Алый закат и королевское сердце.

Замок Алого Заката, построенный на вершине зубчатого утеса, тысячелетиями впивался в потемневшее от времени небо, словно коготь какого-то доисторического чудовища. Его стены, сложенные из черного базальта, пропитанного вековыми дождями и проклятиями, были покрыты плющом, чьи темно-зеленые, почти черные листья шептали на ветру древние тайны. Внутри царил вечный полумрак, рассеиваемый лишь мерцанием редких факелов, отбрасывающих причудливые тени на гобелены с выцветшими сценами давно забытых битв. Воздух был холоден и тяжел, пропитан запахом старой пыли, сырой земли и едва уловимым, металлическим привкусом чего-то, что когда-то жило и кровоточило. В самом сердце этого древнего запустения жила Элара – одна из последних своего рода, вампирша, чьи глаза, цвета застывшей крови, видели смену веков. Она выглядела не старше девятнадцати, с идеально бледной кожей, через которую едва просвечивали тонкие синие венки, и водопадом цвета вишнёвой крови волос, спадающих до самой талии. Ее движения были грациозны и бесшумны, словно танец тени, и каждое прикосновение казалось легким дуновением ветра. Элара провела в этом замке бессчетные годы, каждый день следуя одному и тому же ритуалу: пробуждение с закатом, чтение древних фолиантов в огромной библиотеке, где скрип страниц был единственным нарушением тишины, созерцание полной луны из высокого окна своей башни и тихая "трапеза" – несколько глотков теплой, темной жидкости из граненого кубка, что помогала заглушить древний голод. Ей была чужда суета мира смертных. Люди приходили и уходили, строили свои короткие жизни, а она оставалась, неподвижная, словно высеченная из вечного камня. Иногда ей казалось, что она сама превратилась в часть замка – такую же холодную, молчаливую и забытую. В ее бессмертии таилась не только сила, но и безмерная усталость, тоска по чему-то утраченному, что она уже не могла вспомнить. Но в этот вечер тишина Алого Заката была нарушена. Сначала это был едва различимый гул, похожий на отдаленный рокот грома, затем – нарастающий, зловещий шум. Элара подняла голову от пыльного тома, ее чуткий слух уловил скрип, а потом и треск дерева. "Неужели?" – подумала она с отстраненной меланхолией. Она знала, что однажды это должно было случиться. Человечество, со своей жаждой света и безумным страхом перед тем, что оно не понимало, всегда искало монстров, чтобы их уничтожить. Гул усиливался, превращаясь в грозный рев, сопровождаемый хрустом камня и скрежетом металла. Замок, казалось, содрогался в конвульсиях. Через высокие арочные окна Элара увидела оранжевое зарево факелов, сотни их, движущихся к замку, словно огненная река. Из темноты вынырнули искаженные ненавистью лица, вооруженные чем попало: вилами, топорами, старыми мечами и даже освященными символами, от которых исходило слабое, неприятное шипение для ее чувствительной кожи. -Убить вампира! – прокатился крик, сливаясь с сотнями других голосов, наполненных праведным гневом и страхом. - Положить конец тьме! Смерть чудовищу! Замок рушился под натиском. Древние, окованные железом ворота, выдерживавшие осады столетий, треснули и рассыпались под ударами бревна. Толпа хлынула во двор, их крики эхом разносились по каменным стенам. Запах дыма и пота смешивался с запахом мокрой земли и крови, которую уже проливали на подступах. Элара стояла в центре своей библиотеки, окруженная тысячами томов, которые были ее единственными спутниками на протяжении веков. Она не чувствовала страха, лишь усталую обреченность. Она могла бы дать бой, уничтожить десятки, возможно, сотни этих смертных, но зачем? Кровь была для нее лишь топливом, а их короткие жизни – слишком незначительными. И все же, ей не хотелось встречать свой конец