Горное сердце.

Жаркое лето не давало возможности вздохнуть и перевести дух. Словно в пустыне Сахара, Гамлет изнемогал от духоты, но это не причиняло ему столько неудобств, как холодный взгляд Ануш. Каждый день Гамлет, подобно тени, бродил за ней, как и в былые годы, не издавая ни звука, выполняя рутинную работу. Самого утра он молча приносил свежие продукты: молоко, яйца, хлеб, любимые Ануш конфеты. Пока она ставила чайник, он наполнял баки водой, таская ведра с соседней улицы. Чистил печь, убирался во дворе, но всё было тщетно — она не смотрела, будто его вовсе не существовало для неё. Её карие глаза были полны слёз, и каждый раз, сталкиваясь в тесноте помещения, она отворачивалась, пряча их от мужа. Малыш почти всё время спал, лишь изредка покряхтывая, обозначая своё присутствие в их жизни. В редкие свободные минуты, оставшись наедине, Гамлет склонялся над колыбелью и нежно целовал крепко сжатые в кулачок пальчики ребёнка. Как приятно пахнут младенцы, будто от них исходит запах райских садов. Улыбаясь во сне, на щечках появлялась милая ямочка, делавшая его особенно привлекательным, чуть позже он хмурился во сне, становясь похожим на настоящего Азата Гамлетовича, сына своего отца. Гамлет, как и большинство молодых отцов, боялся брать на руки малыша, но всему приходит своё время. Ануш вышла во двор развешивать целую батарею пелёнок. Только стоило ей удалиться, мамин цветочек тут же забеспокоился, набрав полные лёгкие воздуха, решительно решив вернуть молочный завод поближе к себе. Дети словно чувствуют и, подобно полицейскому браслету, включают громкую сигнализацию. Гамлет уже знал характер сына и, услышав небольшой, но серьёзный писк, осторожно положил свою большую руку под головку и дрожащими руками поднял малыша на руки. Азат был удивлён столь дерзким поступком отца и, ошарашенный уверенностью родителя, замолк, внимательно рассматривая папу широко раскрытыми светлыми глазёнками. — Ну вот, ты ведь мужчина, немного терпения тебе не помешает. Ты так быстро соскучился! Я тебя понимаю, я тоже сильно скучаю. Было бы неплохо, если бы она не отходила от нас... Терпение, Азат, именно это важно помнить и применять потом! — тихонько покачивая сына, шептали губы Гамлета. Ребёнок перестал плакать, лишь взглядом искал мать, слегка морщась. Гамлет присел на небольшое кресло, устроив малыша удобно на руках, и негромко напевал ему песню, хотя голос звучал весьма фальшиво, но зато с огромной любовью, отчего малыш сдался и снова закрыл глаза, погрузившись в сон. Впервые мужчина испытывал страх даже дышать, потому что на нём лежало такое огромное счастье — покой, умиротворённость, уют и весь смысл жизни. Сколько любви может вместить этот крошечный человечек! Недаром наши предки говорили «цавт танем», что значит «возьму твою боль». Эти слова прекрасно подходят к отношениям детей и родителей, готовых принять любые невзгоды мира ради спокойствия и счастья малышей. Ануш развесила бельё и впервые спокойно провела рукой по волосам, поймав себя на мысли, что ребёнок удивительно долго спит. Намотав на голову полотенце, она подошла к печи с надеждой успеть выпить чашечку кофе, аромат свежезаваренного напитка распространился по каждому уголку дома. Девушка налила кофе и, проходя мимо комнаты, заметила картину, от которой сердце каждой женщины начинало биться быстрее. Двое её любимцев мирно спали рядом друг с другом: один огромный, словно скала, а второй, словно маленький горный родничок, расположившийся посередине, даря родителям ощущение полной гармонии и смысла жизни. Девушка наклонилась, чтобы поправить чепчик малыша. Влажные волосы упали на лицо Гамлета, который, не открывая