Driving with my darling

Очередная смена началась как обычно - с привычного стука колес и монотонных обязанностей кондуктора. Но в голове Уинстона продолжали звучать вчерашние слова майора Саргаса, не дававшие покоя. Мысль о предстоящем взрыве и гибели множества невинных людей тяжелым камнем лежала на сердце, заставляя механически выполнять работу, в то время как сознание было полностью поглощено мрачными предчувствиями. Прошло несколько часов, и внезапно тишину разорвали автоматные очереди. В считанные минуты поезд превратился в кровавую бойню. Когда стрельба стихла, Уинстон, оставшийся чудом в живых, увидел ужасающую картину - вагоны, усеянные телами погибших. Лишь несколько человек выжили - он сам, перепуганный Фрэнсис и те, кто находился в защищенном ВИП-вагоне. Пробираясь через разрушенные вагоны, Уинстон с равнодушием смотрел на мертвые тела - за годы одиночества он привык к подобным зрелищам. Его путь лежал в столовую первого вагона, где обнаружил дрожащего от страха Фрэнсиса. Тот, забившись в угол, непрерывно бормотал одно и то же: "Они... они... мертвы... все мертвы..." - его голос прерывался, а глаза были полны животного ужаса. "Не беспокойтесь. Сохраняйте спокойствие," - автоматически произнес Уинстон, хотя сам прекрасно понимал всю бессмысленность этих слов в данной ситуации. "Спокойствие?!" - закричал Фрэнсис, истерика которого достигла предела. "Они черт возьми мертвы! Все мертвы!" Уинстон хотел было резко ответить, заставить его замолчать, но сдержался. В этот момент в дверях неожиданно появился майор Саргас - совершенно невредимый, будто только что вышел с парада, а не из кровавой бойни. Его появление заставило обоих замолчать, и Уинстон понял, что самые страшные испытания еще впереди. Майор Саргас стоял неподвижно в дверном проеме, его тень падала на бледное лицо Уинстона. Холодным, размеренным голосом, не терпящим возражений, он отдал приказание: — Уинстон, возьми Фрэнсиса и проследуйте в ВИП-купе. Затем вернись и перетащи вещи Фрэнсиса в его номер. В протянутой руке майора блеснул ключ с цифрой три - тот самый, что открывал дверь в один из роскошных номеров золотого вагона. Без лишних слов майор добавил: — Также тебе предстоит убрать все трупы. На этом все. Его голос звучал так, будто он говорил не об уборке окровавленных тел, а о самой обыденной работе. Прежде чем Уинстон успел что-то ответить, майор уже взял под локоть дрожащего Фрэнсиса и повел его вглубь вагона. Дверь в ВИП-купе закрылась с тихим, но окончательным щелчком, оставив Уинстона одного среди последствий бойни. «Сам отдал приказ, сам его и выполнил. Идиот...» Теперь перед ним лежала самая ужасная часть работы. Он медленно начал передвигать тела, складывая их в стороне. Его руки действовали механически, будто принадлежали не ему. Он не чувствовал ни отвращения, ни страха - лишь пустоту. Такое же он испытывал лишь однажды - в тот страшный день, когда получил информацию что его жена с сыном мертвы. Тогда мир тоже потерял все краски, оставив только серую бесчувственность. Часы тянулись мучительно медленно. Каждое тело, которое он переносил, казалось, добавляло вес на его плечи. Но он продолжал работать, не позволяя себе остановиться. Лишь когда последний труп был убран, Уинстон остановился, ощущая, как его одежда пропиталась потом и кровью. Он глубоко вздохнул, понимая, что этот кошмарный этап наконец завершен. Но впереди его ждало еще многое - и первым делом нужно было доставить вещи Фрэнсиса в его номер. С этими мыслями он направился к оставленному багажу, готовясь продолжить выполнение приказов майора. Когда поезд наконец подошел к станции Арненьо, лязгая тормозами и выпуская клубы пара из-под колес, Уинстон сидел в своем купе, медленно потягивая тепловатую воду из жестяной кружки. Алкоголь сейчас был ему строго запрещен - майор позаботился об этом, зная слабость кондуктора к спиртному. За окном мелькали силуэты перрона, озаренные тусклым светом газовых фонарей. Из роскошного ВИП-вагона первыми вышли важные персоны - их дорогие пальто и шляпы выделялись среди серости провинциальной станции. Уинстон слышал, как их шаги затихли в отдалении, а затем... Наступила странная тишина, длившаяся несколько томительных минут. Внезапно ее разорвал громкий возглас: "Слава