в этом огне и ненависти. Её взгляд упал на небольшой, невзрачный сундучок из черного дерева, спрятанный за одной из фальшивых книжных полок. Внутри, на бархатной подложке, лежал он – "волшебный боб". Не обычный боб, а крошечное, полупрозрачное зернышко, мерцающее всеми цветами радуги и слегка пульсирующее, словно бьющееся сердце. Это был артефакт, дарованный ей много веков назад безумным алхимиком, который утверждал, что боб может перенести его владельца в "места, где никогда не ступала ни одна нога, и никогда не сияла ни одна луна". Элара никогда не верила в сказки, но хранила его как последнее средство, как символ крохотной надежды на то, что даже бессмертие может иметь свой конец или свое продолжение. Толпа уже поднялась по лестницам, их шаги гулко отдавались в коридорах. Горящие факелы освещали их озверевшие лица, а в руках у них были не только вилы, но исеребряные кинжалы – самое страшное оружие для вампиров. Их крики становились всё громче, эхо повторяло "Убить!" Элара потянулась к сундучку. С лязгом открылись двери библиотеки. Впереди шел высокий, широкоплечий мужчина с бородой, держащий в руке большой, пылающий факел и длинный серебряный меч. Его глаза горели фанатичным огнем. - Чудовище! Твоя власть закончилась! – прохрипел он, поднимая меч. В тот же миг Элара вытащила боб. Он был теплым на ощупь, вибрировал в её пальцах. Сосредоточив всю свою древнюю волю, она сжала его в кулаке. Раздался легкий хлопок, не громче комариного писка, но затем боб вспыхнул ослепительным, изумрудным светом. Вокруг Элары мгновенно закружился вихрь, состоящий из радужных лент света и шепчущих теней. Стены библиотеки стали расплываться, звуки криков и треска огня исказились, превратившись в далекий, нереальный шум. Толпа ринулась вперед, но было поздно. Последнее, что она увидела, это искаженное яростью лицо бородатого мужчины, заносящего меч, и языки пламени, лижущие древние гобелены. Затем всё растворилось в оглушительном вихре. Её тело ощутило странное, неприятное растяжение, словно ее вытягивали сквозь невидимую иглу. Голова кружилась, звуки смешивались в неразборчивый гул, а запахи сменялись с такой скоростью, что она не могла уловить ни один из них. Мир вокруг превратился в хаотичный коллаж из света и цвета, пока не последовал резкий толчок. Этотт олчок выбросил Элару из вихря радужных лент света, и она рухнула на мягкую, влажную землю. Она тяжело дышала, воздух был таким непривычно чистым, легким, что ее веками привыкшие к затхлости замка легкие словно расправлялись. Открыв глаза, она моргнула, пытаясь привыкнуть к непривычно яркому свету. Золотистые лучи солнца, обычно обжигающие ее кожу нестерпимой болью, теперь мягко ласкали лицо, согревая, но не причиняя ни малейшего дискомфорта. С удивлением она подняла руку и поднесла ее к глазам. Они больше не были цветом застывшей крови. В отражении прозрачной капли росы на листе, она увидела глубокий, насыщенный оттенок изумрудной зелени, обрамленный длинными черными ресницами. Потрясенная, она коснулась своих волос – густых, красных, с которыми она родилась, но которые всегда казались неестественно яркими на фоне ее мертвенно-бледной кожи. Теперь же они выглядели в полной гармонии с ее изменившимся обликом. Ее кожа, раньше прозрачно-бледная, приобрела здоровый, живой оттенок, свойственный людям, работающим на открытом воздухе. Она ощущала тепло, а не вечный холод, и в груди билось сердце – ритмичное, сильное, человеческое. Ее клыки, символ ее силы и проклятия, исчезли. Она больше не была вампиршей. Она была… человеком. Или, по крайней мере, выглядела так. Шок от осознания этого был ошеломляющим, почти более сильным, чем пережитое нападение. Она медленно поднялась, пытаясь осознать, что произошло. Вокруг