Пустышка

Этьен немного замешкался, а потому нагонял Вельда почти бегом, проскакав по тёмному коридору, как хромой конь. Вельд уже достиг цели — замер на пороге очередной пыльной заброшенной комнаты, поэтому пришлось экстренно тормозить, чтобы не влететь с размаху в широкую спину. — Осторожнее, постарайся ничего не сломать, — Вельд придержал его за плечи. — Да оно уже, — проворчал Этьен, внезапно смутившись на ровном месте. — Лишние големы откуда? Об этом тебе не рассказали? — Нет, — сказал Вельд таким тоном, что стало ясно: ничего хорошего проштрафившегося информатора не ждёт. Из-за его спины лился тусклый зеленоватый свет, какой-то неприятный и даже зловещий. Этьен приподнялся на носочки, пытаясь рассмотреть загадочное явление: — Что там? Комната оказалась довольно большой, скорее даже зал для приёмов или что-то вроде того. Этьена в который раз одолели смутные сомнения: башня снаружи казалась гораздо, гораздо меньше, чем оказалась внутри. Очередные магические фокусы, чтоб их. На тёмном каменном полу зала тут и там возвышались кучки кристаллов — мутно-зелёных, слабо светящихся. Сталактиты. Или сталагмиты? Он вечно их путал. Этьен прищурился, привыкая к свету, но затем сообразил, что дело не в его зрении, запрокинул голову и не сдержал удивлённого: — Ух ты! На потолке смутно выделялась зеленоватая магическая печать — прям как в фэнтезийных фильмах, огромная, круглая, с кучей каких-то символов. Она нависала над залом мёртвенно-зелёным рыбьим глазом. И её тусклый свет почему-то не рассеивался под потолком, а опадал вниз мерцающими крупицами, как мелкая дождевая морось в свете фар. Это было красиво и почему-то жутковато. Напрашивались ассоциации с чем-то радиоактивным. Впрочем, Вельд его мнительностью не страдал — сбросил со спины почти пустой рюкзак и принялся забрасывать в него кристаллы, осторожно отламывая ярко светящиеся, почти прозрачные кончики. Те хрустели под пальцами, как тонкое стекло, но не гасли. Этьен на мгновение приклеился взглядом к его затылку — отросшие русые волосы, влажные от пота, забавно кудрявились. Судя по всему, Вельду пришлось изрядно побегать, пока он сам тупил с големом и каменным змеем. Словно почувствовав взгляд, тот поднял голову и спросил: — Тебе особое приглашение надо? Ждёшь, пока ещё кто вылезет? — Иду-иду, — почему-то смущённо проворчал Этьен и с опаской потянулся к ближайшему кристаллу. Первые пару минут он ещё пытался быть осторожным — не хотелось, чтобы осколки неизвестно чего впились в ладонь, но потом расслабился и отвлекся. Не мог не отвлечься. Не тогда, когда в паре метров находился этот... Этот! Этьен только сейчас задумался, что умудрился привыкнуть к Вельду, научился доверять ему и как-то совершенно перестал обращать внимание на то, что рядом с ним не только саркастичный и вредный тип, а и вполне себе молодой альфа. Как-то всё время было не до того. Нет, ну не то чтобы он совсем не ощущал какого-то смутного внутреннего удовлетворения, когда его по ночам подгребали под крепкий горячий бок. Но это были невинные, почти братские отношения! Наверное... Что-то его как-то перетряхнуло наизнанку от одного невинного поцелуя. Он снова искоса посмотрел на усердно работающего напарника с каким-то глупым смятением, ощутил, как снова начинает гореть лицо, и отошёл подальше. Не хватало ещё, чтоб тот что-то заметил. Вельд, может, вовсе и не то имел в виду. Рюкзак уже ощутимо оттянул плечо — кристаллы, хоть и магические, весили изрядно. Этьен ползал вдоль стены, как трудолюбивый жук, не поднимая глаз. Успокоился немного — окружающая обстановка быстро гасила любые романтические мысли. — Далеко не уходи, — предупредил Вельд. Следил, оказывается, за ним краем глаза. Этьен и сам не горел желанием нырять в узкие проёмы, зияющие темнотой, или возвращаться в коридор в одиночку. Не дурак же он. Да и хватит, пожалуй, ему эту ношу до города на своих плечах тянуть. А двужильный из их парочки только