Горное сердце.

***

Неделю спустя… Село, в которое собирались наши герои на свадьбу, расположено в гористой местности, примерно в 40 км, и страдает от плохого дорожного сообщения. Особенно зимой доступ к нему крайне затруднён из-за снега и дождя. Поэтому, пока погода была тёплой, играли свадьбы, крестили детей, устраивали празднества. Несколько повозок тронулись с места, как и говорила Сусанна: все старались вывезти своих детей на смотрины и присмотреть себе невест. Свадьба обещала быть пышной и красивой: собирались женить старшего сына в семье. Семья зажиточная, а это значит, что вино и коньяк будут литься рекой. За пару дней до свадьбы уже закололи бычков в качестве жертвоприношения. Обряд жертвоприношения существует по сей день у армян: этот языческий обычай совершается и в хорошие, и в плохие дни. Обещание нужно обязательно исполнять. Это может быть просто заколотый петушок, барашек или бычок, которого отваривают и раздают «в семь рук» — как минимум. Так поступают и в случае болезней, и если удалось избежать чего-то, когда человек находился на волоске от смерти. Животному при этом дают кусочек соли. С самого утра съезжались гости, ставились шатры, накрывались столы. Женщины варили и парили с утра до ночи. Прокормить такое количество гостей непросто — тут и приходили на помощь молодые девушки. Свекрови выбирали невест: главным критерием была выносливость и способность быстро и хорошо выполнять работу. Парни сооружали лавочки, помогали разделывать мясо, бегали за всем необходимым, встречали и принимали гостей у себя дома. Нвер и Армине, по мнению их матушек, должны были впечатлить одну семью — а именно сестру и брата жениха. Задачка была непростой, учитывая, что ни один, ни другая не горели желанием. Нвер с матерью прибыл в деревню ещё три дня назад и жил у родственников со стороны матери. Удивительно, но во многих народах родственники со стороны матери — это люди, рядом с которыми ты можешь быть самим собой, расслабленным и не бояться быть непонятым. Тётушка Нвера суетилась вокруг любимого племянника, доставая всё самое лучшее и задаряя его подарками. В её глазах он был лучшим и прекрасным племянником. Не обошлось и без обсуждений злободневных тем — а именно Марии и Айка. Сусанна вздыхала и говорила, что чужестранка добилась своего: два дня назад они уехали в соседний город и теперь будут жить там. Все кругом вздыхали и смотрели на Нвера как на единственного апостола надежды. Нвер злился каждый раз, когда на него взваливали груз, который он не в силах оправдать. Он филигранно менял темы, уводя их в новые сплетни, однако через некоторое время вновь оказывался в эпицентре событий. Эти два дня были сложными: скоро должна была приехать Армине. Рядом с ней он терял всякое самообладание и оборону — она умела задеть его и обжечь одним только взмахом ресниц. Мать несколько раз предпринимала попытки отправить сына в дом потенциальной невесты под предлогом помощи, однако Нвер, ссылаясь на тоску по братьям и сёстрам, избегал встречи с девушкой. Смеркалось. Повозка с Армине остановилась у дома жениха. Отец Армине — армейский товарищ отца жениха — настаивал на том, что они непременно должны жить у них. Армине не знала, что афера матери зашла так далеко: увидев масштаб катастрофы, она обомлела. Дар речи потерял и Нвер, наблюдавший, как любезно заносит вещи Армине средний сын принимающей стороны. Масло в огонь подливала мать, ехидно комментируя ситуацию: — Молодец, Ашхен, вторую дочь тоже пристраивает. Удивительно, что сестры Гамлета нет — она бы тоже попытала счастья. — Кто сказал, что нет? Она приедет с отцом с самого утра. Ей надо успеть везде: и дома контролировать, и судьбу свою устроить, — улыбалась сестра Сусанны. — Кто же её возьмёт? Змея, не иначе, — смеялись женщины. — Мама, разве у Сейрана девушки нет? — спросил мать Нвер. — Была бы девушка — что бы они там забыли? Времена плохие: девушки сами предлагают себя, — охала Сусанна. — Мы сейчас о тёте Ашхен говорим? Ещё год назад ты глаза выцарапала бы за такие слова, мама, — злился Нвер. — Сейчас другое время. Я её не осуждаю: партия хорошая, парень красивый, богатый. Семья хорошая и дочь красавица, — подмигнула мать. Нвер вышел из дома тётушки и направился помогать готовиться к свадьбе. Глазами он искал Армине, но её не было — она со всеми женщинами была в доме. Лишь изредка взрослые женщины выносили мужчинам чай и кофе на больших подносах. Сейран заметил состояние Нвера и поинтересовался: — Тебе чего-то не хватает? Будто ищешь что-то? — Всё в порядке, спасибо. — Не стесняйся, может, сахара мало в кофе? В ваших краях пьют средний, у нас — горький. — Нормально, не переживай. Я бы хотел ополоснуть руки — где это возможно? — Зайди в дом, там тебе подскажет моя сестра, — парень крикнул девушку, чтобы она сопроводила гостя. Нвер был рад, что там не было матери: иначе она бы от счастья танцевала ламбаду. Он сделал глубокий вдох и успокоил себя, что ему необходимо просто зайти в дом и помыть руки. Самообман — вот чем занимаются все влюблённые: сердце ищет пути для встречи, а разум сопротивляется неизбежному. Сестра Сейрана оказалась очень красивой и стройной девушкой. Она тоже готовилась учиться, как и все дети в семье. Более современная и продвинутая, без стеснения и скромности, к которым привык Нвер. — Здравствуй, я сестра жениха. Меня зовут Вилена, — девушка