Мой Кот Недавно Умер

Был выпускной. Яркие огни заливали зал, музыка гремела так, что гудело в груди. Где-то вдалеке стоял праздничный стол с угощениями и напитками, но Нилл стоял в стороне, прислонившись к стене, уткнувшись в телефон. Он уже собирался уходить — шум, толпа, вся эта суета были не для него. Но вдруг к нему подошёл Анри, улыбаясь так, будто был по-настоящему счастлив. В руках у Анри был букет цветов — аккуратно перевязанный лентой, с преобладанием сиреневого. — Нилли, — весело начал он. — Не хочешь со мной станцевать? Я всё равно жду кое-кого. Нилл оторвался от экрана и посмотрел на него, чуть приподняв бровь. — Хорошо, с удовольствием. Может, мне подержать цветы? — Ох, было бы не плохо! — Анри засмеялся и передал букет. А затем, не дожидаясь согласия, крепко схватил его за руку и потащил в центр зала. Он уверенно положил одну руку Ниллу на талию, вторую — на его плечо. Нилл, смущённо улыбаясь, обхватил его за плечи. Они начали медленно кружиться в танце, растворяясь в музыке и разговоре. — Кому цветы? — спросил Нилл, смотря на букет. — Дили. Сегодня годовщина, представляешь? Я так рад. Помню, как она любит фиолетовые цветы, постарался выбрать те, что ей точно понравятся. — Анри с улыбкой подыграл себе, пошатнулся, будто споткнулся, и Нилл тут же подхватил его, не давая упасть. — Ты всё помнишь. А когда у меня день рождения? — Пятнадцатое июня, в шесть вечера. — Анри усмехнулся, чуть прищурив глаза. — Ты помнишь всё… Погоди. — Он неожиданно отпустил Анри, сунул руку в карман пиджака и достал два тонких браслета. Один был с маленьким кулоном в виде луны, второй — с солнцем. Он надел один на запястье Анри. — Это мой подарок тебе. Анри посмотрел на браслет, и улыбка на его лице померкла. — Ты же знаешь… отец не любит яркое. — Он опустил взгляд. — Как мне объяснить ему, откуда браслет? — Скажи, что нашёл на улице. Прокатит. Этот нарик даже не задумается. — Не называй его так! — резко сказал Анри, глаза блеснули. — Он просто...– Анри не нашел что сказать.– Он слишком долго не принимает. Значит он не наркоман. Их разговор прервала девушка, стоявшая неподалёку. Она наблюдала за ними всё это время, но парни её не замечали. Подойдя, она без слов взяла Анри под руку. Тот поспешно забрал букет из рук Нилла. Уже на улице, вдали от шумного зала, она заговорила первой: — И что это было? — Я ждал тебя.— Анри чуть растерялся. — И предложил Ниллу станцевать. Всего один раз. — С ним?! — её голос стал резким. — Именно поэтому у него был букет? Ты мне изменяешь? — Нет, Дили. Прошу, не злись. Он просто предложил подержать букет – он для тебя. — Он протянул букет ей, и сначала Дили отвернулась, но потом всё же взяла цветы, прикрывая ими лицо, словно пряча смущение или злость. — Ладно. прости. Просто у меня сегодня настроение ужасное. — Что случилось? — Анри сел на корточки, достал сигарету и чиркнул зажигалкой. — У Никиты снова приступ. Эпилепсия. В последнее время они стали такими частыми… Я не понимаю, почему. — Сильный стресс. Слава Богу, он не пришёл сюда. У него же могло случиться прямо… — Думаешь, почему я задержалась? — перебила она его. — Прямо тут?! Почему никто не поднял шум? — Он был. Но это было до того, как ты пришёл. — Дили говорила спокойно, но с горечью. — И знаешь, это даже не был настоящий шум. Просто… насмешки. Люди смеялись. Я бы им глотки порвала. Ублюдки. Не люди. Но Никита дома. Сейчас уже лучше. Приступ был не самый тяжёлый. Анри молча кивнул, затушил сигарету о подошву кроссовка и встал. — Ладно. Пойдём домой. Нам стоит отдохнуть от этого вечера. — Он протянул ей руку, и Дили молча взяла