Мотылёк и Пламя

Первые помещения были пустыми — технические склады, где гудели старые генераторы и пахло маслом. Георгий двигался осторожно, обходя датчики и прислушиваясь к каждому шороху. Он миновал заброшенный коридор, где на стене висела карта СССР, и выбрался к развилке, ведущей к центру комплекса. Но тут его удача кончилась. Красный огонёк камеры, спрятанной в углу, мигнул, и через секунду где-то вдали завыла сирена. — Блядь, — процедил боец, сжимая калаш. Двери в конце коридора распахнулись, и в проход ворвался отряд спецназа ФСО — человек десять, в чёрных бронекостюмах, с автоматами АН-94 и щитами. Их шлемы блестели в свете ламп, а движения были отточенными, как у машин. Жора бросился за угол, и бой начался. Он дал очередь, свалив одного спецназовца, но остальные открыли ответный огонь, пули застучали по стенам. В нападающих полетела граната, взрыв разметал двоих врагов, но остальные рассыпались по укрытиям, координируя атаку через гарнитуры. — Окружить его! — крикнул командир отряда, его голос пробился сквозь треск выстрелов. Волин, пригнувшись, рванул в боковой коридор, стреляя на ходу, пробился через технический отсек, где гудела как улей какая-то аппаратура, и выскочил в главный коридор — широкий, с мраморным полом и шикарными стенами. На стенах, чередуясь, висели портреты советских деятелей и современные мониторы. Последние показывали лицо Путина на фоне знакомого по новостям интерьера кабинета. Его глаза смотрели прямо на Георгия, а голос, усиленный динамиками, загремел по коридору: — Георгий, ты заблуждаешься. Твои действия ведут к хаосу. Сложи оружие, и мы найдём тебе место в новой России. К голосу президента добавился грохот солдатских сапог по мрамору, и через десяток секунд несколько дверей синхронно распахнулись под ударами прикладов «Абаканов». Боец, укрывшись за металлическим ящиком, сплюнул. — Иди в жопу, Вовка! — рявкнул он, давая очередь по солдатам, и рванул дальше, пробиваясь через коридор. Экраны продолжали транслировать Путина, его голос менял интонации, то угрожая, то увещевая: — Ты предаёшь Родину, Георгий. Твои друзья, Илья и Алёна, могут быть спасены, если ты сдашься. Мы не хотим крови. Волин, швырнув вторую гранату, которая разнесла ещё один отряд противников, крикнул в ответ: — Ты их спасешь, только когда сам сдохнешь! Бой становился всё тяжелее. Жорик пробивался через командные пункты, где на столах валялись карты и планшеты с данными о Z-поле, и склады с ящиками патронов. Спецназ наступал, их было больше, но узкие коридоры удачно помогали держать врагов на расстоянии, а содержимое складов — держать магазины полными и броню свежей. Он стрелял экономно, сохраняя патроны, и двигался к центру комплекса, где, судя по схемам, находился главный зал. Экраны не умолкали, Путин продолжал: — Ты один, Георгий. Твои повстанцы не пробьются сюда. Сдайся, и мы сохраним тебе жизнь. Россия нуждается в сильных людях, таких как ты. Тот в ответ лишь хмыкнул, перезаряжая патронами из трофейных магазинов свой калаш за укрытием. — Сильные люди тебя в гробу видали! Коридоры становились шире, интерьер — роскошнее: мраморные колонны, позолоченные светильники, ковры с гербами. Волин пробивался через коридоры подземного комплекса под Кремлём, громыхая очередями своего АК в узких проходах. Бункер, пропитанный запахом озона, пороха и крови, был лабиринтом, где каждый поворот мог стать ловушкой. Но одинокий воин двигался вперёд, к центральным помещениям и нижним этажам. Экраны на стенах продолжали транслировать Путина, его голос гудел, как назойливый рой: — Георгий, ты не понимаешь, что творишь. Твои действия разрушают Россию. Сдайся, и мы найдём компромисс. Жора, укрывшись за углом, перезарядил автомат и сплюнул. — Компромисс с тобой — это пуля в лоб, Вовка, — пробормотал он, высунувшись и выстрелив в голову спецназовца, чей чёрный шлем мелькнул в коридоре. С каждым боем он продвигался глубже, спускаясь по лестницам и шахтам на нижние этажи. Интерьер менялся: если верхние уровни хранили следы холодной войны — облупленную краску, советские плакаты и ржавые трубы, — то здесь, ближе к центру, всё выглядело современнее. Стены покрывал гладкий пластик, полы блестели полированным камнем, а освещение было холодным, светодиодным. Камеры наблюдения мигали красными