Связанные кровью

25.07.2001

Дорогая Элис!

Ты знаешь, что я считаю это абсолютно глупо и бессмысленно, но ради тебя я готова на все, ты же знаешь. Сегодня снова настало и мне тебя дико не хватает. Да-да, посмейся с меня там сверху и покрути пальчиком возле виска, но чтобы ни случилось, ненавидеть тебя - себе дороже. Иногда мне не хватает твоей дерзости и речи, которая вместо пауз разделяется матом, но ничего! Я знаю, что тебе уже все равно, ведь ты уже мертва, но я продолжу писать эти письма. Ты же завещала. Я и дальше буду мечтать исчезнуть из этого убогого мира, испорченного коррупцией и политикой, и да, ты мне не помешаешь это делать раз за разом. Короче да, не скучай.

Гвен.

      Прошло около трех лет со смерти Элис. Эта диковатая и странная женщина была моей сестрой, но все же я ее любила. И люблю. И пока я пытаюсь разгрести проблемы в своей жизни, она вероятно насмехается и попивает портвейн там на небесах, хотя ей ад был бы более лаконичен.       Думаю, даже сраный грузовик не смог бы стереть с ее лица фирменную язвительную и сучковатую улыбку. О, наверное в гробу она улыбается все так же. Что ее отличало от остальных? Да все, от ее выбора одежды, до хобби. Элис не волновало чье-то мнение, поэтому жизнь у нее была наверняка проще чем у меня. Кто-то же из нашей семейки должен страдать перфекционизмом. Короче, цинизма ей тоже не занимать. Курила она тоже пачками, и не только сигареты, и не только курила, судя по анализам судмедэкспертов.       Ее светло русые волосы всегда беспорядком вились, будто подчеркивая бунтарскую натуру этой бессовестной наркоманки, что разительно отличалось от моего, всегда собранного и прилизанного, вида. Цвет волос у Элис был на несколько тонов светлей чем у нашей матери, в то время как я пошла в отца. Наверное это и к лучшему, ведь кто-то же должен быть разумным и рассудительным, чтобы свалить нахер из этой семейки. Вот и я также сделала вскоре после моего 17-го дня рождения. Вообще, ненавижу все, что связано с моей семьей - от матери алкоголички, до сбежавшего отца. Кроме Элис.       С ее образом жизни можно было смириться. Согласна, в такой семье и не такого наберешься. Я, правда, каким-то чудным образом не закончила там где могла. Я всегда хотела стать юристом. В детстве, когда мать еще пила по одной бутылке красного по вечерам, она могла включить какой-нибудь старый детективный фильм, а я с удовольствием усаживалась на полу возле дивана, потому что на нем невозможно было сидеть из-за выпирающих пружин. Я еще тогда понимала, что все о чем я мечтала, не будет осуществимо. Алименты отец (если его так можно назвать) нам не платил. Он был в два раза умней и свалил на другой континент. К сожалению любить у меня его не получилось, но понять и принять похоже пора, ведь черт, как же я его понимаю.       В общем из-за растраты денег в никуда, мне пришлось подрабатывать на кухне какого-то недорогого ресторанчика на окраине города. Совести, не красть деньги, как это делала Элис, мне хватало. Со временем я наскребла достаточно денег и сбежала из дома в другой штат и город, где цены, правда, были выше Эмпайр Стейт Билдинг. Пройдя долгий и тернистый путь к работе моей мечты я наконец получила свое первое дело.       Как бы это иронично не звучало, Элис и там умудрилась пропалить своим бычком мне мою мечту. Как сегодня помню, дождь лил как из ведра так, что даже проморгаться было не возможно. Все бумаги, которые я так старательно подписывала, раскладывала и несла в руке прижав к боку, промокли насквозь. Их ценность была равна разве что топливом для камина в сухом виде. В моих брюках зазвонил телефон и мне тогда пришлось забежать под карниз какого-то магазина с темным и готическим оформлением.       — Да?       — Гвен… я..       Моя мать всхлипнула и попыталась мне что-то объяснить, но все ее слова были заглушены звуками звона бутылок и неразборчивого плача. Я не придавала этому значения, такое часто случалось, когда она вспоминала Эрика, моего отца.       — Джилл, ты либо говори внятно, либо вешай трубку. Я и так вся промокла. У нас было штормовое предупреждение и мне надо поскорей добраться до дома.       Я звала свою мать по имени, ведь мать из нее была хреновая. Но в отличии от Элис, даже будучи раздраженной, я пыталась не кричать на нее. Что взять от душевнобольной женщины с двумя дочерьми, одна из которых вероятно нюхает, а другая сбежала с дома куда подальше.       — …там полиция.. и.. и… Элис       — Что Элис…блядь.. — Какой-то мужчина, идущий мимо, толкнул меня своим плечом. Ишь, место ему не хватило, шкаф сраный. — Так что с Элис? — Я усердно пыталась перекричать дождь и галдящих вокруг людей, которые спешили спрятать свои промокшие и замерзшие задницы.       — Боже, Гвен… нет ее… Лиззи сбил грузовик.. как жить… что делать…       Дальше я не слушала ее неразборчивого и пьяного лепета. Единственное, что я слышала, было собственное бухающее сердце. Я снова крикнула в трубку из-за шума вокруг.       — Что? Когда? Где?       — Что мне делать?… Гвен, приедь пожалуйста…       Джилл повесила трубку, а я вновь стала различать звуки вокруг. Я оглянулась по сторонам и наткнулась на буквы на стекле магазина: «Похоронные услуги. Не дорого. Надписи и фотографии на надгробиях за отдельную стоимость.» Сраные бюрократы. Даже на мертвых нажираются.       Через несколько часов я стояла с небольшим чемоданом возле дома Джилл, смотря вслед удаляющемуся такси. Я окинула взглядом мой бывший дом: скучный молочный цвет отделки, темно-коричневая черепица, хиленький деревянный заборчик и почтовый ящик, гласящий «семейство Тейлор». Ну да, или все, что от него осталось. Я все же собиралась поменять свою фамилию, чтобы еще дальше отгородиться от своего прошлого, и окрестить себя какой-нибудь Ли. И желательно поменять пол и имя на «Томми». Мда, единственное, с чем мне «повезло», это родиться в такой семье, но с фамилией известного барабанщика. Отсылки на барабанщиков - это и вправду лишнее. Мне не быть музыкантом. Как говорила Элис - мне в детстве медведь на ухо наступил, хотя мне всегда казалось, что пою я неплохо. Разве, что не слышу ритм, но это ведь и не главное.       Мои ноги сами себя понесли к двери с зашторенным окном. Кажется, Джилл все еще с позапрошлого рождества не сняла венок. С такими хобби и деменцию заработать не грех. Я стучу три раза кулаком в дверь как можно громче, потому что не знаю какой уровень опьянения - предел для нормального слуха и где находится грань между реальностью и галлюцинациями. Мое лицо выражает скептицизм и усталость вперемешку с раздражением. Мне пришлось уйти, так и не начав новое дело. И все из-за ливня…       Дверь открылась с противным скрипом, а на свет вылезло испуганное, припухшее и красное лицо Джилл. Она всхлипнула увидев меня и распахнув двери настежь, бросилась ко мне с протянутыми руками.       —Гвен!       Я опешила и прочистила горло от неловкости.       — Теперь ты можешь мне внятно рассказать, что случилось с Элис? — Я слегка отодвинула ее за плечи, ровно чтобы посмотреть ей в глаза и убедиться в том, что она меня поняла.       — Ее сбил грузовик.. о боже Гвен! Она умерла прямо там!       Она вновь зашлась плачем, а я не верящими глазами уставилась в никуда. Джилл все прижимала меня к себе, будто цеплялась за то, что осталось у нее. Но я знала уже давно, что у нее самой есть только она. Разве что был телевизор, фигурирующий в ее жизни в качестве фонового шума. Не думаю, что у нее настолько сильно поехала крыша, чтобы она начала разговаривать с картинками в коробке, хотя не отрицаю возможности.       И все же Элис? Такая взбалмошная и придурковатая была способна на все, что угодно. Но точно не умереть. Не так рано. Элис должна будет стать странной теткой, курящей трубку или сигареты с мундштуком, к которой я буду водить своих будущих детей раз в две недели. Не знаю правда, хочу ли я вообще детей, но Элис должна у меня отпечататься в памяти, как что-то неправильное, искаженное и невозможное, но вечное. То, что будет преследовать меня всю жизнь, приглядывать из темного угла и причитать под руку, что я делаю все слишком ровно, правильно и легально. Так может мое место там, вместе с ней?       