её, прижимая к груди букет. ... Анри и Нилл лежали в одной кровати. За окном стояла глубокая ночь. Свет уличных фонарей пробивался сквозь полупрозрачные занавески и мягко рассеивался по комнате, вычерчивая на стенах и мебели размытые тени. Воздух был тёплым и густым от тишины. Нилл, лёжа позади, слегка согнулся, прижимаясь к спине Анри. Его дыхание было ровным и тёплым, он уткнулся носом в загривок любимого, нежно целуя шею. Одна из его рук скользнула вниз, сжимая бедро Анри, а вторая медленно потянулась вперёд, крепко обняв, ладонью скользнув по груди. Он притянул Анри ближе, так, будто боялся отпустить даже во сне. — Не сейчас, Нилл… Я устал, — тихо произнёс Анри, не отстраняясь, но и не отвечая на прикосновения. Нилл вздохнул и сразу же отдёрнул руки, вместо этого просто обняв Анри за талию, крепко, но бережно. — Прости… Завтра, может быть, — пробормотал Анри почти неслышно. Нилл же прижимался лбом к спине Анри. — Мгм… — ответил тот, уже с полусонным голосом. Длинные волосы Нилла рассыпались по подушке и простыне. Они касались кожи Анри, слегка щекотали шею. Оба лежали неподвижно, окружённые ночной тишиной, пронзённой лишь слабыми звуками улицы — где-то вдалеке проехала машина, скрипнул подъездный домофон. Минут через десять Анри всё ещё не спал, глядя в темноту широко открытыми глазами. Мысли кружили в голове, спутываясь, и теряя смысл. Он чувствовал дыхание Нилла, ритмичное, как у спящего. "Уже заснул?" — мелькнуло у него в голове хоть что-то ясное. Он хотел повернуться, однако он не пошевелился. Усталость медленно достигала Анри. И прежде чем он успел осознать, как именно перешёл черту между бодростью и сном, тишина ночи поглотила его — и он уснул, в безопасности, в тепле, в чьих-то чужих и всё же таких родных объятиях. ... Анри проснулся внезапно, будто его выдернули из кошмара, оставив в груди липкий осадок страха. Он резко сел, задыхаясь. Комната была погружена в полумрак — за окном ещё царила ночь. На секунду он не мог понять, что его разбудило: сон ли, шорох ли, тревога внутри? Он посмотрел в сторону — рядом на кровати было пусто. Простыня холодела на том месте, где обычно спал Нилл. Тихо, стараясь не скрипнуть половицей, Анри спустил ноги на пол. Комната казалась нереально тихой, будто в ней не было воздуха. Он прошёлся босиком до двери, приоткрытой всего на щель. Света не было нигде, только из-под двери в коридор пробивался тусклый жёлтый отблеск. И тут он услышал. Чавкающие звуки. Глухие, влажные, животные. Анри застыл. Его ноги ослабели, он едва не осел на пол. Руки задрожали, сердце начало биться в горле. Всё тело напряглось, будто пытаясь отговорить его от следующего шага. Но он всё же наклонился и заглянул в проём. В темноте его глаза уже привыкли, он видел ясно. Слишком ясно. На полу, посреди кухни, сидел Нилл. Он был полуголым, в одних тёмных штанах, волосы растрёпаны и прилипли к вискам. Вокруг него — липкая тень. Рядом лежало тело кота. Разорванное, изуродованное. Из брюха вывалились внутренности, словно кто-то с силой вытащил их наружу. Пол был в тёмной жидкости, в густых пятнах — то ли кровь, то ли что-то другое. Нилл, с залитыми кровью руками, медленно подносил к губам клочок плоти и жевал. Безумно спокойно. Даже с неким наслаждением. Его глаза были полузакрыты, словно он давно знал вкус и просто снова вернулся к нему. Анри застыл. В этот миг его перестало тошнить, перестали дрожать руки. Он перестал чувствовать вообще что-либо. Ни страха, ни отвращения. Как будто нервная система отключилась от перегрузки. Сознание отгородилось от происходящего. Перед глазами вспыхнул образ: