Жди меня, когда наступят сумерки.

Сегодня был тот самый день, когда реальность трещала по швам! День перед судьбоносным решением, от которого зависело всё! Девальер, казалось, разрывалась на части: то с решимостью берсерка собиралась спасать свою новоиспеченную подругу, то оседала на кровать, осознавая, что пойдет против всей стаи. Да они просто кучка идиотов! Собрались убивать, серьезно? Могли ли они всерьез лишить жизни Беллу Свон, когда у той вот-вот забьется крошечное сердечко ее ребенка? Где их человечность, я вас спрашиваю?! Маргарет вздохнула, словно выпустила из груди целого дракона, и крепче сжала старую фотографию в деревянной рамке. На ней – она, Пол и Сет, который, как черт из табакерки, вклинился между ними. У Пола на лице – возмущение, достойное извержения вулкана, а у нее – счастливая, беззаботная улыбка, словно она только что выиграла миллион долларов и встретила единорога одновременно! Смотря на эту фотографию, казалось, что жизнь бьет ключом, что вот-вот эти трое вывалятся из рамки и заполнят дом взрывами смеха и бурными спорами. Но тут по сердцу прошлись когтистые лапы голодного кота, когда она осознала, что с Лэйхотом они окажутся по разные стороны баррикад. А может, и не надо ей всего этого? Может, было бы лучше, если бы тогда, на пляже, он не вытащил ее из воды? Вода забрала бы ее душу, унеся в бескрайний океан, туда, где царит легкость и покой. К счастью или к чертовой досаде, с завтрашнего утра все это станет явью. Или превратится в самый жуткий кошмар, от которого захочется проснуться в холодном поту? Ветер бушевал, как сумасшедший, деревья гнулись до земли, словно исполняли акробатический номер, заставляя прохожих оббегать их, словно они спасались от чумы. Маргарет всегда знала: если смерть решила тебя навестить, она будет преследовать тебя до последнего. Будь то сегодня или в декабре, когда на улице минус двадцать и хочется только горячего шоколада. Иногда нужно просто смириться и не сойти с ума от паранойи. И хотя девушка знала, что ей лично ничего не угрожает, страх грыз ее изнутри не за себя. За Беллу, за Лэйхота, за Сета, который в последнее время стал ей как младший брат. Страх даже за этого конченого, но до жути правильного Кэмерона! За милого и нелепого Колла, за которого наверняка переживает Вайлет Беркли , и уж тем более за Атеару, ведь Маргарет обязана ему жизнью. И вот тут все становилось невыносимо сложно. Было бы эгоистично заявлять, что к Калленам она не испытывает никаких чувств. Да, их жаль, но разве..? Возможно, Девальер просто не успела с ними сблизиться, поэтому ей так страшно идти в логово кровососов. Вампиров. Рука застегнула рюкзак с вещами, и, отшвырнув его в угол, Маргарет рухнула на кровать. Она не знала, сколько сейчас времени, но голова гудела, как пчелиный улей. Завтра она не будет ни о чем думать. По крайней мере, она так решила. Даже не подозревая, как сильно будет волноваться за своего Пола. Щеколда на оконной раме предательски скрипнула, впуская в комнату прохладный весенний воздух, от которого по коже пробежали мурашки. Маргарет знала, что это значит. Пол Лэйхот, как ни в чем не бывало, просочился в комнату и, по-хозяйски притянув ее щеку, чмокнул в нее. Девушка не сопротивлялась, лишь слабо улыбнулась. Он всегда лазил через окно, даже когда родителей не было дома, ему так было прикольнее, что уж тут скажешь. – Ты как? – спросил он хриплым, полным беспокойства голосом. Можно ли ответить на этот вопрос "отвратительно"? – Никак, – просипела она так, что даже Лэйхот вздрогнул. Его не устраивал этот тон. Слишком безжизненный. Как в тот самый страшный вечер. Молчание сгущалось в комнате, словно липкий, отвратительный сгусток. Квилет не знал, как объяснить своей нареченной, что он никак не