scream

      Всю дорогу до дома того парня Джису продолжала болтать.       Йеджи специально отстала на шаг, чтобы та не втянула её в разговор, но оказалась на одном уровне с Чанбином, который по побелевших костяшек вцепился пальцами в лямки рюкзака, набитого дешёвым алкоголем. Он не хотел его брать, но это было что-то вроде правила, – если хочешь, чтобы тебя впустили, налей хозяину выпить. Если бы их отцы узнали об этом, никто не вышел бы из дома до выпускного.       – Перестань трястись.       Чанбин резко вскинул голову и испуганно посмотрел на Йеджи.       – Извини.       – Не извиняйся. Просто… – она перевела взгляд с его белых костяшек на пустую дорогу и полоску пляжа чуть ниже по улице. – Если кто-нибудь из знакомых проедет мимо, то обязательно остановится, чтобы спросить, какого чёрта ты выглядишь так, будто только что кого-то убил. Ты привлекаешь внимание.       – Я всё ещё не понимаю, почему должен это нести.       – Потому что ты единственный, кто взял с собой рюкзак, очевидно.       – Идиот… – выдохнул Чанбин.       Йеджи было почти его жаль. Она знала его с детства, но в компанию Джису он влился совсем недавно, – год назад, когда окончательно закончил лечение и смог перейти с домашнего обучения в обычную школу. Никто точно не знал, чем он болел, и даже шериф Хван, который бывал в доме Со чаще, чем в собственном, никогда не поднимал эту тему. Впрочем, Йеджи и не спрашивала. Она приходила к Чанбину раз в неделю, чтобы помочь ему с биологией и английским, вежливо спрашивала о здоровье и уходила, не задерживаясь на ужины, но этого почему-то было достаточно, чтобы их считали хорошими друзьями.       – У тебя просто мало опыта, – отмахнулась Хван.       Хёнджин и Джису продолжали болтать о чём-то, а Йеджи пинала камешки, попадающиеся под ноги. Вообще обычно их было больше: с Хёнджином приходила Юна, – его ближайшая соседка и подруга детства, – Джису приводила Криса и ещё нескольких приятелей из класса, но сегодня они не смогли прийти. Юну, кажется, наказали, а Крис…       «Наверняка не захотел расстраивать мамочку», – раздался в голове насмешливый голос, слишком напоминающий голос Рюджин. – «Всегда послушный мамин мальчик».       – Эй, Йеджи, – Джису остановилась. – Рюджин точно не появится сегодня?       – Можешь быть уверена. Она сказала, что скорее отрежет себе три оставшихся пальца, чем появится в доме насильника.       – Полиция…       – Ничего не доказала, – Йеджи почти выплюнула это. – Да, все в курсе, Джису.       – Ты могла бы не идти, если не хотела.       «Да, не хотела», – подумала Хван, плотно сжимая губы. – «Но тогда ты бы снова начала обвинять во всём Рюджин».       – Просто всё это выглядит так… не знаю… грязно. Её изнасиловали всего в паре километров отсюда. Наверное, если бы мы поднялись выше, то смогли бы даже увидеть это место. А теперь вечеринка…       – Ну, люди не должны постоянно находиться в трауре. И тринадцать лет назад устраивали вечеринки.       Едва проговорив это, она зажала рот рукой.       – Чёрт… – выдохнула. – Прости, я… я не хотела напоминать…       – Ну, Рюджин здесь нет.       И всё же злость волной раскалённой лавы разлилась по грудной клетке. То, что Рюджин здесь не было, не значило, что Йеджи позволила бы поливать грязью её или её прошлое. Такие девушки, как Джису, – выросшие в нормальной семье, хорошем доме, окружённые любовью, – просто не могли понять, какого пришлось Рюджин.       – А мне нравится Рюджин, – сказал Хёнджин, подмигивая Йеджи. – У неё есть характер.       – Серьёзно? – Джису нахмурилась.       – Быть хорошим мальчиком легко. Всё, что ты должен делать, – вовремя приходить домой и время от времени корпеть над учебниками, чтобы не получить тройку. Это не требует смелости. А вот быть «плохим» или скорее неудобным очень сложно, потому что нужно постоянно искать в себе силы сопротивляться давлению.       – Ты всё усложняешься.       – Мне так не кажется, – он улыбнулся от уха до уха. – Так или иначе, Рюджин делает этот город менее скучным.       – И более жутким.       – Иногда это одно и то же.       Наконец сжалившись над Чанбином, Хёнджин забрал у него рюкзак и направился к дому, где проходила вечеринка. Джису засеменила за ним. Йеджи снова предпочла немного отстать и обернуться, всмотреться в светлую нить фонарей где-то вдалеке. Интересно, чем сейчас занималась Рюджин? Читала одну из своих жутких книг? Готовила? Её мать наверняка снова решила остаться на ночь на работе и не позаботилась о том, чтобы приготовить еды с утра. Возможно, следовало бы прийти на вечеринку позже, но принести Рюджин что-нибудь поесть.       – Йеджи, ты идёшь?       – Да, сейчас.       «Рюджин – большая девочка», – мысленно сказала Хван сама себе. – «Она в состоянии позаботиться о том, что поесть. С ней не нужно возиться».       И всё-таки Йеджи безумно захотелось оказаться рядом с ней. Они могли бы закутаться в тёплый плед перед телевизором, приготовить попкорн и включить что-нибудь из коллекции ужастиков, заботливо собранной Рюджин в качестве подарка на день рождение Хван. Или они могли бы посмотреть одну из тех жутких документалок, которые нравились Рюджин. Что угодно, лишь бы не проводить вечер в доме насильника (да, Чхве, полиция его отпустила, я помню), морщась от громкой музыки и следя, чтобы Джису не выпила слишком много.       – Эй, почему вы… о, Боже…       Сдавленный крик утонул в горле.       На запертой двери дома висело тело.       То есть… буквально на двери. Пару ржавых арматур с такой силой воткнули в тело, что они пробили его и дерево насквозь, пригвоздив жертву к двери как насекомое к пробковой доске коллекционера. Сквозь порезы на его одежде, – липкой от крови, – можно было разглядеть то, что осталось от торса. Раньше Йеджи видела такое лишь однажды, когда они с Рюджин наткнулись на сбитую кошку. Её живот выглядел примерно так же: все органы вылезли наружу, будто огромные черви.       Позади послышался звон; Хёнджин уронил рюкзак. Это привело Йеджи в себя.       – Нужно вызвать полицию.

