Синий

Пока Вай готовит завтрак на кухне квартиры над «Последней каплей», по радио играет музыка. Она насвистывает, переворачивая блинчик в форме механической обезьяны. За барной стойкой сидят обе ее сестры. Иша с удовольствием уплетала блинчик с монстро-зайцем, а Паудер, нахмурив брови и задумчиво надув губы, наблюдала за Вай.  «Наша любовь - это бурлящий фонтан», - тихонько поет Вай, уверенно подбрасывая в воздух готовый блинчик. Он несколько раз переворачивается в воздухе, прежде чем приземлиться на тарелку, которую она небрежно ставит в последнюю секунду прямо перед местом Паудер. Иша восторженно хлопает, а бледно-голубые глаза продолжают устало, но неотрывно наблюдать за действиями Вай.  Вай переходит к своему блинчику, формируя на сковороде двухголовую рычащую собаку, когда Паудер подозрительно спрашивает: «Что это у тебя такое хорошее настроение?». Шеф-повар, кажется, не обеспокоена таким тоном. Паудер точно не была жаворонком. Хотя, также она и не была совой. Молодая изобретательница была скорее из разряда «бей, пока есть вдохновение », ее энергия то убывала, то прибывала в зависимости от новых идей и побуждений, она могла днями не спать, работая над увлекательным проектом. Сегодняшнее утро стало последствием такого периода: накануне вечером она наконец-то завершила проект лазерного зажигания. «Что ты имеешь в виду?» Вай улыбнулась ей через плечо, слегка встряхивая сковороду, чтобы тесто не прилипло и не подгорело. «Не знаю, просто ты кажешься такой... счастливой», - говорит она, откусывая блинчик. Сузив глаза, она запихивает в рот большой кусок и жует с почти обвинительным видом. "После того как ты готовила всю неделю, особенно после вчерашнего бранча, я ожидала, что тебе надоест готовить для всех. Обычно так и бывает". "Нет, не надоело! Готовка - это то, что у меня хорошо получается", - она переворачивает свой блинчик. Повернувшись лицом к сестрам, она продолжает с легкой улыбкой: «К тому же готовить для некоторых из моих любимых людей - это просто дополнительный бонус». Она протягивает руку и треплет Ишу по носу, легко посмеиваясь. Повернувшись к плите, Вай заканчивает готовить блинчик, насвистывая конец песни. Она демонстрирует готовый блин под одобрительные аплодисменты Иши, в то время как бледные глаза продолжают скептически наблюдать за ней из–за ярко-синей челки. Паудер агрессивно жует, быстро запихивая еду в уже набитый рот, наблюдая за тем, как Вай игриво огрызается на хихикающую Ишу, откусывая при этом свой блинчик. Умные глаза блестят, изучая ситуацию, собирая данные для подтверждения теории, которую ее усталый мозг еще не успел до конца сформулировать.  Раннее утро в выходной день - есть. Поет, насвистывает, напевает, гудит, что угодно, пока готовит —  есть. Приготовление блинчиков - с нуля - для домашней трапезы... Интересное развитие событий, но в чек-листе Паудер это выглядит как двойная проверка. Ииииииии, вот. На внутренней стороне шеи, под поднятые воротником рубашки Вай виднелся темно-красный синяк. Повсюду разлетается еда, когда Паудер выплевывает содержимое своего рта, попадая в сидящую напротив нее Вай. "Паудер! Какого х...?!" Паудер вскакивает с табурета, обвиняющий палец оказывается в нескольких сантиметрах от изумленного лица Вай. «У тебя был секс!» Старшая сестра заикается, широко раскрытыми глазами глядя то на изумленную Паудер, то на растерянную Ишу. "Что... что? Это не... я не знаю... я никогда не ..." Палец Паудер опускается, а обе ее руки зажимают юные уши Иши. "У тебя был секс! С кем?! Где?! С Сарой?" Последний вопрос был задан с гримасой. Они познакомились много лет назад, когда Сара решила зайти в «Последнюю каплю» выпить. После нескольких фальшивых любезностей, колючих комплиментов и одного крошечного «контролируемого» взрыва Сара ушла без бровей, а Вай приложила немало усилий, чтобы разлучить этих двоих. Паудер по сей день клянется, что взрывчатку заложила именно Иша. Гордость в голосе Паудер была настолько искренней, что даже спустя годы Вай все еще не уверена, кто же на самом деле виноват в бомбе, уничтожившей брови ее бывшей любовницы.  «Нет, мы можем... не делать этого прямо сейчас?» Вай спрашивает с сомнением, ее ухмылка теперь не больше, чем просто болезненное обнажение зубов, а изумленные серые глаза устремлены на младшую сестру, с любопытством наблюдающую за ними обеими. "Не могу поверить... Я знаю, я говорила, что нужно ставить себя в приоритет, но это же ужасно! Здесь же невинные дети!" Все еще закрывая уши Иши, с перекошенным от обиды лицом, Паудер начинает топать к выходу из кухни, таща за собой их маленькую, широко раскрывшую глаза сестру.  "Это же не я подняла эту тему! Это ты..." "Для твоего стыда, сестренка. Совершенно неподобающе поднимать эту тему во время семейного завтрака! Совершенно неуместно". Завернув за угол коридора с Ишей на буксире, она снова высовывает голову, чтобы добавить: "А ты молодец, я думаю. Ты выглядишь счастливой... более легкой". Пренебрежительное сужение глаз смягчается небольшой улыбкой, когда она продолжает выходить из кухни, пробормотав «все равно противно».Вай едва слышно оглядывается, все еще стоя на кухне. Вай недоверчиво смеется над выходками своей эксцентричной сестры, а затем приходит к осознанию того, что теперь она один на один с забрызганным едой обеденным столом и одеждой. "Черт... Паудер! Приберись!" ---- «Привет, Док, как дела?» День прошел отлично, даже несмотря на неловкую стычку за завтраком. Вай проснулась достаточно рано, чтобы насладиться на редкость спокойным и тихим утром. Ей удалось совершить пробежку и даже попробовать помедитировать с помощью дыхательных упражнений, которые она выучила до того, как Иша с озорной улыбкой и урчанием в животе забралась к ней на колени. После завтрака она встретилась в спортзале с Майло и Клаггором. Несколько замечаний, брошенных ими по поводу ее настроения, вызвали жар на ее щеках, а мысли вернулись к предыдущей ночи. Однако они быстро замолчали после того, как она установила несколько новых личных рекордов в тяжелой атлетике и с легкостью надрала им задницы на ринге. «Я в порядке, спасибо», - последовал довольный ответ. «Прости, если я слишком откровенна, но ты, кажется, в лучшем расположении духа после нашего последнего сеанса». «Так мне сегодня все сказали», - смеется Вай. "Да, это было отличное начало недели. Паудер очень хорошо выразилась, честно говоря. Сегодня я чувствую себя легче". «Что ж, это отличные новости», - улыбается доктор Кирамман. "Что-нибудь изменилось, чтобы вызвать это? Что помогло тебе почувствовать себя легче?" Вай на мгновение задумалась. «Наверное, в последнее время произошло много изменений, и они добавили мне стресса за последние несколько недель; не обижайтесь, что вы стали одним из этих изменений», - она смущенно улыбнулась доктору. Она пожимает плечами: "Я не могу тебя винить. Неожиданные перемены, большие или маленькие, часто усугубляют существующие стрессы. Период адаптации вполне ожидаем. Хотя, судя по всему, ты справляешься с этими переменами очень хорошо. Было ли что-то конкретное, что помогло тебе расслабиться?" Шеф тихонько посмеивается, понимая, что просто не может прожить этот день, не краснея от вопросов или высказываний о ее настроении. Пригнув голову и потирая затылок, она отвечает: «Ну... После последнего сеанса больше не было приступов “паники", так что ничего такого экстремального с тех пор не произошло. Но я думаю, что разговор на прошлой неделе помог немного разгрузиться, я полагаю?" Получив понимающий кивок доктора, Вай продолжает: "Я также делала то дыхательное упражнение, которое вы мне показали. Когда в ресторане или дома меня что-то напрягало или я чувствовала тревогу, я делала шаг назад на минуту, дышала, и все становилось гораздо более управляемым". Доктор Кирамман поднимает ладони в знак похвалы: "Это очень приятно слышать, Вай. Я так рада, что эти упражнения оказались для тебя полезными". В ее голубых глазах светилось искреннее одобрение. «Хотя я рада слышать, что упражнения оказались полезными, я бы не стала считать, что они - единственная причина такой положительной энергии». Приняв предложение продолжить, Вай издала приглушенный смешок. «Нет, наверное, нет». Неужели я и вправду собираюсь обсудить это со своим психиатром? "Ну, я начала встречаться кое с кем. С кем-то, кто помог мне снять напряжение". «Оу» Одобряющая улыбка доктора сходит на нет, а глаза моргают от неожиданного откровения.  