scream

      – Значит, полиция и мэрия всё-таки согласовали проведение Осеннего Фестиваля?       Рукавом смахнув со лба бусинки пота, Чанбин вытащил из микроавтобуса учителя музыки ещё один ящик с формой для школьного оркестра и осмотрел класс. Они с Крисом были не обязаны заниматься этим, но другие ребята из хора и оркестра оказались слишком заняты, а звать кого-то из их компании не захотел сам Бан. Девушек он не стал бы просить, как он сам сказал, «из принципа», а раны Хёнджина хоть и зажили, но причиняли ему боль, так что у него едва ли получилось передвинуть хотя бы что-то. Впрочем, Чанбин не возражал. Ему нравилось чувствовать, как усталость постепенно огибает напряжённые мышцы, как боль течёт по ним вместе с кровью, как ссыхается на коже пот.       До прошлого года отец не позволял ему поднимать ничего тяжелее стопки учебников, которые Йеджи приносила, чтобы помочь ему с учёбой, но теперь дни болезни остались позади. Он был здоров и свободен.       – Да, – кивнул Со. – Тот агент… Мина, кажется… она была против, но офицер Хван сказал, что Осенний Фестиваль – традиция, и её отмена приведёт к росту паники в городе.       – Но они уверены, что убийца не вернётся?       – По крайней мере, мой отец в этом уверен. Он говорит, что все эти убийства наверняка совершили разные люди. Минсока убил отец девушки, которую он изнасиловал, на Хёнджин напал какой-нибудь придурок из числа его бывших друзей, а директор… папа не вдавался в подробности, но намекнул, что на прошлой работе у него были проблемы с некоторыми родителями. Наверняка кто-то из них до него и добрался.       – Наверняка, – глухо повторил Крис.       – Ты в это не веришь?       Пару секунд потоптавшись на месте, Крис осмотрел заполненный ящиками зал для репетиций и нахмурился.       – Я думал, что видел кое-что примерно неделю назад.       – Здесь?       – Да. Я задержался после репетиции и увидел фигуру в чёрном.       – Именно фигуру?       – Нет, просто… кхм… просто что-то чёрное, а потом… потом за мной кто-то бежал, и… не знаю. Это произошло так быстро.       – Ты был в школе один?       – Нет, я встретил Рюджин, когда шёл в парковке.       – Ну, она всегда ходит в чёрном, – пожал плечами Чанбин. – Глупо отрицать, что весь город сейчас в напряжении из-за слухов об убийце, так что твой мозг вполне мог дорисовать к силуэту Рюджин какую-нибудь жуткую деталь. Хотя… она и без этого жуткая.       – Наверное. Но шаги…       – Может, это был охранник? Он не знал, что в школе кто-то остался, начал осмотр школы, увидел тебя и ушёл. Это возможно?       – Вполне, – кивнул Крис. – Я об этом не подумал.       – Если папа говорит, что всё в порядке, то я ему верю. Они с офицером Хваном никогда бы не подвергли город опасности.       Не произнося больше ни слова, они сгрузили ящики к стене и вместе вышли из кабинета. Из-за тёплой погоды большинство учеников решили пообедать на улице, и их компания уже расселась за знакомым столиком, но Крис, к удивлению Чанбина, не поспешил к ним, а прислонился к перилам. Со хотел было спросить, всё ли в порядке, но заметил, куда именно Крис смотрел.       На Рюджин.       Вернее, на руку Рюджин, которая поглаживала Йеджи по голове, словно домашнего питомца.       Несмотря на то, что за столом было много места, Рюджин села не на скамью, а на её спинку, а Йеджи устроилась так, чтобы затылком прижиматься к животу Шин. Они говорили о чём-то, склонившись друг к другу настолько близко, что со стороны это выглядело как поцелуй, и Чанбин почувствовал, как злость медленно, – капля за каплей, – начала наполнять его грудь.       Он не отрицал, что ему нравится Йеджи. Когда диагноз подтвердился, и отец настоял на переходе сына на домашнее обучение, Хван стала единственной, кто продолжил с ним общаться. Его бывшие друзья, – спортсмены, «хорошие парни», как говорил отец, – пришли всего несколько раз и забыли о нём, сосредоточившись на собственной жизни, но Йеджи никогда не пропускала их занятия и даже задерживалась на полчаса или час, чтобы обсудить с Чанбином футбольный матч или просто какой-нибудь фильм.       Чанбин не собирался претендовать на что-то большее, чем дружба, но всё же злился, когда видел их с Рюджин вместе. Потому что Йеджи заслуживала лучшего. Потому что такая хорошая девушка, как Йеджи, должна была встречаться с парнем, который мог позаботиться о ней, защитить её, а не с покалеченной дочерью психа.       Отец часто говорил о ней с матерью, когда думал, что Чанбин уже спит, и всегда заканчивал одной фразой:       – Яблоко от яблони.       