официально войти в королевский круг. Стать супругом короля. День свадьбы. Подготовка к нему началась ещё месяц назад.       Подготовка к свадьбе началась ровно за месяц. С первыми днями весны замок словно ожил: повсюду появились незнакомые лица — портные, ткачи, кузнецы, повара, музыканты. Казалось, каждый камень в стенах начал впитывать предвкушение грядущего торжества.       Слуги начали с главного зала — его стены украсили лёгкими тканями, струящимися вниз, как водопады. Фонари меняли на более изящные — из резного стекла, в которых должны были мерцать свечи в цветах гербов двух родов. Пол в обеденном зале натирали до зеркального блеска, а во внутреннем дворе возвели помост для церемонии, обвивая его свежими ветвями и цветущим плющом. Параллельно шла работа над нарядами. Юхи несколько раз выезжал в город на примерки — платья были заказаны у лучших мастериц: одно — для церемонии, другое — для пира. Каждый шов, каждая вышивка подбиралась с символическим смыслом: переплетение ветвей, круги воды, знаки единства и защиты. Слуги шептались, что его свадебный венец будет украшен редкими камнями, хранящимися в замковой сокровищнице с давних времён.       На кухне всё чаще звучал звон ножей и стук ступ. Главный повар составлял меню, подбирая сочетания вкусов, подходящие для гостей из разных провинций. Пробы устраивались каждую неделю: пироги, жаркое, лёгкие закуски, мёд, фрукты, выпечка с лепестками весенних цветов.       Музыканты собирались в верхнем зале для репетиций, и иногда их мелодии доносились в сад — лёгкие, как утренний ветер. Сад, к слову, тоже преображался: дорожки подметались, фонтаны чистили, клумбы пересаживали заново, чтобы всё расцвело к назначенному дню.       За месяц до свадьбы замок начал дышать по-новому — размеренно, торжественно, будто сам готовился сказать важные слова, когда наступит день венчания.       Юхи смотрел на своё отражение в зеркале и не верил в происходящее.       — Неужели… он действительно принял меня? — прошептал он, будто боясь разрушить это чувство словами.       Сердце всё ещё отказывалось принять простую истину: его не отвергли. Напротив — ради него старались, заботились, стремились окружить теплом. Всё вокруг говорило о принятии, и это ошеломляло.       Он снова взглянул на украшение — ожерелье, подаренное Суро. Оно было тонкой и изящной работой: инкрустировано жемчужинами и кораллами, отполированными до блеска. Мягкий свет свечи отражался в гладких бусинах, и к горлу подкатило тёплое чувство, почти как слёзы.       Суро рассказывал, что во время отъезда отправился к морю. Замок короля Норвесии стоял недалеко от побережья, и однажды вечером он долго бродил по песчаным дюнам, думая о нём. Он хотел оставить нечто особенное — личное, полное смысла. И потому собрал жемчужины и кораллы, чтобы создать украшение, в котором отразилось бы всё, что не всегда мог выразить словами.       Он подарил его сегодня утром — это был свадебный подарок. Юхи поразила такая изящная работа.       И вот Юхи уже стоял на пороге главного зала.       — Волнуешься? — тихо спросил папа. Он очень переживал за него.       — Немного. Ты же знаешь, насколько это важный момент для нас. Для меня, — Юхи посмотрел на папу, но в голове всё ещё жил тем днём.       И вот его папа уже держал его под руку, ведя к алтарю. Там ждал его альфа — мужчина, который не словами, а поступками доказывал, как бережёт своего омегу. Родительское сердце было спокойно.       Юхи подошёл к Суро. Они стояли напротив друг друга. Священник говорил торжественные слова, но они словно больше не были здесь. Они ещё не выбрались с того дня.       — «Волнуешься?» — мысленно спросил омега, чтобы никто даже не посмел подслушать.       — «Очень. У меня ладони вспотели… ты вот-вот станешь моим мужем. Моим», — мысленно ответил Суро.       — «Спасибо, что принял меня», — в глазах Юхи читалась благодарность.       — «Спасибо, что доверился мне», — Суро был готов в этот миг укрыть его от всего мира.

Пять дней до свадьбы.

