Пустышка

Неделя пролетела неожиданно быстро. На третий день Этьен освоился достаточно, чтобы ходить не только на стрельбище, где Вельд под смешки немногочисленных свидетелей измывался над ним, как мог, но и в ближайшие лавки, да и просто по городу. С центральных просторных улиц он не сворачивал, подозрительных на вид людей обходил стороной. Это было достаточно безопасно — патрули стражи появлялись то там, то здесь, да ещё ко всему Вельд раздобыл ему новую куртку с отметкой своей гильдии. Ну, ладно, их гильдии, пускай сам Этьен пока относился к ней крайне опосредованно. А такие вещи местные видели сразу. И, как оказалось, это две большие разницы — зажать где-то в подворотне дурачка-приезжего и сделать то же самое с членом не самой большой, но уважаемой гильдии. Город притворялся обычным. Усыплял бдительность совершенно нормальными улицами и людьми. Нормальными для какого-нибудь позднего средневековья, конечно. А потом прямо у него на глазах происходило что-то невероятное — человек поднимал телегу одной рукой, второй меняя сломанное колесо, стражник на стрельбище прищуривался на мишень, и воткнутые в нее стрелы сами летели ему в руки, симпатичная девушка, сморщив нос, переходила лужу, ступая по воздуху. И это мелочи — что-то серьезное в городе запрещалось и каралось штрафами. Ну да, если бы кто-то вроде того аристократа, сжегшего пол-леса, решил устроить здесь что-то подобное… Бр-р-р. К воротам он вышел почти случайно, просто бездумно следовал за телегой, запряженной уже виденными ранее громадными быками. Те флегматично покачивали рогатыми головами и фыркали в ответ на окрики возницы. На выезде из города собралась небольшая очередь, и Этьен, моргнув и придя в себя, отвернул в сторону. Где-то слева слышался зычный голос торговки, на все лады расхваливающей свежие пирожки и рогалики. Запах этих самых пирожков манил и вел за собой. Он ускорил шаг, догоняя женщину с большой корзиной, прикрытой белым полотенцем. В этот раз у него были деньги. Немного, конечно, но зато тратить их можно было в свое удовольствие — на что угодно. Расставшись с тремя медяками и прижав к груди большую, мягкую, ещё теплую булку, посыпанную жженым сахаром, Этьен с удовольствием принюхался, сглотнул мигом набежавшую слюну и наконец огляделся. Место было не лучшим — совсем рядом под стеной сидели попрошайки. Старики-альфы с грязными плешивыми бородами, омеги и женщины, закутанные в тряпье, чумазые детишки разных возрастов. Смотреть на них было не только неприятно, но и опасно — стоило лишь задержать взгляд на ком-то, и этот человек принимался канючить монетку. Следом за ним подключались соседи, самые наглые могли цепляться за одежду или преграждать путь. Этьен видел это со стороны, благоразумно не подходя ближе. Он обогнул кучку нищих по дуге, свернул за угол. Здесь попрошаек почти не было — слишком близко к страже. Только в небольшой нише у стены устроился подросток, достаточно тощий, чтобы втиснуться в узкое укрытие и не мозолить глаза кому не надо. Но внимание Этьена привлек не он. На коленях попрошайки, обтянутых грязными рваными штанами, свернулся клубком крупный рыжий кот. Сердце ёкнуло. Он замер на миг, пока воспоминание таки всплыло на поверхность — Лаки. Кот был похож на его красавца Лаки, оставшегося там, в нормальном мире. Попрошайка поднял глаза, уставился в упор, подозрительно и совсем недружелюбно. Под этим взглядом, слишком взрослым для почти детского лица, Этьен смутился, шагнул в сторону. Почему-то почувствовал себя глупо. Опустил глаза, обнаружил булку, которую так и прижимал к груди, и, не раздумывая, протянул. — Держи, — решительно сунул ее в грязные руки, ещё раз глянул на кота, который нервно дёрнул ухом, но так и не проснулся, и ушел. Вельд говорил, что давать что-то попрошайкам бесполезно и глупо, но ведь денег он и не давал. А хлеб — это совсем другое, ему ли не знать после стольких дней голода. Ещё раз вспомнив чудесную сдобу, от которой он не успел откусить ни кусочка, Этьен задавил как