Горное сердце.

20 лет спустя… Солнце всё так же припекало, воздух накалился до предела. Молодой парень спрыгнул с проходящего поезда с одним небольшим тюком и весёлой походкой направился по родному городу в сторону частного сектора. Отец никак не смог смириться с жизнью в квартире и, работая день и ночь, копил на собственный дом. Да и какой кузнец может быть без собственной кузницы и собственного дома? Азат любил работать с отцом, но ему не хватало врождённой усидчивости и выдержки. Отец же был его полной противоположностью. Скорее всего, чувство юмора и вспыльчивость он унаследовал от дяди Карена, а доброе сердце — от родителей. Глаза Азата были большими, как у мамы, но цвет глаз достался от отца, что придавало его внешности особый шик. Все девушки сходили с ума по его распахнутому взгляду. Где ещё встретишь брюнета с голубыми глазами? Он был один в своём роде. В доме пахло мёдом и орехами — этот аромат Азат не спутал бы ни с чем. Мама и тетя пекли кяту и пахлаву, сёстры накрывали на стол. В воздухе витала атмосфера ожидания, ведь виновником этого события был сам Азат. Тихо наблюдая через дыру в заборе, он улыбался, глядя на происходящее в окне, то и дело поправляя армейский мешок. Раньше мать часто ругала его за эту дыру — именно он постоянно проделывал её, чтобы сбегать из дома. А сейчас, видимо, мать запретила отцу заделывать это безобразие до приезда Азата из армии. Подтянувшись, Азат перекинул ногу через забор, но не рассчитал одной маленькой детали: сёстры не теряли времени даром и посадили цветы прямо в том месте, куда он приземлился. — Тетя , там твой горшок упал! Скорее всего, это опять соседский кот! — Ах вы негодники! — схватив мухобойку, вылетела Ануш к забору. — В этот раз вы получите у меня по хребту! Ануш замахнулась, и мухобойка прошла в миллиметре от лица Азата. — И тебе добро пожаловать, мамочка. — Аза-а-ат, мамин свет вернулся! — зарыдала женщина. — Лучше бы у меня руки отсохли… — Будто ты раньше этого совсем не делала? — смеясь, кружил мать Азат. — Ты был бы не ты, если бы не заявился эффектно! — улыбался Гамлет, глядя на сына. — С самого детства любишь прятаться и вырастать как гриб. — Папочка, скорее всего, тебе было ужасно скучно без меня, — обнимая отца, шутил Азат. — Боже, боже… Тьфу-тьфу, как бы не сглазить, готов к свершениям. Где мои сестрички? — Брат Азат! Брат Азат! — близняшки лет тринадцати прыгнули к брату. Он обнял обеих и тихо спросил: — Дядя Нвер уже приехал? — Будто тебя дядя Нвер интересует, — язвительно ответила Сусана. — Раз ты приехала, занозина, то и дядя Нвер тоже здесь, — сказал Азат. — Вот по тебе точно не скучал, клянусь! — По мне тоже? — спросила Армине. — Разве могу не скучать? Тётушка, тебя люблю, но твоя старшая дочка — сущий дьявол, — показал он Сусане за спиной пятёрку, что больше походила на проклятие. — С самого детства ругаетесь, — качала головой Ануш. — Я не виновата, что он хоть и старше, но немного того, — покрутив пальцем у виска, ёрничала девушка. — Ладно, иди-ка сюда, любимая сестричка, — обнимая и слюняво целуя её, говорил Азат. — Не делай так! Боже мой, это же мерзко! Бедная твоя девушка, — возмущалась Сусик. — Моя девушка оценит по достоинству все мои умения. — Ах ты бесстыдник! Мать стоит, а ты хвастаешься! — нахмурился Гамлет. — Мама, меня кормить будете только разговорами? Как там говорится — в вашем кофе хоть картошка плавает? — Стол уже накрыт, ждём только Нвера. Калитка тихо заскрипела, и во двор вошёл сам Нвер с бутылками лимонада и хлебом в авоськах. — Наш лев вернулся! Поздравляю всех нас, — похлопывая Азата по плечу, улыбался Нвер. Все сели за большой стол, который ломился от любимой еды Азата. Он так давно не ел досыта — армейские харчи не были такими вкусными. Ануш смотрела