протянула парню руку. Нвер на секунду замешкался, но после недолгой паузы протянул руку в ответ. — Нвер. Я Нвер. Мои руки не очень-то чистые, — резко убрал руку парень. Девушка расхохоталась и предложила пройти в ванную комнату. В деревне Нвера это считалось чем-то интимным: в основном пожилые женщины сопровождали гостей в отдельную комнату. Лишь во дворе и на людях позволялось поливать из ковша, не поднимая глаз. А тут всё просто: брат позвал сестру и отправил гостя мыть руки в отдельной комнате. От таких порядков сердце Нвера заколотилось ещё быстрее. Девушка принесла горячей воды и пыталась смешать горячую и холодную. В процессе немного кипятка пролилось на руку Нвера, от чего тот ойкнул и отпрыгнул в сторону. Девушке стало стыдно и неловко: она подошла ближе, схватила его за руку и начала дуть на покрасневший участок кожи. — Прости, пожалуйста, я такая неуклюжая, — крепко держа его за руку, дула девушка. — Ничего страшного, тут темно, ты перепутала, — пытался освободиться Нвер. — Нет, стой, пошли сюда, — она подвела его к шкафу, достала мазь и начала тихонько намазывать. — До свадьбы заживёт, — сказала девушка и, обернувшись, заметила силуэт Армине. — Я столько раз слышал эту фразу за эти дни, что думаю отрезать себе руку, — буркнул Нвер, убирая руку. — Армине, не стой, заходи. Ты тоже хотела помыть руки. — Не буду мешать, я позже. Ты хорошенько помой его руки, он любит влезть в грязь. — Вы же из одной деревни? Тогда ты забинтуй его рану, меня Сейран опять зовёт. Девушка вышла, оставив молодых наедине. Армине тоже хотела выйти, но Нвер схватил её за руку и притянул к себе. — Ты, наверное, забыл про приличия? Это другая деревня, но всё та же я, — пыталась вырваться Армине. — Что ты тут делаешь? Зачем пришла? — Помешала тебе? Руки хотела помыть. Но если помешала вашему уединению — прости. — Раз уж помешала, не поможешь мне? — показывая на бинт, шептал Нвер. — Наш господин обжёг ручку? Дай посмотрю. Может, мне подуть, малыш? Боже мой, вот бы забрать твою боль и хранить её в уголке моего сердца, — иронизировала девушка. — Я не она, целовать твои раны не буду! — Конечно. Ты откроешь новые. Разве ты пожалеешь? — вздохнул Нвер, пытаясь завязать руку. Армине, глядя на то, как он мучается, не выдержала и решила помочь. Отрезав кусок бинта, она принялась обматывать рану, как вдруг зашёл Сейран и громко воскликнул: — Арминош, дорогая, что ты делаешь, милая? — убирая её руки с руки Нвера, он взял девушку за ладонь и, не отпуская, продолжил: — Красавица, разве ты не знаешь, что ожог бинтовать нельзя? — Не знала, — обомлела девушка от прикосновений парня. — Брат, а ты что позволяешь? Прилипнет же всё, — отпуская руку Армине, он аккуратно снял повязку и собирался вновь обработать рану. Но Нвер от подобного обращения сделался красным и злым. — Я вообще сразу сказал, что это чушь и мне ничего не надо! — Ладно, так и скажи, что компания понравилась. Я бы и сам не прочь обжечься, — намекая на Армине, сказал парень. — Смотри: я гость в твоём доме. У вас свои порядки, но в нашей деревне не принято так. Вы-ы-ы-ы-й-де-е-ем, — показывая Армине на дверь, сказал Нвер. Девушка выбежала из комнаты и направилась на кухню. Сердце бешено стучало, руки тряслись. Она всё ещё чувствовала прикосновения, которые были чужими и совсем не приятными. Ей хотелось поскорее вернуться домой и забыть всё как страшный сон. Нвер пылал в таком адском пламени, что казалось — он находится в аду. Огромный котёл ревности бурлил и выжигал душу дотла. Он направился к выходу, как вдруг вновь услышал голос, который был источником раздражения: — Нвер, брат, ты куда? Уже уходишь? — Я пойду уже. Я должен домашним помочь. Здесь и так много народу — не будем толпиться. — Ты хороший парень, не обижайся на мою сестру. Она немного неуклюжая, но ей очень неловко. — Не страшно, я забыл, — кивнул Нвер. — Я хотел спросить у тебя про одну девушку из вашей деревни. Как думаешь, она свободна? — Кто? — закипел от ревности Нвер. — Арминка Такая милая… Нвер набрал полные лёгкие воздуха, чтобы ответить нахалу, но его перехватила тётя Ашхен: — Сейран, дорогой, что за разговоры такие? Разве тебе подходит так расспрашивать? — Извините, тётя Ашхен, я виноват. Я немного не в курсе ваших традиций. — Нвер, иди. Мать ждёт тебя, — выгнала парня женщина . Это был контрольный выстрел в голову Нвера. Никогда ещё он не чувствовал себя таким никчёмным и ненужным. Армине сейчас с ним в одном доме. Сейран открыто заявил о намерениях. Нвер истерически смеялся и сжимал кулаки. Это был просто ужас: он смотрел на то, как развиваются отношения на его глазах и ничего не мог поделать. Это было адом на земле , ревность подобно лаве выжигала в нем все живое .