Вот же дерьмо, я что, не должна поднимать такие темы? «Ага», - уверенная манера поведения Вай немного сошла на нет, и ее улыбка померкла. «Ничего серьезного, но...», - она отмахнулась от остатка фразы, беспокойно хрустнув костяшками пальцев. «Это, хм... вещи о которых мне не стоит рассказать?»  «О, Нет!» Глаза доктора Кирамман расширяются, и она наклоняется вперед, судорожно отмахиваясь рукой от беспокойства. «Нет, нет, конечно, нет».  Прочистив горло, она продолжает: «Простите меня - это твое время, чтобы обсудить все, что ты пожелаешь». Доктор откидывается на спинку кресла, вновь обретая привычную приятную пассивность. «Ты упоминала на прошлой неделе некую Сару?»  Несколько озадаченная такой реакцией, Вай немного колеблется, прежде чем продолжить: "У нас с Сарой никогда не было ничего серьезного... То есть мы ладили, знали друг друга довольно хорошо, и нам было удобно, так что иногда мы просто падали вместе в постель. Но сейчас, это было... - говорит она, глядя на свои руки, и воспоминания о предыдущей ночи проносятся в ее голове, - это было лучше". Усмехнувшись от преуменьшения, она снова смотрит на загадочное выражение лица психиатра. «Это замечательно», - голос доктора Кирамман показался немного пислявым, прежде чем она снова прочистила горло. «Интрижка... это плохо?» "Нет, Вай. Я говорю это искренне. Движение вперед и возвращение к жизни, так сказать, - это совершенно здоровый способ пережить, а не зацикливаться или оставаться в застое. Многим это помогает справиться со своими чувствами. Неважно, насколько «серьезными» могут быть новые отношения, главное, чтобы ты чувствовала себя лучше и все было безопасно, разумно и по обоюдному согласию". Она одаривает Вай ободряющей улыбкой. Вай на мгновение замирает: фраза «безопасно, разумно и по обоюдному согласию» показалась ей чем-то, что скорее можно услышать в «Будуаре Бабетты», но она полагает, что и в кабинете психотерапевта это высказывание не будет лишним. Пожав плечами, она задает единственный вопрос, который ее действительно волнует в этой новой паре. «Должна ли я беспокоиться о... ну, не знаю... интенсивности, наверное?» Темные волосы колышутся, когда доктор вопросительно наклоняет голову. "Я имею в виду... почти все вокруг заметили смену моего настроения и обратили на это мое внимание. Интрижка есть интрижка, и я не собираюсь превращать это во что-то серьезное, но я не думаю, что когда-либо была с кем-то, кто заставлял меня чувствовать себя так… раньше". Вай потирает огрубевшие руки, пытаясь избавиться от чувства тревоги, нарастающего по мере того, как она размышляет о последних двадцати четырех часах. Доктор Кирамман сидит молча, размышляя о беспокойстве Вай. "Это может зависеть от человека, - осторожно начала она, - и я знаю, что это не тот однозначный ответ, который ты бы хотела получить. Новые отношения - любые, на самом деле - могут вызывать страстную реакцию, особенно на первых порах. Как в медовый месяц. Кто-то интересный, новый, с совместимой химией. Это даже не обязательно должно быть что-то романтическое или сексуальное, иногда люди могут просто... совпасть". Розовая голова кивает в знак понимания. Беспокойство Вай не исчезло полностью, но осознание того, что такая реакция на кого-то - обычное дело, обнадежило ее больше, чем она думала. Ища еще больше уверенности, она нерешительно спрашивает: "Вы... когда-нибудь оказывались в подобной ситуации? Или чувствовали себя так же? Могу ли я вообще спрашивать об этом?" «Конечно, можешь», - отвечает доктор. "Я бывала в ситуациях, похожих на твою. Возможно, даже больше, чем ты думаешь". Она слегка посмеивается. «Встреча с “нужным человеком" не обязательно должна быть романтической или даже долговременной. Это может быть просто нужный человек в нужное время. Кто-то, кто, как ты чувствуешь, направляет тебя на правильный путь или соответствует твоей энергии. Это может не всегда заканчиваться благоприятно, но, - она делает паузу, словно погружаясь в воспоминания, - это не значит, что вы не должны наслаждаться тем временем, которое у вас есть. «Ты, наверное, лучше многих знаешь, Вай, что ничто не длится вечно». Несмотря на мягкий тон, Вай не может сдержать дрожь от напоминания обо всем, что она потеряла. "Но если бы ты знала, что время, проведенное с некоторыми людьми, быстротечно, ты бы вернула его назад? Убрать все хорошие моменты - и плохие, - чтобы заглушить потенциальную боль от потери? Или все же решила бы наслаждаться этими моментами, даже зная, что счастье недолговечно?"  