Жди меня, когда наступят сумерки.

— Лэйхот, я сейчас совсем не в настроении, — пробормотала Маргарет, скрестив руки на груди и вздохнув у кровати. Родители вернулись так неожиданно, и дом снова зажил по своим правилам, хоть и ненадолго. Кэтрин не пришла, у нее, как она выразилась, "учеба". Обидно до чертиков. — А я и не к тебе, просто люблю по окнам лазить, — огрызнулся он, язвительно усмехнувшись, словно убеждая самого себя. Маргарет лишь цокнула, закатив глаза. Пол принялся осматривать комнату, будто видел ее впервые, хотя бывал здесь тысячу раз. Но прежде чем девушка успела выдохнуть, теплые, сильные руки обвили ее талию сзади. Тут же получила лёгкий чмок в щеку. Она затаила дыхание от внезапного испуга, но расслабленно выдохнула осознав, что это Пол. — Я тебе когда-нибудь говорил, что ты пахнешь… невероятно? — прошептал он, наклоняясь, чтобы уткнуться носом в ее макушку, вдыхая аромат ее волос. Маргарет неловко отодвинулась. — У меня гель для душа отличный, хочешь, подарю? — хмыкнув, девушка упала на кровать, устав стоять. Пол лег рядом, закинув руки за голову. — Нет, не то, — выдохнул он еще раз, — Это, блять… Он не мог подобрать слов, чтобы выразить всю глубину своих чувств. — Ты пахнешь лилиями. Маргарет слегка сморщила носик. Пол не понял. — У меня на них аллергия, Лэйхот. Фыркнув, он отвернулся на другой бок. Хотел устроить романтику, а тут такое! Маргарет улыбнулась этому его жесту и коснулась его мускулистого плеча своей маленькой ладонью, провела выше по шее, до скулы. Пол сглотнул, не отрывая от нее взгляда. Он смотрел и понимал, что в ее глазах – вся его Вселенная. Без них он просто мертв. — Да ладно тебе, не дуйся, — начала белокурая, улыбаясь какой-то незнакомой Полу улыбкой. Он раньше ее не замечал. — Лэйхот, ты мне доверяешь? — Мэй?! — он вопросительно вскинул брови, когда рука Маргарет скользнула ему под футболку, а ее колени предательски задрожали. Что она творит? — Стой, Мэй. Она подняла на него недоуменный взгляд, но руки с его торса не убрала – слишком приятно. — Мне просто… хочется тебя понять. Не пойми неправильно, Пол. Всё в рамках дозволенного. Я хочу… перестать напрягаться. – Она с трудом проглотила комок в горле, не отрывая взгляда от его тёмных глаз. Маргарет медленно потянула его футболку вверх. Пол еле слышно выдохнул – его мучительно напрягал этот её взгляд, когда она так сосредоточенно закусывала губу. Её рука коснулась его мускулистого плеча, и дыхание перехватило. – Ты невероятно красивый, Пол, – её пальцы очертили его скулы, острые, словно лезвие. Он заметно напряг их, казалось, даже смутился, ведь никогда не слышал такого признания в лицо. – Маргарет, прикуси язык, – буркнул он. Девушка тут же закатила глаза и с недовольным цоканьем отстранилась. – Твоя мама сейчас зайдёт. – Какого… – Дверь в комнату распахнулась, и Меган тяжело вздохнула. Карен выглядела вызывающе, кудри тщательно накручены, губы накрашены яркой алой помадой, а на веках красовались коричневые тени. Иногда казалось, что она всё ещё застряла в подростковом возрасте, ведь вела себя крайне нелепо. Казалось, её ничуть не смущал развалившийся на кровати Лэйхот. – Мы с отцом на дискотеку, Гарет, – предупредила она, игриво покачивая бёдрами и тихо напевая что-то неразборчивое себе под нос. – Будь умницей, – бросила она уже у самого выхода, но тут же остановилась. – Что-то ещё, мам? – Маргарет едва не покрылась испариной от нервного напряжения. Пол Лэйхот еле сдержал смех. – Это кто? – Карен встала в дверном проёме, оглядывая Пола оценивающим взглядом снизу вверх. Он же доброжелательно улыбнулся. О боги, спасибо, что успел накинуть футболку! – Здравствуйте, я помогаю Маргарет подтянуть геометрию, – он встал и отряхнул