Когда фрагментами всплывало , как бесцеремонно , парень взял руку Армине , висках стучала кровь . А что если он снова посмеет коснутся или в данный момент говорит с ней . А что если родители договариваются о помолвке . Эти мысли изводили парня , сводили с ума , страх и отчаяние сковывали по рукам и ногам . Он сидел за домом тети и нервно курил одну сигарету за другой , если бы не полный дом родственников, впервые было желание напиться до беспамятства. Нвер не мог поверить , что попал в ловушку любви то чего он так сильно избегал нагнало его и сбило с ног с такой силой , что он был разбит на тысячу кусочков . Исцеления нет , он сдается и признает , что полностью принадлежит эти бездонным , дерзкий карим глазам , не послушным завиткам на лбу и россыпи родинок на лице . Парень лег на траву и смотрел в звездное небо , тяжело вздыхая и констатируя свое положение: - Ты влюбился парень , тебе конец . Ты уничтожил мою жизнь Айк , - тихо шептал Нвер , смотря вдаль Над ним раскинулось звёздное небо — огромное, глубокое, до головокружения близкое. Казалось, стоит протянуть руку — и дотронешься до какой-нибудь яркой звезды Он смотрел на это спокойствие и чувствовал, как внутри его самого бушует шторм. И вдруг — яркая вспышка! Сначала еле заметная искра, а потом длинный, сияющий след прорезал небо. Звезда сорвалась и понеслась вниз, оставив за собой золотой хвост. Нвер даже не успел загадать желание. Сердце сжалось так сильно, будто эта звезда уносила с собой его покой. «Если бы всё можно было так же — сорваться, сгореть и исчезнуть…» — подумал он. В то же самое мгновение, когда звезда сорвалась с неба, в соседнем дворе, окружённая гулом голосов и светом керосиновой лампы, стояла Армине. Она вышла ненадолго из дома, чтобы перевести дыхание от бесконечных разговоров женщин. Небо было таким же ясным, и звёзды казались особенно близкими. Она подняла голову и увидела ту же самую падающую звезду. Сердце ухнуло, и, не раздумывая, Армине зажмурилась и тихо прошептала: — Пусть он выберет меня, а не судьбу, которую придумали для нас другие. Она не знала, что всего в нескольких шагах от неё, за стеной, лежал Нвер и думал о ней, сравнивая себя с этой звездой. Две души, разделённые шумом свадьбы и чужими решениями, в ту ночь смотрели на одно и то же небо. И, может быть, именно оно слышало их обоих и связывало невидимой нитью.

***

Соседней деревне кипели не шуточные страсти . В эпицентре событий была Ануш и ее золовка . Подобно падчерицам из сказки Золушка , молодая золовка выбирала платья для свадьбы . Она перемерила дюжину платьев разных цветов и фасонов . Все казалось слишком простым , потому как цель была очаровать юного доктора Сейрана , который богат , успешен и красив . Узнав , что Армине уже там и проживает у них дома девушка взбесилась , вымещала весь свой яд на Ануш . Она видела , что у Ануш есть новые платья , сшитые матерью и расшитые в ручную Армине . Ей непременно захотелось это платье , но если бы она попросила все было бы слишком просто . Девушка бесцеремонно залезла в шкаф , вытащила содержимое и мерила без за зрения совести , комментируя недостатки , которых не было : - Слишком узко груди в груди , кто так шьет ? Мама они лекала знают что такое ? На эти строчки посмотри , а это швея лучшая в деревне ! - Дочка , надеть то что я тебе купила , - советовала мать - То не слишком нарядное мама , да и эти тоже некуда не годятся , крутилась у зеркала девушка , - примеряя явно не по размеру платья - Что тут у нее цепочка ? Мама видишь да , она мне вшивое тонкое кольцо отдала в подарок , а у нее сколько золота тут . Вот этот браслет будет мой . - достала из шкатулки , золовка - Скажем ей , что ты не хочешь кольцо , а браслет выбрала ! - Конечно , она должна была дать мне выбрать самой . В деревнях после свадьбы молодая невеста дарила по одному украшению свекрови или золовке . В большинстве случаев это был акт доброй воли , приятный жест . После того , как девушка получала подарки за то , что она назвала мать мужа мамой , ей дарили золото , а она щедро платила взамен правом выбора в своей шкатулке . Ануш подарила то , что посчитала нужным , чем очень разозлила обеих . Крутясь у зеркала в комнате новобрачных , разбросав все вещи и вытащив из шкафа все , девушка поливала грязью невестку , не стесняясь выражений . После определившись с выбором , она оставила за собой бардак и вышла к себе . Ануш не было дома , она вышла в огород и собирала овощи для салата . Солнце палило сильно и припекало не по осеннему сильно , он чего девушка тяжело дышала . Гамлет , скоро должен придти на обед , она старалась успеть до его прихода , приготовить салат то малое , что ей разрешали сделать . Мыть , чистить и резать входило в ее обязанности. Стирать вещи на в семью Гамлет запретил и объявил маме , что дочка в состоянии обстирать себя сама . Что касается свекров , обиженная свекровь заявила о том , что коснутся ее вещей ещё стоит заслужить Ануш принесла большой таз в кухню и перемыла все овощи , удивляясь , что свекровь не следит за ней , как коршун и комментируя каждое движение . Девушка не решилась порезать салат и решила спросить свекровь проходя мимо своей спальни Ануш зашла в комнату и застыла. Повсюду валялись её вещи: платья были смяты и раскиданы по полу, из шкафа торчали рукава и подолы, на кровати лежали раскрытые коробочки и брошенные украшения. Шкатулка с приданым была открыта, браслет исчез. Сердце девушки болезненно сжалось. Всё это было для неё не просто одеждой или украшениями — это была частица дома, её матери, её сестры, её памяти. Каждый стежок на платье, каждая вышивка Армине были вложены с любовью. А теперь — всё это топталось чужими руками. Ануш шагнула внутрь, подняла одно из платьев и провела рукой по измятой ткани. В горле запершило от обиды. — Как можно… Змеяя— тихо прошептала она, с трудом сдерживая слёзы. Она услышала смех из соседней комнаты — золовка весело болтала с матерью, будто ничего не произошло. И именно это больнее всего резануло