растерзанный кот, лицо Нилла в полутьме, тусклый отблеск крови на коже, и звук… этот мерзкий звук, который, казалось, отпечатывался в памяти. Анри хотел сказать что-то — хоть что-то. Но слова не появились. Он шагнул назад, как в трансе, закрыл дверь, будто ничего не видел, и вернулся в кровать. Аккуратно лёг на ту же сторону, завернулся в одеяло и закрыл глаза. Сердце всё ещё билось в груди, но он сделал вид, что его это не касается. Это сон. Просто сон. Так ведь? Он повторял это в голове, пока не перестал слышать даже свои мысли. Внутри стало пусто, как будто он заснул, не уходя в сон. ... Анри проснулся от яркого солнечного света, который лился в комнату сквозь полупрозрачные шторы. Луч света бил прямо в лицо, словно намеренно вытаскивал его из сна. Он зажмурился, пробормотал что-то неразборчивое, потянулся — тело ломило, как после бессонной ночи — и нехотя выбрался из постели. Ноги коснулись холодного пола, и в воздухе повисло что-то странное. Пустота. Тишина, почти слишком глубокая для утра. Пошатываясь, он прошёл в ванную. Зеркало, замыленное, усталое, отразило его не сразу. Он уставился на собственное лицо — будто видел его впервые. Темно-красные волосы, переходящие в багрово-розовые кончики, были спутаны, сбивались в пряди. Чёрные полоски– принт на волосах. Под глазами были большие синяки. Одежда на нём была уличной, небрежной: толстовка, чёрные штаны с порезами. Как он вообще уснул в этом? Он почистил зубы в тишине, монотонно, глядя в отражение так, будто пытался вспомнить, кто это вообще перед ним. Вернувшись в комнату, он достал телефон и наушники. На экране — ничего нового: пара непрочитанных уведомлений, ни одного сообщения от Нилла. Внутри что-то кольнуло. Пусто. Анри прошёл по квартире. Нилла не было. Ни шума, ни следов. На лежанке кота — пусто. Ни шерсти, ни потянутого пледа, ни тихого урчания. — Наверное, гуляет, — пробормотал Анри себе под нос, но голос звучал неуверенно. Что-то было не так. Он знал, что Нилл не любил, когда он уходил из дома один. Говорил, что тот может потеряться, заблудиться, «забыться». И вечно прятал запасные ключи. Но Анри помнил. Помнил, что они в шкафу в прихожей — за коробкой с зимними шарфами. Он открыл скрипучую дверь, нащупал ключи — металлические, холодные — и вышел. Улица оглушила. Люди. Смех. Голоса. Подростки с яркими волосами и рюкзаками, сидящие на лавках. Кто-то курил. Кто-то обнимался. Кто-то орал в наушники на полную. Мир жил. А у него внутри — будто паутина. Анри воткнул наушники в уши. Зазвучала меланхоличная музыка из "Omori", глухо, будто из глубины воды. Всё вокруг стало размытым. Люди превращались в тени из за плохого зрения, фигуры — в пятна, звуки — в эхо. Он шёл на автопилоте, пока не врезался во что-то. Стенд. Плакат. Цвета блеклые, как выцветшая акварель. Но слова были чёткими: "Ты устал от всего и хочешь просто отдохнуть? Тогда тебе в кукольный театр Дили!" Анри застыл. Глаза расширились. Дили. Имя кольнуло в память. Как заноза. Как голос из сна. Он вспомнил ночь. Вспомнил кухню. Кота. Кровь. Вкус железа во рту — пусть он и не ел. Он вспомнил плач без слёз. Нет. Это не сон. Всё это — не просто так. Имя из прошлого, которое он не помнил. Он сжал плакат в руках и посмотрел вниз. Адрес. Пунктиром, почти стертый. Но он читал его будто с закрытыми глазами. И пошёл. Дорога заняла не больше двадцати минут. Вокруг шумел город, но чем дальше он отходил от центра, тем тише становилось. Как будто он проходил сквозь фильтр: цвета гасли, звуки угасали, воздух густел. Здание оказалось крошечным, словно забытая игрушка в переулке. Фасад облупился, окна были