простирался лес – не темный, жуткий бор, что окружал ее замок, а живой, дышащая чащоба. Величественные дубы и клены, чьи кроны переплетались высоко над головой, создавали причудливые узоры света и тени на лесной подстилке. Воздух был наполнен ароматами хвои, влажной земли и незнакомых цветов. Сквозь листву пробивались звуки – щебетание птиц, шелест листьев, жужжание насекомых, и даже что-то вроде далекого журчания воды. Элара была совершенно дезориентирована. В ее мире, где замки стояли веками, а леса были древними и мрачными, не существовало таких ярких цветов и такого пронзительного, живого шума. Она не знала, куда идти, что делать, и даже кто она теперь. Воспоминания о замке, о нападении, о бобе были живы, но они казались фрагментами чужого сна. Инстинктивно она пошла вперед, выбирая направление наугад, просто чтобы двигаться. Она шла долго, пока ноги, не привыкшие к такой нагрузке, не начали болеть. Солнце поднималось выше, а затем клонилось к закату, окрашивая небо в невероятные оттенки оранжевого и пурпурного. Она не испытывала голода или жажды, лишь странную, физическую усталость. Когда сумерки начали сгущаться, среди густых зарослей орешника и терновника, она заметила что-то необычное. Небольшая, сложенная из грубых досок и натянутых шкур, постройка, больше похожая на охотничью засидку или временную палатку, чем на жилище. Из щелей пробивался тусклый свет, и пахло дымом от костра. Сердце Элары забилось быстрее. Люди. Возможно, они смогут помочь. Она подошла ближе, ее шаги были неслышны даже в ее новом, человеческом облике. Осторожно заглянула внутрь. У небольшого костра, что потрескивал в центре палатки, сидела девушка. Ее темные волосы были заплетены в простую косу, а на лице, хоть и испачканном сажей, были видны решительность и усталость. Она чистила какой-то небольшой нож. Увидев тень у входа, девушка резко подняла голову, и ее глаза, цвета ореха, мгновенно сузились. В них читались настороженность и откровенная враждебность. -Кто здесь?" – голос был низким, но твердым, не допускающим возражений. Девушка мгновенно вскочила, схватившись за рукоять еще одного, более крупного кинжала, висевшего на поясе. Элара подняла руки, показывая, что не вооружена. Ее собственная кровь, теперь уже живая, стучала в висках. -Я… я не знаю,– прошептала Элара, ее голос звучал непривычно слабо. Я заблудилась. Я… я не знаю, где я. Мне нужна помощь. Девушка напротив оглядела ее с ног до головы, ее взгляд был пронзительным, словно она пыталась заглянуть прямо в душу. Она видела простую крестьянскую одежду на Эларе, ее растрепанные красные волосы и эти необычно зеленые глаза, но что-то в ее поведении, в ее потерянном взгляде, говорило о правде. Возможно, усталость от бесконечных бегств и опасностей сделала ее мягче, или же чуткое сердце не смогло проигнорировать отчаяние в голосе незнакомки. Спустя долгое мгновение, которое Эларе показалось вечностью, девушка медленно опустила кинжал. - Хорошо, – наконец произнесла она, ее голос стал чуть мягче, но все еще оставался настороженным. - Заходи. Расскажешь мне, кто ты такая, и что ты здесь делаешь. Я помогу тебе. Элара, чьи веки привыкли к полумраку вечного замка, все еще щурилась от света костра, но облегчение, что ее не встретили агрессией, было почти осязаемым. Ее новая, человеческая кровь стучала в висках, наполняя тело непривычным жаром. Она шагнула в небольшое убежище, и девушка указала на место у костра. Элара опустилась на грубое, но относительно мягкое покрывало, чувствуя, как мышцы ног, не привыкшие к долгим переходам, приятно ноют. -Я… я Элара," – начала она, стараясь, чтобы ее голос звучал убедительно, как у заблудившейся крестьянки, а не древнего вампира, что только что вырвался из цепких