Вельд. ПАРОЧКИ. Дыхание вырвалось из груди с каким-то дурацким смешком. Божечки, глупости какие. Рюкзак плюхнулся на каменный пол, Этьен разогнулся, потер ноющую поясницу. — Я всё, — отчитался, не сумев скрыть весёлых ноток в голосе. Вельд, видимо, не поняв причин его настроения, уставился в упор, приподнял бровь в немом вопросе. Этьен неловко дёрнул плечом — да ерунда, — нарочито небрежно откинулся назад, опираясь спиной о холодную и противно влажную стену. Ещё заметил, как лёгкий интерес на лице Вельда внезапно сменяется тревогой, но сделать уже ничего не успел — камень под лопатками внезапно исчез, провалился, и он ухнул навзничь в темноту. Полёт был недолгим — Этьен только и успел вдохнуть распахнутым от неожиданности ртом, как тут же грянулся всем телом так, что зубы лязгнули, а воздух выбило из лёгких с глухим стоном. Затылок взорвался болью. Несколько долгих секунд он барахтался, как перевёрнутый жук, панически дёргался — поверхность под ним оказалась мокрой и скользкой, даже немного мягкой. И неровной — он неумолимо соскальзывал куда-то в темноту, головой вниз, и пятно зеленоватого света отдалялось, уменьшалось на глазах. Ремень, на котором болтался арбалет, впился в плечо и шею. Сам арбалет несколько раз пребольно ударил по рёбрам. Когда Этьену наконец удалось перевернуться, вцепиться пальцами в склизкое и противное (водоросли, или мох, или чьи-то вывернутые кишки, Божечки, мерзость какая) и кое-как затормозить, тьма вокруг стала кромешной. Пришлось хорошенько присмотреться, чтобы различить рассеянную дымку света над головой. Так высоко, что грудь сдавило паникой и внезапным приступом клаустрофобии — показалось, что он сидит на дне колодца, узкого и глубокого, и выбраться обратно ни за что... Этьен с усилием вдохнул, выдохнул сквозь стиснутые зубы, гася в себе глупые истерические вопли. Если он что-то и понял в новом мире, так это то, что не стоит визжать во весь голос, оказавшись в неизвестном и опасном месте. Потому что вполне возможно, что ты здесь не один. Сам не понял, как снял перекрутившийся арбалет, на ощупь зарядил — пускай не с первой и даже не со второй попытки. Уложил на колени. Прислушался, но не услышал ничего, кроме собственного бешено бьющегося сердца. Пошевелился, осторожно ощупал себя, потрогал пульсирующий болью затылок. Волосы были мокрыми, слиплись в один комок, но сходу понять, кровь это или невнятная мерзость, в которой он вывалялся с ног до головы, было решительно невозможно. А затем сверху донёсся далёкий голос, напряжённый, разносящийся отголосками эха: — Этьен? Потом невнятный шум, яркая солнечная вспышка. И уже гораздо ближе: — Я тебя убью... Этьен проморгался от невольных слёз, огляделся — небольшой огненный шарик, зажжённый Вельдом, казался невероятно ярким, озаряя неприглядную действительность. На колодец это точно не было похоже — стены неожиданно расходились в стороны, превращая узкий тоннель в довольно просторную... Пещеру? Стены изобиловали многочисленными трещинами и осыпями, пол усеивали заросли чего-то чёрного, шевелящегося на сквозняке. Выглядело это крайне неаппетитно. Впрочем, вряд ли оно было опасным — вон он какую борозду проделал, проехавшись на спине. То ли мох, то ли водоросли. Вельд очень ловко спустился по скользким камням, через несколько мгновений оказавшись рядом. Этьен к тому времени осторожно поднялся на ноги. Втянул голову в плечи, поймав напряжённый и совсем недобрый взгляд. Хотелось ляпнуть какую-то глупость, вроде: «Я не специально, я не хотел...» Как будто без того не ясно, что не хотел. — Убивать будешь? — почти шёпотом спросил он. Вельд протянул руку, мягко отвёл арбалет, направленный ему прямо в живот. Молча, но осторожно коснулся его волос, ощупал голову. Нахмурился. Буркнул: — Да ты сам справишься. Сильно ушибся? — Нет, — мужественно соврал Этьен, — больше испугался. Ушибленные рёбра тут же предательски прострелило, отчего его перекосило. Судя по взгляду Вельда, словам