глаз, тихо прошептал: — Ты помыла их душицей, это мой любимый аромат... — глубоко вдыхая, проговорил мужчина. — Я всегда мою ими, — резко отстранилась Ануш. — Ты моешь ромашкой, лавандой, но душицу использовала только для меня... — Ты слишком зациклен на себе, господин Гамлет. Здесь в огороде полно душицы, — глядя в окно на ромашковое поле, сказала Ануш. — Конечно, конечно, — хитро улыбаясь, ответил юноша, не отводя взгляда. — Ты мойся, хоть ромашкой, хоть душицей! — Ты намекаешь, что от меня пахнет? — принюхиваясь к своей рубашке, спросил Гамлет. — Ты ведь ночью куда-то ходишь и возвращаешься в той же одежде. Поэтому я и сказала: мойся! — А-а-а, ты хочешь узнать, где я ночую? Не стесняйся, ты ведь моя жена, можешь спросить, — улыбаясь, заметил парень. — Кто сказал, что я интересуюсь? Говорю, мойся, как твоей душе угодно, мне не указывай! — Я разве плохо сказал? Просто отметил, приятно пахнет. Ты опять злишься? — Давай-ка верни мне малыша, а ты иди, куда там живёшь, тебе пора! — сердито говорила Ануш. — Я вовсе не хотел уходить, — крепко прижимая к себе сына, проворчал Гамлет. — Сынок меня хочет, правда, Азат? Видишь, он мне улыбается! — Дети во сне улыбаются ангелам, какое тебе дело до них, — пробормотала Ануш. — Когда-то ты считала меня если не ангелом, то прекрасным человеком... — Была глупой, человеку свойственно ошибаться. Всё было и прошло, — перевернув кружку кофе, задумчиво смотрела Ануш в чашку. Гамлет осторожно положил ребенка спать и тут же бесцеремонно выхватил чашку: — Я сам погадаю, — внимательно разглядывая следы в кофейной гуще. — Ты сначала хотел стать ангелом, теперь решил стать гадалкой, — усмехнулась Ануш, прищурив глаза. — Я вижу твоё сердце полно боли... — Как неожиданно! — язвительно спросила Ануш. — Что ещё скажешь? — Но вот видишь маленькую тропинку, ведущую к свету, — указал пальцем Гамлет. — Ого-го! Значит, я избавлюсь от тьмы? Как быстро она исчезнет? — подсказывая Гамлету, шутливо добавила девушка. — Там ещё буква видна, смотри! — Подожди, я попробую угадать. Наверное, «Г»? — Верно! Посмотри, как сильно он тебя любит, без тебя не может жить! — Ой-ой-ой! Даже не подозревала, что дядюшка Герванд так по мне скучает. Ведь я всегда несла ему свежеиспечённые пирожки, а он угощал меня черешней из своего сада. — Причём здесь этот старик? — нахмурился Гамлет. — Так что-нибудь ещё видно в чашке? Может, впереди долгая дорога? Мы скоро отправимся с Азатом? При этих словах лицо Гамлета стало бледным, чашка дрожала, и он, еле сдерживая себя, хриплым голосом произнёс: — Нет здесь никакой дороги, забудь об этом. Теперь покажи своё самое сокровенное желание — ткни пальцем прямо в середину гущи. — Если ты думаешь, что я стану тыкать пальцем в твою чашку, ты глубоко заблуждаешься! Моя душа — не твоя игрушка! Довольно! Закончили! — Ануш, прошу, ткни хотя бы разочек! Ради меня прошу тебя! Что тебе стоит, вон какой глубокий смысл откроем! — Твоя наглость поражает! За дверью стояли Армине и Нвер, застывшие в ужасе. Бояться войти внутрь помешало услышанное. — Я всегда знала, что он странный, но оказывается, он ещё и ненормальный! — покраснев, зашептала Армине Нверу. — Нам сюда точно нельзя идти! Это муж и жена, я не готов увидеть Гамлета в таком положении! — Это мерзко! — Армине, каждому своё удовольствие. — Тебе, наверное, тоже хотелось бы, чтобы я вот так тыкнула? Это всего лишь ваши мужские фантазии! Из-за двери Гамлет всё продолжающе ныть и требовать: — Ануш, давай сделаем так, как раньше! Ведь раньше нам это нравилось! — Тогда нравилось, сейчас я сама справляюсь! От услышанных слов Армине покраснела словно спелый помидор. — Ах, я предупреждал, что