***

      Под тяжёлым взглядом отца Йеджи не смела поднять головы. Она сказала ему, что планирует просто повеселиться с Джису, и он наверняка не думал, что это означает «пойти на вечеринку и найти труп». Что ж, теперь даже с мыслями о вечеринках придётся попрощаться, не говоря уже о том, чтобы выйти из дома хотя на минуту позже комендантского часа.       – Мне жаль, пап.       – Очень на это надеюсь, – ответил мужчина низким, тягучим басом. – Я всегда считал, что к этому возрасту ты стала ответственнее, умнее. Неприятно было так сильно ошибиться.       – Я не знаю, что тебе сказать.       – Ладно, – он вытер пот шёлковым платком. – Рюджин здесь?       – Нет.       – Хорошо, что хотя бы у кого-то хватает мозгов держаться подальше от неприятностей.       Когда двое экспертов, сделав фотографии, подошли, чтобы снять тело с двери, отец развернул Йеджи спиной к дому и заставил посмотреть себе в глаза. Любой, кто видел их хотя бы секунду, мог сказать, что эти двое – отец и дочь. Они были почти идентичны друг другу: те же черты лица (острые, но приятные), разрез глаза со слегка вытянутым внешним уголком, форма губ и носа. Рюджин шутила, что офицер Хван наверняка отгонял гены госпожи Хван пистолетом или типа того, чтобы его дочь выглядела так идеально, и сейчас Йеджи особенно сильно замечала их сходство.       Закончив распоряжаться о том, что делать с телом, отец Чанбина подошёл к офицеру и кивнул на своего сына.       – Мой тоже заявил, что просто немного повеселиться с друзьями. Можешь себе представить?       – Подростки, – бросил Хван. – Твоя жена заберёт Бинни?       – Да, уже едет. Родители остальных тоже скоро будут здесь. Не волнуйся, Йеджи они тоже подбросят.       Ещё лучше. Теперь вместо одной лекции придётся слушать две или даже три. Хван почти смирилась с мыслью о том, что проведёт следующий час, слушая причитания о том, какие же дети неблагодарные и прочее-прочее, но вблизи неожиданно раздался знакомый звонок. Минутой позже Рюджин остановила велосипед рядом и подбежала, опуская руки на её щёки. Взгляд прошёлся по телу, – от лица до стоп и обратно, – и только убедившись, что на Хван нет ни царапины, Шин коротко прижала её к себе.       – Эй, – отстранившись, Йеджи провела кончиками пальцев по её волосам. – Что ты тут делаешь?       – Слушала полицейскую волну. Ты в порядке?       – Да… то есть… ну, мне определённо лучше, чем тому парню.       – Плевать на него.       – Подожди… велосипед? А твоя нога?       – Забудь, – на короткое мгновение Рюджин снова обняла Йеджи за плечи. – Я отвезу тебя домой, ладно?       Господин Хван не был против, лишь уточнил, дома ли мачеха Рюджин, и посоветовал ей остаться ночевать у них. Это не было чем-то новым, – раз в две или три недели Шин всегда оставалась на ночь в комнате Йеджи, и госпожа Хван даже завела для неё собственные полотенце, щётку и прочие гигиенические принадлежности.       – Уверена, что твоя нога будет в порядке?       – Это всего лишь неправильно сросшийся перелом, – отмахнулась Шин. – Не драматизируй.