сожаление, так и желание найти торговку и повторить покупку. Нечего транжирить деньги, лишних нет. Сам себе дурак. Этот кот засел в голове занозой. Этьен до вечера был рассеян и задумчив. То и дело вспоминалось, как раньше сидел дома, а Лаки вот так же дремал у него на коленях. Раньше… Из накатившей меланхолии его выдернул Вельд, неожиданно активный и бодрый, приволокший с собой кипу каких-то бумаг. — Можешь плясать, арбалет с утра отменяется, — довольно заявил он. — Уже пляшу, — Этьен покосился на него настороженно — такое веселье от саркастичного наемника было явно не к добру. — Это что? — Это контракт на наш первый заказ. Завтра выдвигаемся. — Что? Так быстро?! — Этьен поспешно подтащил к себе бумаги, принялся было читать, но тут же возмущённо вскинулся: — Это невозможно! Их что, ширри записывал лапой? Что за каракули?! — Я тебе наемник, а не писарь, — беззлобно проворчал Вельд, попытался выдернуть лист из цепких пальцев, но не преуспел. Этьен несколько минут вчитывался, старательно разбирая дикий почерк, затем поднял горящий нетерпением взгляд. — Ну? — поторопил он Вельда, и тот, усмехаясь уголками губ, принялся объяснять. Опять в лес. Ну, Этьен даже не удивился, какой-то такой гадости он и ожидал. Значит, влезть в старую башню, раздобыть какие-то редкие кристаллы, что зарождаются там под действием не менее старых магических печатей. — А нас там точно не того? — уточнил он скептически. — Магическая башня, призраки там всякие, ловушки… — Не сгущай краски. Наемники туда не в первый раз забираются. Если бы эти самые кристаллы действительно чего-то стоили, их давно выгребли бы подчистую. А так — чисто сырье для алхимиков. Нужно не так уж часто, хранить сложно и дорого. Дешевле раз в пару лет бросить такой вот заказ, — Вельд тряхнул густо исписанным листом, — и тут же пустить добытое в ход. — Ну ладно, — с сомнением согласился Этьен. — Добыча ресурсов, значит. А затем сложил контракт аккуратной стопочкой, задумчиво побарабанил пальцами по столу и решительно потребовал: — Дай мне чистые листы, я перепишу это убожество. Смотреть на него не могу! Вельд лишь покачал головой, озадаченный таким рвением, но требуемое выдал. А затем принялся перетряхивать свои вещи, отбирая нужное для не слишком длительной и не слишком сложной, но все же первой для них двоих вылазки. На старательно хмурящегося Этьена он смотрел вполглаза — тот выводил буквы, закусив губу от усердия. Знание языка и письменности досталось ему буквально в первый же день в новом мире, их насильно впихнули в голову, отчего та едва не треснула. Но знание без практики — только половина дела. Несмотря на это, получалось все равно в сто раз лучше, чем Вельдовы поспешные закорючки. *** В путь они выдвинулись рано — город ещё дремал, рассветная дымка едва скрылась в глухих улочках и подворотнях. Шаги по каменной мостовой отдавали гулким эхом, воздух пах свежестью и немного дымом. Немногочисленные прохожие спешили по своим делам. Даже попрошаек на привычном месте было раз-два и обчелся. Ниша, где сидел парень с котом, тоже была пуста — Этьен специально заглянул за угол. У массивных каменных ворот в кои-то веки не толпились люди, лишь парочка сонных стражников проводила их взглядами. Сразу за городом начинались поля. В прошлый раз он как-то упустил это, больше пялясь на окружающих людей, чем на природу. Далеко впереди, за изгибами дороги, прятался лес. Об этом чертовом лесе даже думать не хотелось — он набил оскомину ещё в прошлый раз. Но что поделаешь… Под сень раскидистых деревьев они вошли, когда солнце уже стояло высоко в небе и вовсю жарило оттуда. Лесная прохлада приятно легла на вспотевший загривок. Этьен глубоко вздохнул, поправил лямки рюкзака и вытер лоб. — Что, привал? — насмешливо поинтересовался Вельд. Выглядел он, конечно, так, будто только вышел из гостиницы, свежий и бодрый. Этьен прислушался к себе, пожал плечами: — Да нет, нормально. Оказалось, что если хорошенько отдохнуть и отъесться, а затем подобрать одежду и, главное, обувь