муж и жена — одно целое, зачем нам такая подробная информация, Армине? — сморщился Нвер, отходя от двери. Однако случайно зацепил стоящий возле неё горшок, тот упал на пол с громким стуком, и Нвер невольно оказался внутри комнаты. Заметив Гамлета с чашкой в руке, его охватил приступ неудержимого смеха, который долго не прекращался. Следом вбежала Армине, испуганно зажмурившись и осторожно приоткрыв глаза, закричала: — Вы что, кофе пьёте? — А что, это грех? — спросил Гамлет. — С тобой, Гамлет, и правда грех, девушка права, я тут твои бредни слушаю! — Мне тоже можно кофе, — не переставая смеяться, сказал Нвер. — Что с тобой, зять, постучи по спине, а то задохнётся сейчас, — удивлялась Ануш. — Я передумал, я больше кофе пить не буду. Лучше покурю! — делая глубокий вдох, вышел парень. Гамлет в полном недоумении вышел следом. Достал из заднего кармана сигареты, сделал глубокую затяжку. — Армине не дала тебе потушить? — Что за слова такие? — Я имею в виду погадать на кофейной гуще, брат, я не знал, что ты гадаешь! — вновь взрываясь смехом, говорил Гамлет. — Клянусь, ты ходил, как побитая собака, рядом с домом Армине, не помню, чтобы издевался! — выдыхая очередную порцию дыма, сердился Гамлет. — Прости, просто это было очень смешно! Подумай об этом иначе, она хотя бы налила тебе кофе, а не перемолола в кофемолке. — Я и так уже превратился в пыль, осталось развеять меня. — Гамлет, которого я знаю много лет, любил безответно и так красиво любил… — И до сих пор, как собака, у её ворот, но я заслужил, подумал, что раз Ануш меня пробила, я возвысился и стал очень важным. — Гамлет, брат, твоё самоочищение не пройдёт от страданий. У нас нет денег, нам стоит подумать, чем кормить их, — глядя в окно, вздыхал Нвер. — Я придумал, у меня есть немного накоплений. Откроем кузницу, будем работать. — Я механик, а не кузнец. — Наши руки нас кормят, Нвер, я научу тебя, и ты станешь лучшим кузнецом. — После тебя, конечно, — улыбаясь, говорил Нвер. — Сегодня, если повезёт, мы сходим и посмотрим помещение, оно на заброшенных складах, двое предлагали за небольшие деньги. — Тогда чего мы ждём, пойдём вместе. — Ты сегодня останься с ними, я заберу ключи и пойдём вместе посмотрим. — Хорошо, как знаешь, мастер. — Не зови меня так, иначе получишь. — Понял, мастер, — издевался Нвер. Девушки в комнате суетились, выполняя домашнюю работу. Армине безумно любила племянника, всякий раз меняясь в лице, как только милый карапуз открывал свои большие голубые глазёнки. Руки тянулись к нему, и озорная девочка с твёрдым характером становилась мягче облака, нежно гладя его по пухлым щечкам. — Разве можно так сильно любить малыша? Девочка, ты родила красавчика. Я никому не испытывала таких чувств, забирала малыша из кроватки, умиляясь, говорила Армине. — Положи его обратно, ты приучишь его к рукам! Ты и с братьями это делала! Потом мама страдала, — складывая стопку пелёнок, сердилась Ануш. — Я не могу, он такой сладенький, — прижимая к груди малыша, говорила девушка. — Роди, а я его тоже буду баловать — Я не готова стать матерью, это не моё! — испуганно сказала девушка. — Почему же это? Ты будешь прекрасной матерью. — Ануш, какой ребенок? У нас нет жилья, нет работы, мы сами живём сегодняшним днем. — Тогда и мне не следовало рожать. У меня нет мужа, нет денег, ничего нет! Гамлет и Нвер, стоящие в дверях, вновь получили каждый сокрушительный удар, роняя из рук поленья. Правда была слишком горькой, чтобы спокойно её принять. Нвер всегда боялся вслух произнести то, что вырвалось из уст Армине, а ведь в чём она неправа? У него нет дома, денег на хлеб осталось ровно на три дня. Они отвергнуты обществом, семьёй. После