Первая выкуренная, не без кашля, сигарета, любезно одолженная знакомым Джилл, осталась в земле, которую засыпали поверх гроба. Даже тогда противный дождь не прекращался. Он затекал в глаза, уши, нос и рот, из-за чего мне несколько раз пришлось по новой поджигать мокрую и убогую самокрутку, чтобы мое сознание вновь сошло с орбиты.       Я свернула письмо, написанное размашистым почерком и кинула в коробку под столом. В ней собралось уже больше двух десятков писем, написанных на разные праздники. Когда я говорила, что она была странной, я конкретно это и имела в виду. Она написала завещание будучи при 16-ти годах. Там был пункт о том, чтобы я писала ей письма на каждый праздник после ее смерти. Зачем? Да хрен ее знает. Я откинулась на спинку стула и устало потерла лицо.       — Иногда хочется, чтобы я родилась вообще в другом месте, вселенной или вообще не человеком…       По столу прошлась вибрация. Я потянулась к телефону и ответила.       — Алло?       — Это Гвен Тейлор, правильно? — Грубый мужской голос противной вибрацией отдался в трубке, что заставило меня поморщиться.       — Да, это я..       — Меня зовут мистер Эверс, я представляю агентство по взысканию долгов «Гринвуд Рекавери Сервисез», — а у Элис хорошее чувство юмора, я смотрю, — Примите мои соболезнования насчет недавней кончины вашей сестры, Элис Тейлор.       —..хорошо, спасибо.       — У вашей сестры есть некая задолженность на сумму 20.000 долларов. Я бы хотел обсудить с вами возможность урегулирования этого вопроса.       Я провела рукой по лицу. Черт возьми, еще этого не хватало… Я и так вишу на соплях со своей квартирой и затратами на месяц, а тут еще и долги. Блять. Моя голова уже давно не знала дня, когда виски не пульсировали с неимоверной ненавистью ко мне, а глаза имели здоровый вид, а не полопавшиеся капилляры, как у наркоманки. Тц, это заставляет иногда вспомнить укуренное лицо Элис на пороге нашего дома, с ее этой придурковатой улыбкой. От нее тогда «пахло» недавно выкуренной травкой и несло запахом перегара. Сестра года.       Я вздохнула перед тем как ответить. Сил не было ни на что, а тем более на то, чтобы еще решать незаканчивающиеся проблемы почившей.       — Так, хорошо, как я должна буду погасить ее долг? Я и так живу на копейки, а тут несколько косарей! — Я замолчала, понимая, что начинаю перегибать палку. Этот мистер Эверс же не виноват, что урвал джекпот по полной программе. Все, что связано с Элис – сделка с, сука, самым настоящим дьяволом. —.. извините.       — Ничего, я все понимаю. Вы не несете личной ответственности за долги мисс Тейлор, если не подписывали никакие совместные договоры, а так как вы являетесь человеком, имеющим право на наследство, сумма долга должна быть погашена из ее имущества, прежде чем вы сможете получить оставшееся наследство.       — Знаете, там всего пару тысяч и какие-то шмотки… — я издала ироничный и усталый смешок. Просто блеск.       — Именно поэтому мы и звоним – чтобы уладить этот вопрос максимально корректно. Мы могли бы предложить вам вариант частичной выплаты долга, чтобы закрыть дело. Это займет всего несколько минут, и вы избежите возможных судебных процедур.       — Подождите… суд?       — Мы всего лишь уведомляем, что если вопрос не будет решен, мы обязаны будем передать дело в юридический отдел, и возможно, это затянет процесс распределения наследства.       — Ясно… мне нужно подумать. Я вам перезвоню, мистер Эверс.       — Конечно. И еще раз – сожалею о вашей утрате.       В трубке телефона противно отозвались гудки, такие неестественно громкие и протяжные для такой тишины вокруг. Я положила телефон на стол и опустила голову себе в руки и громко выдохнула. Я в дерьме, полнейшем. Хоть почку продавай.