Вай сидит в тишине, обдумывая вопрос, вспоминая своих родителей, братьев и сестер и все то время, которое она потеряла с ними. Боль от потери родителей была непреодолимой, а разлука с братьями и сестрами на долгие годы стала новым уровнем ада. И все же, когда ее бросили в Стиллуотер, именно воспоминания о близких поддерживали ее, когда все остальное казалось потерянным. Это был запах ее мамы, возвращающейся домой после долгого дня, проведенного в шахтах. Это уроки бокса от Вандера, его голос, напоминающий ей о необходимости быть начеку. Это было веселье с Майло и Клаггором в игровом зале. Паудер, которая смотрела на нее так, словно она она была солнцем на небе. Нет... нет, даже зная, какая боль таилась за этими мгновениями, она ни за что не променяла бы их ни на что. В холодных, темных камерах Стиллуотера, избитая до крови и голодная, эти воспоминания не давали ей покоя. Они были топливом, необходимым ей для того, чтобы оставаться сильной. «Да», - тихо отвечает она с решительным выражением лица. "Это стоит того. Именно эти моменты делают боль терпимой... То есть вы хотите сказать, что я должна наслаждаться всем, что у меня есть сейчас, даже если потом это может вылиться мне в копеечку?" Доктор Кирамман улыбается такому ответу. "Именно это ты сама и имеешь в виду, Вай. Ты уже знаешь, чего хочешь. Это может быть страшно, но если ты веришь, что оно того стоит, значит, так оно и есть. Риски, на которые мы готовы пойти, показывают, что мы ценим. Наслаждайся тем, что у тебя есть, и старайся не думать о том, что вот-вот что-то закончится, иначе это мнимое беспокойство может съесть твое настоящее счастье". Вай усмехается и бормочет: «Крути колесо». «Хм?» Темные брови нахмурились в вопросе. «Нет, ничего», - пожимает плечами Вай, улыбаясь про себя. «Так что насчет вас?» «Меня?» Голова наклонилась. "Вы упомянули, что бывали в похожих ситуациях... чаще, чем я могу предположить? Не хотите рассказать поподробнее?" Подражая пилтоверскому акценту, она дразняще ухмыляется, глядя на доктора. Доктор Кирамман издает звук, похожий на удивленный смех и обиженный хмык. Закатив глаза и слегка покачав головой, она снова смотрит на Вай с очаровательной улыбкой. «Да, вообще-то». Несмотря на легкую улыбку, обычная расслабленная поза доктора выдает, что ее пальцы начали судорожно сжимать ручку в руке. «Я и сама не понаслышке знакома с тем, как быть по другую сторону стола, - говорит она, кивая на место, где сидит Вай. Худая рука доктора показывает на повязку на глазу, и это движение сопровождается подрагиванием губ. "Когда я училась в школе, я занималась стрельбой на соревнованиях. Во время соревнований я выстрелила горячим патроном - это когда в пулевом патроне слишком много горючего. Это довольно редкое явление, особенно на официальных соревнованиях - правила безопасности гарантируют, что используемые боеприпасы будут самого высокого качества, - и в большинстве случаев, когда такое случается, основную тяжесть повреждений принимает на себя оружие. Вот и в моем случае, - в ярком тоне прозвучала ирония, - винтовка разлетелась на части, а кусок прицела оторвался и попал мне в глаз". У Вай открылся рот от такого откровения, и она широко раскрыла глаза, пока доктор вкратце объяснял случившееся. «Несчастный случай... Травма была серьезной, я полностью лишилась глаза, вокруг остались шрамы, и во время учебы на психиатра мне довелось на собственном опыте узнать, каково это - быть пациентом», - криво усмехнулась доктор Кирамман. Терапия очень помогла мне смириться с происшествием. Мне очень повезло. Осколки не проникли достаточно глубоко, чтобы вызвать какие-либо повреждения мозга, по крайней мере, за пределами зрительного нерва.  "У меня есть свои заморочки, но я больше не зациклена на том, как мой глаз может восприниматься другими, и в конце концов я смогла вернуться в стрельбу, хоть мои дни соревнований и закончились. Однако чувство потери осталось, и было больно отказываться от того, чем я была невероятно увлечена, пусть даже на время. "Я до сих пор прохожу на терапию. Хочешь верь, хочешь нет, но сейчас я сама меняю терапевтов", - этих слов было достаточно, чтобы шокировать Вай, которая смотрела на доктора ошарашенным взглядом.  «Хаймердингер тоже тебя бросил?» Ее брови взлетели вверх по лбу от такого откровения. Рот доктора приоткрылся от вопроса. "Бросил меня? Ты имеешь в виду его разрыв с пациентами?" Доктор Кирамман прикрыла рот рукой, но этого оказалось недостаточно, чтобы скрыть легкое потряхивание ее плеч от заливистого смеха. Губы Вай расплылись в однобокой ухмылке: «Вы смеетесь надо мной, док?» Голубые глаза расширились от ужаса, а рука упала с лица: "Что... Нет! Нет, это не было моим намерением..." «Да я просто прикалываюсь», - плечи Вай трясутся от мягкого смеха, когда она отмахивается от беспокойства и ухмыляется, глядя на запаниковавшего психиатра. Доктор Кирамман недовольно хмыкает, но улыбается. "Отвечая на вопрос: Нет, профессор Хаймердингер не «порвал» со мной. Просто я поняла, что, хотя мой психотерапевт замечательно помогла мне вернуть уверенность в себе после аварии, она была... немного жесткой для меня. Ее наставления в последующие месяцы заставили меня...", - она сделала паузу, обдумывая свои слова. "Мне не нравилось, кем я становилась. Вместо того чтобы сосредоточиться на сохранении собственного самоощущения и самосовершенствовании, я начала искать невидимых врагов - даже среди людей, о которых я забочусь, - и пытаться уничтожить их, чтобы возвыситься самой". «Я так многому у нее научилась - она очень помогла мне, - но на данном этапе моего собственного пути мне показалось, что лучше встретиться с кем-то другим». Вай смотрит на женщину, сидящую перед ней, с вновь обретенным уважением. При первой встрече она решила, что доктор просто еще одна привилегированная Пилти - , учитывая, кем является ее мать, - но с каждым сеансом она узнает о ней все больше. Решительность, доброта, упорство и сила, которые делают ее такой, какая она есть. Ее стремление вынести травму из собственной жизни и попытаться использовать ее, чтобы помочь другим, было просто поразительным. «Знаете, - Вай смотрит на свои ноги и качает головой, - я должна перед вами извиниться, док». Доктор Кирамман тут же начинает возражать, пока Вай не прерывает ее: "Нет, подождите. Просто дайте мне закончить". Убедившись, что ее не прервут, Вай склоняет голову и продолжает: «Я совершенно неверно сделала выводы о вас». Серые глаза поднимаются из-под ресниц и встречаются с голубыми. «Впервые встретившись с вами, я подумала, что вы очередная самодовольная пилтошка, которая ищет благотворительную помощь, чтобы возвыситься над другими богатыми пилти, показывая, что вы лучше их, выбрав менее гламурную карьеру или что-то в этом роде». Строгое лицо доктора слегка подрагивает от разочарования. "Но с каждым сеансом вы доказываете, что я ошибаюсь... Похоже, вам не все равно, и вы хотите помочь, и, несмотря на то, что у вас есть деньги, вы не боитесь испачкать руки. И теперь, зная это, - Вай сделала паузу, оглядывая сидящую напротив нее красивую женщину, - я, наверное, хочу сказать, что... уважаю вас". Голубой глаз напротив нее начинает быстро моргать, в уголках собирается влага. "Спасибо, Вай, это действительно много значит. Спасибо", - шмыгает она. "Это невероятно много значит для меня. Зная о тебе все, что я знаю, я нахожу твою силу и сострадание невероятно восхитительными. Заслужить твое уважение... это большая честь". На это замечание Вай опускает голову и грубо вытирает глаза рукавом. Влажно смеясь, она говорит: «Мы должны прекратить проводить подобные встречи». Доктор Кирамман присоединяется к смеху: «Боюсь, это лишит нас смысла».  Они нежно улыбаются друг другу, а затем завершают сессию, пообещав вернуться на следующей неделе.  ---- Эта неделя, возможно, стала для Вай одной из лучших в ее новой истории. В «Последней капле» было многолюдно, но в целом никаких стрессовых инцидентов не произошло. Ее сотрудники, казалось, питались ее позитивной энергией, и эта энергия передавалась их клиентам. К счастью, один из этих клиентов был одним из главных авторитетов в Пилтоверских кругах. Благодаря ее восторженному отзыву о еде и персонале у заведения появились новые клиенты, а также просьбы о новых заказах на обслуживание. Ее братья продолжали слегка подкалывать ее за ее настроение, но ей никогда не было трудно заставить их заткнуться - у нее есть много компромата, чтобы в любой момент заткнуть их обоих. Та же самая тактика ничего не дает в отношениях с  Паудер, только усиливает их грызню. К счастью, Паудер в этот раз решила избавить Вай от худших из возможных мучений, ограничившись лишь странными дразнящии комментариями, сдобренным намеками, чтобы вызвать румянец на щеках Вай и при этом не дать Ише понять, что к чему. Поэтому, сейчас, в хорошем настроении она стояла на коленях в зарезервированной комнате в «Будуаре Бабетты», охваченная приятным волнением. Ее нервная энергия с прошлой недели практически испарилась, и она с нетерпением ждет, что произойдет на этой неделе. Единственное, в чем сомневается Вай, - это куда положить руки? Ей сказали положить руки на бедра, если она хочет более легкой игры - и с ее нынешним настроением она определенно чувствовала себя более игривой - но что, если это не то, чего хочет Госпожа? Ее руки продолжают колебаться между лежащими на коленях или по бокам в нерешительности, когда открывается дверь. «Здравствуй, питомец, - раздается знойный голос, когда в комнату входит высокая Госпожа. «Признаюсь честно, у меня была напряженная неделя, и сегодня я немного на взводе». Сквозь сетку маски Вай едва уловимо уловила, как она косится на нее. «Однако, видя тебя в таком состоянии, - мурлычет она, - выполняющей указания так хорошо - так охотно - как маленький послушный щеночек, мне уже сильно лучше». Надменный тон переходит в слегка дразнящий, когда Госпожа обходит ее вокруг, легким прикосновением едва ощутимо поглаживая по макушке. От этих слов и прикосновений по позвоночнику Вай пробегает дрожь, а грудь начинает вздыматься от тяжелого дыхания. Она слегка сдвигается на колени, бедра незаметно трутся друг о друга. Легкий смех позади нее говорит о том, что она, возможно, была не так уж деликатна, как ей казалось. Вай убирает руки с бедер и робко вытирает вспотевшие ладони. «Ты нервничаешь, питомец?» Дразнящий смешок кружит вокруг нее, пока длинные ноги снова не появляются в поле ее зрения. «Немного, наверное?» Вай легонько хмыкает. «Скорее взволнована». «Хм... и почему же», - спрашивает Хозяйка, продолжая медленно прогуливаться вокруг Вай. «Прошлая неделя была, - немного выдыхает Вай, не желая показаться жалкой, - это было хорошо». «Просто хорошо?» Вопрос прозвучал скептически. "Я бы сказала, судя по тому, какой беспорядок ты здесь устроила, это было более чем хорошо. " Вай пригнула голову, услышав насмешливый тон. "Ладно, - она коротко рассмеялась, - может, это было действительно хорошо. Может быть, это было просто потрясающе". Ее улыбка была слышна даже сквозь маску  «Кажется, я припоминаю, что кто-то сказал, что это было “чертовски фантастично», - отвечает намешливый голос. «На прошлой неделе мой маленький нуждающийся щенок получил полную разрядку всего своего напряжения». Крепкий захватом она оттянула затылок Вай назад, с силой поднимая ее лицо вверх. «Но это было на прошлой неделе». Дразнящий голос стал твердым. Затуманенным зрением Вай различает суровое поджатие губ, дыхание перехватывает от такого напора. «На этой неделе все для меня, питомец. Рука грубо отпускает захват, и Госпожа проходит мимо нее и садится на край кровати. Длинные ноги медленно скрестились у бедер, и она откинулась назад, опираясь на одну руку на кровати позади себя. «Ну же, щеночек, - она наклоняет голову вперед, чтобы посмотреть на Вай, все еще стоящую на коленях в центре комнаты, а ее свободная рука указывает вниз, на ее ноги, - иди сюда». По ее конечностям пробегает электричество, кровь устремляется вниз, и Вай пытаясь повиноваться, ползет на коленях прямо к ногам, обтянутыми кожей. С запозданием она понимает, что ей следовало бы