Ануш по сердцу: беспардонная лёгкость, с которой её вещи, её чувства превратили в игрушку. Ануш молча собрала свои вещи и разложила их по местам. Выровняв рукой покрывало до идеала, она решилась поговорить с ними. Не постучав, Ануш ворвалась в комнату и застала девушку в своём платье и украшениях. — Ты зачем врываешься ко мне в спальню? — прошипела золовка. — У нас в доме это принято. Ты разве так не делаешь? Тебе очень идёт моё платье. Если хочешь, в следующий раз могу подобрать что-то лучше, — ответила Ануш с холодной вежливостью. — Ты что себе позволяешь? Намекаешь, что тебя надо спросить? — Я разве это сказала? Просто мне показалось, кошка у нас тут погром устроила. А оказалось — ты платье искала! — съязвила Ануш. — Мама, ты слышишь? На её язык посмотри! — Моя любимая золовка, — не сдержалась Ануш, — ты забываешь, что мы росли в одной деревне. Я молчу, но это не значит, что я не вижу. — И что же ты видишь? — налетела свекровь. — То, что вы мечтаете о дне, когда я уйду из этого дома. Но не получится. Гамлет любит меня. — Пока любит! — резко бросила свекровь. — Скоро он поймёт, что ты его не любишь, а просто пользуешься им. Ты бы лучше дома осталась — остаток Айка! Как ты меня назвала?! — закричала Ануш. — Остаток Айка! Даже это платье сшито для него! Везде на твоём приданом — инициалы с его фамилией вышиты! В дверях раздался голос, и все обернулись: — Это правда? — спросил Гамлет, пристально глядя на Ануш. - Выйди и иди в спальню , - сухо сказал Гамлет Ануш замерла. Казалось, слова застряли у неё в горле. В груди всё переворачивалось: злость, обида, страх и чувство предательства от того, что её собственное прошлое выставили как оружие против нее . - Ануш , в комнату ! - чуть громче сказал Гамлет Гамлет подождал пока Ануш выйдет , молча прошел в комнату облокотившись на стену , смотрел с огнём на женщин , казалось что все сгорит до тла . — Получается, как только я выхожу из дома — тут начинается война? — Гамлет усмехнулся криво, с горечью. — Но знаешь, что интересно, дорогая моя сестрёнка? Двое против одного? Он подошёл к сестре вплотную, глаза горели: — Что ты там сказала — остаток Айка? Тогда почему на тебе платье с его инициалами? Кто тебе позволил? Если это так плохо — почему ты его надела?! Она, по-твоему, топчет мою честь, а ты в это же время носишь её платье? Ты точно моя сестра? Немедленно сними это с себя! Гамлет резко развернулся к выходу. — Ты всегда будешь с тенью Айка, — прошипела золовка. — Я говорю то, что вся деревня говорит. Гамлет остановился. Его лицо перекосилось от боли и ярости. — Какое мне дело, что говорят другие, если моя кровь, моя сестра, унижает меня? Кто я, по-твоему? Я не мужчина?! — он с силой ударил кулаком в дверь, и дерево прогнулось, оставив вмятину. — Я должен быть таким, да? Вот таких вы уважаете, таких любите? Кто я в твоих глазах?! Он протянул вперёд дрожащие руки — костяшки уже были в крови. — Я этими руками тащил приданое в дом Айка! Я каждую вещь держал, знал, что и как там! Думаешь, я не знал? Знал! Но принёс, потому что уважал её выбор! И теперь ты, моя сестра, используешь это против меня?! Гамлет шагнул ближе, голос его стал ледяным: — Сейчас же сними это платье. И слушай внимательно: никуда ты не поедешь. Сиди дома. — Сынок, — попыталась вмешаться мать, — такого шанса больше не будет. Она осталась дома! — Лучше так, чем через два дня её вернут обратно! — отрезал Гамлет. — Я сказал своё слово. Всё. Он вышел из спальни, дверь грохнула за его спиной. Его трясло от злости, кровь капала с костяшек пальцев. — Если я не уеду на эту свадьбу, я заставлю тебя пожалеть, Гамлет! — прокричала золовка, захлёбываясь слезами на руках матери. Гамлет вышел во двор, сел на крыльцо и закурил. Горький дым крепкого табака обжёг лёгкие, но он жадно втягивал, словно хотел выдохнуть вместе с ним всю злость, что копилась внутри. За его спиной стояла Ануш. Она не решалась подойти, только молча смотрела на него, не зная, как начать разговор. Ты ни в чём не виновата. Не стой там. Мне больнее всего от того, что ты боишься, — Гамлет сделал очередную затяжку и выдохнул дым в сторону. — Ты не злишься?.. — Ануш села рядом, сдерживая слёзы. — Мне показалось, что ты разозлился. Я уберу всё, что напоминает о прошлом… Гамлет обернулся к ней, глаза его смягчились. — А что плохого было в прошлом, Ануш? — тихо сказал он. — Я помню только хорошее. Как мы детьми пекли картошку в золе. Как однажды Карен привязал твои косички и косички Армине вместе, и вы целый час пытались распутать ленту. Я помогал тебе. До сих пор помню: лента была жёлтая. Ты боялась, что тётя Ашхен наругает, а я обещал тебе принести новую, если не удастся развязать. Он улыбнулся сквозь тяжесть. — А потом… помнишь, как мы всей деревней искали ваших близнецов? Я вместе с Айком нашёл их в школьном амбаре. Они уснули, наевшись конфет до отвала. Айк был моим другом. А ты — моя любовь. Гамлет сделал короткую паузу и сжал её руку. — Моя жизнь соткана из воспоминаний, и в каждом из них есть вы оба — он и ты. И в этом нет ничего постыдного. Гамлет, у тебя прекрасное сердце… Такое большое и глубокое, как озеро Севан, — шёпотом сказала Ануш, с трудом скрывая дрожь в голосе. — Госпожа Ануш, — он усмехнулся мягко, — как поэтично. — Покажи мне руку. Её нужно обработать, — строго потребовала девушка, наклонившись к нему. — Пустяки, — парень