огоньками, а двери из бронированного стекла открывались с шипением. Бои становились всё ожесточённее. Солдаты ФСО, элита режима, атаковали группами, используя щиты, светошумовые гранаты и автоматы с глушителями. Сопротивленец, понимая, что в его ситуации любое ранение может стать фатальным, действовал с хирургической точностью. Он старался стрелять в головы, чтобы не портить бронежилеты врагов — их защита была ему нужна. Его многофункциональный костюм из МГУ уже спасал от шальных пуль и осколков, но дополнительная броня никогда не помешает. После очередного боя в узком коридоре, где он уложил пятерых спецназовцев, воин свободы присел над телом командира отряда. Офицерский бронежилет ФСО — лёгкий, но с керамическими пластинами — выглядел целым. Волин быстро снял свой старый изрешечённый пулями трофейный жилет и надел новый поверх костюма. Пластины плотно прилегали, добавляя вес, но и уверенности. Он проверил магазины — осталось два, плюс одна граната. — Придётся экономить, — буркнул он, двигаясь дальше. Пропаганда продолжала преследовать его в пути. Диктатор, теперь с усталым лицом, говорил: — Георгий, твои друзья в наших руках. Илья и Алёна живы, но их судьба зависит от тебя. Остановись, и мы договоримся. Жорик, пробираясь через очередное похожее на военный штаб помещение, вспылил и решил не пожалеть лишний патрон, только бы не слушать это. — Договоришься с моим калашом, тварь, — ответил он, стреляя в экран, который разлетелся искрами. Он спустился на очередной этаж, где интерьер стал ещё футуристичнее: стены из тёмного стекла, сенсорные панели управления, электронные карты на столах и стенах. Враг ждал его за углом — новая группа, человек восемь, с лазерными целеуказателями на «Абаканах» и дымовыми шашками. Волин бросил гранату, раскидав двоих, и перешёл на автомат, целясь по лоснящимся шлемам. Один солдат успел выстрелить, пуля царапнула плечо, но костюм МГУ и офицерский бронежилет поверх него сделали своё дело, а ответная очередь из АК заткнула супостата навсегда. После боя он снова сменил броню, сняв свежачок с командира побежденной группы, и не забыл подновить трофеями запас патронов и гранат. — Ещё немного, — пробормотал закованный в доспехи боец, вытирая пот. Коридоры становились шире, а гул излучателя — громче. Волин чувствовал, что близок к цели. Спецназ ритмично грохотал берцами где-то неподалёку, а голос с экранов становился всё настойчивее: — Ты не победишь, Георгий. Система «Мотылёк» — это будущее. Без него Россия падёт. Сдайся, и стань частью величия. — Величие? Это ты про свои дворцы, что ли? Он двигался к центральным помещениям, где, судя по схемам, находился главный зал. Каждый бой приближал его к центру бункера. Коридоры, всё более современные и роскошные, блестели полированным камнем и стеклом, но экраны никак не затыкались, пытаясь сломить дух партизана: — Георгий, ты один. Твои друзья потеряны. Сдайся, и мы сохраним им жизнь. Жорик, уложив очередного спецназовца выстрелом в голову, лишь сплюнул и вновь обновил броню, поменяв на трофей часть пластин своего жилета. Патронов оставалось мало, но ярость и цель гнали его вперёд. В одном из служебных помещений, заваленном ящиками с оборудованием и старыми мониторами, на стене располагался большой и подробный план комплекса. Схема, выполненная с военной точностью, показывала этажи, туннели и ключевые точки. В глаза бросался самый нижний, обозначенный как «-7», этаж — там находились «Рабочий кабинет Президента» и «Личные апартаменты». К ним вёл только один путь — центральный лифт, расположенный в сердце комплекса. — Лифт, — буркнул Георгий, потирая подбородок. — Если он работает, я балерина. Полюбасу вырубили ещё в начале тревоги. Он запомнил маршрут и двинулся дальше, пробиваясь через новые засады спецназа, пока наконец не достиг, после очередной перестрелки, массивной двери с надписью: «Центральный лифт. Только для уполномоченных лиц». Дверь была бронированной, с биометрическим замком, но кто-то, видимо в панике, оставил её приоткрытой. Волин, ожидая ловушки, осторожно вошёл, держа калаш наготове. За дверью открылся небольшой зал, стены которого покрывал чёрный мрамор с золотыми прожилками, а в центре стоял президентский лифт — произведение искусства, созданное для одного человека. Кабина была