затянуты пыльной плёнкой. Но на двери висела аккуратная табличка с выжженным текстом: «Театр Дили» Ни звука внутри. Ни души рядом. Анри на секунду замер у порога. Потом медленно толкнул дверь, и та открылась без скрипа. Он вошёл. И закрыл за собой. Тишина. Он прошёл дальше, ступая по деревянному полу, каждая доска отзывалась глухим эхо, как в старом доме. Пахло пылью, чем-то сладковатым и старым деревом. Где-то в глубине зала стояла сцена. Закрытый занавес из тёмного бархата слегка покачивался, будто кто-то дотронулся до него секунду назад. Свет вспыхнул внезапно. Неоново-холодный, он залил сцену резким белым, режущим по глазам. Кулисы с глухим, почти болезненным скрипом расползлись в стороны, обнажив марионетку. Кукла. Ростом с человека. Блондинистые волосы аккуратным каре, огромные нарисованные глаза — только один из них был вырван, зияла пустая глазница. Стереотипная школьная форма: короткая юбка, матроска, гольфы. Всё до карикатуры. И — шарниры. Из-за кулис раздался голос — тонкий, насмешливый, с приторной нотой безумия: — Здрааавствуй, путник! Я — Утрата! Бесполезная, никчемная, выброшенная кукла! И сегодня я покажу тебе… представление! Кукла вздрогнула, голову повело вбок. — Погоди… Анри? Она рухнула на пол как мешок. И из-за кулис вышла она. Густые чёрные волосы, белые безрадужные глаза, лицо изуродовано: на всем лице вырезан крест, нос — будто снят хирургическим скальпелем, оставляя пустоту. Одежда — чёрная, а кофта в полоску. Она стояла, как будто дышала сценой, как будто была её частью. — Анри… это правда ты? — голос дрожал, но не от слабости — от злости. Анри отступил на шаг: — Откуда вы знаете моё имя?.. — ХАХ?! Даже так?! Ты… просто забыл меня?! Это я, Дили! — она сделала шаг вперёд, глаза будто прожигали. — Имя знакомое… простите. Мне говорили, что у меня амнезия… я… правда, ничего не помню. — Анри поднял руки, защищаясь, когда Дили резко дёрнулась вперёд. Она остановилась. Долго смотрела. Потом — медленно, словно выговаривая проклятие: — Ты… не мой Анри. Тот был саркастичным, упрямым, дерзким и настоящим. Тот был настоящим. А ты — кукла. — Но я — всё ещё Анри. Я нашёл этот постер… — он достал мятую бумагу, сжимаемую пальцами. — Твоё имя показалось мне… слишком знакомым. Я хочу понять. Вспомнить. Дили выдохнула. Дёрнулась. — Вспомнить, говоришь?.. Ты хочешь вспомнить?! Хочешь?! — она исчезла за кулисами. И началось. На сцене появилась новая кукла — изуродованная копия Нилла. Оскал, нож в руке, глаза пустые. — Меня зовут Нилл! И я — уёбок! Я увёл парня у Дили! Я скрыл от него правду после потери памяти! Я жалкий трус, прячущийся за заботой! Следом — кукла Май, гламурно уродливая, с надрывным голосом: — Я Май! Я якобы подруга! Я ненавижу Нилла! Я лицемерка, прячущая злобу под улыбкой! Я всегда была против! Кукла Никиты — с трясущимися руками и глазами, нарисованными слезами: — А я — Никита! Самый верный друг! Я знал, что Дили — лучшая! Но вы все смеялись надо мной! Я замкнулся! Я болею! И мне больно! Кукла Дили. Только вот креста на лице не было. Голос дрожал настоящей дрожал. — Я — Дили. Я любила Анри. Я верила в него. Но Нилл делал всё, чтобы я сомневалась. Я ревновала. Я сошла с ума. Я вступила в культ. Я умерла. И последняя кукла — Анри. Фальшиво-сияющий. — Я — Анри! Популярный! Без изъянов! Всем нужен! Но я… тоже ломался. Я хотел помочь, но не знал как. Я был сломлен отцом… И тут — щелчок. Кукла Утрата вновь поднялась: — А я Утрата! Меня нашли на помойке! Я не кукла! Я — то, что забывают! Я — истина, которая не нужна! — Заткнись! — Дили ударила Утрату ногой, та упала в угол, щелкая