Со не сомневался в его правоте. Рюджин была такой же безумной, как и её отец, и Йеджи рисковала собой каждый раз, когда оставалась с ней наедине, поэтому их следовало разлучить, рассорить, но как? Каким-то образом (магией или жалостью), но Рюджин смогла будто привязать Йеджи к себе.       – Я думаю, ты должен поговорить с Йеджи, – Чанбин осторожно подтолкнул Криса плечом. – Признаться ей в чувствах.       – Я не уверен, что она ответит взаимностью. По крайней мере, сейчас.       – Тогда будь настойчивее. Вообще-то мне кажется, что ты ей нравишься, но она пока просто не может принять свои чувства. Из-за Рюджин.       – Почему из-за Рюджин?       – Потому что она постоянно вдалбливает ей в голову мысль, что ты – маменькин сынок, что ты – не мужчина, а девушки хотят видеть рядом с собой надёжных парней. Если Рюджин перестанет убеждать её в этом, то ты сможешь показать ей, как хорош.       – Ты прав, но Рюджин никогда не оставит её надолго.       Пальцем подманив Криса к себе, Чанбин наклонился к его уху:       – Мы можем подставить её. Я знаю способ.

***

      – Вы все – психи, – уверенно заявила Рюджин, не переставая бережно поглаживать мягкие локоны Йеджи. – Осенний Фестиваль? В то время, пока полиция не может разобраться с тремя убийствами? Любой праздник сейчас – самоубийство.       – Но вечеринка же прошла хорошо, – возразила Джису.       – И благодаря кому? Йеджи следила за порядком. Йеджи убедилась, что все двери и окна закрыты. Йеджи проверила, чтобы никто не сел за руль пьяным. Если бы не она, Чхве, то к концу той ночи половина твоих гостей была бы мертва.       – Ты преувеличиваешь.       – И тебя зарезали бы первой.       Взгляд Джису стал злым, жёстким. Она откинулась на спинку скамьи и скрестила руки на груди, ожидая, пока Рюджин извиниться, но Шин лишь криво усмехнулась одной половиной губ.       – Я понимаю, что это может испортить твою причёску, Чхве, но всё же попробуй используй мозг. Три нераскрытых убийства – факт. Присутствие в городе агента из Сеула – факт. Стала бы она приезжать, если бы ситуация не выходила из-под контроля? Определённо нет. Значит, у этого города как минимум есть проблемы, и лучшее, что мы можем сделать, – просто, блять, не высовываться.       – Тебя никто и не зовёт. Из других городов привезли полицейских, и они будут патрулировать с оружием, так что я уверена в своей безопасности.       – Флаг тебе в руки. И нож в горло.       Джису пропустила фразу Рюджин мимо ушей и сосредоточилась на болтовне с Хёнджином. Юна продолжала молчать, лишь изредка отвлекаясь от собственных мыслей, чтобы пройтись любопытным взглядам по другим группам учеников. Йеджи подушечкой большого пальца гладила Шин по левой ладони, пока та наклонилась, чтобы поцеловать её в затылок.       – Ты ведь не собираешься идти? – Спросила она шёпотом.       – Либо Фестиваль, либо остаюсь дома с братом и дядей. Из двух зол я выберу убийцу.       – Йеджи…       – С тех пор, как ты вернулась домой, Минхён стал ещё более невыносимым, – покачала головой Йеджи. – Я не хочу и минуты лишней проводить в том же доме, что и он.       Всю неделю со дня их свадьбы Хван старалась по возможности подольше задерживаться у Рюджин. Госпожа Хван не возражала, – даже она устала слушать постоянные перепалки брата и сестры, – но господин Хван требовал, чтобы Йеджи являлась домой в определённое время и не оставалась ночевать где-либо, кроме своей комнаты. Он и Рюджин предлагал остаться у них, пока её приёмная мать не разберётся с делами, но Минхён устроил истерику. в буквальном смысле. Закричав так, что даже дядя испугался, он заявил, что уйдёт из дома, если, – цитата, – «эта сука не съебётся отсюда».       Отец отвесил ему оплеуху «чтобы следил за словами», но сказал, что будет лучше, если Шин останется у себя.       – Это опасно.       – Я знаю, – кивнула Йеджи. – Но мы ведь можем просто сделать вид, что пришли на Фестиваль. Прогуляемся там, покрутимся перед моим отцом и вернёмся к тебе. Мама разрешит мне переночевать у тебя, а отец об этом и не узнает, потому что до утра будет патрулировать «Уолл-стрит».       – Почему бы нам сразу не пойти ко мне?       – Потому что если отец не увидит меня на Фестивале, то начнёт задавать вопросы и вообще запретит выходить из дома. Не знаю, почему, но он уверен, что Минхён сможет меня защитить. А если не Минхён, то дядя, хотя они оба постоянно либо пьяны, либо обкурены. Пожалуйста, Рю. Всего час на Фестивале, зато потом целая ночь только наедине.       Взглянув на кольцо на пальце Йеджи, Рюджин снова поцеловала её в затылок и прочертила носом линию от виска до щеки.       – И почему я всегда делаю то, что ты скажешь?       – Потому что любишь меня, – усмехнулась Йеджи.       – Очень.       – Значит, мы идём на Фестиваль?       – Да. Но всего на час.