шорты, словно испачкался. Взяв руку матери, он легонько поцеловал тыльную сторону ладони. – Вы, я так понимаю, её старшая сестра? – Маргарет изумлённо раскрыла рот, а мать тут же прикрыла рот ладошкой, хихикая. – Ох, это моя дочь, к сожалению. Пол удивлённо приподнял брови, изображая крайнюю степень изумления. Девушку же словно оглушило: "К сожалению"? Что это могло значить? К сожалению, что родилась Маргарет, или к сожалению, что она не мать? Стало обидно до боли в душе, девушка отвернулась к окну, сдерживая слёзы, смотрела на тёмный лес. Квилет сразу почувствовал перемену её настроения и, пожелав хорошего вечера, поспешил захлопнуть дверь на щеколду. Он подошёл ближе и осторожно коснулся пальцами её подбородка, заставляя поднять голову. Едва заметные следы слёз блеснули в её глазах. Лэйхот нахмурился. – Что-то не так? – К сожалению, – хмыкнула Маргарет и убрала его руку от своего подбородка. Она не знала, почему злится именно на него, ведь он ни в чём не виноват. Но под удар попал именно он. – Иди домой, Пол. Я хочу побыть одна, пожалуй. Оставил бы он её? Нет. Поэтому Маргарет чувствовала себя ещё более беспомощной, когда Лэйхот присел рядом и громко вздохнул. Он обычно так делал, когда ему нечего сказать, либо когда было тяжело справляться с болезненными воспоминаниями прошлого. А прошлое сейчас нахлынуло на него с новой силой. – Когда мои родители развелись, мне было восемь, – начал он, глядя в потолок. Маргарет знала – так удобнее сдерживать слёзы. – Отец меня забрал сюда, а мать… Она… – он тихо вздохнул, и девушка вздрогнула. – Не любила тебя? Парень тут же встрепенулся. – Нет, конечно, любила. Но по-своему, понимаешь? – Пол, казалось, впервые открывал свою душу, и это давалось ему нелегко. Маргарет понимала: сейчас главное – молчать. Просто кивнуть. – Она постоянно работала, ей было некогда со мной возиться. Думаю, это правильно, иначе я бы её сильно отвлекал. – А ты с кем в тот момент хотел остаться? – С ней, мама всё же… Она не обращала на меня внимания, ей нужно было работать, и я думал, что если останусь с ней, то… – Она будет больше уделять тебе внимания? – Маргарет эта ситуация была знакома не понаслышке. Её отец не Стив. Её отец – Марло – где-то давно умер от наркотиков или алкоголя. Он никогда не дарил ей отцовскую любовь, зато зачастую уделял внимание бутылочке водки и посылал свою пятилетнюю дочь в магазин за новой. – Но сейчас я рад, что отец тогда меня забрал. Иногда я думаю о ней, хочу посмотреть, какая она сейчас, жива ли, – его голос дрогнул впервые. Маргарет молча взяла его руку в свою. Её ладонь была прохладной и влажной, но Пол сжал её в ответ, словно утопающий хватается за спасательный круг. Слова застряли у него в горле, ему было сложно говорить о самом сокровенном. Он всегда прятал боль глубоко внутри, за маской безразличия и сарказма. Но рядом с Маргарет эта маска трескалась, обнажая уязвимость, которую он так тщательно скрывал. – Знаешь, иногда мне кажется, что я проклята, – тихо прошептала Маргарет, глядя в никуда. – Все вокруг меня как будто несчастливы. Мама… Она сама себе как ребенок, и не может дать мне то, что должна. Я… я просто хочу, чтобы меня любили. По-настоящему. Пол почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он понимал её. Он знал, что такое жажда любви, когда тебе кажется, что ты её недостоин. Его пальцы переплелись с её, он медленно привлёк её к себе, позволяя ей уткнуться лицом в его плечо. Маргарет дрожала, и он чувствовал, как её слезы пропитывают его футболку. – Тебя есть за что любить, Маргарет, – прошептал он, целуя её в висок. – Ты умная, добрая, красивая… И сильная. Ты намного сильнее, чем думаешь. И я… Я рядом. Я буду рядом. — Мне так хорошо с тобой, Пол Лэйхот.