тот не поверил, но переспрашивать не стал. Поправил рюкзак за спиной, одёрнул одежду. — Рюкзак наверху остался, — растерянно сказал Этьен, зацепившись глазами за эту деталь. — Осмотримся, может, здесь есть другой выход. Обратно полезем в крайнем случае — слишком скользко. — Ну вот, зря кристаллы собирал, — прозвучало даже как-то обиженно. — Зря о стены жопой отирался, — Вельд раздражённо дёрнул плечом и отвернулся, осматриваясь. Ну ладно, он имел право злиться — получилось и вправду крайне глупо. — Извини? — Этьен задумался, не разрядить ли арбалет, но решил, что не стоит. Не хотелось опять беспомощно ждать, пока Вельд будет драться с какой-нибудь мерзостью. Ну и что, что неудобно и руки затекают. Потерпит. Главное, самого Вельда не подстрелить в случае чего. — Я думал, ты себе шею свернул. — Наёмник оглянулся, взгляд его немедленно соскользнул с лица на арбалет, но ничего говорить по этому поводу он не стал. — Но рюкзак ты прихватить не забыл, когда бежал следом, — с некоторой даже завистью хмыкнул Этьен. — Ну, оживить тебя я всё равно не смог бы. А вот обработать дурную башку могу, — Вельд похлопал по боковому карману рюкзака, плотно набитому самым необходимым, — только глянем сначала, что тут. Найти бы воду. «Тут» оказалось чем-то средним между подвалом и пещерой — то и дело вверху мелькали каменные своды и балки, человек явно прикладывал руку к этой громадине, но так, без особого усердия. — Надо же, никогда не слышал, что под башней что-то есть, — голос у Вельда был скорее задумчивый, чем взволнованный. — Ты и про лишнего голема не слышал, — пробурчал Этьен, старательно всматриваясь в камни под ногами — гадский мох так и норовил подвернуться под сапог, а скользил он адски. — Про это мы ещё разузнаем, когда вернёмся. Осторожнее, здесь трещина. Это «разузнаем» определённо звучало как допрос с пристрастием. Этьен удовлетворённо кивнул и, примерившись, перепрыгнул опасное место. Охнул и схватился за рёбра, тут же опомнился, стрельнул глазами в сторону Вельда — молчит. Но смотрит подозрительно. — Слышишь? Где-то вода журчит, — а, так он просто прислушивался. Этьен ничерта не слышал. Да и видел не то чтобы много. Единственное, что радовало — никого живого они пока не встретили. И чёртов мох постепенно пропал, остался лишь каменный пол, тут и там усыпанный глыбами разного размера. Громадный подвал осыпался, трескался и местами превращался в непроходимые завалы. Они петляли между этими кучами камней, ныряли в широкие трещины, уворачиваясь от торчащих острых осколков. — Эй, а мы не заблудимся? — спохватился Этьен какое-то время спустя. — Я повороты считаю, — Вельд попинал толстенную деревянную балку, преградившую дорогу, и задумчиво хмыкнул. — Подожди-ка здесь, — и, не дожидаясь ответа, ужом юркнул под неё, в клаустрофобно узкую трещину. Светляка он забрал с собой, вокруг немедленно сгустился непроницаемый мрак, в котором тут же что-то подозрительно зашуршало. «Крыша у тебя шуршит. И съезжает», — мысленно проворчал сам себе Этьен. Все беды от нервов. Если там и есть какая-то чертовщина, то наверняка он при её приближении так испугается, что его вовек не найдет ни подземное чудовище, ни Вельд. Скрытник он или где? Успокаивать себя такими глупостями получалось с трудом, время тянулось, как резиновое. Он в десятый раз поклялся, что как только они выберутся, купит себе самый яркий, самый лучший фонарь, и без него даже в туалет не выйдет! Наконец, под балкой появилась узкая полоска света — Вельд возвращался. Даже не стал выползать наружу, позвал откуда-то из глубины: — Давай сюда, здесь ручей и какие-то старые развалины. Этьен заглянул в щель — не то чтобы совсем ужас, на животе ползти не придётся, но вот на четвереньках — да. Он даже не стал спорить, разрядил арбалет, забросил его за спину и с пыхтением полез под толстенный деревянный брус, холодный и твёрдый, почти окаменевший от времени. Под колени то и дело попадались мелкие