спрятал окровавленные пальцы за спину. — Гамлет! Дай сюда руку, — уже не прося, а командуя, сказала Ануш. Он посмотрел на неё долгим взглядом, в котором было столько нежности и упрямства сразу, что у неё перехватило дыхание. — У меня есть идея получше, — вдруг тихо произнёс он. — Сегодня мы не будем ночевать дома. Ануш растерянно посмотрела на него: — Что? Но как… Гамлет затушил сигарету о ступеньки и встал. - Дома нас не поймут , - неуверенно, сказала Ануш - А сейчас понимают ? - вновь расстроился парень . - Мне необходимо развеется, я хочу побыть рядом с тобой . - обхватывая , разбитыми руками -У меня есть идея получше, — вдруг тихо произнёс он. — Сегодня мы не будем ночевать дома. Ануш растерянно посмотрела на него: — Что? Но как… Гамлет затушил сигарету о ступеньки и встал. - Дома нас не поймут , - неуверенно, сказала Ануш - А сейчас понимают ? - вновь расстроился парень . - Мне необходимо развеется, я хочу побыть рядом с тобой . - обхватывая , разбитыми руками лицо девушки , шептал Гамлет . - Пошли , - нежно сказала Ануш , она взяла крепко его его руку переплетая пальцы и вышла с ним за калитку Они шли по каменистым улочкам деревни, не отпуская рук — и это было высшим проявлением чувств. Ближайшие три дня соседки будут обсуждать за чашечкой кофе «несказанное распутство» и «публичное проявление любви». Многие будут охать и цокать языками: как такое возможно — на людях, и за ручку! На улице смеркалось. Звёзды горели ярко и тревожно, будто отражая разбитость и задумчивость Армине с Нвером в соседнем дворе. С неба снова падала та самая звезда — на этот раз её заметил Гамлет и успел загадать заветное желание. Он мечтал лишь об одном: чтобы любви становилось больше и больше. Её тёплая рука лежала в его сильной, измученной мозолями ладони. Подобно металлу, который он ковал каждый день в кузнице, он медленно ковал и собственное счастье. Из чёрного, неподатливого куска рождалось произведение искусства. Так и с их судьбой: каждое решение, каждый шаг Гамлета был словно удар по наковальне — меткий, сильный, последовательный. У Ануш не было шанса не влюбиться в такого мужчину. Она не спрашивала, куда он ведёт её, — рядом с ним она была уверена и спокойна. И всё же где-то глубоко внутри отдавало болью: неприятно быть посередине семьи, неприятно видеть, как ему снова и снова придётся проходить через унижения и нападки. Семья для мужчины — это опора, фундамент. Но если фундамент расшатать, дом рухнет в самый неподходящий момент. И стены, что должны быть несущими, сами разбираются по кирпичикам его родными. Сколько ещё он сможет сопротивляться? Какую подлость ещё придумает золовка? Ануш ежилась от этих мыслей, смотрела на Гамлета с тоской. Будто в эту самую минуту он мог исчезнуть — и тогда она останется одна, среди мрака, который поглотит её шаг за шагом. Сколько всего пришлось выслушать этой женщине: проклятия, шёпот о заговорах, сплетни о порче. Её называли ведьмой, высохшим деревом, прокажённой, никому не нужной. Родной брат мужа даже предлагал им своего ребёнка. Таков был обычай: бездетной семье отдавали новорождённого, и тот рос у дяди, считая его матерью и отцом. Женщину при этом никто не спрашивал — она рожала и отдавала. И самое страшное: ребёнок рос у тебя на глазах, иногда даже в одном доме, но называл матерью другую. Но эта пара не согласилась на подобное. Они пошли своим путём. Да, у неё не было собственных детей, но их дом никогда не был пустым. Здесь всегда слышался детский смех — племянников, соседских ребят. Сюда прибегали делать уроки, играть в лото, прятаться от дождя. И уходили всегда с полными карманами конфет. Гамлет обожал своего дядю. Временами он жил у них, находя там тепло и понимание, чего порой не хватало дома. Это очень злило его мать: ей казалось, что он предаёт её, выбирая чужой кров. Но на самом деле мальчик просто тянулся к тем, кто умел любить без условий . Именно у них он научился не предавать любовь иди до самого конца за любимой . Гамлет постучал в дверь. Через минуту на пороге появилась она — его любимая тётушка. Женщина улыбалась так, будто к ней вошли ангелы, а не гости. — Гамлет, сынок, заходи, дорогой. Почему не предупредили? — засуетилась она, доставая из шкафа новые тапочки для Ануш. — Дочка, прости, простенькие нашла… Если бы знала заранее — подготовилась бы, — поправила сбившийся платок. — Мама Сатеник, не суетись, — мягко остановил её Гамлет. — Как же не суетиться, — продолжала женщина, провожая их в зал. — Я бы что-то особенное приготовила… — А ты разве не всегда мне рада? — поддразнил племянник. — Мы с дядей и сами хотели вас пригласить, только все разъехались на свадьбу, и я решила после… — Так нам уйти? — рассмеялся Гамлет. — Господи, я не это имела в виду! — всплеснула руками тётя. — Тебе удобно, дочка? Может, подушечку принести? — Всё хорошо, — улыбнулась Ануш, немного смущаясь. — Садитесь, а то неловко, я сижу, а вы стоите. — Сиди, милая. Я сейчас быстро стол накрою, — не унималась Сатеник. — Мама Сатеник, я бы поел твоей жареной картошки. Пожаришь? — Конечно, сынок. Скажи только — и я сделаю. — Сейчас и мясо пожарим, — вмешался дядя. — Сиди! Никакого мяса. Просто поговорим, дядя, — остановил его Гамлет. — А я помогу вам, — робко предложила Ануш. Но её быстро усадили обратно. Женщина жарила картошку, доставала соленья, бастурму, компоты — целый маленький