лап веков. - Я… я не знаю, где я. Я шла очень долго." Девушка напротив, внимательно изучала ее. - Ты из этих земель? Я тебя раньше не видела, – ее взгляд задержался на ярко-зеленых глазах Элары и красных волосах, которые, возможно, казались необычными для этих мест. -Нет, – Элара быстро придумала историю, которую могла бы поддерживать. Ее разум, веками отточенный на чтении древних легенд и наблюдении за смертными, быстро формировал правдоподобную ложь. - Я из далекого королевства… вы, возможно, и не слышали о таком. Оно за Великими Западными Горами, через Серебряные Равнины. Моя деревня… ее разорил король. Король Валериус. - Она назвала первое пришедшее на ум имя. - Он… он жесток. И я бежала. Бежала так далеко, как только могла. И вот, оказалась здесь. Это…? Белоснежка кивнула, в ее глазах мелькнула тень понимания, свойственная тем, кто сам бежал. -Это место называется Зачарованный Лес. Ты далеко от дома, если это правда то, что ты говоришь. Меня зовут Белоснежка. Имя прозвучало незнакомо для Элары, но она заметила легкое напряжение в плечах Белоснежки, когда та произнесла его. -Я… тоже бегу, – продолжила Белоснежка, ее голос стал глуше. -От… той, кого называют Злой Королевой. - Она не стала вдаваться в подробности, и Элара поняла, что здесь, в этом мире, у каждого свои тайны и свои преследователи. Этот факт, казалось, даже успокоил ее. Если Белоснежка что-то скрывает, то и Элара может. - Я понимаю,– сказала Элара, и в ее голосе прозвучало нечто, что Белоснежка, возможно, приняла за сочувствие, а на самом деле это была смесь меланхоличной усталости от бесконечного бегства и новой, более холерической, вспышки внутренней тревоги и решимости выжить. -В моем королевстве… тоже много несправедливости. Мне жаль, что и ты вынуждена скрываться. Белоснежка, казалось, приняла ее слова. -Ну что ж, бегство – это тяжелый труд,– она взяла с огня небольшой горшочек, из которого исходил аппетитный запах. - Ты, должно быть, голодна. Элара кивнула, хотя и не чувствовала привычного вампирского голода. Ей было любопытно. Белоснежка протянула ей деревянную миску с чем-то похожим на тушеное мясо с кореньями и травами. Элара взяла ее. Она не ела ничего, кроме крови, на протяжении веков, и даже та была лишь способом поддержания существования, а не источником наслаждения. С сомнением поднесла миску к губам. Первый кусочек, осторожно положенный на язык, был откровением. Мясо было мягким, пряным, с легкой сладостью моркови и землистым привкусом картофеля. В ее рту вспыхнул целый букет незнакомых вкусов, каждый из которых был отчетливым и удивительным. Соль, специи, тепло – все это было новым и невероятным. Она ела медленно, наслаждаясь каждым глотком, а затем и каждым кусочком, ее глаза расширились от удивления. Это было… вкусно. Совершенно иное ощущение, чем просто утоление потребности. Это было наслаждение. -Давно не ела еды? – Белоснежка усмехнулась, заметив ее реакцию. Элара смогла лишь улыбнуться в ответ, кивая, слишком поглощенная новым опытом. Она съела все до последней крошки. После еды Белоснежка предложила ей немного воды из бурдюка. Элара жадно выпила ее, чувствуя, как прохладная влага опускается в желудок, принося еще одно удивительное ощущение. -Тебе нужна будет более подходящая одежда, – Белоснежка окинула взглядом простую, немного порванную ткань, в которую была облачена Элара. – У меня есть кое-что старое, но крепкое. И теплое. Вскоре Элара стояла перед Белоснежкой в ее старой одежде. Это была грубая, но прочная туника из темно-зеленой ткани, плотные штаны и кожаные сапоги, которые, к удивлению, почти идеально подошли по размеру. Одежда была удобной, позволяла свободно двигаться. Она ощущала себя… более приспособленной к этому миру, более готовой