на исхудавшего сына, который с удовольствием уплетал хашламу, закусывая сыром, зеленью и помидорами. Гамлет суетился у мангала и первый шампур горячего шашлыка поставил перед сыном. — Ешь, мой лев, и маму угости. Эти два года и она не ела, и не пила, будто вместе с тобой в армии была. — Да-да, хоть поедим без бесконечной грусти, — смеясь, девочки стащили у брата кусок мяса. — Всё очень вкусно, мама. А где же мой братец? Он не пришёл меня встречать? Мать с отцом переглянулись и решили промолчать. — Ты разве нашего брата не знаешь? У него впереди планеты всей спорт. Скоро будет. — Да-да, знаю я его спорт и дела, — ухмыльнулся Азат. — Мама, он ведь тоже скоро пойдёт в армию. — Ему дали отсрочку. Он договорился. — М-м-м, прекрасно. Кто помог? — вопросительно посмотрел парень на родителей. — Мы не знаем. Договорился как-то… — Вы всегда закрываете глаза на его выходки. Спасибо, я наелся. Пойду прогуляюсь. — Сынок, ну куда же ты? — Это некрасиво. Сиди на месте, — твёрдо заявил Гамлет. — Один раз пусть и у меня будет некрасиво. — Ладно, пусть идёт, — целуя племянника в макушку и показывая на калитку, сказала Армине. Азат тихо вышел со двора. Отойдя от дома, залез в карман, достал самокрутку и сделал глубокую затяжку, нервно выдыхая дым. Смеркалось. Звёзды горели так же ярко, как и в тот день, когда его провожали в армию. Он и тогда не пришёл его провожать, выбрав своих дружков, и лишь накануне перед сном, похлопав по плечу, сказал: — Тебя никто не тронет. Я решу этот вопрос. Ему не нужен был авторитет — ему нужен был брат, с которым можно поговорить и рассказать обо всём на свете. Они были слишком разными. Как интересно устроена жизнь: родной брат совсем его не понимал, не разделял ни его взглядов, ни самой жизни. Кузница совсем не интересовала брата. В глубине души и сам Азат не очень любил находиться рядом с жаром железа, но долг и ответственность были выше амбиций. В наследство от отца он перенял самое главное — любовь к семье. Отец многие годы страдал от того, что в его жизни не было родных. Большое сердце сжималось от пустых комнат, в которых двери были наглухо закрыты. Порой он рассказывал истории из детства, и, когда речь заходила о родных, начинал курить одну за другой — так же, как сейчас Азат. В доме стояла немая тишина, которую нарушила Армине: — Это же ребёнок, он и с детства был таким, чувствительным. — Между ними разница в год, а будто пропасть. Не будем обманывать себя, это наша вина, — с лёгким укором посмотрел Гамлет на жену. — Мне показалось или ты обвиняешь меня?! — посмотрела с недоумением Ануш. — Не только тебя, но и себя тоже, — вставая с места, вздохнул с сожалением Гамлет. — Что ты хотел? Он родился слабеньким, мы его выходили, вымолили. Ты и сам знаешь, что в детстве его дразнили, так как на одной руке у него нет пальцев. — Отсутствие нескольких пальцев не должно было сказаться на поведении. Это не мешает ему тягать гантели, зависать с друзьями и курить травку. — Гамлет, не драматизируй. Ты нас вспомни, как мы до утра зависали вместе. Ты с Айком всегда любили напиться какой-то бражки и спать в сарае. — Вот-вот. Я думаю, кого мне это напоминает. Айка. Он тоже любил всё то, что ведёт к пропасти. Будто не мой сын, а Айка, — не подумав, выпалил Гамлет, приводя всех присутствующих в шок. — Мы, наверное, пойдём. Армине, собирай девочек, — сказал Нвер, вставая со стула. — Не делай так, свояк. Ну ты ведь не обиделся? — смотря вслед уходящей Ануш, пытался спасти ситуацию Гамлет. — Какие обиды? Это мой крест. Я привык, — забирая сигареты, сказал Нвер. — Армине, ты сделала самое лучшее в жизни — родила трёх дочек. Мы, мужчины, вот такие. Пусть и четвёртый будет девочка, — смотря на округлившийся животик, сказал Гамлет. — Не знаю, как у