пир. — Тётя Сатеник, некрасиво же — вы хлопочете, а я сижу, — виновато сказала Ануш. — Я знаю, что значит быть «новой невесткой», — ответила та. — Я сама всю жизнь такой и осталась… Без детей твой статус не растёт. В глазах людей ты будто беззаботная. А ты, доченька, за день хоть раз сидела спокойно? — Я привыкла, — пожала плечами Ануш. — И дома всегда работала. Разве не все так? — Рассказывай. — Что рассказывать, мама Сатеник? — Почему ночью вы здесь? — лукаво улыбнулась женщина. Ануш покраснела. — Гамлет захотел вас навестить. — Ты мне нравишься, — кивнула тётушка. — Молодец. Не стоит выносить сор из избы. Умница. — Она переворачивала румяные картофелины. — У вас красивый дом, — заметила Ануш. — Салфетки вы сами вышивали? — Мама меня научила. У меня ещё целые коробки скатертей, полотенец в загородном доме. Привезу тебе, раз тебе понравилось. — Я бы хотела сама научиться, — прошептала Ануш. — Правда? Думала, молодые девушки теперь с иголкой возиться не хотят… — Это так красиво, божественно. Скажите, почему вас не было на свадьбе? Сатеник тяжело вздохнула. — Разве я желанный гость? Бездетная женщина… А он, — кивнула на мужа, — всегда был рядом со мной. Где не хотели видеть меня — туда и он не ходил. Гамлет ему племянник, ему было больно, но я не хотела омрачать ваш день своим присутствием. — Он не обиделся. Вот мы и здесь, — мягко улыбнулась Ануш, понимая, какой непростой была жизнь женщины. — Пусть Бог сохранит тебя от такой участи. Будь счастлива, дочка, — сказала Сатеник и вытерла уголки глаз. Когда стол был накрыт и все расселись за трапезой, заботливые хозяева суетились вокруг молодых, накладывая им горячее и подавая соленья. Дядя поднял бокал за молодых, а тётя Сатеник достала из серванта бархатную коробочку. Внутри — бриллиантовый комплект: серьги, кулон и кольцо. Женщина, слегка волнуясь, сказала: — Я думала, что сделаю это иначе… но, знаешь, так даже лучше: по-домашнему, по-уютному. Мы успели поговорить, узнать нашу невесту поближе. А при других условиях я бы только бегала и не могла бы даже присесть. В деревне существовал обычай: после свадьбы ближайшие родственники приглашали молодых к себе и дарили подарки — золото или вещи для дома. — А я именно так и хотел, — ответил Гамлет. — Я с таким удовольствием съел твою картошку… и правда счастлив. Поверь, в этом больше души, чем в столах на тридцать человек. Тепло и уютно провели они этот вечер. Здесь не было ни нравоучений, ни строгих взглядов, ни навязанных правил. Тётя Сатеник подливала вино молодой невестке, слегка обижаясь, что та отказывалась пробовать. После долгих уговоров Ануш сдалась и выпила пару бокалов свежего, ароматного вина. Мужчины вели неспешные разговоры. Гамлет чувствовал себя самим собой, не боясь быть неправильно понятым. И в такие минуты он ещё острее ощущал: как странно — люди, выросшие в одной семье, могут быть такими разными. Его отец никогда не говорил с ним по душам. Он любил лишь металл и кузницу, все чувства оставлял там. Дома же от усталости падал и спал. Даже на работе разговорить его было трудно — слова отца были всегда коротки, сухи, по делу. Любое проявление чувств он считал слабостью и раздражался на сентиментальные поступки. Сам Гамлет тоже не был многословен, но с теми, кого любил, умел открывать душу. Ближе к полуночи женщины собрали со стола и начали готовить постели. Дом был разделён на две половины и имел два входа. Молодым постелили в самой красивой комнате. Женщина зажгла керосиновую лампу, достала бельё, вышитое ажурным кружевом. В комнате пахло лавандой, на тумбочке стоял графин с водой и пара хрустальных стаканов. На полу лежал мягкий коврик. Каждая деталь дышала уютом и теплом. Тётя вручила ключи в руки молодым и наказала: — Дверь закройте и не вставайте раньше десяти. К этому времени я приготовлю для вас особенный завтрак. Она вышла за порог, оставив их вдвоём Свет керосиновой лампы мягко играл в волосах Ануш. Щёки её слегка порозовели от выпитого вина, глаза блестели, и в этом блеске читалось всё — волнение, желание, трепет. Она смотрела на мужа особенным, не отрываясь, не скрываясь и даже не стесняясь. Каждый его жест, каждое движение приносили ей удовольствие. Гамлет, боясь спугнуть магию этой минуты, двигался неторопливо. Он расстёгивал пуговицы медленно, одну за другой, словно растягивал время, делая вид, что не замечает горячих, настойчивых глаз жены. Отвернувшись на секунду, он стянул с себя рубашку, обнажив тело, будто выточенное рукой мастера. Ежедневный тяжёлый труд не прошёл даром: крепкие плечи, чёткий рельеф груди и рук, каждая линия его фигуры дышала силой. Казалось, сама жизнь выковала его тело, как металл в кузнице. Девушка не в силах совладать чувством , которое не давало ей покое и подобно волне лишь нарастало с каждой секундой. Она сократила расстояние между ними , крепко обняв Гамлета со спины . Уткнувшись разгоряченным лицом в его могучие плечи тихонько произнесла : - Хорошо , что ты есть . - Я могу это расценивать , как признание в любви ? - прошептал в губы повернувшись в пол оборота Гамлет Вместо ответа Ануш поцеловала Гамлета, руками придерживая его небритые скулы, прижимаясь всем телом, не оставляя ни малейшего расстояния между ними. Гамлет потерял остаток рассудка, жадно целуя её губы, не позволяя ни на миг прервать этот поцелуй. Руки парня блуждали по телу