ползти более соблазнительно, а не бросаться вперед, но сдержанного наклона губ над ней достаточно, чтобы отмахнуться от ее беспокойства. Ноги перед ней раздвигаются, и сердце Вай бешено колотится, когда она смотрит на трусики перед собой. Тонкая ткань - единственное, что стоит между ней и киской ее Госпожи. От этой мысли у нее заныло во рту; грубые руки начали пробираться вперед, прежде чем она не получила быстрый шлепок ее по спине - резкий звук, который она издала, противоречил легкому жжению, оставшемуся после этого. «Ай-яй-яй... щенки ведь не пользуются руками, не так ли?» По ее телу разливается тепло, звук шлепка отдается в голове, и в своей возбужденной дымке она начинает наклоняться к своей цели, пока руки опускаются назад и ложатся на колени. Вай прижимается носом к тонкому белью, приникая к тому месту, где, как она знает, находится клитор ее Госпожи. Она лизнула ткань, заметив, что на ней уже есть влажное пятнышко возбуждения, которое встретило ее жаждущий язык. Маска на лице создавала странное сковывающее ощущение, поэтому ей пришлось компенсировать его, сильнее прижав лицо к бедрам, чтобы обеспечить полный контакт языка с мокрым кружевом перед ней. Еще несколько раз лизнув влажное белье, Вай приподнялась и ухватилась зубами за край. Не получив никакого сопротивления, она начала стягивать их зубами, вдоль длинных ног и полностью откидывая в сторону. Прежде чем она смогла вернуться к мокрой киске перед собой, рука на ее подбородке остановила ее, и потянув наверх заставила поднять лицо и посмотреть на нависающую над ней Госпожу. «Открой», - прозвучала мягкая команда. Рот Вай раскрывается, а ее щенячьи глаза от возбуждения раскрываются еще шире. Большой палец руки, держащей ее за подбородок, проникает в рот, почти болезненно надавливая на язык. Рот Госпожи приближается к ней и замирайет на расстоянии нескольких сантиметров, когда дыхание Вай полностью перехватывает. Госпожа делает паузу, прежде чем осторожно, почти нежно, сплюнуть в рот Вай.  Из нее вырывается стон, когда большой палец, проникший в ее рот, продолжает держать его открытым. Вай задыхается от жара, глаза под маской закрываются. «Теперь используй этот рот по назначению, щеночек. Большой палец направляет лицо Вай обратно вниз, прежде чем покинуть ее рот, а рука берет ее за затылок, чтобы подтолкнуть дальше.   Со слюной Госпожи, все еще оставшейся на ее языке, Вай наклоняется вперед и проводит длинным языком по влажным складкам, застонав от пьянящего аромата.  После первого же движения языком Вай принимается в работу, как изголодавшаяся. Ее руки обхватывают колени Госпожи и закидывают их на сильные плечи и вокруг головы, пока она погружает язык в мокрую киску перед собой. Рука, держащая затылок Вай, напрягается, и она слышит задыхающееся «Блять», когда бедра Госпожи полностью поднимаются с кровати от неожиданного маневра. Язык Вай проникает внутрь, собирая все больше возбуждения по мере того, как оно вытекает влажной смазкой наружу. Она наслаждается мускусным вкусом, а затем начинает покусывать и посасывать наружные губы, бедра дергаются в такт ощущениям. Прижав язык к входу, она вылизывает широкую линию вверх до самого клитора . Вай чувствует ее пульсацию, время от времени плотно обхватывая губами клитор, чтобы крепко засосать его в рот. Бедра сжимаются вокруг ее головы от этих ласк. "Вот так, щенок, - слышит она над собой, - ты так хорошо меня вылизываешь. Блять, хорошая девочка". Вай стонет, чувствуя, как по животу разливается тепло, а ее губы все еще обхватывают набухший клитор, вызывая у Госпожи резкий вздох от дополнительных вибраций. Не выдерживая возбуждения, грубая рука проникает внутрь штанов, и Вай начинает теребить свой пульсирующий клитор, одновременно с движениями языка. Она чувствует, как острый каблук упирается ей в спину, когда бедра грубо трутся об ее лицо. Острие шпильки пронзает ее электрическим током, и Вай снова просовывает язык в мокрую киску, позволяя Госпоже трахать себя ей, упираясь носом в клитор. Внизу же она засовывает пальчик в свою киску, чтобы двигаться им в такт движениям языка. «Черт», - бедра продолжают грубые движения по лицу Вай. Она убирает язык, чтобы