моего племянника, но у тебя, Гамлет, временами есть одна общая черта с Айком — ты не умеешь ценить то, что имеешь. Иногда тебя заносит, дорогой, а ты вовсе не пьян, как Айк. Однажды ты уже всё терял, но, видимо, жизнь тебя ничему не научила, — собирая поднос и громко ставя на него посуду, выпалила Армине. — Я закопал себя, я понял. Нвер, ты знаешь, что кузнец бьёт молотом по горячему железу, но потом остужает его водой. Пошли, дорогой, я заглажу свою вину, а ты успокоишь моё сердце. — Пошли, брат, пошли. Ты ведь всегда знаешь, что я тебе не откажу, — выходя за ворота, сказал Нвер. На кухне Ануш пыталась справиться с комом в горле, который не давал возможности вздохнуть. Руки дрожали от обиды, тоски по тем временам, когда дети были малышами и вились у подола матери. Ночь укрыла полотном не только небо, но и сердце матери, которая так долго ждала этого вечера на протяжении двух лет. Но сегодня всё было испорчено. Все мужчины сбежали из очага, оставив её одну. Армине шумно бросила поднос и пыталась подобрать нужные слова. — Может, он и прав. Мне следовало родить ещё дочку. Но ты ведь знаешь — Бог больше не дал мне детей. — Не смей, не смей брать вину на себя. Мужчинам всегда нужно большего: одним дочерей, другим сыновей. — Но ведь Нвер, сама говорила, не настаивал на сыне. — Это в ДНК нашего народа. Он не просит, но будто бы ты становишься неполноценной, не имея продолжения рода. Сколько раз за день я выслушиваю о своей несчастной судьбе без стакана воды. — Вот стаканы, вот и чадо! — разбивая об пол поднос, зарыдала Ануш. — Мои стаканы полны, но будто бы я выпила яд сегодня. Армине, я просила его весь вечер накануне прийти вовремя. Разве сложно прийти вовремя? Сложно пожалеть мои нервы? Я стала плохой матерью, ни на что не способна. — Прекрати. Ты прекрасная мать. Не стоит так сильно драматизировать, всё наладится, — обнимая сестру, говорила Армине. — И тебя расстраиваю в этом положении, — злилась Ануш, смахивая слёзы и пытаясь как можно скорее собрать осколки. — Просто ты знаешь, Гамлет всегда более сдержан и спокоен. Но его немое давление сложно вынести. — Ануш, прошу тебя, ты слишком идеализируешь своего мужа. Он боится увидеть схожие черты своей родни и поэтому обижает нас всех. — Он и вас обидел? Что произошло? — Ничего такого. Но не бери всё на себя. Скоро Георгий вернётся, и я с ним поговорю по душам. Меня он любит и прислушается. — Он твой с самого детства, — сжимая руку Армине, вздохнула Ануш. Каждая ночь в жизни Георгия была полна приключений, и эта ночь не была исключением. Бродяга по жизни, гроза района — именно таким был Георгий по кличке Пушкин. Несмотря на разгульный образ жизни, парень любил читать стихи и сам неплохо складывал рифмы. Его стихи были колкими и били прямо в цель, веселя окружающих. Также он прекрасно шифровал речь и придумал свой язык внутри банды. Они умели говорить слова наоборот. Сейчас таких людей назвали бы модным словом амбидекстры. Ему давалось это легко и непринуждённо, а вот окружающим приходилось попотеть. Часто от произнесённых Пушкиным слов компания смеялась до колик в животе. Творческая натура увлекалась спортом и любила зависать на турниках, делала подъёмы и перевороты. Тело, будто выточенное скульпторами, состояло из одних мышц. Все мечтали дружить с ним и быть рядом. Девушки вздыхали от одной его улыбки, скромно отводя взгляд в сторону и мечтая заполучить красавчика. Несмотря на все таланты и харизму, молодой человек имел порок, который перечёркивал всё. А именно — карты. Они были его страстью. Сколько раз матушка выбрасывала колоды! Однажды отец сказал, что если ещё раз увидит хоть одну карту, то отведёт его на кузницу и оставит на спине отпечаток той карты, которую вытянет первой. Но разве запреты хоть