***

      Если Минхён и не был доволен присутствием Рюджин, то не стал говорить об этом вслух. Закончив с ужином, он убрал посуду и поднялся в свою комнату, откуда вскоре начали доноситься звуки заставки к первой части «Хэллоуина», – его любимого фильма. Шин лишь закатила глаза, но промолчала и лишь крепче сжала руку Йеджи в своей.       – Хочешь принять душ?       – Нет. Кажется, до меня только сейчас начало доходить, что я видела там.       – Скоро будет легче. Давай, – она переместила руку на талию. – Обопрись на меня. Усадив Йеджи на кровать, Рюджин осторожно сняла с неё кроссовки, затем, скользя кончиками пальцев по ткани джинс, поднялась к верху кофты и стянула её через голову. На секунду её взгляд остановился на кружевном бюстгальтере.       – Ты планировала найти кого-то на этот вечер?       – Что? – Хван нахмурилась. – А, ты об этом. Нет, я просто подумала, что должна надеть что-то красивое для вечеринки.       – Ты ведь в курсе, что в любой одежде выглядишь красиво?       – А ты в курсе, что отвратительно врёшь?       – Я никогда тебе не вру.       Закончив с джинсами, Рюджин потянулась к ящику с одеждой для сна, но Йеджи обхватила пальцами её запястье.       – Не нужно.       – Хочешь спать так?       – Не могу перестать думать, что моя одежда покрыта кровью.       Не задавая больше вопрос, Рюджин затолкала её в свой рюкзак.       – Завтра купим новую, а эту я сожгу.       Йеджи откинула одеяло. Какая-то часть её хотела, чтобы Рюджин тоже разделась, но та легла рядом с подругой в джинсах и клетчатой рубашке и мягко притянула её к себе, позволив уткнуться лицом в грудь. Пальцы начали чертить на спине круги, сплетённые друг с другом, будто олимпийские кольца.       – Мама будет очень зла, если увидит, что ты спишь в одежде.       – Ты лучше меня знаешь, что она не может на меня злиться, – тихо рассмеялась Рюджин. – Это взаимно, кстати. Думаю, она – мой любимый Хван.       – А я?       – На почётном втором месте.       – О…       – Шучу, – губы Рюджин дотронулись до её волос. – Конечно, я люблю тебя больше всех в мире. Даже больше твоей матери, хотя она и готовит лучшие на свете токпокки.       Засыпая, Йеджи слышала размеренное, спокойное дыхание Рюджин, чувствовала, как поднимается и опускается в одно ритме её грудь, как её тонкие и длинные пальцы рисуют на спине витиеватые узоры. Кажется, она о чём-то говорила, но робкий, тихий шёпот не смог пробиться сквозь пелену наступающего сна. Воспоминание о трупе, пригвождённом к стене, словно бабочка, исчезли, сменившись смутными мыслями о том, как хорошо тело Рюджин подходит к её собственному.