по размеру, то путешествовать пешком не так уж и сложно. Он даже удивился, когда понял, что позади осталось не одна и не две мили, а жуткой усталости, заставляющей ноги подгибаться, так и нет. Кажется, все было не так уж страшно, и его твердое намерение превозмогать могло и не пригодиться. К вечеру он устал, ноющие ноги все чаще цепляли какой-нибудь корень или ветку, плечи и спина закостенели, хотя рюкзак был довольно лёгкий — не так уж и далеко была та чертова башня, не было смысла тащить с собой кучу всего. На ночевку стали, когда уже начало темнеть. Да и то потому, что Этьен, споткнувшись, как в старые недобрые времена, едва не растянулся во весь рост. Вельд взглянул на его лицо и всё понял — сбросил свою поклажу с плеч и принялся собирать ветки для костра. Этьен с усилием проглотил то, что рвалось с языка, несколько раз глубоко вздохнул, трамбуя глупое недовольство поглубже, и пошел помогать. Ужинали всухомятку — хлеб, сыр, копчёное мясо. Вельд даже котелка в дорогу не взял, пояснив, что идти им дня два. Затем, правда, с сомнением покосился на Этьена и исправился — ну может, три. Не больше. Так что из горячего был лишь чай, заваренный прямо на углях, в железных кружках. *** Башня оказалась не слишком впечатляющей — довольно приземистая, поросшая мхом, покрытая трещинами, из которых тут и там торчали чахлые и корявые деревца, каким-то чудом укоренившиеся там. Пустые темные окна добавляли мрачности, выщербленные временем и непогодой камни — убогости. В целом картина была скорее жалкой, чем пугающей. Не так он представлял себе жилище древнего могучего мага. — Стой. На поляну не выходи, — Вельд придержал его за руку, будто Этьен только и ждал момента, чтобы выскочить из кустов на пустое пространство. — Пойдем, зайдём с другой стороны. — Ты здесь уже был? — Этьен поднялся на цыпочки, чтобы получше рассмотреть широкие ступеньки лестницы и дверной проем, зияющий пустотой — от дверей остались только железные петли. — Нет, но хорошенько расспросил того, кто был. — Сказано это было таким тоном, что немедленно представилось, как Вельд, улыбаясь своей кошмарной улыбкой, медленно подносит нож к чужому горлу и спрашивает… Хотя на самом деле, конечно, вряд ли все было именно так. — Смотри, внешний охранный контур проходит как раз по краю поляны, — тот, не догадываясь о подозрениях на свой счёт, раздвинул мешающие ветки и принялся объяснять. — Как только мы его нарушим, активируются охранные големы. Во-о-он там, у лестницы, видишь ниши? Их я беру на себя. Повожу кругами, они довольно медленные и тупые. Но прочные, сволочи. Ты в это время бежишь внутрь. Прямо за дверью длинный коридор, тебе нужен второй поворот направо. Там на стене охранная печать, круглая такая, ее нужно разомкнуть. Просто убрать часть, чтобы круг перестал быть цельным. Понял? — Ты не говорил, что я один внутрь пойду, — буркнул Этьен. Ему эта мысль категорически не нравилась. — Либо так, либо пойдем все вместе. С големами, — Вельд ободряюще хлопнул его по плечу. — Ты справишься. Главное, право и лево не перепутай. — Да ты… — От возмущения и накатившей тревоги слова как-то закончились, поэтому он лишь яростно махнул рукой, обозначая все, что думает о всей этой затее в целом и о напарнике в частности. — Все, я пошел, — тот, не впечатлившись, ужом выскользнул из кустов и сделал два мягких, крадущихся шага к башне. Не было никаких видимых проявлений магии — ничего не сверкало и не грохотало, на поляне все так же качалась трава и жужжали пчелы. Но спустя несколько томительных мгновений у основания широкой лестницы что-то отчётливо щелкнуло, в темных узких нишах наметилось движение. — Подожди на всякий случай, пока я уведу их за угол, потом беги, — Вельд обернулся к кустам, спокойный и собранный, будто его совершенно не беспокоило то, что за спиной уже выбрались из своих убежищ две… нет, три каменные фигуры, лишь отдаленно напоминающие человеческие. А, нет, обернулся, чуть удивлённо приподнял брови: — Надо же, на одного