раз останавливали неугомонное молодое сердце? Он перестал носить карты домой, но карты забрали его из дома. Всё свободное время он проводил с людьми, с которыми не стоило водить дружбу. Мир лёгких денег затягивал, манил и не отпускал. Там, где есть азарт, нет времени, а где нет времени — нет ценности. Каждый раз, садясь за круглый стол, он терял счёт часам. Он искусно развивал свои навыки и был превосходным шулером. И сегодня, несмотря на уговоры матушки и возвращение Азата, он не смог оторваться от стола и выполнить обещание. Зато удача была на его стороне — ему удалось выиграть целое состояние. Карманы были полны денег. Посвистывая и напевая песенку, он шёл в сторону дома, продумывая великолепную историю в своё оправдание. Вдали на пустыре он увидел знакомый силуэт. Это стоял Азат. Он курил и выпускал колечки дыма в небо. Он всегда так делал. Пока считал кольца, будто успокаивался и забывал обо всём на свете. Георгий шёл навстречу брату, расплываясь в улыбке. Чётки в руках побрякивали, предупреждая о его присутствии. — Брат, тебя уже кто-то успел настроить? — сказал парень, похлопывая Азата по плечу. — Нет. Кто меня расстроит в первый же день? — косо посмотрел на него Азат. — Ты ведь на меня не обиделся? Я помогал нашему трактористу. Его трактор заглох. Мужчине нечем было бы кормить семью. — Зачем мне обижаться? Разве я ребёнок? Да и ты сделал благое дело. Это самое главное, — сказал Азат, направляясь в сторону дома. — Как ты думаешь, мама стоит у ворот или дома швабру об мою спину сломает? — смеялся Георгий. — Я думаю, ты лучше о голове думай. Отец в этот раз тебя согнёт вместо металла. — Ты ведь поддержишь меня? Слушай, а давай завтра с утра поедем и купим тебе джинсы. Знакомая девчонка продаёт джинсы. — Ты, вероятно, с ума выжил. Откуда у нас такие деньги? — подозрительно спросил брат. — Отработаем. Когда мы работы боялись? Да и эта девчонка сохнет по мне. Она ради встречи со мной трижды привозила товар в наш универсам. — Тебя послушать — все сохнут по тебе. Ты хвастун. — Как ты думаешь, почему я до сих пор не в армии? Я женюсь на дочке военкома и буду жить в шоколаде. — То есть будешь содержанкой? — засмеялся Азат. — Ты уверен, что им нужен такой зять? У него там батальон бравых парней. — Нет. Я получу грыжу в кузнице и буду, как отец, по ночам вскакивать от боли. — У папы болят руки, но не болит голова и нет страха, — помрачнел Азат. — Да, да. Особенно когда мы только приехали. Голова у него не болела от голода. Мама отправляла еду, а он ни кусочка хлеба не ел, принося всё обратно нам. — По-твоему, всё так легко было? Наш отец был один. За его спиной не было семьи. — Только не надо мне этой слезливой истории про родственные связи. Я не выдержу этой драмы. — Для тебя всё драма, что не шуршит. Ты совершенно не умеешь ценить то, что имеешь. — У меня будет всё, что я пожелаю. Если девушка влюблена и она единственная дочь своих родителей, почему бы не стать любимым зятем? Парни зашли в дом и столкнулись со строгим взглядом отца. Геворг начал тараторить, набрав полные лёгкие воздуха: — Папа, выслушай сначала, потом ругать будешь. — Что я буду слушать? — испепеляюще смотрел Гамлет. — Смотри, у дяди сломался трактор, и я помог ему починить его. Я во благо. Да брат меня понял. Клянусь, папа, он не обиделся. Завтра съездим, купим ему новые джинсы. Дядя мне дал денег за работу, — доставая купюру из кармана, воодушевлённо говорил Геворг. — Джинсы купишь, значит? — чернел от злости Гамлет. — Конечно куплю. Вот такие же, как и у меня, — поглаживая модные джинсы, говорил парень. — Щенок. Какой же ты лжец. Сын собаки просто. Мерзавец! — Папа, как не стыдно? Ты себя обзываешь. — Трактор, говоришь, чинил? — доставая из брюк толстый ремень, злился