Ошибка системы.

      День клонился к закату, и с небес начинал стекать ржаво-алый свет. Опустевшая улица, что недавно дрожала от шагов и криков выживших, вновь погрузилась в мертвую тишину. Всё закончилось. Раунд завершён.       Гулкий скрип раздался у кованых ворот — 1х1х1х1 возвращался в особняк. На плечах — следы недавней битвы: тёмные разводы, алые пятна, капли черни, в которых застыл страх. Он шагал молча, размеренно, словно и не уставал. Его лицо — лишённое эмоций, как и всегда, впрочем.

Убийство — это рутина. А рутина утомляет.

      Особняк, возвышавшийся на холме, был нелепым сооружением. Словно слеплен из обломков разных эпох — где-то сыпалась штукатурка, где-то зияли трещины, а окна напоминали пустые глазницы черепа, хоть и умели прикрываться. Что за дырень. Но внутри… внутри царило странное ощущение уюта. По крайней мере, такого, каким его понимали убийцы.       В холле уже кто-то был. Резкие шаги, лёгкий свист, и голос Джейсона, недовольно ворчащий себе под нос. Где-то на втором этаже раздавался звонкий смех Кулкида — судя по звукам, он вновь спорил с сестрой, Принцессой, кто из них "закончил раунд быстрее". Блудут, наверное , даже не пытается встревать. Беспощадность — их общее. Но глупость — дело личное.       Особняк, несмотря на свою древность и запущенность, сохранял какую-то странную, почти математическую гармонию — как будто сам был частью чьего-то алгоритма. Всё здесь подчинялось порядку. Или хаосу, замаскированному под порядок.       1x1x1x1 прошёл вперёд, не оглядываясь. Ему не нужно было видеть — он знал, что дом примет его так же, как и всегда: молча. Ещё один раунд завершился. Очередные выжившие были устранены. Он выполнил то, что должен был. Ни больше, ни меньше.       Каждое его движение было выверено и точно. Он двигался машинально, не нуждаясь в отдыхе. И всё же, за всей этой безукоризненной холодностью, за линейной, почти неестественной походкой, в нём пульсировало нечто иное. Мысль. Раздражение. Мельчайший сбой в системе, которому не находилось названия. Видеть каждый раунд знакомое лицо заставляло его сгорать яростью изнутри.       Он направился вглубь дома, туда, где коридоры становились темнее, стены — теснее, а воздух — тяжелее. На каждом шагу чувствовалась тишина, но не пустая — она была насыщенной, давящей, полной чужого присутствия. Его инстинкты, отточенные сотнями "смертей", подсказывали: он здесь не один.

Так и оказалось.

      У самого камина, в тени, лениво раскинувшись на потертом кресле, сидел Джон Доу. Свет от огня отбрасывал на его лицо живые, мерцающие отблески, превращая черты в маску, в которой насмешка сливалась с усталостью. Его глаза были открыты, внимательные, словно два уголька, наблюдающих за тем, как мир догорает.       — Очередной безупречный забег, да? — произнёс он, даже не взглянув в сторону вошедшего. — Я насчитал семь тел. Хотя мог ошибиться... некоторые были слишком... разбросаны. Неуклюже.       1x1x1x1 остановился на пороге комнаты. Его взгляд скользнул по окружающему, отмечая малейшие изменения: пододвинутый стул, капля крови на полу, трещина в стекле окна, которой раньше не было. Он не ответил.

Джон усмехнулся.

      — Всё ещё молчишь. Это, знаешь ли, невежливо. Такая... одержимость тишиной. Почти как у святых. Или у тех, кто прячет за ней то, чего не должен был чувствовать.       1x1x1x1 подошёл к лестнице и, не глядя на собеседника, начал подниматься. Его пальцы скользили по перилам, отмеряя расстояние между этажами.       Но Джон, как всегда, не собирался отставать.       — Скажи, — проговорил он чуть громче, — тебе хоть немного доставляет удовольствие то, что ты делаешь? Или ты действительно просто инструмент?

Он остановился.

      Лестница под ним затаила дыхание. Всё вокруг стало на мгновение слишком тихим, слишком хрупким.       1x1x1x1 медленно повернул голову. Его глаза встретились с глазами Джона, и в этой безмолвной встрече было больше слов, чем могли бы выразить любые фразы.       — Если бы ты знал, — тихо, почти беззвучно, как холодный ветер в трещине окна, произнёс он, — как же ты надоел.       Последние строки он проговорил с трудом, выдавил сквозь зубы, сдерживая интенсивное желание зарядить кое-кому ударом в его не закрывающийся ротик.

Это была констатация. Факт.

      Он отвернулся и пошёл дальше, скрываясь в темно те второго этажа, пока Джон Доу благополучно остался внизу.