      Весенний вечер нежно окутывал замок. В эту тёплую, не жаркую пору Юхи и Суро катались верхом по лесу.       — Я не ожидал, что ты ещё и отличный наездник, — с улыбкой сказал Суро. Он всё больше удивлялся, как его будущий супруг открывается ему с новых сторон.       — Я хорошо лажу с животными, — тихо ответил Юхи, опустив взгляд.       Но его тревожила одна вещь. Всё утро и вечер он пытался подобрать слова. Он поднял глаза к небу и остановил своего коня.       — Я хочу рассказать тебе одну легенду, — сказал он, глядя на альфу. Тот внимательно смотрел в ответ, но ничего не сказал, и Юхи продолжил. — Ты когда-нибудь слышал легенду о русалках?       — О русалках? — удивился Суро. — Да. Папа рассказывал мне о них в детстве. Не знаю, насколько она правдива, но довольно запутанная. Тебе интересна эта легенда? Хочешь обсудить? , — он знал, как Юхи любит подобные разговоры.       — Да, мне правда интересно. А если бы ты когда-нибудь встретил настоящего русала… что бы ты сделал? — Юхи смотрел прямо в глаза.       — Я бы поговорил с ним. Мне бы было искренне интересно узнать больше о его мире. Они ведь совсем другие… — задумчиво ответил Суро. — А ты… — но ему не дают догворить.       — А что бы ты сделал, если бы узнал, что русал — это я? — Юхи сжал сердце. В груди стучало так сильно, что казалось, это слышно снаружи.       — Я бы не сделал ничего плохого, — Суро говорил спокойно. — Папа и отец всегда учил относиться к другим с уважением, кем бы они ни были. Даже наоборот — я бы заботился о тебе ещё сильнее. Потому что ты — это ты. Независимо от происхождения, — Суро уже слышал подобные вопросы, когда Юхи сравнивал себя с чем-то. Но этот раз намного страннее.       Суро молчал, выжидая. Видел волнение, неуверенность в каждом движении Юхи. И давал ему время.       Омега аккуратно соскользнул с седла и встал на землю. Медленно повернулся к альфе, собираясь произнести слова, идущие прямо из сердца.       — А если я скажу, что я и есть русал? — он почувствовал, как сердце будто ударило в голову. Руки вспотели, лоб покрылся испариной, дыхание сбилось.       Альфа, всё ещё сидя на коне, не выдал ни одной эмоции. Он молчал. Обдумывал. Не выглядел ни расстроенным, ни удивлённым — просто спокойным. Затем спрыгнул с коня и подошёл к Юхи.       — Значит, моим будущим супругом не будет человек, стоящий сейчас передо мной… — сердце Юхи готово было провалиться сквозь землю, — а русал, который живёт внутри тебя, — и эти слова как будто сквозь воду слышались. Он не верил услышанному.       Человек перед ним прям сейчас принял его?       — Что ты… — то тому не дали договорить, альфа резко прильнул к губам омеге.       Любимого омегу. Его Юхи. Его русалку.       Сердце Юхи бешено заколотилось. Он обхватил руками шею Суро и прижался ближе. Каждый целовал так, как-будто не хотел, что бы это миг заканчивал. Но для них он вовсе остановился.       Суро подхватил омегу под бёдра, и тот обвил ногами его талию, прижимаясь крепче. Но вдруг Юхи отстранился.       — Подожди… Это значит, ты правда принял моё происхождение? — это волновало его сильнее всего.       — Юхи, если бы ты сказал, что ночью превращаешься в летучую мышь, летаешь и ешь всяких жаб, я бы сделал то же самое. Я не позволю тебе усомниться в себе и в своих чувствах к тебе. И не дам никому усомниться в своём выборе. Ты — мой. И только мой. Я сделал этот выбор полгода назад. И если бы мне дали возможность изменить прошлое, я бы только пожелал встретить тебя раньше. Сколько бы омег я ни встречал — никто не был для меня прекраснее тебя. Никто не будоражил моё сердце так, что только от мысли потерять тебя у меня начинают дрожать колени и болеть сердце. Никто не смотрел на меня так, как смотришь ты. Даже когда я был в других королевствах, никто не мог привлечь меня так, как ты. Никто не заполнял мои мысли так полностью. Я никого не желал так сильно перед сном. Никого не хотел так защищать, как тебя. Никого и никогда, — альфа хотел вбить в голову своему омеге, что никогда не посмотрит на него с осуждением или презрением.       От такого признания сердце омеги сжалось — но не от боли, а от чувства любви, переполнявшей его. Ему хотелось выть, как волку на луну, но прозрачные слёзы медленно скатывались по щекам. Суро аккуратно стирал их большим пальцем с его прекрасного лица, поцеловал уголок губ и крепко обнял своего омегу.       — «Спасибо», — прозвучало в голове альфы голосом омеги.       — Что это было? — удивление мелькнуло на лице Суро.       — Я умею проникать в головы людей и говорить с ними оттуда. И в этот момент могу услышать твой внутренний голос, — улыбка не сходила с лица Юхи. — Ты ещё не устал меня держать?       — Я бы держал тебя и не отпускал, — сердце альфы растаяло в море невыразимых эмоций. Он снова в сотый раз понял для себя, каким омега является особенным.       — Неужели мой альфа настолько силён? — игриво улыбнулся омега.       — Я бы не только носил тебя всю жизнь, но и… — альфа не спешил заканчивать.       — Но и…? — подтолкнул его Юхи.       По взгляду он понял, чего хочет Суро.       — «Ek vil verða eitt við þik», — услышал омега.       — Что это значит? — с недоумением спросил он.       Альфа снова посмотрел в глаза Юхи. Тот закатил глаза, но сразу всё понял.       — «Я хочу слиться с тобой в одно целое», — и румянец забежал по щекам омеги.       — «Тогда сделай это», — ответил он.       Юхи давно уже принял Суро как своего альфу, просто никогда не решался сделать такой отважный шаг. И сам альфа не предлагал, не настаивал. Наверное, ждал инициативы — или позволения от самого Юхи.       Альфа не спешил. Он давал омеге время решиться самостоятельно.       — Не сегодня, Юхи. Пора возвращаться в замок, а у тебя ещё примерка куртила. Давай не будем торопиться, — Суро бережно усадил омегу на седло.       Они наслаждались этим вечером.       — Юхи, — позвал альфа, — а твой папа, он тоже русал? — Суро заметил, что у них с Юхи разный цвет глаз. Это вызывало вопросы.       — Он не мой кровный родитель. Тогда я солгал тебе. Бомин приютил меня. Но вырастил как собственного сына. Прости. Я не мог сказать правду, — теперь Юхи чувствовал вину за свой обман.       — Я всё понимаю. Я не злюсь. Просто хочу знать о тебе больше — независимо от того, хорошее это или плохое, — альфа говорил мягко. Он хотел, чтобы омега чувствовал себя в безопасности. Чтобы знал: его никто не осудит. Не его, — А ты ещё что-нибудь умеешь, кроме как залазить в мысли? — слегка усмехнулся же со своих слов. В новинку ему такое.       Юхи видел и чувствовал искренний интерес. Этот вечер стал доказательством: он может доверять этому мужчине. Хотя знал это уже давно.       — Да, умею. Но это ты узнаешь со временем. Не стану сразу выдавать все козыри, — усмехнулся Юхи и бросился вдоль поля.       Суро принял вызов и побежал за ним. Он чувствовал, как в душе становится спокойнее. Они смогут дальше узнавать друг друга — с новых, неожиданных сторон.