жены, расстёгивая по пути крючки на платье, которое мешало ему насладиться красотой её тела. Наконец, освободившись от ненужной одежды, молодой муж поднял Ануш, словно невесомое перышко, и уложил на белоснежную кружевную простыню. Ануш задыхалась от напряжения и тугого узла внизу живота. Сердце билось бешено, разливаясь пламенем по всему телу. Ей необходимо было чувствовать его рядом, ощущать тепло его кожи, видеть эти бездонные голубые глаза, которые захлёстывали её волной наваждения. Его сильные руки открывали в ней новые, неизведанные прежде чувства. Его дыхание обжигало и рисовало на её теле неповторимые узоры ощущений. Он не спешил — наслаждался каждым миллиметром любимого тела, наблюдая, как она отвечает шумным вздохом на каждое прикосновение и поцелуй. Ануш закрыла глаза и отдалась полностью, без остатка, мужчине, который ласкал не только её тело, но и бережно хранил её душу, ценя каждую минуту вместе. Её пальцы перебирали его волосы, задерживались на широких плечах, на горячей коже, в каждом движении ощущая и силу, и нежность. В этот миг в комнате не осталось ни страха, ни усталости, ни тяжёлых мыслей. Всё растворилось в шелесте кружевной простыни, в мягком свете керосиновой лампы, в ритме двух сердец, бьющихся в унисон. Она засыпала на его груди, будто так было всегда, под нежный шёпот, череду коротких поцелуев и ласковых слов. Он вдыхал аромат её тела и ощущал тепло хрупкой, но сильной девушки, которая навсегда завладела его сердцем. Ануш , которая принадлежит только ему . Ануш , которую знает только он . Это мгновение было похоже на сон, на мечту, которая сбылась. Он прижал её крепче, словно боялся, что она растворится в воздухе. Но она была здесь — в его руках, в его жизни, в его сердце.

***

Солнце озаряло свадебную суету тёплыми лучами. Нверу так и не удалось уснуть: он всю ночь ворочался, а в те недолгие минуты, когда разум отключался, ему снились короткие кошмары. Раньше всех он поднялся, оделся и вышел во двор, ожидая остальных. По обычаю, сначала нужно было прийти в дом жениха, затем отправиться за посаженным отцом, и лишь потом — за невестой. Нвер нервничал, старался дышать ровно и контролировать эмоции, успокаивая себя тем, что скоро всё закончится. Шумной толпой многочисленные родственники зашли в дом жениха. Все поздравляли, целовали родителей и желали счастливого торжества. Женщины бегали, занимались последними приготовлениями, отвлекаясь на своих мужчин, которые никак не могли найти одежду или любимые туфли, спрятанные заранее «не на выход». Подносы с подарками уже стояли во дворе, ожидая своего часа. Перед дорогой решили выпить кофе. В украшенном зале жениха был накрыт стол с выпечкой и сладостями. Полукругом стояли стулья, на которых сидели гости. Нвер стоял рядом с матерью, которая всё шипела на него, протягивая стакан воды. Но ему было не до того: глазами он искал Армине, которая суетилась на кухне, помогая женщинам. Не дождавшись инициативы от сына, мать сама обратилась к потенциальной невестке, которая ещё вчера ошпарила Нвера: — Доченька, если не трудно, принеси чашечку кофе Нверу. Он не хочет утруждать тебя. — Ничего не надо, мама зря попросила. Я не хочу, — вздохнул Нвер, сверля взглядом мать. Армине смутилась и опустила глаза, вспомнив вчерашнее. Но тут вмешался брат, не упустив шанс для шутки: — Принеси ему кофе! Только смотри, мази не осталось, парня жалко. Не обожги! А мне воды принеси, я кофе из твоих рук пить не буду. Нвер не оценил юмора Сейрана и закатил глаза от его колкостей. И вдруг он услышал движение — и обернулся. Там была она. В кружевном нежно-голубом платье. На плечи спадал лёгкий шифон, в волосах развивалась белая лента, а на шее поблёскивал кулон в виде цветка — юного и прекрасного, как сама девушка. Она шла с подносом в руках. Руки дрожали, и стаканы звенели с каждым шагом. Девушка направлялась к Нверу, как вдруг голос Сейрана, полный насмешки и вызова, раздался в зале: — Армине, мой кофе! Он не хочет. Твой кофе с пенкой… — последние слова прозвучали с двойным смыслом, слишком прозрачным для всех. — Хочу. Я хочу кофе, — резко перебил Нвер, метнув взгляд на Сейрана. — Выпью кофе, сваренный с пенкой, для меня. Не так ли, Армине? Девушка молча поднесла чашку. Нвер выпил залпом, не отрывая взгляда от её глаз. — Ну, хотя бы воды мне можно? — не сдавался Сейран, продолжая разглядывать Армине. — Кофе слишком сладкий, я и воду выпью, — сказал Нвер, забирая стакан и допивая до дна. — А Армине попросит — сестра тебе вынесет. Армине с удивлением посмотрела на него, поражённая его решительностью, и молча ушла обратно на кухню. Мать Нвера побелела от злости. Она схватила сына за локоть и вывела во двор, а потом за угол, где никто не мог услышать. — Что это было?! — Ты о чём? — удивился Нвер, делая вид недоумения. — Давно это? — женщина ударила сына по плечу. — Мама, что ты делаешь?! Тут люди! — Давно ты полюбил кофе Армине? Это невозможно! Мои сыновья только и делают, что испытывают меня! — Какая Армине? Ты новую невесту нашла мне? — Не прикидывайся! Я всё видела! И самое страшное — что видела не только я! — шипела женщина. — Ты будешь держаться подальше. Ты женишься на той, кого я выберу! — Никогда, мама. Ни за что! - четко и холодно произнес парень — Значит, решил играть в невозможную любовь? — Я лучше умру один, чем буду бегать из дома, как брат. — Твой брат меня