Гамлет. — Конечно. Не веришь — спроси у дяди. Но он уже уехал на заказ. — Геворг, я сам лично продал ему трактор семь дней назад. Нет никакого трактора и дядюшки, — хлестнул по спине сына Гамлет. — Ты соврал мне? — удивлённо посмотрел Азат. — Хорошо, я соврал. Соврал, и что теперь? Вы постоянно отчитываете меня. Были у меня дела, и я не смог прийти вовремя. — Важные дела? Такие важные, что ты не пришёл встретить брата? Устроил дома переполох? — со слезами на глазах спросила Ануш. — Твой отец за столько лет ни разу не поднимал на тебя руку, но ты даже его вывел из себя. — Мама, дайте мне немного свободы. Я не могу так жить. Задыхаюсь под вашим гнётом. Моё сердце и мой мир шире этого дома. — Тогда найди себе дом пошире, лев мой. Раз мы не соответствуем тебе. Дверь там. — Что такое, папа? Так легко отказаться от сына? Нет проблем, я могу и сейчас уйти. — Никто никуда не уйдёт. Мой очаг не разрушится одним днём. Я не для этого строила его по кирпичику. Вы оба идёте спать. А ты завтра идёшь с отцом на кузницу и будешь работать там с самого утра вместе с Азатом. Геворг нервно фыркнул и направился в дом, чувствуя злость отца и отчаяние матери. Азат шёл следом и тихо приговаривал: — Ты просто врёшь как дышишь. Просто браво. Избегая очередных нравоучений, парень пробрался на чердак. Сняв куртку, сел на пыльный мешок и тяжело вздохнул. — Мне необходимо спрятать деньги, пока отец их не нашёл. Убедившись, что мать погасила свечи во дворе и хлопнула дверью спальни, Геворг принялся вытаскивать кирпич из стены, аккуратно пряча там свёрток с деньгами. Тихо проговаривая себе под нос: — Все честные и добрые, но сытнее от этого не становится. Я не буду жить как вы. Тихонько закручивая сигарету, он отсыпал курительной смеси, от которой ему становилось чуточку легче. Этот лёгкий кайф кружил голову и помогал провалиться в сладкий сон. Но не сегодня… Он достал колоду карт и привычным движением пустил её по пальцам. Карты шуршали, словно разговаривали с ним на понятном только ему языке. Георгий задумчиво смотрел в темноту за окном. Одно он знал точно — кузнецом он не станет. Не для того ему дана голова, чтобы всю жизнь стоять у раскалённого горна, дышать гарью и менять здоровье на железо. Он найдёт другой путь. Лёгкий или тяжёлый — пока не знал. Но точно не такой, как у отца. Открыв окно, парень выпустил в ночной воздух тонкую струйку дыма и усмехнулся своему положению. Затем тщательно проветрил комнату, опасаясь, что мать снова почувствует запах и начнёт свои бесконечные расспросы. Он не заметил, что всё это время Азат стоял в проходе. Через старое зеркало брат видел, как Георгий вытащил кирпич из стены и спрятал за ним свёрток с деньгами. Азат тяжело вздохнул. Впервые ему стало по-настоящему страшно. Ещё недавно брат был просто хулиганом. Безответственным, шумным, непослушным, но всё же добрым. Теперь же деньги появлялись неизвестно откуда, ложь стала привычкой, а глаза всё чаще горели азартом. Азат понимал — Георгий постепенно становится пленником людей и дел, которые никогда не заканчиваются хорошо. И если сейчас его никто не остановит, однажды будет уже поздно. Утро наступило слишком быстро. Георгий открыл глаза от скрипа двери и тут же зажмурился. На пороге стоял Гамлет. — Вставай. — Ещё темно, — пробурчал парень, натягивая одеяло на голову. — Для кузнеца уже давно утро. — А я вроде не кузнец. — Сегодня попробуем исправить это недоразумение. Георгий дождался, пока отец выйдет, быстро натянул одежду и решил воспользоваться единственным шансом на спасение. Через задний двор. Тихо, как кот, он перелез через забор и уже собирался свернуть за сарай, когда услышал знакомый голос: — Далеко собрался? Гамлет стоял возле ворот, сложив руки на груди. — Просто прогуляться хотел. — В