к нему. В ее замке, где она носила лишь тонкие шелка и бархат, такая одежда была бы немыслима. Но здесь она чувствовала себя защищенной. Белоснежка, однако, не предложила ей оружия, и Элара поняла почему – доверие еще не было полным. -Я пойду на охоту,– сообщила Белоснежка, собирая свои нехитрые пожитки. - Пока можешь оставаться здесь. Я скоро вернусь. Если услышишь что-то странное – прячься. В этом лесу много опасностей, помимо людей Королевы. С этими словами Белоснежка скрылась среди деревьев, ее движения были бесшумными и быстрыми, словно у лесного создания. Элара осталась одна. Тишина палатки, нарушаемая лишь потрескиванием угольков в костре, была иной, чем тишина ее замка. В замке она была вечной, давящей, пропитанной тысячелетиями одиночества. Здесь же она казалась временной, наполненной шорохами и шелестом леса за тонкими стенами убежища. Элара села у костра, подтянув колени к груди, и позволила мыслям заполнить ее разум. Она прикоснулась к своей груди, чувствуя размеренный стук сердца. Это было так странно. Ее тело больше не было холодным, ее кожа была теплой, а глаза… зеленые, не красные. И солнце… оно не обжигало. Она была человеком. Или очень похожа на него. Это было пугающе и в то же время… освобождающе? Века бремени, вечной жажды, одиночества, которое лишь нарастало с каждой эпохой, казались теперь далеким сном. Но что произошло? Волшебный боб, это крошечное, мерцающее зернышко, сделал нечто большее, чем просто перенес ее в другой мир. Он изменил ее саму. "Другой мир," – мысленно прошептала она. Ее замок, Замок Алого Заката, стоял где-то в землях Трансильвании, где воздух был пропитан туманами и древними легендами. Мир, где вампиры были реальностью, хотя и редкой, скрытой. Это было ее прошлое, ее дом, и сейчас он казался настолько далеким, настолько чужим, что почти не верилось в его существование. Мысли метались. Что теперь? Белоснежка была доброй, но настороженной. Она не могла раскрыть ей правду. Никому. Если бы они узнали, что она была вампиром, пусть даже и теперь изменившимся, они бы наверняка попытались ее уничтожить, как и толпа в ее замке. Это было инстинктивное знание, которое пронзало ее насквозь. Ей нужно было понять. Узнать, что с ней произошло. Почему она стала человеком, и как ей вернуться, если она вообще этого хотела. Единственный ответ, который приходил ей в голову, был – магия. Ей нужен был тот, кто понимал магию, кто мог бы объяснить необъяснимое. В ее мире древние вампиры обладали своими видами магии, но это было совсем иное. Ей нужен был маг, настоящий чародей. "Маг," – пробормотала она себе под нос, словно проверяя слово на вкус. Лес казался старым, наполненным какой-то скрытой энергией, и в нем наверняка обитали существа, обладающие силой. Ей нужно было найти такого. Возможно, кто-то, кто был настолько могущественен, чтобы понять такие артефакты, как ее волшебный боб. Может быть, какой-нибудь… Темный Маг? Хотя она и понятия не имела, что это значит в этом мире. Пока что, Белоснежка была ее единственным мостом в эту новую реальность. И пока она не найдет ответов, ей придется играть роль заблудившейся крестьянки, бежавшей от несправедливости короля. Это была сложная, но необходимая игра. Она чувствовала напряжение, которое нарастало с каждой секундой в этом новом, живом теле, смешиваясь с остатками ее былой меланхолии. Она была теперь не просто наблюдателем, но и участником, игроком на поле, правила которого ей еще только предстояло выучить. И самым первым правилом было – никогда не раскрывать свою истинную природу. Элара, поглощенная потоком новых, совершенно непривычных ощущений и мыслей, не заметила, как усталость взяла свое. Горячий воздух от костра, мягкое, незнакомое покрывало и удивительная