просторной, размером с небольшую комнату, и роскошной, как царские палаты. Стены обшиты панелями из красного дерева, полированного до зеркального блеска, с инкрустацией из перламутра и позолоты. Пол устилал толстый ковёр с гербом России, вышитым золотыми нитями. Потолок украшала хрустальная люстра, мягко подсвеченная скрытыми лампами и отбрасывавшая радужные блики. Одна из стен была зеркальной, с гравировкой в виде двуглавого орла, а другая — с сенсорной панелью управления из тёмного стекла. Над панелью висел небольшой экран, сейчас выключенный, но явно предназначенный для трансляций или связи. Незваный гость бункера шагнул ближе, утопая в ворсе ковра ботинками бронекомбинезона, и взглянул на сенсорную панель. Там светились пункты меню, обозначавшие этажи: +1 — Поверхность -1 — Командный центр -2 — Оружейный склад -3 — Технический узел -4 — Оперативный штаб -5 — Медицинский блок -6 — Архив и хранилище -7 — Резиденция Лифт стоял на этаже -4, в «Оперативном штабе», и к удивлению, работал — панель светилась, а кабина тихо гудела, готовая к движению. Пассажир нахмурился, ожидая подвоха. — Либо это ловушка, либо они совсем охренели. Он вновь проверил экипировку: АК, ПМ, гранаты, гвоздодёр, фонарь, бронежилет поверх костюма МГУ, пластины свежие. Его сердце колотилось, но решимость не дрогнула. Жорик знал, что внизу, на -7, его финальная цель. Он шагнул в кабину, его отражение в зеркале с орлом было суровым, покрытым сажей и кровью. Двери лифта закрылись с мягким шипением, и роскошная кабина — с красным деревом, хрустальной люстрой и ковром с гербом России, что казалась неуместной в этом подземном аду — плавно пришла в движение. Воин стоял, сжимая верный автомат и приковав взгляд к сенсорной панели, где горела надпись «-7 — Резиденция». Он ждал ловушки, готовый к бою, но тишина в кабине, нарушаемая лишь лёгким гудением механизмов, давила на нервы. Лифт замедлился, остановившись на -7, но двери не открылись. Пассажир почувствовал странное ощущение: его тело стало лёгким, как будто гравитация исчезла. Повинуясь неведомой силе, он слегка приподнялся над полом, оторвав подошвы от ковра на пару сантиметров. Прежде чем он успел среагировать, холодный механический голос из скрытых динамиков лифта произнёс: — Защитная иммобилизация включена. Волин попытался двинуться, но его тело словно погрузилось в густой, вязкий кисель. Каждое движение — даже поворот головы — требовало нечеловеческих усилий, как будто он тонул в невидимом сиропе. Его руки, сжимавшие калаш, застыли, пальцы не могли нажать на спуск, он лишь стиснул зубы, борясь с этим оцепенением. Двери лифта с шипением открылись, и в их широком проёме предстала Юлия Мохова. Её светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, а белый халат выглядел безупречно, как будто она не замечала войны, бушующей наверху. Рядом стояли два бойца ФСО в чёрных бронекостюмах и шлемах с затемнёнными визорами. Один из ФСОшников шагнул вперёд и, будто играючи, повернул Георгия в воздухе, как надувную куклу. Его руки двигались свободно, словно иммобилизирующее поле на них не действовало. Движения солдата были быстрыми и точными: вращая подвешенное в воздухе обездвиженное тело, он вырвал калаш из Жориных рук, снял с пояса гвоздодёр, гранаты, запасные магазины и даже фонарь, и сложил всё в металлический ящик в руках второго бойца. Затем ловко защёлкнул наручники на запястьях пленного, заведя его руки за спину. Сталь холодно лязгнула, впиваясь в кожу. Мохова, стоя у панели лифта, нажала на сенсорную кнопку, и поле иммобилизации отключилось. Лишившись невидимой поддержки, Волин мешком рухнул на ковёр, ударившись о пол коленями. Он выругался про себя, но внешне остался спокоен, тяжело дыша. Предательница посмотрела на него сверху вниз, её голос был ровным, почти равнодушным: — Вставай, пойдём. Ты всё равно больше ничего тут не сможешь сделать. Мышцы арестованного ныли от напряжения. Он с трудом, кряхтя, поднялся и бросил взгляд на ФСОшников, стоявших по бокам, но их лица оставались скрытыми. Юля повернулась и пошла вперёд, цокая каблуками по мраморному полу. Под конвоем солдат Георгий последовал за ней, но его разум лихорадочно искал выход. Он был безоружен, закован, но сдаваться не собирался. Конвой вышел из лифта в отделанный с вызывающей роскошью