***

Маргарет вошла в комнату, словно неся в ладони хрупкий осколок разбитой надежды – смятую газету. Воздух сгустился, пропитался не гневом, а тягучим предчувствием беды. Пол стоял у окна, его фигура, словно высеченная из камня, чернела на фоне умирающего заката. Руки – два тугих комка боли, глаза – два осколка льда, в которых плескалась отчаянная ярость. — Пол, ты слышал? — голос дрожал, как осенний лист на ветру, но она собрала волю в кулак. – Белла Свон… Она беременна. И, кажется… ей очень плохо. Он обернулся, испепеляя ее взглядом, полным муки и бессилия. — И что? — слова обрушились ледяной лавиной, погребая под собой остатки надежды. — Ты пришла ко мне с этим? С этой… болью? Внутри Маргарет заклокотал вихрь сострадания, смешанного с гневом на его непроглядную слепоту. — Не смей так говорить. Это… это важно. Ты же знаешь, что она значит для… — Для кого? Для него? — Пол шагнул вперед, задыхаясь от ярости и страха. – Ты думаешь, меня волнуют их… их сломанные судьбы? Она не отступила, гордо вскинув голову, но в глазах плескались слезы. — Это не просто судьбы, Пол. Это жизнь. Хрупкая, беззащитная жизнь. И если ты не можешь этого понять, то… то что с нами стало? Он схватил ее за руку, сжимая до боли, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. — Ты не понимаешь, Маргарет! Ты никогда не понимаешь! Ты не чувствуешь этой… этой обреченности! Их взгляды встретились, и в воздухе повисла натянутая, звенящая тишина. Маргарет почувствовала, как в груди рвется сердце, разрываясь между любовью и отчаянием. — Пол, отпусти, — прошептала она, но в голосе, несмотря на боль, звучала твердость, рожденная необходимостью защитить то, что еще можно спасти. Пол отпустил ее руку, словно обжегшись. На его лице отразилась мука, такая глубокая и всепоглощающая, что Маргарет невольно отшатнулась. Он выглядел не просто сломленным, а раздавленным непосильной ношей, которую он нес в одиночестве. Боль пронизывала каждую его черту, кричала в каждом движении. Она вдруг осознала, что его ярость – это лишь отчаянная попытка спрятаться от собственного страха, от той бездны, что разверзлась у него внутри.Это приказ вожака. — Прости, — прошептал он, голос сорвался. — Я… я не хотел. Я просто… боюсь. Боюсь за тебя, за всех нас. Эта Свон… она изменила все. И теперь, когда ей так плохо… я чувствую, как мир Наступает крах. Маргарет подошла к нему, осторожно коснулась его щеки. Под ее пальцами чувствовалась дрожь, выдающая его внутреннее смятение. Она видела в его глазах не только страх, но и глубокую, искреннюю любовь, которую он так яростно пытался скрыть. Любовь, которая жгла его изнутри, не находя выхода. — Я знаю, — прошептала она, обнимая его. — Я знаю, как тебе тяжело. Но мы справимся, Пол. Вместе. Мы должны помочь Белле. Иначе… иначе мы потеряем не только ее, но и часть себя. Он крепко обнял ее в ответ, прижимаясь, словно ища утешение и опору. В этом объятии была вся их история, вся их любовь, вся их общая боль. И в этом объятии рождалась надежда – хрупкая, едва уловимая, но все же надежда на то, что они смогут пережить эту бурю, сохранив в себе человечность и сострадание. — Я не могу, Мэй. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она смотрела на Пола, который молча шагал впереди, его спина напряжена, словно он несет на себе тяжесть всего мира. — Пол, ты слышишь меня? — её голос дрожал, но она не позволила ему сломаться. — Мы можем помочь Беллз. Она одна, она нуждается в нас. Пол остановился, но не обернулся. Его голос был холоден, как ледяной ветер: — Это не наше дело, Маргарет. Они нарушили правила. Это приказ. Девушка почувствовала, как её горло перехватывает комок гнева и боли. Она шагнула вперед, её пальцы коснулись его руки, но он не дрогнул. — Они не убивали, Пол! — её голос был полон отчаяния. — Беллз носит ребенка. Эта жизнь не должна быть уничтожена из-за страха и глупых догм! Пол наконец повернулся к ней, его глаза были темны, как бездонная пропасть. — Ты думаешь, я не знаю этого? — его голос сорвался, и она увидела малейшую трещину в его броне. — Но если я не исполню приказ, они придут за нами. За тобой. Маргарет почувствовала, как её сердце разрывается на части. Она шагнула ближе, её тело почти касалось его, дыхание смешалось. — Тогда я пойду с тобой, — прошептала она, её голос был мягок, но непоколебим. — Мы вместе найдем выход. Пол отвернулся, его руки сжались в кулаки. — Ты не понимаешь, — прошептал он, но она слышала, как его голос дрогнул. — Я не могу рисковать тобой. Маргарет не отступила. Она подняла руку, её пальцы мягко коснулись его лица. — Ты уже рискуешь, — сказала она, её глаза были полны огня. — Каждую секунду, когда ты стоишь здесь и пытаешься сделать вид, что ничего не чувствуешь. Он взглянул на нее, и она увидела в его глазах борьбу, страх, боль. Она обняла его, её тело прижалось к его, и она почувствовала, как он дрогнул. Пол закрыл глаза, его руки обняли её, и она почувствовала, как его дыхание стало глубже.