Ошибка системы.

      На втором этаже особняка было тише, чем внизу, где ещё слышались шаги и глухие голоса других убийц. 1х1х1х1 закрыл за собой дверь своей комнаты, прошёл внутрь — почти беззвучно. Пространство встречало его привычной тишиной. Всё было на своих местах: обстановка строгая, лаконичная. Окно приоткрыто, и в помещение проникал сдержанный лунный свет, скользя по полу бледными полосами. Он провёл ладонью по подлокотнику кресла, будто убеждаясь, что всё осталось нетронутым.

Покой. Наконец.

Но длился он недолго.

      — Ужин. — Голос Принцессы за дверью был тоненьким, приятным, но и настойчивым. — Мафиози хочет обсудить кое-что важное. Джейсон уже там. Ты знаешь, что это обязательно..прийди хоть в этот раз.       1х1х1х1 не ответил. Только мельком взглянул на дверь, словно она заговорила сама по себе. Потом медленно подошёл к зеркалу. Его отражение смотрело в ответ без эмоций — такое же пустое, как и всегда.       Обязательный ужин. Глупость. Он не нуждался в еде, в компании, в пустых разговорах. Но его присутствие требовалось. И он знал, что если не придёт, Джон будет строить из себя праведника, обвиняя его в «неуважении» к общей цели. Не то чтобы его мнение волновало, но... он не хотел слышать его голос без повода.       Он спустился вниз.

***

      Большой зал, устланный тёмным ковром, был освещён тяжёлой люстрой. За длинным столом уже сидели Джейсон, Принцесса и Блудут. Кулкид небрежно развалился в кресле, вытянув ноги, будто хотел занять как можно больше пространства.       1х1х1х1 прошёл к своему месту, не удостоив никого взглядом. Его пальцы коснулись прохладной поверхности стола — он не сел сразу. Просто стоял.       — О, ты пришёл, — сказал Джон, откидываясь на спинку кресла. В голосе скользила ирония. — Бывает же. Неужели у тебя нашлось время?       1х1х1х1 медленно перевёл взгляд. Его глаза были тёмны и глубоки, как бездна, в которую легко провалиться. Он ничего не сказал. Только сел. Молча и отвернулся.       Прежде чем тишина успела затянуться, двери отворились.

      Вошёл Мафиози.

      Его шаги были размеренными, почти медленными, но в них чувствовалась уверенность , что-то намечается? Чёрный костюм сидел на нём идеально, словно сшит по коже. За ним с хохотом и подшучиваниями следовали четверо приспешников — каждый в своём стиле, но все в одинаково мрачных тонах. Почти что его маленькие олицетворения но со своими причудами.       — Добрый вечер, — сказал Мафиози, улыбаясь чуть в сторону. Его голос звучал спокойно, но в нём звенел металл. — Что, как раунд? Ходили слухи, что выжившие снова жалуются на перебор. Кто-то был слишком... жесток? Хочу узнать.       — Как всегда, — бросил Джейсон, лениво ковыряя вилкой в тарелке.       — Это точно был не я, — добавил Кулкид, хмыкнув. — Но кто-то тут любит устраивать погромы... — Он посмотрел на 1х1х1х1, явно ожидая ответа. Тот не отреагировал.       Мафиози занял своё место во главе стола, оглядел собравшихся с невозмутимой уверенностью и коротко кивнул.       — Начнём. Сегодня на повестке — пересмотр распределения территорий. И кое-что касательно уцелевших игроков. Нам нужно больше согласованных действий. Меньше хаоса.       — Согласованных? — Джон приподнял бровь. — Тогда, может, стоит начать с того, кто регулярно не приходит на совещания. — И вновь — взгляд на 1х1х1х1.       — Оставь, — спокойно произнёс Мафиози. — Он здесь. А это уже прогресс. Так ведь?       1х1х1х1 молчал. Но в глубине его взгляда, направленного на пустую тарелку, тлела искра раздражения. Он не хотел быть частью этой игры. Ни их ужинов, ни их стратегий. Но... он не мог игнорировать это. Пока — нет.       Мафиози говорил — чётко, по делу, расставляя приоритеты. Его голос был спокоен, но твёрд. Приспешники временами кивали, временами перешёптывались. Кулкид зевал. Джейсон что-то чертил на салфетке.       А 1х1х1х1 сидел, не меняя позы, молча. Его глаза были опущены, но он слышал всё. Не голос Мафиози, нет — а глухой раздражающий шум. Ловил взгляд Джона, срывающийся на него, даже когда тот говорил с кем-то другим. Слишком внимательный. Слишком долгий. Нарывается.       И вот наконец:       — Думаю, часть раундов следует перераспределить, — заговорил Джон, небрежно подвигая кубок. — Один из нас всегда уходит в тень и делает, что хочет. Иногда даже без нужды. Это подрывает общий замысел.       Мафиози чуть приподнял бровь. Приспешники замерли.       — Ты предлагаешь установить график? — спросил Джейсон. — Что дальше, школьные звонки?       — Нет, я предлагаю разум, — холодно отрезал Джон. — А не чью-то тягу к одиночному шоу.       1х1х1х1 поднял голову.