Сейчас.

      Пара стояла у алтаря, обмениваясь кольцами. Священник обратился к Суро:       — Согласны ли вы…       — Да, — не дал договорить альфа. Его голос был точным и уверенным.       — А вы…       — Да. Согласен на всё, — Юхи уже не сдерживал ни чувств, ни слов.       — Тогда можете поцеловать своего супруга.       Суро тут же наклонился и коснулся его губ. Желаемых, любимых.       Зал взорвался эмоциями — кто-то аплодировал, кто-то тихо плакал от счастья.       — Ты же понимаешь, что этой ночью ты будешь в моих покоях? И спать я не намерен, — шепнул альфа на ухо своему супругу.       Юхи вспыхнул, но ответил дерзко:       — Надеюсь, твоя выносливость такая же… выносливая. Я могу оказаться ненасытным, — теперь уже омега шептал с вызовом.       — Не волнуйся. Сегодня ночью ты будешь stynja af unaði, — и альфа улыбнулся, хищно и нежно одновременно.       — Опять за своё. На каком языке ты постоянно говоришь?       — Это древний язык нашего рода, — с гордостью ответил Суро.       — Проказник, — фыркнул Юхи, и они двинулись к выходу, рука об руку.       Так был запечатлён брак короля королевства Реньмоу и водного существа — русала.

***

      — Чимин, ты уже собрался? Мы выдвигаемся в порт, — позвал отец сына.