камешки, он шипел и морщился, щурился в ту сторону, откуда исходил свет. Нора оказалась короткой — буквально метров пять. Дальше она расширялась в небольшой, по сравнению с тем, что остался позади, зал. Оценить подробнее не получалось — всё пространство было завалено какими-то обломками, каменными осыпями и деревянными балками. На этой стороне уже отчётливо слышалось журчание и плеск воды. Вельд махнул ему рукой — он уже распотрошил рюкзак, устроившись на более-менее чистом месте. — Иди сюда, будем тебя лечить. — А может оно как-то само? — даваться в руки доктору, что ещё недавно тыкал себе в глаз ножом без анестезии, решительно не хотелось. — Уже не болит совсем. — Живо, — сказал Вельд таким тоном, что Этьен мигом уверовал в его медицинские умения и с обречённым вздохом уселся рядом. Ну, как рядом — на расстоянии вытянутой руки. И боязливо отодвинулся ещё дальше, завидев что-то металлическое, блеснувшее в неверном свете. Ноги как-то мгновенно ослабели. Ещё и в ушах противно зазвенело. Вельд, явно собиравшийся сказать что-то нелестное, взглянул на его лицо, молча выдохнул и сам подвинулся ближе. — Давай сюда свою башку, — грубоватые слова прозвучали неожиданно мягко. — Сейчас грязь смою и гляну, что там. Я аккуратно. Этьен угукнул в ответ и покорно подчинился, когда его заставили нагнуться, только ойкнул от неожиданности — на затылок полилась вода. Холодная! Вельд и вправду старался быть осторожным — поливал из фляги, терпеливо разбирал слипшиеся пряди, даже светляка опустил пониже. — И что там? — почему-то шёпотом спросил Этьен. — Шишка знатная. И рассечение. Но жить будешь, легко отделался. — Вельд погладил его по шее. Неожиданно ласково, до приятных мурашек. Но затем тут же всё испортил: — Сильную лечилку тратить смысла нет, само заживёт. Вот же гад! Он тут практически помер от травм, а этот... — А тебе когда-нибудь говорили, что ты жадный? — Этьен разогнулся, полез ощупывать ноющий затылок, за что тут же получил по пальцам, — ай! — Вот потратим лечилку, а потом тебе кто-нибудь ногу откусит. Обидно будет. — Тогда не надо, — Этьен признал силу аргумента, — а если ногу откусят тебе? — Бесплатно отрастёт. — Вельд ухмыльнулся, лицо его, частично скрытое тенями, казалось резким и даже жёстким. Этьен не выдержал и хихикнул. Разговор был — абсурднее не придумаешь. — Ночевать, наверное, придётся здесь. Устал? Этьен неопределённо повёл плечом, мысленно признавая, что да, устал. Да он только от големов отошёл, а тут это! — Холодно здесь, — тихо сказал он, решив, что жаловаться вслух смысла нет. — Вода близко. Проберёмся чуть дальше, там свободнее, разведём костёр. Дерева полно, под потолком сквозняк — не задохнёмся. — А если кто-то заметит огонь? — Я следов не видел. Вообще ничьих. Только слизни и пауки, — Вельд собрал вещи обратно в рюкзак. — Кажется, мы здесь первые гости за пару сотен лет. Вечно ты умудряешься влипнуть. — Я? — Этьен аж остановился от такого заявления, — кажется, когда мы познакомились, это не я сидел в ошейнике. — Ну... Значит, мы друг друга стоим, — Вельд, кажется, не придумал достойного ответа и сделал вид, что очень занят. Как же — опытный и всезнающий наёмник, ага. Этьен ещё помнил, как волок его обгоревший полутруп через пепелище. Так что уж кто бы говорил... Ха. Почему-то эта победа в глупой словесной пикировке привела его в хорошее расположение духа. Больше всего это место походило на свалку. Серьёзно — Этьен успел рассмотреть какие-то стеллажи, кучи непонятного хлама, разящего сыростью и гнилью, а чуть дальше от стекающей по стене воды — остатки какой-то утвари, битая стеклянная посуда, что-то алхимическое. И книги. Среди трухлых деревянных полок и прохудившихся, рухнувших шкафов, валяющиеся в полном беспорядке. Он подхватил одну, другую, разочарованно выдохнул — бумага рассыпалась в руках. Всё сгнило от времени и сырости. — Интересно, что здесь было в прошлом, — задумался он вслух. — Ясно что, — склад