коридор — стены из тёмного гранита, золотые светильники, картины в тяжёлых рамах — что вёл к массивной двери, украшенной резьбой с двуглавыми орлами. Чекистка открыла её, и арестант шагнул внутрь, в просторный кабинет. Помещение было огромным, с высоким потолком и панорамным окном, за которым, судя по всему, находилась искусственная подсветка, имитирующая дневной свет. Стены покрывали панели из орехового дерева, пол устилал персидский ковёр, а в центре стоял массивный стол из чёрного мрамора, заваленный бумагами и планшетами. На столе возвышалась модель Кремля, выполненная с ювелирной точностью. Но Жоре было всё равно на детали интерьера после того, как он бросил взгляд на стену. У неё, на стульях, сидели Алёна и Илья, точно так же скованные наручниками за спинами. Девушка, всё ещё в трофейном бронежилете с Таганки, выглядела измотанной, но её глаза горели яростью. Её отец, с сединой в волосах и синяками на лице, держался прямо, с полным решимости взглядом из-под морщинистого лба. А перед ними, у стола, собственной персоной стоял Владимир Владимирович Путин, одетый в безупречный тёмно-серый костюм-тройку. Его лицо было спокойным, но глаза внимательно изучали нового пленника, как хищник, оценивающий добычу. Мохова в своём безупречном белом халате стояла неподалёку с равнодушным, непроницаемым лицом. Два ФСОшника, внеся ящик с отобранным оружием, молча вышли, оставив его у стены, и вернулись к лифту. Дверь кабинета осталась приоткрытой, но тишина в комнате была оглушающей. Путин, сложив руки за спиной, медленно прошёлся вдоль стола, его взгляд скользил по пленным. Его голос, спокойный, но с привычной властной интонацией, разрезал тишину: — Друзья мои, давайте говорить откровенно. Вы — талантливые люди, лучшие умы нашей страны. Ваши разработки, ваши знания, которые родились в стенах Московского государственного университета, — это достояние России. Системы «Мотылёк», о которых вы так много знаете, — это тоже плод и развитие ваших идей, их корни — ваши лаборатории на физфаке. Мы лишь довели их до совершенства, чтобы защитить нашу Родину от хаоса, от врагов, которые хотят разорвать её на части. Он остановился, посмотрев на Жору, затем на Илью и Алёну. Его глаза сузились, но голос оставался мягким, почти отеческим. — Вы можете стать частью великого дела. Георгий, твоя отвага, твои навыки — они нужны России. Илья, твой гениальный ум способен вывести излучатели на новый уровень, сделать их безопаснее, эффективнее. Алёна, твоя энергия, твоя решимость — это то, что вдохновляет. Смотрите на Юлию. — Он кивнул на предательницу, стоявшую с прямой спиной в паре шагов. — Она сделала выбор. Высокий пост в Федеральной службе безопасности, государственные награды, личный ведомственный борт, влияние. Это успех, это признание. Она служит Родине, и Родина отвечает ей благодарностью. Путин сделал паузу, его взгляд стал жёстче. — Россия — это не просто земля. Это наш дух, наша история, наша судьба. Без порядка, который обеспечивает нам «Мотылёк», страна падёт под натиском врагов — внешних и внутренних. Вы можете помочь нам сохранить её величие. Присоединяйтесь ко мне, работайте над наукой, и я обещаю вам не только прощение, но и место в новой России — сильной, единой, непобедимой. Он замолчал, ожидая ответа. Пленные стояли молча с каменными лицами — обездвиженные, но не сломленные. Георгий в покрытой сажей и кровью броне смотрел на Путина, как на мишень. Илья, несмотря на усталость, держался прямо, его взгляд был полон презрения. Его дочь, с синяками на запястьях от наручников и огнём презрительного гнева в глазах, стиснула зубы и решилась первой нарушить мрачную тишину кабинета, не выбирая выражений — ведь какая уже разница? — Ты, сука, серьёзно думаешь, что мы купимся на твою патриотическую херню? Родина? Это ты, блять, её разворовал, зомбировал, превратил в концлагерь! Z-излучатели? Это не папина работа, лицемер! Папина работа — это мирные микророботы на основе майского жука, а то, что мы видели в Белом доме — это твоя гэбистская дрянь, которая людям мозги жрёт! Юля? — Она бросила взгляд на Мохову, её губы скривились. — Она продалась, а мы — никогда! Хочешь, чтобы мы занимались наукой? А не ты ли, мразь, бросил в 26-м на главный храм науки России свои ёбаные бомбы?! Пошёл ты на