неловкого молчания в доме стало слышно, как за стеной потрескивают дрова в печи и где-то во дворе хлопает на ветру неплотно прикрытая калитка. Ануш, с каменным лицом и прямой спиной, наконец нарушила тишину. Она пригласила зятя за стол, демонстративно игнорируя присутствие Гамлета, будто тот был всего лишь тенью у стены. — Зять, что ты стоишь, проходи! Невэр нерешительно прошёл в комнату и сел на стул, осторожно, словно боялся занять слишком много места. Его взгляд невольно скользнул к Гамлету — всё ещё бледному, с заострившимися чертами лица. В комнате пахло борщом и дымом, но тепла он не чувствовал. Немного подумав, Гамлет поднялся, подошёл к печи, подбросил туда пару сухих поленьев. Огонь вспыхнул ярче, осветив стены и на мгновение его усталое лицо. Молча он вышел за порог, не сказав ни слова. Армине, чувствуя, как неловкость сдавливает грудь, первой решилась нарушить тишину. Она сжала пальцы, глядя в стол. — Я, конечно, не люблю Гамлета, но разве не стыдно? Ануш продолжала наполнять тарелки горячим борщом, размеренно и спокойно, будто разговор её не касался. Пар поднимался густыми клубами, оседая на окне. — Что именно стыдно-то? — спросила она спокойно. — Да вот же, ты не пригласила его за стол, теперь он останется голодным... Ануш остановилась, посмотрела на сестру поверх кастрюли — взгляд был холодным, уверенным. — Видишь ли, дорогая моя сестра, — проговорила Ануш, взглянув поверх кастрюли, — я ведь вовсе не жена этому человеку. Сам пусть заботится о своём ужине. Армине тяжело выдохнула, будто вспомнила давние разговоры и наставления. — Но ведь мама учила тебя, что еда — дело святое... — задумчиво произнесла Армине. Ануш чуть дёрнула плечом, словно отмахиваясь от лишних слов. — Мамочка ещё наставляла: мужчина, что не способен защитить очаг, не заслуживает пирога, — парировала Ануш. Армине перевела взгляд на Невэра. Он сидел неподвижно, уставившись в тарелку, где борщ уже начал остывать. — Почему ты вообще ничего не ешь, Невер? — взволнованно поинтересовалась Армине, заметив, что тот равнодушно смотрит на свою тарелку. Невэр резко поднял голову. В его глазах мелькнули обида и усталость, копившиеся давно. — Наверное, я действительно не заслуживаю сидеть с вами за одним столом! — резко ответил Невэр, отодвинув пустую тарелку и вставая из-за стола. Ануш обернулась к нему, поражённая неожиданной резкостью. — О чём это ты говоришь, зять мой?! Невэр уже направлялся к выходу. Его шаги были тяжёлыми, будто каждый давался с усилием. — Вы обе правы, и твоя мудрая мать тоже права, — глухо произнёс Невэр, направляясь к выходу. — По крайней мере, Гамлет построил дом и разрушил его. У меня даже дома нет... Дверь скрипнула, впуская холодный воздух, и Невэр исчез во дворе. — Зачем ты упомянула нашу мать?! — раздражённо воскликнула Армине. Ануш молча села за стол, взяла ложку и начала размешивать хлеб в дымящейся миске с густым бульоном. Движения были резкими, почти сердитыми. — Подожди-ка минутку, — холодно ответила Ануш, усаживаясь за стол и размешивая ложку хлеба в дымящейся миске с густым бульоном. — Это я говорю или ты начинаешь ныть обо всём подряд? Хватит, я устала от ваших разборок. Моему сыну нужен обед. Весь оставшийся день Невэр просидел на крыльце. Солнце медленно ползло по небу, тени удлинялись. Он занялся бессмысленным делом — очисткой давно заброшенного курятника, в котором давно не водились куры. Под руками крошилась старая доска, пахло пылью и сухой землёй. От ощущения собственной бесполезности чувство одиночества стало невыносимым. Однако судьба распорядилась иначе: соседские ребята, громко ругавшиеся рядом, привлекли внимание невольного