пять утра? — Воздухом подышать. — Надышишься возле горна. Через несколько минут они уже шли к кузнице. Георгий плёлся позади, словно осуждённый на каторгу. В кузнице стояла привычная жара. Отец разжигал горн, Азат раскладывал инструмент, а Георгий смотрел на всё происходящее так, будто попал в тюрьму. Первый час он ещё пытался спорить. Второй час молчал. К обеду болели руки, спина и ноги. А Гамлет всё работал. Молот поднимался и опускался с такой точностью, словно был продолжением его руки. — Смотри внимательно, — сказал он сыну. Раскалённый металл лёг на наковальню. Удар. Ещё удар. Ещё. Железо меняло форму. Становилось ровнее. Сильнее. Послушнее. — Видишь? — Вижу. — Металл куется с трудом. Гамлет перевернул заготовку и снова ударил. — Но его не сломать топором. Георгий промолчал. — Человек такой же. Ещё удар. — Если его правильно закалить, жизнь будет бить его со всей силы... Молот громко ударил по наковальне. — Но не сломает. Отец посмотрел прямо в глаза сыну. — А есть люди, которые хотят лёгкой жизни. Они избегают жара, тяжёлой работы, ответственности. Гамлет ткнул пальцем в раскалённое железо. — Такой металл красив только снаружи. А внутри пустой. Первый сильный удар — и треснет. Весь день Георгий слушал эти разговоры. Чаще отмалчивался. Папа, я ведь не обязан быть тобой. Я могу быть другим. Мне обязательно быть кузнецом? Я лучше буду писать книги, стихи. Гамлет отложил молот и вытер пот со лба. — Ты сможешь этим прокормить семью? — Смогу. — Когда? Геворг промолчал. — Тогда учись. Стань учителем, инженером, врачом. Стань уважаемым человеком. Я не против книг. Я против пустых разговоров. — Ты всегда думаешь, что я опозорю тебя. — Не придумывай. — Ты хоть раз смотрел на брата так, как смотришь на меня? — Ты как в детстве переводишь стрелки на меня, — засмеялся Азат, заходя в кузницу с охапкой угля. — Конечно. Я же родился вторым. У меня нет шанса на исключительность. Надо было родиться дочерью. — Я никогда вас не сравнивал, — нахмурился Гамлет. — Ты просто смотришь вот так, папа. — Как? — Разочарованно. В кузнице повисла тишина. Даже Азат перестал улыбаться. Гамлет долго смотрел на сына, будто хотел что-то сказать, но не находил слов. Геворг тем временем поднял с верстака тонкую проволоку и принялся крутить её в пальцах. Через минуту в его руках появилась маленькая птица с расправленными крыльями. — Красиво, — тихо сказал Азат. — Бесполезно, — ответил Геворг. Он поставил фигурку на наковальню. — Так я могу идти? Или мне ещё нужно выковать себе свободу? Гамлет тяжело вздохнул. — Иди. — Вот. Наконец-то ты это сказал. Парень ухмыльнулся и направился к выходу. — Всё равно это бесполезно. Он вышел из кузницы, стряхивая с одежды гарь и металлическую пыль. — Оставь меня, Азат. Посидите с папой, обсудите моё тёмное будущее. — Ты вообще-то торчишь мне джинсы, дорогой, — крикнул вслед брат. Геворг остановился и обернулся. — А ты не спросишь, откуда у меня деньги? Азат пожал плечами. — Ты ведь не мошенник. Наверное, заработал. На секунду Георгий отвёл взгляд. Слова брата неприятно кольнули. — Завтра съездим. Сегодня я просто прогуляюсь. Дай мне побыть одному. — Только не пропадай до ночи. — Не обещаю. Азат покачал головой и усмехнулся. — Вот именно поэтому мама раньше поседеет, чем состарится. Геворг засмеялся и пошёл в сторону дома. Во дворе его тут же перехватила Ануш. — Даже не думай трогать хлеб своими грязными руками! — Мам, я 18 живу на этом свете. — И все 18 лет пытаешься умереть от собственной глупости. — Люблю тебя тоже. — В баню марш. — Есть, командир. Через несколько минут Геворг уже смывал с себя копоть и пот. Горячая вода стекала по плечам, унося усталость тяжёлого дня. Он смотрел на своё отражение в запотевшем зеркале и впервые за долгое время