хуй, Вовка, вместе со своими наградами, самолётами, и Юльку забирай! Можешь даже жениться! Жора коротко хмыкнул, его глаза сверкнули поддержкой. Илья с выражением гордости на лице молча кивнул дочке. Путин, не меняя мимики, лишь слегка наклонил голову, как будто ожидал этого. Его голос стал холоднее: — Что ж, значит, вы сами сделали свой выбор. Жаль. Но ваши знания всё равно послужат России. — Он повернулся к Моховой, его тон стал деловым. — Юлия, в таком случае наши специалисты их допросят с применением спецфармакологии. Да — у неё, так скажем, не очень приятные побочные эффекты, но сами они всё равно больше нам не потребуются. Важно то, что все их знания окажутся в папочке, с которой ты сможешь ознакомиться и продолжить работы по проекту «Мотылёк». Предательница, до того молчавшая, вздрогнула всем телом. Её глаза расширились, и в них мелькнуло что-то новое — смесь ужаса и осознания. Она посмотрела на пленников и её рука, словно по инстинкту, дёрнулась к кобуре на поясе. В мгновение она выхватила пистолет — компактный «Стечкин» — и, с гневным криком, открыла огонь по аппаратуре на президентском столе. Мониторы, планшеты и панель управления разлетелись искрами и пустили дым, смешавшийся с запахом выстрелов, и в ту же секунду бронированная дверь кабинета захлопнулась с лязгом. Снаружи раздались глухие удары — ФСОшники, услышавшие стрельбу, безуспешно долбили в броню прикладами. — Я не позволю вам их сломать! — выкрикнула лаборантка, её голос дрожал от ярости. — Хватит, Владимир Владимирович! Это конец! Диктатор, мгновенно оценив ситуацию, метнулся к стене, где скрытая панель с шипением открыла служебную дверь. Он бросился туда, мелькнув пиджаком в тёмном коридоре и оставив проход открытым Юля, всё ещё сжимая пистолет, бросилась к пленникам, приставила ствол к их наручникам и по очереди отстрелила замки. Сталь лязгнула, освобождая их руки. Алёна, потирая запястья, посмотрела на лаборантку с удивлением, но без прощения. Илья, встав, положил руку ей на плечо, его голос был тихим: — Юля… ты сделала правильно. Она кивнула с блестящими от слёз глазами и осталась рядом с Ильёй, словно ища у него поддержки. Жора, не теряя времени, рванул к ящику у стены, где лежало его оружие, отнятое ФСОшниками, схватил калаш, гвоздодёр, гранаты и фонарь, проверяя их на ходу. Свой пистолет Макарова он бросил Алёне. — Держи, — сказал он. — «Грача» нет, ну хотя бы ПМ. Девушка поймала пистолет, засунула его за пояс и кивнула. — Погнали за Вовкой. Нельзя его упустить. Парочка бросилась к открытой служебной двери, где исчез Путин, с оружием наготове. Мохова осталась в кабинете, её рука всё ещё сжимала «Стечкин», а лицо было полно решимости защищать учёного. По бронированному главному входу продолжали долбить приклады «Абаканов», а бойцы, не оглядываясь, нырнули в тёмный коридор, готовые догнать Путина и покончить с ним раз и навсегда. Тёмный проход, освещённый только тусклыми светодиодами, вёл вглубь бункера, туда, где скрылся Путин. Волин сжимал калаш, его глаза шарили по углам, ожидая засады, а его напарница с ПМ за поясом держалась рядом — с тяжелым дыханием, но неизменной решимостью. За углом путь им преградили массивные двери с прозрачными стеклянными створками, армированными металлической сеткой. Сквозь стекло виднелся просторный зал, где Путин стоял у стола с большим экраном. Двери были заперты, а рядом на стене светилась кодовая панель с сенсорным дисплеем. У стены, в паре метров, стоял компьютерный терминал. На рабочем столе крутилась анимированная заставка с двуглавым орлом. — Алён, панель! — рявкнул Георгий, кивая на кодовый замок. — Попробуй открыть! Хакерша, не теряя времени, бросилась к компьютеру, её пальцы тут же забегали по клавиатуре. — Если это стандартный «Вымпел-М», взломаю, — пробормотала она, открывая командную строку. — Дай мне минуту. Жорик прижался к стеклу, наблюдая за тираном. Тот стоял в своём тёмно-сером костюме-тройке перед большим экраном, где отображалось лицо Ким Чен Ына. Видеозвонок шёл полным ходом, и синтезированный женский голос ИИ, холодный и механический, обеспечивал синхронный перевод на корейский. Боец напряг слух, улавливая обрывки разговора: — Уважаемый товарищ Ким, ситуация в Москве временно осложняет мою работу, — говорил беглец спокойным голосом с маленькой