***

      Бам!       Бам!       Бам!       Удары по двери прозвучали как выстрелы.       – О, чёрт… – Рюджин приподнялась на локтях, но сразу легла обратно. – Твой брат – полный придурок. До будильника есть ещё целый ёбаный час.       – Плевать.       – Как ты?       Впервые с момента обнаружения трупа Йеджи подняла голову, чтобы посмотреть на лучшую подругу. Она видела её в разных состояниях: пьяной, с растрёпанными волосами и улыбкой в тридцать два зуба, нахмуренной до появления морщин, равнодушной, но её любимыми моментами навсегда оставались те, когда они лежали наедине друг с другом в её постели, оторванные от мира, людей и жизни, заключённые в собственный пузырь тишины.       Было что-то особенное в том, как Рюджин всегда сонно щурилась, делая вид, что давно не спит, как слабо улыбалась, подавляя зевок, и дотрагивалась до волос Йеджи, чтобы завести их за ухо. Никто больше не смог бы увидеть Шин такой. Выходя из комнаты, она натягивала на лицо ставшую привычной маску абсолютного безразличия к обществу и жизни в целом и носила её, пока снова не оставалась наедине с Йеджи в её маленькой комнате со скошенным потолком.       – В безопасности, – выдохнула Хван, накрывая руку Рюджин своей.       – Даже не сомневайся в этом. Я никого к тебе не подпущу. А особенно Джису.       – Рюджин…       – Что? Из-за неё ты пошла на эту глупую вечеринку.       – Да, и вряд ли она прибила того парня к двери. Она в таком же шоке, как и я, так что не лезь к ней сегодня.       – Только сегодня?       – Рюджин… – повторила Йеджи.       Плотно сжав губы, Шин неохотно кивнула.       – Хорошо. Она меня раздражает, но я буду милой, если ты этого хочешь.       – Я уже говорила, что люблю тебя?       – Можешь повторить, мне нравится это слышать.       – Да? – Легко толкнув Рюджин плечо, Йеджи удобнее устроилась на её бёдрах и наклонилась к уху, чтобы прошептать: – Я люблю тебя.       Бам!       – Сука… – выдохнула Рюджин.       – Наверное, отец хочет со мной поговорить. Ты можешь поспать ещё немного.       – Нет уж, я лучше спущусь с тобой. Господин Хван ведёт себя спокойнее, если дома есть гости.       – Гости? Ты почти член семьи.       – Ключевое слово – «почти». Давай, – Рюджин слабо хлопнула Йеджи по заднице. – Слезай и прими душ. Я должна сделать вид, что не забиралась в твою постель в одежде.       – Всё-таки не хочешь злить мою маму?       – Не хочу её расстраивать. Она так долго приучала меня к дисциплине.