ненужного хлама, — Вельд, несмотря на скепсис в голосе, осматривался с интересом, то и дело сворачивал в сторону, чтобы пнуть заинтересовавшую кучу мусора. — Нет бы, чтоб пещера сокровищ. Золото, бриллианты... магические артефакты, — он в последний момент вспомнил, в каком мире находится, и дополнил пожелания. Вельд засмеялся вслух, и это было так неожиданно и странно, что Этьен растерянно и как-то смущённо умолк, оглянулся, в кои-то веки поймав не саркастичную усмешку, а искреннюю улыбку. И улыбнулся тоже. Огонь потрескивал и стрелял искрами к далёкому каменному своду. Рядом громоздилась целая куча деревянных обломков и книг — они подготовились к ночёвке основательно. Пахло дымом и ещё чем-то горьковатым. Оставалось надеяться, что среди сгорающих вместе с бумагой грибов и плесени не было какой-нибудь галлюциногенной гадости. Этьен прищурился, нащупал очередную книгу, почти отправил её в огонь, когда взгляд зацепился за блеснувшую обложку. Он задумчиво покрутил её, потрогал пальцем острый металлический уголок, затейливую застёжку, перелистнул страницы — кое-где их испещряла плесень, но в целом... Книга осталась лежать рядышком, а Этьен полез копаться в небрежно наваленную кучу бумаги. — Что ты делаешь? — Вельд дожевал полоску сушёного мяса, запил водой из фляги. — Слушай, не стоит это жечь. Смотри, сколько здесь добра, — он потряс очередным томом с потрескавшейся, потемневшей обложкой, — о, а это, кажется, пергамент! Они должны что-то стоить. — В них ни капли магии. Обычная бумага, — Вельд равнодушно пожал плечами. — Да какие обычные, им пара сотен лет! Глянь, тут иллюстрации есть. О, эта вообще отлично сохранилась. Да глянь! — Этьен плюхнулся рядом с ним, сунул книгу под самый нос, — клянусь, это не может быть дешёвым хоть в том мире, хоть в этом. В магии я не разбираюсь, но в книгах-то да! Вельд терпеливо перевернул пару страниц и отложил томик. Чуть подумал и решил: — Ну парочку можем взять. Раз уж кристаллы остались наверху. Но тащить будешь сам. — Конечно буду! — Этьен прижал отвоёванное добро к груди, как младенца. Пованивало влагой и ещё чем-то, так что надолго его не хватило, пришлось отложить книгу в сторону. — Только не сожги. Эту и вон те две. И с той стороны тоже! — Ла-а-дно, — Вельд зевнул, а затем внезапно забросил руку ему на плечи, притянул ближе. Этьен замер, внезапно осознав, что сам в восторженном порыве влез ему едва ли не на колени. Зажмурился, посидел так секунду. Ничего не изменилось — было тепло и даже уютно. И привычно. Он так часто обнимался с Вельдом, что это давно превратилось в обыденность, и даже после внезапного переосмысления всего... Ну, всего! Особо ничего не поменялось. За эти часы он как-то обдумал всё, уложил в голове мысль, что если они будут встречаться, то по сути не так уж много и изменится. Да они даже голышом друг друга видели за сто лет до этого поцелуя! Вельд о том, что творится сейчас у него в голове, не подозревал, щурился себе на огонь. Этьен вздохнул. И положил голову ему на плечо. Опять закрыл глаза, повернул голову и прикоснулся губами к горячей шее, затем чуть выше, к линии челюсти. Вельд повернул голову, и Этьен почувствовал на своих губах его дыхание. Открыл глаза. Вельд смотрел на него непривычно мягко. А затем чуть подался вперёд, и их губы встретились. Сначала это были совсем лёгкие, очень ласковые и тёплые касания. На какой-то миг Этьен задумался, похоже ли то странное, незнакомое чувство, возникшее внутри, на пресловутых бабочек в животе, но затем мысль уплыла, как и все прочие. Они никуда не спешили, нежные прикосновения постепенно превратились во что-то большее, поцелуй стал глубже и чувственнее. Этьен изучал языком кромку чужих зубов, горячий рот, умелый и отзывчивый, млел и отвечал чужим движениям навстречу. Он не знал, сколько времени прошло, когда Вельд так же мягко отстранился. Этьен облизнулся, вздохнул. Всё ждал, когда же станет неловко. Но было спокойно. И тепло.