ноткой спешки. — Я прошу вас об экстренном политическом убежище в вашей стране, и могу прибыть суборбитальным полётом на «Союзе» в течение часа. Ким кивнул с неподвижным как маска лицом. Его голос, переведённый ИИ, звучал ровно: — Корейская Народно-Демократическая Республика всецело поддерживает вашу просьбу, товарищ Путин. Мы будем рады обеспечить вам безопасность и поддержку с самого момента Вашего приземления на космодром Тонхэ. Тот коротко кивнул коллеге, его губы тронула тень улыбки. — Благодарю. Я выдвигаюсь немедленно. Он отключил связь и, бросив взгляд на двери, где маячили силуэты преследователей, рванул к боковой двери в соседнее помещение. Его тройка мелькнула в проёме, и он исчез. — Алён, уходит! — крикнул Жора, стукнув кулаком по стеклу. — Давай быстрее! — Не ори, Жорик, я стараюсь! Какой-то необычный «Вымпел», специзделие походу! — огрызнулась девушка, её пальцы летали по клавиатуре. Экран терминала мигал строками кода, но панель двери оставалась неподвижной. — Блядь, как будто не дверь, а банковский сейф! Чертыхнувшись, она нырнула под стол и начала рыться в проводах. Нашла какой-то кабель и подключила его к порту кодовой панели, создав прямое соединение. Волин, не отрываясь, следил за залом с автоматом наготове, ожидая, что вернётся Путин или появится спецназ. — Ну, давай, родной, не подведи, — пробормотала взломщица, возвращаясь к клавиатуре. Ловкие пальцы снова застучали, заполняя экран новыми строчками. — Алён, ну сколько ещё? — рявкнул он, чувствуя, как время уходит. — Полминуты, Жор! — крикнула она, не отрываясь от экрана. — Уже почти… ага! CVE читать надо, ламерьё федеральское, а не «Победу» сутками слушать! Пальцы Алёны замерли, введя последнюю команду, и кодовая панель мигнула зелёным. Двери с шипением открылись, стеклянные створки разъехались в стороны. — Есть! — выдохнула хакерша, вскакивая от стола с монитором. Они рванули вперёд и ворвались в зал, где только что был Путин. Экран ещё светился, показывая анимированный герб, а на столе валялись планшеты и бумаги. Боковая дверь, через которую ушёл Путин, была приоткрыта, и из неё доносился звук быстрых шагов. Алёна вытащила из-за пояса пистолет. — Не уйдёт, гад! — За ним! Шаги их погони гремели по сильно пахнущему керосином коридору, ведущему вглубь бункера. Путин был впереди, и преследователи знали: это последний шанс поймать тирана и покончить с его злодеяниями раз и навсегда. Тёмный проход, освещённый мигающими лампами, вёл к широкой площадке, и за ней открылся ошеломляющий вид… Товарищи выбежали на балкон над огромной ракетной шахтой, стены которой терялись в глубине. В центре шахты возвышалась громада ракеты «Союз», её белоснежный корпус блестел под светом прожекторов, а далеко внизу виднелись клубы пара от заправочных систем. На верхушке ракеты — на уровне их балкона — находился готовый к старту одноимённый космический корабль. Трап, по которому Путин только что забежал в «Союз», уже отходил от балкона, его металлические сочленения скрипели, унося лидера режима в недосягаемость. — Уходит, сука! — рявкнул Георгий, вскидывая калаш. Стрелять было бессмысленно — трап был слишком далеко, а стекло между балконом и шахтой явно и из танка не прострелишь, ведь оно должно выдержать работу двигателей первой ступени. Алёна, оглядев помещение и шахту, указала вниз. — Жор, смотри! — Её голос был напряжённым, но чётким. — Техники, стрелы обслуживания. Лифт вон там, у стены. Спускаешься к основанию ракеты, потом обратно наверх уже по шахте. Тот глянул вниз следом. По стрелам, опутывавшим «Союз», сновали техники в оранжевых комбинезонах, готовя белоснежную громаду к старту. Вдоль стен шахты мелькали фигуры ФСОшников, контрастируя на фоне металла и бетона своей чёрной бронёй. — Алён, если я начну стрелять, ракета рванёт, — сказал Волин, его лицо посерьёзнело. — Заправленное топливо — это конец всем нам. — Знаю, — отрезала девушка, сузив взгляд. — Осторожно с оружием, не задень ступени. Поднимись к кораблю и вынеси гада, хренушки ему, а не Корея. Я останусь тут, — она кивнула на терминал управления, стоявший у края балкона. — Покопаюсь в системе, может, найду что полезное. — Добро, — кивнул тот, бросаясь к лифту обслуживания, расположенному у стены шахты. — Не зевай, подруга. Открытая кабина лифта — простая металлическая клеть, пропахшая маслом и потом — начала спуск, унося бойца к основанию ракеты. Шахта гудела: сирены выли, техники переговаривались по рациям, а солдаты, заметив его, заняли позиции вдоль стен. Достигнув дна шахты, Георгий выскочил из лифта и начал подъём по окружавшим ракету стрелам обслуживания. Он карабкался по вертикальным лестницам, цепляясь за поручни, его мышцы горели от напряжения. Спецназовцы открыли огонь, но стреляли осторожно, одиночными выстрелами, избегая риска задеть заправленные баки ракеты. Диверсант отвечал тем же, стреляя короткими очередями, целясь в головы и пользуясь своим преимуществом — ведь он, в отличие от врагов, вел огонь от ракеты, зная, что солдаты не рискнут стрелять в сторону махины и используя её корпус как прикрытие. — Уберите его! — крикнул один из ФСОшников, его голос эхом разнёсся по шахте. — Не заденьте топливо, идиоты! — рявкнул другой, и стрельба на миг стихла. Цепляясь за лестницу, Жорик поднимался всё выше и не останавливался, несмотря на страшную усталость. Техники, заметив бой, второпях закончили подготовку ракеты и начали покидать шахту, мелькая оранжевой формой. Громкоговорители в шахте начали обратный отсчёт: — Тридцать секунд до старта. Солдаты тоже отступили, следуя команде. Волин, наконец, оказался на узкой платформе — снова достигнув уровня корабля «Союз», но уже внутри шахты. Стрелы обслуживания начали отходить, их механизмы скрипели, освобождая ракету. Он вскинул автомат, прицелился и выпустил длинную очередь трассеров по кораблю. Пули пробили обшивку, из баков «Союза» хлынул гидразин, его едкий рыбный запах заполнил воздух. Вторая очередь — и топливо вспыхнуло, жидкое пламя охватило корабль, языки огня лизали его корпус. Громкоговорители в шахте, до того монотонно отсчитывавшие секунды, оборвались на полуслове. Вместо цифр раздался тревожный гудок, за которым последовало закольцованное оповещение: — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. — Получи, Вовка! — яростно прорычал революционер, продолжая стрелять. — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. Пламя начало стекать вниз, к ступеням ракеты, где находились основные баки с топливом. Георгий замер и вдруг осознал, что это конец. Сейчас огонь доберётся до них и взрыв разнесёт весь бункер, похоронив всех — его, Алёну, Юлю, Илью. — Ну, хотя бы с тобой вместе, сука, — пробормотал он, готовясь к неизбежному. — За нами придут другие, а за тобой, падла, не придёт даже твой Ким! — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. Вдруг пламя повело себя странно. Оно замерло, не касаясь ступеней, словно заключённое в невидимую капсулу. Огонь бушевал вокруг корабля, сжигая его, но не распространялся дальше. Волин удивлённо протёр глаза, но быстро опознал в этом зрелище иммобилизирующее поле — то самое, что сковало его в лифте. — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. В этот момент сверху, из технологического люка над платформой, к нему спрыгнула радостная подруга и приземлилась рядом, ухмыльнувшись. — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. — Нормально я придумала? — крикнула она, переводя дыхание. — Нашла в системе управление полями иммобилизации. Они тут их для обслуживания ракеты используют, представляешь? Затянула огонь в поле — пусть Вовка горит, а ступени целы! Жорик, тяжело дыша, посмотрел на неё, его губы растянулись в улыбке. — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. — Ты гений, Алён, — выдохнул он, мелькнув улыбкой в свете пылающего «Союза». Девушка, вытирая сажу с лица, покачала головой с серьёзным взглядом. — Не расслабляемся! Неизвестно, топливо первым прогорит или поле вырубится. Если второе — ступени точно так же загорятся и привет. Она указала на стены шахты, где по сигналу пожара начали открываться аварийные двери на каждой отметке, их металлические створки лязгали. — Бежим обратно в резиденцию! Хватаем папу с Юлей, и валим на главном лифте! — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. Георгий кивнул, сжимая калаш. — Погнали! Охранники, только что защищавшие ракету, исчезли — разбежались по сигналу пожара, спасая свои шкуры; техники тоже покинули шахту, оставив лишь хаос и запах горящего гидразина, и вскоре диверсанты вновь ворвались в кабинет на -7 этаже. Юля всё так же поддерживала Илью. Она подняла взгляд, сжимая «Стечкин», с бледным, но решительным лицом. — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. — Юля, папа, за нами! — крикнула Алёна, бросаясь к ним и помогая встать. — Ракета ёбнет скоро, бегом на поверхность! Ванин, потирая запястья, кивнул и хрипло отозвался: — Я вроде в порядке. Бежим. — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. Жорик, не теряя времени, рванул к бронированной двери, за которой находился лифт. Она была всё ещё заперта, ФСОшники так и не смогли её взломать. Он вытащил две гранаты РГД-5, выдернул чеки и швырнул их к основанию двери. — Ложись! — рявкнул он, оттаскивая всех за мраморный стол. — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. Взрыв потряс кабинет, бронедверь выгнулась и покосилась, а дым заполнил воздух. Отряд бросился к лифту, первым делом проверяя, работает ли он. Кабина стояла открытой, сенсорная панель светилась: +1 — Поверхность -1 — Командный центр -2 — Оружейный склад -3 — Технический узел -4 — Оперативный штаб -5 — Медицинский блок -6 — Архив и хранилище -7 — Резиденция Алёна, подбежав, быстро потыкала в панель, проверяя настройки. — Иммобилизатор лифта отключён, перепроверила, — сказала она, выдохнув. — Поехали! — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагрузки. Старт отменён. Четверо усталых сопротивленцев ввалились в роскошную кабину, контрастирующую своим лоском с их внешним видом. Волин ткнул испачканным сажей пальцем в «+1 — Поверхность» и лифт, с мягким гудением, начал подъём. Хрустальная люстра покачивалась, отбрасывая блики на их лица. — Всем покинуть шахту. Пожар полезной нагру-БИП! Между -2 и -1 этажами лифт внезапно замер, свет мигнул, и панель погасла. Кабина погрузилась в полутьму, лишь фонарь комбинезона выхватывал встревоженные лица пассажиров. — Чёрт, обесточили! — выругалась Ванина, стукнув кулаком по стене. — Весь бункер, похоже, сдох. Поля иммобилизации тоже! Сейчас ебанёт же! Илья, тяжело дыша, кивнул. — Надо выбираться. Быстро. Георгий, не теряя времени, подскочил к Алёне и подставил руки. — Люк на крыше! Лезь, открывай! Девушка кивнула, забралась на его плечи и дотянулась до технологического люка в потолке кабины. Она повернула задвижку, крышка с лязгом откинулась, и холодный воздух шахты хлынул внутрь. Выбравшись на крышу кабины первой, протянула руку Юле. — Давай, Юль! Мохова, всё ещё сжимая пистолет, забралась следом, затем помогла Илье. Беглецы оказались в тёмной шахте лифта, где вдоль стены тянулась вертикальная лестница. Подсадив всех, последним вылез Жорик, цепляясь бронёй за края люка. — Наверх! — рявкнул он, хватаясь за перекладины. Отряд начал карабкаться, их дыхание смешивалось с лязгом ботинок. Волин, лезший последним, выхватил рацию и заорал: — Боря! Боря Калугин!!! Взорви двери шахты на поверхности, мы в главном лифте, между -2 и -1, лезем на руках! Быстро, бункер ебанёт сейчас! Эфир трещал, но ответа не было. Тот выругался, но продолжал лезть, подгоняя остальных. Алёна, Юля и Илья, несмотря на усталость, двигались быстро, их руки цеплялись за холодный металл. Сверху раздался скрежет и показался тонкий луч света. Двери шахты на уровне поверхности — этаж «+1» — начали разжиматься. Сквозь щель мелькнул силуэт Бориса, который, орудуя ломом, отчаянно разгибал створки. Его голос, хриплый от крика, донёсся до них: — Жора! Алёна! Держитесь, сейчас открою! — Борька, ты живой! — крикнула девушка, её лицо осветилось улыбкой. Офицер и ещё два ополченца разжали двери, и свет кремлёвского здания хлынул в шахту. Подталкивая и вытягивая друг друга, отряд постепенно выбрался из мрачного подземелья. Они рухнули на пол в покрытой сажей и маслом одежде, отряхиваясь от грязи и ржавчины. — Боря, красавец! — выдохнул Георгий, хлопнув товарища по плечу. Земля задрожала, как при небольшом землетрясении, а из шахты донёсся глухой рёв взрыва. Хакерша была права в своих опасениях: гидразин не успел догореть до момента отключения поля, поджёг ступени, и ракета «Союз» всё-таки рванула, разрывая бункер в глубине. Стены здания содрогнулись, но выдержали. Алёна, тяжело дыша, посмотрела на отца и Юлю. — Мы выбрались. Вовка сгорел. Илья, обняв дочь, кивнул, его голос был тихим: — Z-поле кончилось. Теперь — за Россию.