Вальверде!", прозвучавший как молитва и боевой клич одновременно. И тут же - одинокий, оглушительный выстрел, эхом разнесшийся по пустому перрону. Уинстон вскочил с места, расплескав остатки воды. Он рванулся к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу. То, что он увидел, заставило его сердце бешено заколотиться: на промерзшем бетоне перрона раскинув руки лежал Йозеф Мудра, темное пятно крови растекалось по его белоснежной рубашке. А майора Саргаса... Майора нигде не было видно. Кондуктор замер, пытаясь осмыслить произошедшее. Всего несколько минут назад здесь царила обычная суета прибытия, а теперь... Его пальцы непроизвольно сжали подоконник, когда он вглядывался в темноту, пытаясь найти хоть какие-то следы, хоть малейший намек на то, что здесь произошло. Но перрон был пуст, лишь ветер гнал по нему клочки газет и обрывки билетов. "Что же случилось, пока я сидел здесь?" - прошептал он в пустоту, понимая, что ответа не получит. В голове метались обрывки мыслей: почему Мудра? Куда исчез майор? Кто сделал этот выстрел? Но больше всего его мучил другой вопрос - какая роль во всем этом уготована ему самому? Он медленно отступил от окна, чувствуя, как по спине бегут холодные мурашки. Внезапно привычный мир, казавшийся таким понятным и предсказуемым, раскололся на тысячи осколков, и теперь Уинстон не знал, кому и чему можно верить. Единственное, что оставалось - ждать. Ждать и надеяться, что следующая пуля не найдет его самого. Внезапно тишину вагона разорвали гулкие, учащенные шаги, стремительно приближающиеся по коридору. Уинстон инстинктивно повернул голову в сторону звука и увидел, как майор Саргас, обычно такой невозмутимый и расчетливый, бежал по проходу с непривычной для него поспешностью. Его лицо, обычно напоминающее каменную маску, теперь выражало редкое для него напряжение. — Что смотришь, беги за мной! — рявкнул майор, не снижая скорости. Но Уинстон, ошеломленный внезапностью происходящего, застыл на месте, не в силах пошевелиться. Майор, мгновенно оценив ситуацию и поняв, что его подчиненный впал в ступор, даже не замедлил шага. С легкостью, демонстрирующей его недюжинную силу, он схватил Уинстона, прижал к себе, как тюк с вещами, и продолжил бежать, неся кондуктора под мышкой, словно тот был не взрослым мужчиной, а беспомощным ребенком. Уинстон, чувствуя, как его лицо заливается краской от унижения и непонимания происходящего, попытался вырваться, но железная хватка майора не оставляла ему шансов. "Что происходит?!" — выдохнул он, едва переводя дыхание от неожиданности и неловкости своего положения. Но майор не отвечал. Они уже ворвались в вагон третьего класса, пустой и полуразрушенный после недавней перестрелки. Пропуская мимо ушей вопросы Уинстона, Саргас пробирался к дальнему концу вагона, где находилась последняя дверь, ведущая к дрезине. Он распахнул ее одним резким движением, и перед ними открылся вид на небольшую, но крепкую дрезину, стоящую на запасных путях. Майор, не теряя ни секунды, запрыгнул на нее, поставил Уинстона рядом с сиденьем, а сам тут же занял место у механизма, запуская двигатель с привычной для него точностью. Дрезина содрогнулась и, с пронзительным скрежетом, тронулась с места, набирая скорость. Майор не сводил глаз с пути, его пальцы крепко сжимали рычаги, будто он чувствовал, что каждая секунда на счету. "Так... Мы продолжим?" — произнес он наконец, бросив короткий взгляд на Уинстона. Но ответа не последовало. В тот же миг ослепительная вспышка озарила небо, заставив обоих инстинктивно пригнуться. Уинстон, не в силах сдержать ужас, резко обернулся назад — и его глаза расширились от шока. Город Арненьо, который еще минуту назад стоял нетронутым, теперь исчезал в огненном вихре. Грибовидное облако, чудовищное и величественное, поднималось над руинами, поглощая все на своем пути. Ударная волна, еще не достигшая их, уже казалось, сжимала воздух, наполняя его предчувствием неминуемой расплаты. Уинстон не мог оторвать взгляда от этого апокалиптического зрелища. Его разум отказывался верить в реальность происходящего. Майор же, не проронив больше ни слова, лишь сильнее нажал на рычаг, заставляя дрезину мчаться еще быстрее, увозя их прочь от эпицентра катастрофы, в неизвестность, где, возможно, их ждали новые испытания.