думал не о картах. Перед глазами стояло лицо отца. «Разочарованно». Съев на ужин самую вкусную жареную картошку с мясом, закусывая свежими овощами и ароматной зеленью, Геворг чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Матушка, как всегда, готовила так, что забывались любые обиды и тяжёлые разговоры. Пока домашние спускались в погреб за компотом, парень незаметно ускользнул со двора. Его давно ждали друзья. И очередная игра. Игра, в которой он вновь собирался стать победителем. Потому что шулер — это не удача. Шулер — это хорошо спланированная победа. Ночь пролетела быстро. Карты ложились как надо, соперники ошибались именно тогда, когда это было нужно, а деньги постепенно перекочёвывали в карманы Георгия. К полуночи карманы уже приятно оттягивали штаны. Настроение было великолепным. По дороге домой он закурил травку и неспешно брёл по пустынным улицам, насвистывая какую-то мелодию. Мир казался простым и понятным. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. И он будет жить так, как хочет. Без кузницы. Без вечных нравоучений. Без тяжёлого взгляда отца. Возле дома его уже ждал Азат. Одного взгляда хватило, чтобы понять — брат снова накурился. — Ну здравствуй, победитель, — покачал головой Азат. — Я всегда победитель, — довольно улыбнулся Геворг. — Заходи через задний двор. Только матери не попадись. — Я никого не боюсь. — Да-да, конечно. Геворг обнял брата за плечи. — Осталось совсем немного, и я буду жить так, как захочу. Пошли спать. Утром едем в Ереван. — Зачем? — Моей будущей жене покупать французские духи. — У тебя уже появилась жена? — Пока нет. Но духи уже будут. Азат не выдержал и рассмеялся. — А мне что купишь? — Тебе тоже что-нибудь купим, брат. Не переживай. — Вот теперь верю, что ты действительно выиграл деньги. — А ты сомневался? — Постоянно. Они тихо засмеялись. Азат быстро провёл брата через задний двор и буквально затолкал в дом. Сам же остался на кухне, отвлекая мать разговорами. Ануш выглянула во двор и обеспокоенно покачала головой. — Где его носит? Не знаю, какой будет конец у этого парня. — Мама, он уже спит. Я сам видел. — Что, правда дома? — Конечно. Ануш облегчённо выдохнула. — Значит, зря я его сегодня ругала. Азат отвёл взгляд. Если бы мать увидела сейчас своего младшего сына, развалившегося на кровати в одежде и с глупой счастливой улыбкой на лице, она бы точно поняла, что ругала его недостаточно. Утром парни собрались в Ереван. Надели свои самые лучшие вещи, начистили ботинки до блеска и даже смазали волосы сладкой водой, чтобы причёски стояли как у мужчин с обложек модных журналов восьмидесятых годов. Азат долго рассматривал себя в зеркале. — Как думаешь, не слишком прилизано? — Чем прилизаннее, тем богаче выглядишь, — уверенно заявил Геворг. — А если дождь пойдёт? — Тогда будем выглядеть как богатые, которых застал дождь. Через полчаса они уже сидели в старенькой машине соседа. Заправив её бензином за свой счёт, парни отправились в Ереван. Именно там жила та самая спекулянтка, о которой знал весь район. У неё можно было найти всё то, о чём остальные только мечтали: французские духи, фирменные джинсы, импортную косметику, пластинки и прочие сокровища, запрещённые или недоступные для простых людей. Девушку звали Мадлен. Красивое имя ей удивительно подходило. Она и сама выглядела словно сошла со страниц зарубежного журнала. Идеальная причёска, яркая помада, модное платье и уверенность человека, который знает себе цену. Позвонив в дверь, братья вошли в квартиру. Глаза Георгия тут же забегали по полкам. Здесь пахло дорогими духами, заграничным мылом и другой жизнью. Жизнью, о которой мечтали многие. Геворг быстро выбрал французские духи. Азат же застыл возле джинсов. Он никогда в жизни не носил ничего