наблюдателя. Два брата пытались починить старую развалившуюся машину. Металл скрипел, инструменты падали в пыль. Спор достиг апогея, когда младший, перепачканный маслом и грязью, начал преследовать старшего с гаечным ключом, выкрикивая обидные слова. Углубившись в ремонт, старший быстро оказался прижатым к забору, после чего единственный выход виделся лишь в прыжке прямо в огород Невэра. Немного помедлив, незнакомец поспешно представился: — Привет, я Мартин, знакомься. — Невэр, а это кто? — Мой глупый братец! Залил не то масло в двигатель, я тысячу раз говорил ему выбрать правильное, а он сделал наоборот. Теперь машина стала полной рухлядью, ну зачем бог послал мне такого непутёвого родственника? Лучше бы родился камнем, толку больше! Невэр впервые за день улыбнулся — слабо, но искренне. — Давай помогу решить проблему, прекратите ссору, — улыбнулся Невэр. — Я хороший автомеханик. — Правда, справишься? — недоверчиво уточнил младший брат, уставший и испачканный грязью. — Справлюсь, у меня полно свободного времени, — уверенно заявил Невэр. Так остаток дня Невэр посвятил ремонту автомобиля братьев. Он полностью погрузился в знакомое дело, внимательно изучая двигатель, методично перебирая детали. Время летело незаметно. Мальчики помогали ему, подавая инструменты, а иногда приносили прохладный тан, спасавший от жары. Закончив ремонт раньше заката солнца, Невэр услышал искренние благодарности от ребят и приглашение к семейному ужину. Накормить мастера дело святое , голодным отправить значит опозорить семью и свою честь Вечером старшие члены семьи оживлённо общались, веселились и угощали гостя самыми лучшими блюдами из подвала. На столе теснились глиняные миски, тарелки с соленьями, свежий лаваш, ещё тёплый, с ломкой корочкой. В воздухе смешались запахи жареного мяса, чеснока и сухих трав. За окнами медленно темнело, и первые звёзды робко проступали в небе. Невэр сидел немного в стороне, но впервые за долгое время чувствовал себя не лишним. Его слушали, ему подливали тан, пододвигали блюда, смеялись над его короткими замечаниями. Смех за столом был громким, живым, братья все так же подкалывали друг - друга . После трапезы старший брат, откинувшись на спинку стула и внимательно посмотрев на Невэра, заговорил с искренним уважением: — Ты, наверное, кормишь целую деревню своими руками, мастер ты отменный. Сколько я должен заплатить тебе за труды? Невэр слегка смутился, опустил взгляд и покачал головой. — Разве прилично брать плату с родных соседей? — скромно возразил Невэр. Андраник поднялся со своего места, выпрямился и взяв стопку водки , как это делали старшие, когда хотели подчеркнуть серьёзность слов: — Сердечно благодарю тебя , — уважительно поклонился Андраник. — Знаешь, я хочу предложить тебе отличную работу у моего начальника. У него огромный табачный склад, куда ежедневно приезжают десятки автомобилей. Нам срочно нужен опытный механик, прежний скончался недавно. Там нужны настоящие мастера своего дела, оплата достойная и своевременная. Как считаешь, пойдёшь завтра взглянуть? Эти слова прозвучали для Невэра как музыка. Где-то глубоко внутри что-то дрогнуло, будто давно застывшая пружина наконец распрямилась. Он почувствовал тепло, смешанное с осторожной надеждой, но внешне остался сдержанным. — Посмотрим, попробуем, — коротко ответил он. Андраник, вдохновлённый его согласием, оживился ещё больше. Он говорил широко, с размахом, словно уже видел будущее во всех подробностях: — Здесь столько прекрасных девушек работает, да и наши парни славятся гостеприимством, добротой и чувством юмора. Кстати, ты женатый человек? Невэр кивнул, не вдаваясь в лишние подробности. — Женат, но