больше, чем обещали, — и двинулся прочь шагом, даже не переходя пока что на бег. Этьен внимательно проследил, как все четверо скрываются за поворотом — големы с каждым мгновением двигались все легче и быстрее, будто просыпаясь после долгого сна. Они даже не выглядели жуткими — немного нелепые, сложенные из плохо подогнанных частей, как будто слепленные из пластилина не слишком старательным ребенком. На круглых головах обозначены лишь черные провалы глаз и горизонтальная щель рта. Руки — длинные хваталки с ковшами-ладонями. Зато рост — метра два с половиной, не меньше. Не хотелось думать, что случится, если этот переросток поймает человека — силы ему явно не занимать. Не человеческим костям спорить с камнем. Нервно тряхнув головой по привычке — волосы были убраны в куцый хвостик и мешать никак не могли — Этьен выбрался на поляну. Подозрительно огляделся и бегом рванул к входу. По ступенькам он взлетел в несколько секунд, хоть они были массивными, да к тому же выщербленными временем. Из коридора пахнуло сыростью и пылью. Он прищурился, привыкая к полумраку, шагнул вперед, почти не видя, что под ногами. Некстати вспомнилась идея, что пираты носили повязку на одном глазу, чтобы мгновенно переключаться с яркого света на тьму трюма. Повязку снял и оп — сразу все видишь вторым, привыкшим к темноте глазом. Ему бы сейчас такой трюк не помешал… Божечки, какая чушь лезет в голову, когда нервы на пределе. Пол был неровный, усыпанный обломками, какими-то непонятными корнями или черт его знает чем. Одновременно хотелось ускориться, и было страшно напороться на что-то или свалиться в яму, например. Через минуту он таки начал различать детали в неверном свете, льющемся из оставленного позади дверного проема. И даже перешел с нелепой дерганой походки на бег трусцой, когда впереди послышался какой-то звук. Скрежет, стук мелких осыпающихся камней, следом — громкий скрип. Этьен невольно притормозил. Будет совсем не смешно, если чертова башня, торчащая тут тыщу лет, решит обрушиться именно в этот момент. Скрежет повторился, затем ещё раз. По спине побежали мурашки, и холодный сквозняк был тут совершенно не при чем. Звук был ритмичным. И ритм этот ускорялся, становился все отчётливее, будто… Этьен сглотнул, втянул воздух сквозь зубы и очень медленно, чтобы не зашуршал ни единый камешек, отступил к стене. Звук приближался. Первым порывом было броситься к выходу — вон он, в конце длинного коридора. Несколько мгновений он колебался — так и представлялось, как нечто из темноты, заметив убегающую жертву, мгновенно ускоряется и впивается зубами… Перед глазами стояла хищная фигура дракса — невероятно быстрого, способного выгрызть ему позвоночник в два укуса. Ноги сделались ватными. А затем стало поздно — скрежет и ставшие отчетливыми шаги послышались совсем рядом, тени зашевелились, обрисовывая что-то массивное, занимающее едва ли не весь коридор. Этьен бросил последний панический взгляд в сторону выхода, но так и не решился. Прижался спиной к холодной каменной стене, впился в нее пальцами, умом понимая, что он идиот, каких свет не видывал, но не имея сил сделать хоть шаг прочь от опасности. Неизвестный монстр приближался, мерно и неотвратно, постепенно превращаясь из тени в черную фигуру, грубое подобие человеческой. Голем, почти такой же, как те трое снаружи. Только какой-то скособоченный, будто оплывший. Скрежещущий на каждом шаге. Впрочем, вряд ли это помешало бы ему раздавить глупую человеческую голову, как гнилую тыкву. Этьен перестал дышать. Зажмурился было, но не выдержал неизвестности и приоткрыл один глаз. Голем приблизился, под его ногами трещали мелкие камешки, усыпавшие пол. Вблизи он был гигантским, подавляющим мощью. Занял едва ли не всю ширину коридора широченными каменными плечами. Этьен зачем-то втянул живот, будто это могло помочь, упёрся взглядом в выбоины и сколы на боку чудовища и не отрывал взгляда, пока эта громадина не прошла мимо, обдав его холодом и полностью проигнорировав. Он ошалело смотрел