снова обхватить губами твердый клитор, и сильно сосет его, теребя его языком. Опустившись ниже, Вай снова просовывает язык в вагину своей Госпожи, вылизывая в ровном ритме ее ребристые внутренние стенки, а носом продолжает тереться о набухший клитор. "Боже, блять, щенок. Ты так хороша, ты чертовски хороша!" Женщина, сверху над ней, резко вздохнула, рассыпавшись на части, бедрами продолжая биться о лицо Вай, проживая прокатывающиеся волны своего оргазма. Со стоном, Вай с силой вонзает пальцы в свою киску, ее стенки сжимаются от похвалы, а большой палец натирает тугие круги вокруг ее клитора. В тот момент, когда Вай уже приблизилась к своему оргазму, ее голову отводят назад.  «Остановись, питомец, - голос ее госпожи все еще задыхается от своего кайфа, но тверд в своей власти. Вай хнычет, услышав приказ так близко к своей собственной разрядке, но, не желая ослушаться, рывком останавливается, вынимая пальцы из себя.  Ноги, обхватывающие ее плечи, шатко опускаются на землю по обе стороны от Вай. Возбуждение, которое все еще пульсировало внутри Вай, было мучительным. Она облизнула губы, все еще чувствую на себе вкус своей Госпожи. «Прошу», - хнычет она, отчаянно нуждаясь в разрядке.  «Чего же ты просишь, питомец?» раздался надменный голос над ней.  «Пожалуйста, позволь мне кончить, Госпожа». Серые глаза умоляюще смотрят на ее, пока она всем телом прижимается к своей Доминантке. Обращаясь будто сама к себе, она тихо говорит: «Боже, ну разве ты не очаровательная...» И уже громче продолжает: «Ладно, щеночек, - каблук сапога двигается между бедер Вай, прижимаясь к ее центру и надавливая вызывает резкую волну удовольствия, - почему бы тебе не заставить себя кончить, для меня». Вай, уже близкая к разрядке, начинает с остервенением тереться о кожаный каблук, упираясь в ногу Госпожи. Она грубо терлась о каблук сапога, но, несмотря на ее отчаяние,контакта, притупленного тканью штанов, было недостаточно, чтобы довести ее до предела. Постанывая от досады, Вай сильнее схватилась за ногу Госпожи, прижавшись лицом к обнаженному бедру, и яростно задвигала бедрами в поисках облегчения. Почувствовав легкое прикосновение к своему затылку,  Вай слышит: «Мне нравится видеть тебя такой... такой отчаянной, такой нуждающейся... за твоими прекрасными щенячьими глазами нет ни одной мысли, не так ли?» Вай застонала от этих слов, и жар пронесся по ее телу, ее хватка на бедре Госпожи усилилась, пока она неистово пыталась найти разрядку.  "Я дам тебе еще десять секунд, щенок. Не разочаровывай меня". Глаза Вай расширились от ужаса, ее толчки стали прерывистыми в своих панических движениях. Неистовые толчки не приносили дополнительного облегчения, несмотря на все ее усилия. «6... 5...» Напряжение свернулось в ее внутренностях, электричество пробежало по ее клитору, но этого все еще было недостаточно, и она отчаянно прижалась лицом к бедру Госпожи, кожа стала влажной от ее задыхающихся вдохов. «4... 3...» Вай чувствует, как на глаза наворачиваются слезы разочарования от отсутствия разрядки и от того, что она разочаровала свою Госпожу только во время второго сеанса. 2..." Рука, лежащая на ее голове, отводит ее лицо от бедра, к которому Вай была прижата, а вторая рука осторожно берет ее за подбородок и поднимает его вверх. «1...» Капля слюны попадает прямо на язык Вай, а каблук ботинка резко прижимается к ее ноющему центру. Глаза Вай закатываются, когда ослепительно-белая вспышка экстаза охватывает ее, а спина выгибается, как натянутый лук. Ее тело содрогается и бьется в конвульсиях, пока нежные руки удерживают ее на месте, а бедра слабо подаются навстречу каблуку между ними. Обессиленно опустив руки, она прижимается к обнаженному бедру под собой. «Вот так, хорошая девочка... ты так хорошо справилась, так постарась для меня», - доносится до нее мягкий шепот, когда руки гладят ее по голове и плечам. Вай застонала от слов одобрения, ее тело все еще содрогалось от ударов оргазма. Она зарывается лицом в теплое бедро своей Госпожи, продолжая прижиматься к мягкой коже, в то время как нежные руки продолжают массировать и гладить ее голову и плечи, а хриплый голос продолжает мягко шептать слова похвалы.