суставами. Анри в панике достал телефон, дрожащими пальцами открыл чат с Май. «Пожалуйста, помоги. Меня тут… тут убьют. Я не знаю где я. Культ или что-то типа того…» Он не успел отправить геолокацию. Телефон вырвали. — Утрата, милая, скажи, что нам стоит сделать с Анри? — Убить. Сделай это, Дили. — Неверно… Что мы должны сделать с ним? — …Сделать куклой? — Вот ты умничка! — Нет… нет, прошу… — Анри заплакал. Мысль о том, что он станет одним из них — как Утрата — ломала его. Дили наклонилась, погладила его по щеке: — Я помогу тебе вспомнить. Но ты… станешь куклой. Такой будет плата. И вдруг — дверь с грохотом распахнулась. — Мне дадут договорить или нет?! — Дили повернулась. Вошёл высокий, худой парень — почти два метра ростом. Волосы растрёпаны, цвета закатного рубина, точно как у Анри. В руках — нож. Позади него стояла девушка с кожей цвета кофе и ярко-коричнево-красными волосами, в руках — бейсбольная бита. — Нилл, — прошипела Дили. — Я так и знала. Откуда ты узнал, где он? — Не твоё дело. — Гиперопека? Преследование? Или любовь? Май… ты ведь его ненавидишь. Май взглянула прямо: — Ты сошла с ума. Я поняла это тогда, когда ты стала говорить только о куклах. — Стоп… если вы тут, то где Никита? Пауза. Нилл смотрит в пол. Май — на дверь. — Мы… взяли его? — шепчет она. — … — ВЫ ПРИДУРКИ?! — Дили закричала. — Он один?! У него же может случиться приступ! Не дожидаясь ответа, она метнулась к двери, вылетела на улицу. И вот они остались — вчетвером. Анри, Нилл, Май… и Утрата. Май медленно повернулась к странной фигуре, сидящей у края сцены. Её глаза встретились с глазами Утраты — пустыми, но живыми, человеческими, несмотря на деревянные шарниры и тусклый блеск стеклянного взгляда. — Кто ты?.. — осторожно спросила Май, не сводя взгляда. Утрата мягко качнулась, как будто ветер прошёл сквозь неё. Голос ее был нежным. — Я… Утрата. Я человек. Хоть и выгляжу, как кукла. — Куда ушла Дили? — шаг вперёд, в голосе Май дрогнула сталь. — Это не важно, — тихо прошептала Утрата. — Она уходит всегда, когда ей больно. Но я должна остаться. Я её кукла. Я её… друг. Без неё меня бы не было. Мы встретились на помойке. Она нашла меня. Починила. Дала мне имя. Дом. Если бы не Дили… я бы умерла. Май присела перед ней, медленно, без резких движений. Склонила голову. — Послушай, солнышко. У тебя есть трещины. Они болят, да? Это ведь Дили? Утрата кивнула. Тихо. Стыдливо. — Она не хотела. Просто… её сломали. Я должна быть рядом. Я… обязана. Май улыбнулась, по-настоящему тепло. — А если я заберу тебя к себе? У меня тепло. У меня будет мягкое одеяло, чай с лимоном. Я не причиню тебе боль. Пауза. Утрата медленно подняла глаза — и в одно мгновение её лицо исказилось. Сломанный, почти беззвучный крик прорезал её голос: — ДА НИКТО ТЫ МНЕ. МНЕ НУЖНА ДИЛИ. Я ОСТАНУСЬ ТУТ. ТЫ — КОНЧЕННАЯ ШЛЮХА БЕЗ МОЗГОВ. ЛИЦЕМЕРИЩЕ. НЕНАСТОЯЩАЯ. ЛИПОВАЯ. Май отшатнулась, губы дрогнули, но она не сказала ни слова. Только развернулась, отвернувшись к выходу. — …Угх… Ладно. Анри, пошли. — Голос её был выжат, ровный, как стекло на грани раскола. Но Анри не шевелился. Он сидел на полу сцены, ссутулившись, с расширенными глазами. Его пальцы судорожно теребили край куртки. А Нилл — Нилл сидел рядом, обняв его за плечи, уткнувшись лбом в его шею. Он дрожал. И плакал. — Почему… — прошептал Анри. — Почему я расстался с Дили? Май замерла у двери. Медленно обернулась. — Что?.. Ты… Ты помнишь? Анри закрыл глаза, будто от этого боль могла рассеяться. — Помню… кусками. Выпускной. Никите стало плохо. Мы ушли с Дили, держались за руки. Но потом… я просто сказал, что устал. Пошёл домой.. Таблетки? – Таблетки? — Я не помню… — губы дрогнули.