сытость после первой за века настоящей еды убаюкали ее. Веками ей не нужен был сон, но теперь ее новое, человеческое тело требовало отдыха. Она задремала, погрузившись в глубокую, черную пустоту, совсем не похожую на полудрему, в которой она пребывала как вампирша. Пробуждение было резким и жестоким. Нежный шепот леса сменился пронзительным криком Белоснежки, которая трясла Элару за плечо, ее лицо было искажено паникой. - Элара! Вставай! Её люди нашли нас! – голос Белоснежки был отрывистым, полным отчаяния. – Королева… они здесь!" Элара мгновенно распахнула глаза. Ночной воздух пронзил ее, выгоняя остатки сна. В темноте, сквозь тонкие стены палатки, доносился знакомый, зловещий звук – топот лошадиных копыт, глухие голоса, звон металла. Она не могла видеть их, но чувствовала их приближение. Инстинкт, древний, животный, пробудился в ней, набатом колотя по новой, человеческой груди. Она знала, что если эти люди Королевы найдут Белоснежку, то ей, Эларе, как ее спутнице, тоже несдобровать. Ее бросят в темницу, пытаясь выведать секреты, или же… убьют без разбирательства. Меланхолия, что веками окутывала ее, сменилась чистым, диким страхом за собственную, теперь такую хрупкую, жизнь. Это была не та отстраненная усталость, с которой она принимала свою возможную смерть в замке, а жгучее, пульсирующее желание выжить. -Быстрее! – Белоснежка схватила ее за руку, вытаскивая из палатки. – Они идут! Элара споткнулась, едва успев подхватить свое новое тело. Они выскочили из укрытия в кромешную тьму леса. За ними, уже совсем близко, раздался треск сухих веток, и сквозь деревья мелькнули факелы. В свете факелов показались силуэты всадников. Пятеро стражников Королевы, их лица скрыты под шлемами, а латы тускло поблескивали, неслись на лошадях прямо на них. -Сюда! – Белоснежка потянула Элару за собой, выбирая путь между плотно стоящими деревьями, где лошади не могли проехать. Их преследователи спешились, но их было все равно слишком много. -Держи! – Белоснежка на бегу протянула Эларе короткий, хорошо заточенный кинжал. – Пригодится. Элара ощутила тяжесть стали в руке. Ее пальцы, привыкшие веками к древним фолиантам и невесомым бокалам, сжали рукоять. Почти сразу же она услышала приближающиеся шаги и глухое сопение позади. Один из стражников, высокий и крепкий, пробился сквозь кусты, его меч зловеще сверкнул в темноте. -Стой, мерзавка!" – рявкнул он, занося клинок. Элара действовала инстинктивно. Века тренировок, пусть и вампирских, не прошли даром. Ее движения, хоть и не были такими сверхъестественно быстрыми, как раньше, остались точными. Она отпрыгнула в сторону, избегая удара, и резко развернулась, нанося удар кинжалом. В голове мелькнула мысль: "раньше я бы просто вырвала ему глотку."Но ее клыки исчезли, ее сила была обычной человеческой. Она почувствовала, как кинжал вошел в мягкую плоть, раздался вскрик, и стражник, свалившись на землю, захрипел, корчась. Элара быстро выдернула кинжал и отскочила, чувствуя на руках и теле металлический привкус чужой крови. Это было отвратительно, но ей не было времени на рефлексию. -Бежим! – крикнула Белоснежка, уже оторвавшаяся вперед. Она стреляла из лука на ходу, ее стрелы летели точно в цель. Одна пронзила горло второго стражника, тот рухнул с громким стоном. Другая – попала в грудь третьему, который свалился с лошади, запутавшись в стременах. Теперь их осталось всего двое. Они бежали что было сил, легкие Элары горели, а ноги, хоть и болели, повиновались инстинкту выживания. Лес сменился более открытой местностью, и вдалеке, в тусклом свете нарождающегося рассвета, показались мачты кораблей. Пристань. -На гавань!" – крикнула Белоснежка, не сбавляя темпа. Но пристань оказалась не спасением, а новой ловушкой. Здесь, в