***

      Хотя Джису не преуменьшила, когда сказала, что офицер Хван привёз копов из других городов, Рюджин всё равно чувствовала себя зайцем, выбежавшем в открытое поле. Несмотря на факт наличия трёх, – ТРЁХ, мать твою, – нераскрытых убийств, большинство горожан в этот вечер забыли об осторожности, чтобы повеселиться на Фестивале. Они ходили от одного фургончика с едой и развлечениями в стиле «потрать 500.000 вон, чтобы выиграть сувенир за 5.000 вон» к другому и делали вид, что не прятались по своим домам последний месяц. Шин думала, что могла бы даже посочувствовать им, если бы заботилась о ком-то, кроме Йеджи. Наверное, утомительно постоянно бояться за собственную жизнь, оглядываться, в любой момент ожидать смертельного удара.       – Видишь, – улыбнулась Йеджи. – Нас пока никто не попытался убить.       – Пока, – возразила Рюджин. – Но, если что, держись поближе к Джису. Маньяки обычно предпочитают блондинок.       – Это статистика из какой-то книги?       – Личное наблюдение. В твоих ужастиках первыми всегда умирают тупые блондинки.       Если бы Шин дали право выбора, она бы уже вернулась домой, но в их отношениях решения принимала Йеджи. Так было всегда: если Йеджи куда-то собиралась, то Рюджин непременно тащилась следом, даже если ей хотелось остаться дома. Не из-за того, что о Хван нужно было постоянно заботиться, – если быть совсем честной, то Рюджин требовалось куда больше заботы, – а из-за того, что Шин становилось больно от одной только мысли, что им придётся расстаться больше, чем на час.       В детстве она и пяти минут не могла провести без Йеджи, не начав истерику. С возрастом справляться с растущим ощущением одиночество стало легче, но она до сих пор с трудом засыпала, если не слышала сопения Хван под боком. Доходило до того, что она просила Йеджи класть телефонную трубку на соседнюю подушку, и до утра слушала, как она дышит, представляя, будто лежит рядом.       Пару раз Рюджин думала, а не чувствовал ли её отец то же самое по отношению к её матери, но быстро обрывала эти мысли. Уроборос был помешанным на сексе психом. Он не представлял, что такое любовь, он не стал бы раз за разом идти на жертвы, чтобы та, кто согласилась быть с ним рядом, – единственная, – хотя бы улыбнулась. Он мог бы жить как нормальный человек, делить со своей женой постель и еду, но выбрал базовое удовлетворение собственных потребностей.       Секс, а не любовь.       Физическое удовлетворение, а не духовная близость.       «И кто-то говорит о его философии?» – Подумала Рюджин с ухмылкой. – «Он хотел, чтобы те девушки вернулись к жизни, потому что думал о том, чтобы снова их трахнуть. Урод».       – Эй, Рю, там сахарная вата! – Йеджи прижала её к себе как большую плюшевую игрушку.       – И какую ты хочешь?       – Такую же сладкую, как ты.       – Боюсь, они не делаю сахарную вату без сахара, любовь моя.       Убедившись, что все слишком заняты, чтобы на них смотреть, Йеджи притянула Рюджин к себе и коснулась губами её губ.       – О, нет, ты очень сладкая, Шин Рюджин. Очень.       – Серьёзно?       – Угу.       Хван покрывала поцелуями её лицо, изредка опускаясь к губам, чтобы прикусить пухлую нижнюю и потянуть на себя. Подушечки её пальцем ласкали шею Рюджин, пока её руки поглаживали Йеджи по талии под её распахнутой джинсовой курткой. Они целовались, пока на фоне играли S.E.S, но их не волновало ни то, что кто-то может их застукать, ни даже убийца.       К чёрту мир.       К чёрту людей.       К чёрту всё, кроме сводящего с ума ощущения близости, окутывающего их тела будто тёплое одеяло.       – Я люблю тебя, – прошептала Йеджи между поцелуями. – Моя жена.       – Я тоже тебя люблю.       Они целовались ещё несколько минут, пока мимо не прошёл полицейский патруль.       – Сладкая вата, – напомнила Хван. – Я хочу сладкую вату. И тебя.       – Ну, мы всегда можем уйти. Если ты хочешь меня больше сладкой ваты.       – Тогда давай найдём моего отца.       Рюджин терпеливо шла за Йеджи сперва до киоска со сладкой ваты, а затем до центра «Уолл-стрит», где, как сказал офицер Со, должен был следить за порядком её отец, но у прилавка с каким-то безделушками их окрикнул Крис. Не оставляя Хван и шанса на отказ, он потянул её к магазинчику.       – Я мог бы купить тебе что-нибудь, – тараторил парень. – Например, бусы. Или ты больше любишь серёжки? Или кольцо? О, я и не замечал, что ты носишь…       – Эй, Кри…       Договорить Рюджин не дали. Чанбин появился перед ней из ниоткуда и взглядом указал на ближайший киоск со сладостями.       – Уже пробовала?       – Нет. Слушай, я должна забрать Йеджи, так что…       – Расслабься, Крис позаботится о ней.       – Крис даже о себе не может позаботиться. Если тебе что-то нужно, то говори быстрее.       – Просто хотел сказать, что нашёл киоск, в котором делают самые вкусные фрукты в стекле из шоколада. Йеджи ведь любит такое, да?       – Очень.       – Я хотел показать ей, но она так занята Крисом, а там растёт очередь, и…       «Этот парень тебя куда-то заманивает», – подсказал внутренний голос. – «Он хочет, чтобы ты ушла».       – Йеджи бы очень понравились эти фрукты, – продолжал Чанбин.       Рюджин ещё раз прошлась взглядом по палаткам и полицейским патрулям. Господин Хван уже направлялся к Йеджи, так что за её безопасность можно было не волноваться, а у Чанбина едва ли хватило бы смелости в самом деле напасть на неё. А даже если бы и хватило, Рюджин может достать револьвер меньше, чем за секунду.       – Покажи, я куплю для неё эти фрукты.       Чертовски глупое решение.       Внимательно следя за каждым движением Чанбина, Рюджин не спускала руки с револьвера в кармане джинс. Они шли самой широкой улице Фестиваля, пока не свернули за ряд палаток, не освещённый ничем, кроме пары тусклых фонарей, оклеенных жёлтыми предупредительными лентами. Со говорил о чём-то, – по большей части, о том, как рад, что Крис и Йеджи смогли провести время вместе, – но Шин игнорировала большую часть его речи.       Он был таким же, как Крис, но вместо мамочки полностью подчинялся папочке. Отчасти поэтому Рюджин никогда не воспринимала его всерьёз, – избавившись от физической слабости, психологически Чанбин так и остался слабаком, послушным папиным мальчиком, который, тем не менее, делал всё, чтобы это скрыть. Получалось, как и у Криса, хреново, но Шин ценила даже его попытки. В конце концов, быть сыном полицейского было куда сложнее, чем сыном овдовевшей офисной работницы.       – Ты ведь не планируешь меня убить, Бинни?       – С чего ты взяла? – Парень фальшиво рассмеялся.       – Ведёшь меня чёрт пойти куда и потеешь как марафонец. У меня с собой револьвер, Бинни. Если ты дёрнешься, я тебя пристрелю.       – Ты ведь шутишь?       – А ты?       – Д-да…       – Значит, и я шучу, – Рюджин улыбнулась. – Но лучше бы тебе вывести меня к тому киоску, иначе я вернусь к Йеджи.       – Всего несколько шагов.       Но не прошло и секунды, как Чанбин завизжал и бросился к Рюджин. Тусклый свет фонаря осветил нечто красное под их ногами, а чуть позже Шин увидела и тело. Парень из футбольной команды лежал прямо на асфальте, уткнувшись лицом в грязь, а ткань его бомбера стала красной от крови.       – Какого…       – Что вы там делаете?!       Одновременно развернувшись, они увидели полицейский патруль. Рюджин собиралась ответить, что нашла тело, но Чанбин выступил вперёд и завопил:       – У неё нож, офицер! Спасите! У этой психички в кармане окровавленный нож!       Шин не сдержала смешка.       – Вот же маленький ублюдок…