вслед, пока голем не добрался до дверного проема, напоследок заслонив собой свет и погрузив коридор в темноту. На какое-то ужасное мгновение показалось, что он застыл, перекрыв собой выход, но нет — двинулся дальше, прочь из башни. К Вельду. Эта мысль встряхнула. Куда там ему идти? Второй коридор направо. Или налево? Этьен зло тряхнул головой, вытряхивая из нее пережитый ужас — направо же! Где-то в глубинах башни, там, откуда пришел голем, снова что-то скрежетнуло. Да ну быть того не может! Он двинулся к цели, старательно всматриваясь в сгустившуюся впереди темноту — вот сейчас оттуда выберется ещё кто-то. Вот сейчас… Рука, скользящая по стене, провалилась в пустоту. Он вздрогнул, оторвал взгляд от подозрительно шевелящихся теней, осторожно заглянул в дверной проем — кажется, ему сюда. Комната была небольшой, зато вверху, под самым потолком было маленькое узкое окошко, похожее на бойницу. Оно давно заросло пылью, паутиной и ещё черт знает чем, но свет все равно худо-бедно пробивался, избавив его от необходимости ощупывать чёртовы стены и спотыкаться на ровном месте. Почему чертов Вельд не додумался взять фонарь? (Потому что ему он и не нужен, у Вельда глаза, как у совы. А вот почему ты сам, беспечный идиот, об этом не подумал?!) Бегло огляделся — завалы какого-то мусора у стены, камень, покрытый трещинами и осыпающийся едва ли не на глазах. А, вот! На одной из стен выделялось что-то необычное. Круг, где-то метр в диаметре, выступающий над поверхностью стены. Этьен решительно впился пальцами в шершавую поверхность — тот же камень, дёрнул вверх, затем вниз, но ничего не произошло. Выглядело так, будто этот круг изначально высечен на камне, а потому ни разомкнуться, ни сдвинуться с места не может в принципе. Где-то в коридоре снова подозрительно зашуршало — ещё один голем? Или первый вернулся? Или просто звуки очень старой и заброшенной башни, которые его перепуганный мозг воспринимает как угрозу. — Да что ж ты будешь делать! — пропыхтел он вслух и принялся рукавом счищать клоки паутины с чертовой неработающей печати. Вернее, очень даже работающей, даже слишком — вон, им досталось на двух големов больше, чем обещал информатор Вельда. Но отключить-то ее как?! Поверхность оказалась шершавой не от времени — это был тщательно высеченный узор, мелкие чешуйки, как у ящерицы или змеи. Ага, вон, с одной стороны круга не замеченное ранее утолщение — узкая змеиная голова, жрущая собственный хвост и замыкающая печать. В эту самую голову он и вцепился, дёргая в разные стороны, и та неожиданно поддалась — камень под пальцами вздрогнул, как живой, и круг разомкнулся. И все. Никаких магических спецэффектов, никаких звуков — а нет, в коридоре вновь померещился какой-то шорох, но больше ни-че-го. Он подождал минуту, две, вздохнул и решил, что сделал все, что мог. Развернулся к двери, и тут из тьмы коридора в комнату прыгнуло… Этьен шарахнулся назад, подавившись вдохом и лишь поэтому не завизжав на всю башню. — Ты меня добить решил, Господи ты боже мой, — сипло поинтересовался он у Вельда, вовсе даже не запрыгнувшего, а просто шагнувшего из тени. Выглядел тот встрепанным, даже запыхавшимся, но вроде ничего жизненно важного ему не оторвали. — Ты цел? — вторя его мыслям, спросил наемник, не дожидаясь ответа, шагнул вперед, быстро охлопал по плечам, бокам, бедрам, ища повреждения. — Он меня не заметил, — невпопад ответил Этьен, вяло отбиваясь от ощупываний, — мимо прошел, во-о-от так, перед самым носом, и не заметил! — Умница, — Вельд на секунду прижал его к себе, сгреб в объятия и стиснул так, что дышать стало тяжело, — ты у меня умница. А затем наклонился и чмокнул в губы. И отпустил. — Теперь быстро, надо закончить работу и убраться подальше отсюда до темноты. — скомандовал он, будто ничего не случилось и снова исчез за дверью. Этьен открыл рот, закрыл. Потрогал губы, но так и не придумав, что сказать, поспешил следом. Хорошо, что здесь так темно — судя по ощущениям, покраснел он, как черт знает что.