тусклом свете фонарей, их поджидала другая опасность. Группа пиратов, разбойников с грубыми лицами и сверкающими глазами, заметив двух бегущих девушек, тут же ринулась к ним. -Эй, красотки! Куда это вы так торопитесь? – прорычал один из них, сжимая в руке кривой тесак. -Прочь с дороги! – Белоснежка натянула тетиву, выпустив стрелу. Один пират с визгом отскочил, прижимая руку к раненому плечу. Элара, не сбавляя скорости, наткнулась на второго пирата. Он попытался схватить ее за руку. В голове мелькнуло воспоминание о ее былой вампирской силе, о том, как легко она могла бы отбросить его. Но ее новой реальности была грубая человеческая мощь, и она должна была полагаться на нее. С неожиданным для себя рывком, она вывернулась из его хватки, затем развернулась и со всей силы вонзила кинжал в бедро пирату, заставив его завыть от боли. Она почувствовала, как кинжал застрял, но ей было некогда. Выдернув его, она оттолкнула его, и он, спотыкаясь, упал. Они пронеслись мимо раненых пиратов, оставив их на земле. Двое оставшихся стражников уже спешились и бежали по пристани, но были отставали. Впереди был только лес. -Быстрее! – Белоснежка рванула обратно в чащу, Элара следовала за ней. Ее легкие горели, кровь стучала в ушах, но она бежала. Они проскочили через последние редкие деревья и вновь погрузились в плотную зелень Леса, где густая листва и тень стали их союзниками. Топот копыт и крики преследователей постепенно стихли. Они бежали до тех пор, пока силы не покинули их совсем, пока легкие не отказывались втягивать воздух. Спустя еще какое-то время, когда ночь уже окончательно вступила в свои права, а звезды зажглись в черном небе, они, обе измотанные и покрытые грязью, спотыкаясь, вышли на опушку. Впереди, сквозь деревья, мерцали огни небольшой деревни. Запах дыма, исходящий от очагов, казался самым прекрасным ароматом на свете. Белоснежка, несмотря на усталость, мгновенно преобразилась. Она расправила плечи, ее глаза, полные решимости, оглядели редкие домики. -Нам помогут, – сказала она, и в ее голосе прозвучала уверенность, которая почему-то успокоила Элару. Они вошли в деревню, и Белоснежка, казалось, знала, куда идти. Она подошла к первому же дому, откуда доносились голоса, и, не стучась, толкнула дверь. Пожилая женщина с добрым, морщинистым лицом тут же вышла навстречу. -Белоснежка, дитя! Что случилось? – ее голос был полон тревоги. -Конницы Королевы… они нас преследовали,– быстро прошептала Белоснежка, не теряя ни секунды. – Нам нужно укрытие. Если они спросят, скажите, что мы убежали в другую сторону. В сторону Темных Топей, или куда угодно, только не сюда. Женщина, не задавая лишних вопросов, тут же потянула их внутрь. Дом был небольшим, но уютным, пахло свежим хлебом и сушеными травами. Они юркнули за массивную деревянную дверь, которая тут же захлопнулась, погружая их в относительную темноту и тишину. Элара прислонилась к холодной стене, чувствуя, как вся дрожь, что она сдерживала во время бегства, охватывает ее тело. Сердце все еще колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Она взглянула на свои руки. Они дрожали. На кинжале, который она все еще крепко сжимала, остались пятна крови – не ее, а чужой. Человеческой крови. Еще несколько часов назад она была бессмертным хищником, для которого кровь была пищей, а жизнь – ничтожной прелюдией к забвению. Теперь же она сама была смертной, ее жизнь висела на волоске, и она проливала кровь, чтобы выжить. Она была человеком, и ей приходилось сражаться за каждый вздох. Мысль о том, что она, древнейшая из вампиров, оказалась в таком положении, бессильная перед мечами смертных, была одновременно унизительной и странным образом… живой. Она еще никогда не чувствовала такой остроты бытия.