Их взгляды столкнулись.

      Он не ответил. Не посчитал нужным. Только провёл пальцем по краю бокала — раз, другой. Тонкий звон прорезал тишину.       — Есть возражения? — Джон чуть склонил голову. — Или снова спрячешься в молчании?       Это было уже больше, чем просто укол. Это была провокация.       1х1х1х1 медленно выпрямился. Его голос прозвучал впервые за весь ужин — ровный, отточенный:       — Если ты хочешь услышать что-то конкретное, не притворяйся, будто спрашиваешь мнение.       Джон хищно усмехнулся. Его руки сомкнулись на столе.       — А ты всё такой же: холодный, отстранённый, и при этом уверенный, что твои действия выше обсуждения.       — Потому что они выше, — отозвался 1х1х1х1, не повышая голоса. — Я не подчиняюсь вашему порядку. Я лишь позволяю ему существовать.       В зале повисла тишина. Даже Мафиози опустил взгляд, разглядывая крошку на столе, будто взвешивал — стоит ли вмешиваться. И всё же.       — Хватит, — наконец произнёс он. — Мы здесь не для того, чтобы пялиться друг на друга, как выжившие перед казнью. Разногласия — позже. Или в бою. Там, где они имеют цену. Это ваши конфликты, которые нас не касаются. Разбирайтесь где-то в другом месте, в другое время.       1х1х1х1 молча поднялся. Еда так и осталась нетронутой. Он скользнул взглядом по столу, по лицам — не задерживаясь ни на одном.

      И, уходя, задержался на Джоне.

      — Не заставляй меня считать тебя помехой, — сказал он негромко. — Я не терплю помех.       Джон ответил взглядом. Не отводя, не сгибаясь.       — А я не терплю призраков, притворяющихся живыми.       Слова Джона всё ещё висели в воздухе, словно ядовитая пыль, не спешащая оседать. Они не были криком, несли в себе ледяную четкость — как скальпель, врезающийся под кожу без предупреждения.       И всё же 1х1х1х1 не вспыхнул.       Он медленно сжал ладони в кулаки. Суставы чуть хрустнули. Мир вокруг затих — чужие голоса отступили, как приглушённые помехи в рации.       В голове проскользнул резкий глюк — словно глухой сбой в системе. Он не моргнул. Не произнёс ни слова. Только издал этот короткий, искажённый звук — почти нечеловеческий, почти механический — как будто в нём что-то пошло не так.       И прежде чем кто-то успел вмешаться, он подошёл к стулу Джона и, не меняя выражения лица, опустил ладонь на ножку.       Резкий, точный жест — и древесина треснула. Стул накренился, пошатнулся, но не упал — Джон успел перехватить равновесие. И всё же это было предупреждение.       1х1х1х1 развернулся и ушёл не оборачиваясь. Его шаги гулко отдавались по мраморному полу, будто время замерло до тех пор, пока он не скрылся за поворотом.       В комнате повисла неловкая тишина. Приспешники Мафиози переглянулись. Кто-то хмыкнул. Кулкид засмеялся, потому-что ситуация выглядела забавной. Особенно лицо Джон Доу, когда он чуть было не упал.       Мафиози молча продолжал есть.       А Джон сидел на полусломанном стуле, опершись на стол локтем. Его глаза смотрели в пустоту. Он не улыбался, не издавал ни звука — но в уголке губ появилась еле уловимая тень. Он подождёт момента, чтобы поквитаться. Обязательно.