сможет ей помочь, даже если захочет. Любовь к кровососам не появится по щелчку пальцев, увы. – Мэй, не думай об этом, тебе это точно не нужно. Просто… переключись на что-нибудь другое. Посмотри комедию, почитай книгу, свяжи свитер! Девушка перевела взгляд на Пола и только сейчас заметила, что он пришел без футболки, лишь в одних черных шортах. Ее взгляд скользнул по его накачанному торсу, и он это заметил, слегка прикрыл ладонью и почесал затылок. – Прости… Я только с дежурства, забыл надеть, – оправдание, оправдание… Как же они достали Маргарет! Почему он так о ней печется? Неужели она кажется ему слабой и беспомощной? – Лэйхот, заткнись, – прошептала она. Пытаюсь быть культурной, говорю почти без мата. Пол, сидя на краю кровати, смотрел на нее. В его взгляде была мягкость, но и напряжение. Комната наполнилась тишиной, которая вибрировала между ними, словно натянутая струна. Белокурая кивнула, давая ему понять, что она хочет. – Мэй, – начал он, его голос был тихим, но твердым. – Мы можем остановиться. Ты знаешь это, да? Она обернулась. Ее глаза блестели, как мокрый асфальт под уличным фонарем. – Я знаю, – прошептала она. – Но я не хочу. Не сейчас. Пол встал и медленно подошел к ней. Его шаги были осторожными, словно он боялся ее спугнуть. – Ты уверена? – спросил он, его голос был теплым, как летний ветерок. – Мы можем просто… поговорить. Или посмотреть фильм. Или… черт, я даже могу приготовить ужин, если ты хочешь. Маргарет улыбнулась. Ее губы дрогнули, как лист на ветру. – Ты ужасно готовишь, Пол, – сказала она, и в ее голосе прозвучала легкая нотка смеха. – Но спасибо за предложение. Он улыбнулся в ответ. Его глаза сверкнули. – Ну, я стараюсь, – сказал он, поднимая руки в защитном жесте. – Но серьезно, Маргарет. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно. Ты знаешь, что я здесь для тебя, да? Она кивнула, опустив глаза на его губы. – Я знаю, – прошептала она. – И я хочу этого. С тобой. Только с тобой. Пол медленно наклонился. Его губы коснулись ее лба, словно перышко, скользящее по коже. – Тогда давай сделаем это медленно, – сказал он шепотом, который обволакивал ее, как теплое одеяло. – Шаг за шагом. Никакой спешки. Меган кивнула. Ее руки дрожали, когда она обняла его. – Шаг за шагом, – повторила она. Ее голос был тихим. Тени качались на стенах от дрожащего пламени свечи, обнажая нервный румянец на щеках Маргарет. Она чувствовала, как её сердце колотится так громко, что, казалось, его эхо отражается в тишине комнаты. Пол стоял перед ней, его тёмные глаза пожирали её с ненасытным любопытством, словно он разгадывал тайну, спрятанную под тонкой тканью её платья. — Ты уверена? — Его голос был низким, обжигающим, как шёпот сквозь дым. Она не ответила словами — её дрожащие пальцы сами потянулись к шнуровке корсета, медленно, будто боясь, что всё это рассыплется, как мираж. Пол не заставил себя ждать. Его ладонь скользнула по её обнажённому плечу, и она вздрогнула от контраста — горячее прикосновение на холодной коже. — Прекрасна, — прошептал он, и в его голосе звучало нечто большее, чем просто желание. Его губы нашли её шею, и Маргарет вскрикнула, цепляясь за его плечи. Каждый поцелуй оставлял за собой тропу огня, каждый вздох смешивался с её прерывистым дыханием. Она чувствовала, как теряет контроль, как её тело больше не слушается, а хочет. — Пол… — её голос дрогнул, когда его рука скользнула ниже, к тому месту, где пульсировало жаром. Он прижал её к себе, и в этот момент она поняла — это уже не просто близость. Это падение в пропасть, где нет ни страха, ни сомнений, только они и этот первый раз, который навсегда изменит всё.