— Но мне было страшно. Я как будто… видел, как всё рушится, и не смог… удержать. Нилл крепче прижал его к себе, всхлипывая. — Хватит… хватит, пожалуйста… — шептал он. — Анри, пошли домой. — Голос Май стал мягким, нежным, почти материнским. — Пошли. — Иди. — Нилл посмотрел на неё, капельки слез на глазах и дрожащие губы. — Мы догоним. Май медленно кивнула, спрятала биту в рюкзак, и вышла, не оборачиваясь. А Утрата… Утрата стояла за кулисами, наблюдая. Тень на лице. Шарнирная рука скользнула вдоль стены, как будто что-то отсчитывала. — Жалкие… — прошептала она. — Жалкие куклы. Думают, что у них есть выбор. Думают, что могут выйти из спектакля. Она исчезла в темноте. Анри прижался к Ниллу. — Я устал. Очень. Давай просто… домой. — Да, — прошептал Нилл. — Домой, Анри. – Почему ты плачешь? – Я вспомнил то как нам раньше было грустно. Не смог сдержаться. – Нилл вытер слезы. ... Комната была невыносимо тихой. Мрак за окном стекал по стеклу, как сажа, и в этой чёрной неподвижности даже свет тусклой лампы казался больным, как свет в морге. Табуретка под ногами Никиты скрипнула, как будто сама была против. Веревка грубо резала горло, но он держал петлю дрожащими пальцами — аккуратно, почти с благоговением, как будто примерял кольцо. На его лице — ничего. Пусто. Ни страха, ни отчаяния. Только спокойствие. Безмолвное и чужое. — Ты уже? — проговорил голос сзади. Хриплый, ленивый. Тот, что жил в его голове слишком долго. — Я думал, ты будешь ныть ещё пару дней. Никита не обернулся. — Ты не боишься, что кто-то войдёт? Дверь то оставил открытой. Хочешь, чтобы спасли? — Хочу, чтобы труп не завонял. Пауза. Стук дождя по подоконнику. — Ты странный. Каждый день просишь, чтобы тебя добили. А теперь медлишь. — Это ты странный. Что приполз снова. После недели тишины. После того как я наконец решил. — Скорее уже. Не тяни. Это всё равно ничего не изменит. Петля дотронулась до шеи. Его дыхание сбилось — не от страха, а от того, что всё наконец близко. И тут — резкий скрип половиц. Гул удара. Крик. — Никита! — вбежала Дили, споткнувшись о порог. Её глаза — живые, чересчур яркие. Никита вздрогнул. Табуретка качнулась. Он рухнул на пол спиной, отбив дыхание, но вернувшись к жизни сразу. — Ты… настоящая?.. — он не верил глазам. Руки наощупь искали воздух, как будто пытались проверить, не иллюзия ли это снова. — Да. Я. Настоящая. — она подбежала, рухнула на колени, обняла его. Словно он был ребёнком. Или мёртвым. Или и тем, и другим. Он дышал прерывисто. Он был тёплым. А значит — ещё здесь. — Я думал… ты повесилась. Я видел… — — Видел то, что хотел. Я не умерла, Никита. Я пыталась сбежать. — От кого?.. — От себя. Он замер. Молчал. Он всё ещё был в ней. В этом голосе. В этой петле. В пустом потолке. — Я… я запутался. Я говорил с ним. — он снова посмотрел в угол комнаты. Там никого не было. Но взгляд был цепким. — Он… он называл себя мной. Говорил, что я слабый. Что я ничего не стою. Что я… — Это не ты. Это то, что осталось от тебя. Она села рядом. Осторожно, как с фарфоровой куклой. Он сжал кулаки. — Что с моим Анри? — Он забыл все. — Из-за Нилла? — Из за чего то другого. Он был твоим парнем. Был моим другом. Но мы все стали для него никем. — Он ушёл от нас всех к Ниллу. — Никита уткнулся лбом ей в плечо. — Он всех бросил. И я подумал… может, если умру, он вернётся. — Он не вернётся, если ты умрёшь. Он только окончательно все забудет. Комната снова замолчала. Только дождь — как будто по стеклу кто-то стучал костлявыми пальцами. — Пойдём домой, Никита. Ко мне домой. Тебя нельзя оставлять