не слушал, и ты не слушаешь! — Я не Айк! Я не он! Сколько ещё мне расплачиваться за его ошибки?! Хватит! - выпалил парень — Мы об этом поговорим дома, — холодно ответила мать. — А сейчас я не желаю видеть вас рядом. Свадебная процессия двинулась дальше. За ними — и наши герои, пытаясь хоть немного сбавить градус напряжения. Во двор невесты с опозданием приехала Джульетта в сопровождении матери , несмотря на запрет Гамлета . Девушка светилась от счастья и выискивала глазами Сейрана , стараясь привлечь его внимание , она выхватила один из подносов из рук родственника и начала вытанцовывать рядом с парнем , несколько раз чуть не уронив тяжелый поднос на парня . Сейран же смотрел лишь на одну девушку , которая завладела его разумом с первой минуты появления . От пристальных взглядов Армине становилось не по себе и она старалась скрыться в толпе .С песнями и хлопками подносы передали родне невесты. Женщины со стороны девушки встретили их радостными возгласами, сразу вынесли на подносе гату — большую, румяную, с золотистой корочкой. Гату разрезали на куски и раздали всем гостям. Сладкой вам жизни, — улыбнулась старшая тётя невесты, вручая кусочек Сейрану , как будущему деверю - Дайте мне ещё кусочек , - подмигнул парень . Пробираясь сквозь толпу он нашел Армине и подал ей сладость : - Ты почему здесь стоишь , я принёс тебе кусочек кяты . - подал парень девушке Было не удобно отказать не глазах стольких людей , Армине молча взяла кусочек, но не стала есть - Ты не любишь сладкое , чуть наклонившись , спросил Сейран , пытаясь спросить через шум шум дудука и барабанов Девушка отклонилась от парня и посмотрела на него суровым взглядом , стараясь отойти на приличное расстояние Нвер стоял рядом и наблюдал за этой сценой. Внутри всё сжималось от ревности, сердце стучало быстрее, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. Казалось, каждый жест Сейрана — вызов, каждое слово — знак, что он может быть ближе к Армине, чем Нвер. Армине почувствовала его взгляд и ощутила странное волнение. Она понимала, что Нвер видит всё, и это тревожило её. В глазах парня читалась смесь недовольства , сердце девушки непроизвольно ответило на этот сигнал. Толпа вокруг шумела, праздник продолжался, но для Нвера и Армине мир будто сузился до этого одного мгновения — кята в руках Армине и ревнивый взгляд Нвера. Девушка сунула выпечку первому попавшемуся гостю и решила держаться по ближе к старшим , надеясь что хоть их постесняется назойливый поклонник . Забрав невесту из дома, все двинулись в дом жениха продолжать основное празднование. Сидя рядом с отцом и матерью, Армине становилось чуточку легче, лишь изредка она смотрела на Нвера, который пил и даже не смотрел в её сторону. Тосты лились рекой: пили за родителей, бабушек, дедушек. И вот очередной тост добралась до самого Сейрана, брата жениха, который сидел непосредственно за центральным столом с женихом и невестой. Тамада пожелал ему скорой женитьбы и задал вопрос, который изменил судьбу Армине навсегда: — Дорогой Сейран, вот и брат твой женился. Мы приехали к вам на свадьбу, хорошо пили и ели. Когда ещё раз приедем? — намекал он на его свадьбу. — Следующий раз сам приеду к вам в деревню, там и выпьем, и закусим. — А причина есть? — уточнял неугомонный старец. — Есть, и очень красивая причина. Обязательно заберу её себе, будет украшением моего дома, —, смотря прямо в глаза Армине, заявил парень. — Тогда дай Бог станем сватами, дорогой друг, — подошёл отец Сейрана к товарищу. — Посмотрим, дай Бог, — ответил отец Армине. Внутри девушки всё оборвалось: отец не отказал. Он буквально дал согласие на глазах сотни людей. Это означало, что всё решено. Теперь её судьба была написана теми, за чьим столом она ждала защиты. Нвер подошёл с рюмкой водки к отцу Армине и решил тоже сказать пару слов: — Вас тоже можно поздравить? А мы и не знали, что так! — залпом опустошил стакан парень. — Я должен тебе отчёт дать что ли? — разозлился отец. — Пошёл вон, ещё и напился! — продолжал мужчина. — Разве нет такой пословицы, дядя: «Лучше отдать дочь местному пастуху, чем чужому царю». — Не понял, ты на что намекаешь? Ты что ли местный пастух? Я уже один раз думал, что отдаю дочь пастуху, а оказалось — отдал барану! Поэтому мои дочери будут жить с царями! — Дядя, он вас беспокоит? — спросил обеспокоенный Сейран. — Да, блять, хоть раз не влезай, доктор, хоть раз! — толкнул Сейрана Нвер. — Вот, я говорю, баран, уведите его! — злился отец Армине. — Успокойся, парень, почему ты такой агрессивный? Кто обидел тебя? — спрашивал доктор за воротами. — Я сразу скажу тебе, доктор: то, что ты хочешь, никогда не будет! Армине твоей не будет! — толкнул его вновь Нвер. — Твоё слово против моего ничего не решает! Я захочу — и будет. Ты что можешь дать ей? Твои замашки уличного хулигана, — смеялся парень. — Тебе смешно? — ударил со всей силы Нвер. — Я как лечить умею, так и покалечить могу, брат Нвер. Стороны вышли, и началась драка. Парни со всех сторон начали бить Нвера. Единственное, что он смог сделать, — спрятал голову, свернувшись калачиком на полу. Этому его научил Гамлет в одну из деревенских потасовок, когда силы были не равны. После этого его выкинули на пустырь в полуобморочном состоянии, как старую вещь. Кромешная тьма, в которой Нвер плевался кровью, и сквозь стоны было слышно лишь одно: — Армине… - -