семья живёт отдельно, временно переехав сюда, — пояснил Невэр. — Ах, прошу прощения, тогда приглашу в другой раз вместе с супругой. Скажи честно, дружище, ты женат на нашей прекрасной девушке Ануш? При упоминании имени Ануш Невэр на мгновение замолчал, словно подбирая слова, затем спокойно ответил: — Нет, дорогой друг, я её зять, — мягко поправил Невэр. Андраник широко улыбнулся, хлопнул ладонью по столу и рассмеялся: — Так значит, нам повезло вдвойне! Пока живёшь здесь, можешь считать, что твой талант пришёл вовремя, потому что завтра я объявлю всему поселению: проблема ремонта решена навсегда! За окном уже стояла глубокая ночь. Вдалеке лаяли собаки, ветер шелестел листвой. Невэр слушал Андраника и понимал: впервые за долгое время перед ним открывалась дорога, ведущая не в тупик, а вперёд. Бог всегда закрывая одну дверь открывает другую Ануш стояла во дворе и нервно смотрела в даль. Небо уже начинало темнеть, над крышами медленно сгущались сумерки, и холодный вечерний воздух щекотал кожу. Как бы она ни пыталась быть сильной и равнодушной, сердце болело от каждого замечания, брошенного Гамлету днём. Мысли возвращались к нему снова и снова. Его до сих пор не было, и он остался голодным. Эта мысль жгла сильнее, чем она была готова признать. Девушка злилась — на себя, на него, на весь мир. Резкими движениями она снимала влажное бельё с верёвки, сжимая ткань так, что белели пальцы. От каждого шороха она вздрагивала, вскидывала голову, надеясь услышать знакомые шаги, но во дворе было пусто. — Где ты ходишь ? Боже какое мое дело ! Наверно поест где - то . Слова сорвались с губ почти шёпотом, будто она уговаривала саму себя поверить в сказанное. За калиткой послышались шаги. Соседка подошла неслышно, держа в руках корзину со свежими пирогами, от которых исходил тёплый, уютный запах. — Муж не пришел Ануш , спрашивала соседу держа в руках свежие пироги . Ануш резко обернулась, в глазах вспыхнуло раздражение. — Ты и так прекрасно знаешь , что он просто отец моего ребёнка . Соседка прищурилась, будто взвешивая каждое слово. — Вы смотрю разбрасываетесь мужами ? Ваш зять у соседей сидит , а у них дочь незамужняя .Ты мужа и так не жалуешь ! Ануш замерла, бельё выскользнуло из рук и упало на землю. — Что ты несешь ? Что ты говоришь ? Голос её дрогнул, но в нём уже слышалась угроза. — Говорю Гамлет твой наверно там где тепло и сытно ! Мужчины долго без женской забыты не тянут . Ануш сжала кулаки. Щёки налились жаром, в груди всё сжалось от злости и боли. — Вот знаешь в чем дело? Мне все равно с кем он там ! Пусть будет так как ты говоришь и он чужих объятиях . Слова прозвучали резко, почти истерично, будто она пыталась отрезать ими собственные чувства. Соседка вздохнула, покачала головой, прижимая корзину к груди. — Я бы такого мужа не упустила , ночами холодно спать . Уж я уже 5 лет ночью так сплю после смерти мужа Эта фраза стала последней каплей. Ануш сорвалась с места, подскочила к женщине. — Может ты на него глаз положила ? Ты без стыда у меня Гамлета просишь ? Разрешения спрашиваешь . Какая ты бесстыдная женщина. - набросившись на нее кричала Ануш . Руки её вцепились в волосы соседки, та вскрикнула, пироги едва не рассыпались на землю. — Говорила не любишь . Боже Боже мои волосы Во дворе поднялся шум, с верёвки сорвалось бельё, ветер подхватил его и потянул по земле. Ануш, задыхаясь от ярости, не отпускала женщину и не делая и шагу назад . — Где это видано придти и намекать на такое . Из дома выбежала Армине. Полы её платья развевались, волосы выбились из-под платка, лицо было бледным от испуга. Она сразу поняла, что происходит, и, не раздумывая, бросилась между женщинами. Армине выскочила и разняла обоих. Она ухватила Ануш за плечи, оттаскивая её назад, другой рукой удерживая соседку, которая, всхлипывая, пыталась поправить растрёпанные волосы. Пироги всё-таки упали на землю, и несколько из них рассыпались по пыли — Хватит! Вы что творите?! — голос Армине дрожал, но в нём звучала решимость. Она тяжело дышала, глядя то на одну, то на другую. Ануш вырывалась, глаза её блестели от слёз и ярости. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его было слышно всем вокруг. Соседка же, прижав ладонь к голове, причитала и пятясь назад, всё ещё не веря, что это произошло с ней. Во дворе воцарилась тяжёлая тишина. Только ветер шуршал бельём на верёвке да где-то за забором хлопнула дверь. Армине стояла между ними, как живая преграда, не давая ссоре вспыхнуть снова. В её взгляде читалась усталость и боль — будто этот вечер сломал что-то не только в Ануш, но и в ней самой. Ануш наконец опустила руки. Гнев медленно отступал, но тревога никуда не делась. Она снова посмотрела в сторону дороги, туда, откуда всё ещё не возвращался Гамлет. Ветер колыхал волосы, шуршал сухими листьями на земле, а сердце стучало так, что казалось, слышно всем двором. — Ануш ребёнок плачет, иди в дом, — обеспокоено добавила Армине. Девушка, с полными глазами слёз, зашла домой, пытаясь скрыть их от сестры. Лёгкое дрожание губ, руки ещё сжимали полы платья. Каждое её движение было наполнено дрожью и страхом . Армине стояла на крыльце, глядя вслед. Она тоже взволнованно ждала мужа, пытаясь понять, как один не большой разговор разросся в целую череду событий. Сердце билось быстро, мысли путались, а холодок вечера добавлял тяжести к беспокойству. Внутри дома слышался тихий плач ребёнка, который казался громче всех ссор и слов, прошедших во дворе. Гамлет тем временем был на складе и договаривался об аренде помещения. Склад стоял на отшибе, без вывески, без окон — только тяжёлая дверь и замок, потёртый, но крепкий. Внутри пахло овсом, пылью и чем-то ещё, тяжёлым, не из деревенской жизни. Люди были слишком вежливые и учтивые. Слишком. Слушали, улыбались, не задавали лишних вопросов. Не торговались и просили лишь символическую плату. Это радовало Гамлета. Даже настораживать не стало — он давно не верил, что удача может быть простой. Гамлет мысленно уже строил планы, как они с Невэром заживут. Кузница. Работа. Свой угол. Всё по-человечески. Хлопнули по рукам. Гамлет подписал договор и пообещал как можно скорее открыть здесь кузницу. Только сначала нужно было помочь ребятам освободить помещение от мешков с овсом.Парни были так добры , Гамлет с радостью предложил помощь и освободил ребят от работы . Мешки стояли плотно, в два ряда. Некоторые были перевязаны не шпагатом, а толстой проволокой. Один был надорван — внутри не зерно, а тёмные пакеты, плотно утрамбованные, пахнущие табаком и чем-то химическим. Гамлет этого не увидел. Он торопился. Он сказал, что они с Нвером , сами погрузят товар и сделают всё сами. Парни переглянулись, ехидно улыбались, благодарили Гамлета за помощь и передавали ему ключи. Ключи были старинные и на одном было нацарапано чье то имя еле заметное для глаз . Выйдя из склада, один из них закурил. Второй, уже отходя, добавил: — Дело само решится и риски все на этом дураке. Товар уйдёт, как обычно. Первый усмехнулся, выпустил дым. — Где ещё бы мы нашли такого дурака. Он помолчал и добавил: — Ты хорошо придумал. Разве человек сдаст такое помещение за три копейки. Эх, народ. Они ушли в сторону дороги, не оглядываясь. А склад остался — с мешками, ключами и чужим товаром, который уже стал проблемой Гамлета, даже если он этого ещё не знал.