так. Он не сразу поднялся. Но встал. Медленно. Неуверенно. — Дили… — Что? — Спасибо, что живая. И они ушли. Петля осталась на полу. Как молчаливое послание кому-то другому. Кто придёт позже. Копия подняла петлю. Он сжал ее в руке, и кинул в стенку. ... Где-то в коридоре, после того, как Анри отвели домой. Темно. Май резко обернулась к Ниллу, глаза горят. — Ты поставил на него отслеживание… и отпустил?! — … — Ты БУКВАЛЬНО поставил на АНРИ трекер — и отпустил его ОДНОГО, зная, ЧТО ДИЛИ МОЖЕТ БЫТЬ ТАМ?! Нилл даже не моргнул. — Успокойся. — УСПОКОИТЬСЯ?! — Май подошла ближе, почти толкая его плечом. — Ты с ума сошёл?! Она не просто "странная" — она чертов демон, как и мы! Но хуже! Она без тормозов, она за гранью! ЧТО ЕСЛИ БЫ МЫ НЕ УСПЕЛИ?! — Я знал, где он. Всё было под контролем. — ТЫ — — она ткнула пальцем ему в грудь, — Ни черта не контролируешь! Он был в панике, Нилл! Он был один! Он мог… мог стать одной из её кукол! — голос сорвался. — Ты хоть раз думал о том, ЧТО он чувствует?! Или для тебя это просто "мальчик с амнезией", у которого нет права решать?! Нилл отвернулся, глаза в пол. Его голос стал ледяным: — Закрой рот. — Нет. — Она схватила его за воротник. — Ты должен это услышать. Ты врёшь ему. Ты манипулируешь им. Ты держишь его как куклу в клетке, только вместо нитей — забота и отслеживание! ТЫ НЕ ЛУЧШЕ ДИЛИ. — Отстань, — процедил он сквозь зубы. — Я спас ему жизнь. — Нет. Ты просто его не отпускаешь. Боишься, что он вспомнит. Вспомнит, кто ты такой. — Я дал ему всё. — Ты забрал у него выбор. Тишина. — Ты знаешь, что он снова начал вспоминать! Он спросил: "Почему я расстался с Дили?" А ты… ты вцепился в него как утопающий. Ты плакал, Нилл. Нилл молчал. Лицо мёртвое. Только пальцы дрожали. Май отступила на шаг. — Знаешь, мне страшно. Не из-за Дили. А из-за тебя. Потому что ты — хуже. Делаешь больно тихо. Осторожно. Так, что никто сразу не замечает. Она отвернулась. — Береги его. Потому что если ты снова дашь ему забыть — я не дам тебе второго шанса. Май развернулась и ушла. Осталась только Нилл. И шепот в его голове : "Я не отпущу его. Я никогда не отпущу его." ... Была поздняя ночь. Дверь скрипит, когда Нилл заходит в спальню. Он медленно подходит к кровати, садится на край. Взгляд уставший, руки дрожат. Анри приоткрывает глаза. — Нилл, где ты был? — Гулял. Нужно было проветриться. — его голос ровный, но уставший. Анри смотрит на него молча. Потом подвигается ближе, обнимая Нилла. Его руки мягко прижимают его к себе. — Слёзы тебе не к лицу, — шепчет он. — Не плачь больше, ладно? Нилл чуть улыбнулся сквозь этот тихий укол в сердце. Сжимает пальцами край футболки Анри. — Ан… а если бы я совершил что-то ужасное? Ты бы… ты бы всё равно меня любил? Небольшая пауза. Анри зевает. — Ага. Проходит час. Нилл спит. Его дыхание ровное, лицо спокойное — почти безмятежное. Анри не спит. Он проводит ладонью по волосам Нилла. Его взгляд направлен в потолок, но взгляд отрешённый. — Если ты сделал что-то ужасное… и я это вспомню, — его голос становится чуть громче, но по-прежнему мягкий, почти ласковый, — я сделаю с тобой ещё хуже. Он улыбнулся. Беззлобно. Почти по-доброму. Словно говорил о чем-то тёплом. — Завтра… надо будет разобраться с тем сном. Навестить Утрату и Дили, они знают обо мне в прошлом. Анри перевёл взгляд на телефон, стоящий на прикроватной тумбочке. — И, наверное, лучше оставить это дома. Странно ведь… как вы меня нашли? — сказал он тихо, почти себе под нос, глядя на спящего Нилла. — Ты же сам сказал, что просто "знал, где я". Он долго смотрел на него. Потом закрыл глаза. Тишина. Анри тоже уснул.