Малые шалости

«Индро… Эй, Индро!» — Ян шикнул, повернувшись на бок на подушке, чтобы посмотреть на Индро, мирно посапывающего рядом. «Индро, ты спишь?» Вопрос, конечно, звучал ни к месту — ясен пень, Индро тут же вырубился, как только голова подушки коснулась. «Ммм?» — промычал Индро в ответ, хлопая ресницами. Ох уж эти ресницы, — подумал пан. «Чего ты? Случилось что?» — спросил Индро сквозь полусон, протягивая руки к Яну. «Уснуть не могу», — буркнул тот расстроено. «Как глаза ни закрою — сразу Небаков предстает.» «Иди ко мне», — прошептал Индро, и Ян уткнулся носом ему в шею, устроившись на груди поудобнее. «Я тебе расскажу сказку одну, про Пташку», — сказал Индро озорно, с важным видом. Ян улыбнулся, недоумевая, но молчал, в темноте тени разглядывал. А Индро начал рассказывать: «Жила-была Пташка. Красивая — перышки золотые, грудка красная. Сама маленькая, молоденькая, но сердце у Пташки было большое и доброе. Росла Пташка в неволе, да не в радости: крылья болят, клетка щемит, душа лететь просится. Узнать да разведать — каков он, Божий мир, и годится ли он для неё. И вот отпустили Пташку на волю: выросла, мол, лети, покажи себя в делах праведных. И полетела Пташка, да не одна, а с другом верным — с другом любимым, судьбою подаренным. Долго ли, коротко ли летала Пташка, пока мир суровый не обломал ей крылья, не задавил под обломками да развалинами. Жива осталась Пташка, только вот в темницу была запрятана, с другом милым разлучена. Но большое сердце Пташкино любовь в себе хранило, сдаваться не позволяло. Любовь эта крылья ей ладила, правила да вылечила, душу выходила. Другу милому путь к Пташке проложила, спасти помогла, да на волю выбраться. С тех пор знала Пташка, что друг верный всегда рядом будет — в беде и в радости. Много ещё чего судьбой Пташке написано было, трудности жизнь припасла немалые. Только верила Пташка, что сердце её большое и доброе всё переможет, со всем справится, покуда живёт в нём любовь да теплится. Сильная Пташка выросла, смелая и храбрая, воротилась в родовое гнездо — и больше клеток и темниц в своей жизни не видывала. Ибо стала она больше любой темницы: не запереть её теперь за семью замками. На свободе летает Пташка — а коли кто запереть попытается, сам же зубы и обломает об крылья её золотые и сильные.» «Ну и сказочник ты у меня, оказывается», — сказал Ян, улыбаясь во весь рот. Тепло трепетное на сердце свернулось калачиком. «Понравилось? Ну тогда спи спокойно, мой золотой. А то, кто ж его знает, каких хлопот нам ещё завтра прибавится». Ян только кивнул, обнял Индро, закрыл глаза и уснул — со счастливой улыбкой на лице. Спокойно и сладко.