***

      Хотя Рюджин и бывала в их доме так часто, что уже могла считаться частью семьи, в её присутствии господин Хван всё равно вёл себя сдержано. Когда Йеджи спустилась, он пригласил её за стол и только после чашки чая и тарелки овсянки начал отчитывать. Брат наблюдал за этим с равнодушием, а Рюджин под столом обхватила ладонью колено Йеджи и слегка сжала.       – Я с тобой, – прошептала одними губами.       – Спасибо.       Господин Хван между тем продолжал читать лекцию о важности комендантского часа.       – Сэр!       – Да, Рюджин.       – Вы, конечно, правы по поводу безопасности и послушания, но я не думаю, что Йеджи готова слушать вас прямо сейчас. Уверена, вид того тела… ну… я уверена, что он выглядел жутко, и только этого факта было достаточно, чтобы Йеджи поняла свою ошибку. Не стоит напоминать ей о таком травмирующем событии.       – Хм…       – Рюджин права, милый, – госпожа Хван коснулась плеча мужа. – То, что наша дочь увидела вчера… боюсь представить, каким это было потрясением.       Йеджи сделала вид, что всхлипывает, и уткнулась в плечо Рюджин.       На самом деле сейчас, – спустя почти десять часов, – воспоминания об изуродованном теле постепенно стирались, заменяясь ощущениями удовольствия от прикосновений Рюджин. К тому же, что бы не говорила Джису, Хван была уверена, что именно тот ублюдок изнасиловал Ынху и не питала особенной жалости к нему даже после смерти. Наверняка, если бы Шин могла, то сказала бы что-то типа «собаке собачья смерть», и Йеджи без колебаний бы согласилась. Ублюдок заслужил гораздо большего, чем вспоротый живот и пара арматур в грудь.       – Тебе стоит проводить больше времени с Рюджин, чем с Джису и её приятелями, – сказал офицер, переводя взгляд с дочери на её подругу. – Кажется, они больше увлечены вечеринками, чем учёбой. И Бинни тоже следовало бы выбрать друзей получше. Ты знала, что Хёнджин нёс на вечеринку алкоголь?       – Нет.       – Ему очень повезло, что мы были больше увлечены телом, и не повезли его в участок.       – Спасибо, пап.       – Ешь, дорогая, – госпожа Хван пододвинула к дочери тарелку с блинами. – И ты тоже, Рюджинни. Так похудела… я должна поговорить с твоей матерью о питании.       – Попробуйте, если застанете её дома.

***

      Когда Йеджи и Рюджин вошли во внутренний двор, вся компания Джису уже сидела за одним из столов для пикника. Крис с обеспокоенным видом слушал рассказ Хёнджина, пока Юна с восхищением в глазах выспрашивала всё больше и больше кровавых подробностей.       – Его серьёзно пригвоздили к двери?!       – О, Боже…       – Как круто!       – Юна! – Крис с ужасом посмотрел на неё. – Человека убили.       – Он насильник, Чанни, – хмыкнула Юна, откидываясь на жёсткую спинку каменной скамьи. – Считай, что не человек.       – Полиция…       – Всё доказала, – не забыв отвесить Крису подзатыльник, Рюджин села рядом с Йеджи. – Я слушала полицейскую волну, и в его спальне нашли наркотики, которые насильники используют, чтобы довести девушек до беспамятства, а ещё три пары использованного женского белья. Кстати, они уверены, что это отец Ынхи до него добрался. Его как раз не могут найти.       – Ты-то, конечно, рада этому, – буркнула Джису.       – Ну, извини, что не плачу по парню, который несколько часов измывался над девушкой. В следующий раз, когда какой-нибудь парень угостит такой таблеткой тебя, я обязательно запущу в его честь фейерверки.       – Достаточно, Рю, – Йеджи обняла её за плечи.       – Ладно, как насчёт других деталей? – Юна обвела всех взглядом. – Вы знали, что за его домом нашли маску в стиле «Крика» с картины Мунка.       – Типа Призрачного Лица?       – Ага.       От довольной улыбки Юны мурашки пробежали по коже.       – Так у нас завёлся линчеватель, – резюмировал Хёнджин. – Забавно.       – Что в этом забавного? – Вмешался Чанбин.       – Ну, во-первых, то, что кто-то нападет на людей в маске как герой дешёвого слэшера. А во-вторых, представь, как сильно должна была облажаться полиция, чтобы такой чудик набрался смелости выползти на охоту. Выпустить на свободу насильника… позволить ему устроить вечеринку, на которую собирались прийти несовершеннолетние…       – Глупее только пойти на эту вечеринку, – бросила Рюджин.       – Не осуждай парня за желание повеселиться.       – Мне плевать на тебя. Из-за вас Йеджи пришлось увидеть это дерьмо.       – Рюджин, не надо, – попросила Хван.       Прошептав особенно злобное ругательство, Шин всё-таки замолчала, но напоследок впилась в Джису злобным взглядом.       Хёнджин улыбнулся.       – И кто-то всерьёз верит, что романтика умерла?       – Заткнись, голубой мальчик.       – После тебя, розовая девочка.       – Серьёзно, достаточно. Кто бы ни убил того парня, полиция его найдёт. Уверена, день или два, и всё вернётся в норму.       – Надеюсь на это, – кивнула Рюджин. – Этому городу достаточно одного серийного убийцы.