подобного. Осторожно примерив их, парень подошёл к зеркалу. И замер. Будто смотрел на совершенно другого человека. Джинсы сидели идеально. — Тебе идут, — сказал Геворг. — Очень дорогие. — И что? Азат тяжело вздохнул. Снял джинсы и аккуратно положил их обратно. — Пошли. Мы не можем себе такое позволить. — Кто сказал? — Наш кошелёк. Геворг закатил глаза. — Ещё раз надень. — Нет. — Надень. Азат нехотя подчинился. Стоило ему снова застегнуть пуговицу, как Геворг молниеносно сорвал ценник. — Всё. — Что всё? — Теперь они твои. — Ты с ума сошёл?! Мадлен звонко рассмеялась. Она давно уже не скрывала своей симпатии к Георгию. — Пусть берёт, — махнула она рукой. — Для такого красивого покупателя сделаем большую скидку. Азат покраснел. — Нет, так нельзя. — Можно, — улыбнулась девушка. Когда Геворг начал рассказывать, что духи предназначены для матери, Мадлен окончательно растаяла. — Для мамы? — Конечно. — Тогда это подарок. — Не нужно. — Нужно. Она аккуратно положила коробочку в пакет. Не подозревая, что духи предназначались вовсе не матери, а девушке, которой Георгий пытался вскружить голову уже несколько месяцев. Впрочем, правда иногда бывает слишком жестокой для влюблённых. — Раз мы всё купили, может, выпьем кофе? — предложил Геворг. — С удовольствием, — ответила Мадлен быстрее, чем успела подумать. Они уже выходили из квартиры, когда возле подъезда появилась молодая девушка. В руках она держала книгу в ярко-красном переплёте с золотым тиснением. — Спасибо, что одолжила, — сказала она Мадлен. — Очень интересная книга. Азат поднял взгляд. И замер. Мир вокруг будто на мгновение стих. Он не слышал ни голосов, ни шума улицы. Только видел девушку. Каштановые , вьющиеся волосы спадали на плечи, а большие глаза смотрели немного настороженно и серьёзно. Она казалась совсем не похожей на шумных девчонок из его окружения. Словно пришла из другого мира. Азат сам удивился своей смелости. Обычно слова застревали у него в горле. Но сейчас они вырвались сами. — Может быть... вы выпьете с нами кофе? Девушка удивлённо посмотрела на незнакомца. — Я не пью кофе с незнакомыми людьми. — Она вообще не любит кофе, — засмеялась Мадлен. — Она любит птичье молоко. — Предательница, — смутилась девушка. Азат впервые улыбнулся по-настоящему широко. А сердце почему-то билось так, будто он только что пробежал через весь Ереван. — Тогда птичье молоко, — сказал он. — Я готов изменить планы. - Мне пора идти меня дома ждут . Девушка быстрым шагом возвращалась домой, прижимая книгу к груди. Она знала одну простую вещь — если опоздает хоть на минуту, дома будет скандал. Отец должен был вернуться с минуты на минуту. Когда он пил, весь дом будто переставал дышать. С самого детства его крик с порога оглашал весь двор. Взлетев по лестнице, она быстро открыла дверь квартиры и забежала внутрь. — Мам, он ещё не пришёл? — Нет. Девушка облегчённо выдохнула. В комнате на диване сидел младший брат. — Сиди тихо сегодня, хорошо? И не отвечай ему, что бы он ни говорил. — Я и так молчу всегда. — Вот и молчи. Она погладила брата по голове и подошла к матери. — Мам, не переживай. Может, сегодня сразу спать ляжет. Мария только грустно усмехнулась. В прихожей хлопнула дверь. Все трое замерли. Послышался грохот упавшей обуви. Затем тяжёлые шаги. — Мария! Ты где?! Девушка закрыла глаза. Началось. — Почему твой муж не может найти свои тапки?! Ты так ничему и не смогла научиться! Мария торопливо вышла в прихожую. — Они возле шкафа стоят. — А почему я должен их искать?! — Я сейчас принесу. — Конечно принесёшь! А на что ты ещё годишься? Мать говорила мне, что женившись на тебе, я совершаю ошибку! Но разве я слушал?! Девушка услышала, как мать молча поставила тапки перед отцом. — Стоишь теперь, молчишь? Нечего сказать?