В этот миг вселенная сузилась до размеров их тел, сплетенных в танце желания и нежности. Маргарет закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом океане ощущений. Она чувствовала себя хрупкой, уязвимой, но в то же время невероятно сильной, ведь она делала этот выбор, отдавала себя этому мужчине. И в этом не было страха, только трепетное предвкушение неизведанного. Пол отстранился на мгновение, чтобы взглянуть ей в глаза. В его взгляде она увидела отражение собственных чувств – волнение, надежду, и безграничную нежность. Он словно спрашивал без слов, действительно ли она этого хочет. И она ответила ему взглядом, полным доверия и любви. Губы снова коснулись её, на этот раз более нежно, более трепетно. Это был уже не просто поцелуй, а обещание, клятва, произнесенная на языке тела. Маргарет отвечала на его поцелуи с такой же страстью, с такой же откровенностью. Она чувствовала, как между ними рождается что-то новое, что-то особенное, что-то, что свяжет их навсегда. Лэйхот опустился перед ней на колени, его дыхание горячее, прерывистое — будто он стоял на краю пропасти, готовый рухнуть вниз, но не от страха, а от жажды. Его пальцы скользнули по её бёдрам, ощущая дрожь, пробегающую по её телу. Она вскинула голову, губы приоткрылись в беззвучном стоне, когда он прижался губами к самой нежной части её. — Блять… ты так прекрасна… — прошептал, и слова растворились в её тепле. Каждое движение его языка было молитвой, каждое прикосновение — клятвой. Он знал её, как музыкант знает каждый изгиб скрипки, и играл на ней с преданностью, граничащей с безумием. Маргарет вцепилась пальцами в простыни, её тело изгибалось, подчиняясь его воле, но сопротивляясь одновременно — так сладко, так невыносимо. — Не останавливайся… — её голос сорвался в шёпот, и он услышал в нём не просьбу, а мольбу. Пол ответил глубже, сильнее, забирая её целиком, словно хотел вдохнуть сам её суть. Мир сузился до этого мгновения, до её дрожи, до её вкуса, до её сломанного дыхания… Прикусила нижнюю губу, чувствуя, как пальцы Пола скользят по её бедру, обжигая кожу сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Он дышал неровно, его привычная уверенность дала трещину — впервые за все годы их сложного, ядовитого танца. — Ты готова? — голос Пола звучал хрипло, но в нём не было сомнений. Только голод. Она ответила без слов, впиваясь ногтями в его плечи, притягивая ближе. Их первый поцелуй был битвой — зубы, язык, подавленный стон, когда он прижал её к стене. Пол срывал с неё остатки одежды, как будто боялся, что она передумает, что этот миг рассыплется, как песок между пальцами. Его ладонь скользнула между её бёдер, и Маргарет выгнулась, чувствуя, как тело предательски отвечает на каждое прикосновение. Пол знал её слишком хорошо — знал, где заставить страдать, а где дать сладкое облегчение. — Ты вся дрожишь, — прошептал он, целуя её шею, чувствуя, как бьётся её сердце. — Заткнись, — выдохнула она, но её ноги сами раздвинулись шире. Он вошёл резко, без предупреждения, и Маргарет вскрикнула, впиваясь в него ногтями. Боль и наслаждение сплелись воедино, как две змеи в смертельном танце. Пол замер на мгновение, его дыхание обжигало её губы. — Нравится? — его голос был низким, почти звериным. Белокурая ответила движением бёдер, заставляя его застонать. Больше слов не было — только шёпот кожи, прерывистое дыхание и тень улыбки на её губах, когда она поняла: он её, целиком. По крайней мере, на эту ночь. Ритм их тел ускорился, превращаясь в безумный танец, где каждый толчок был истерзанным признанием, каждой лаской — отчаянной попыткой удержать ускользающее время. Маргарет чувствовала, как внутри неё разгорается пожар, охватывая каждую клеточку тела, и позволяла ему поглотить себя без остатка. Она больше не была той сдержанной, расчетливой женщиной, которой привыкла видеть себя в зеркале. Сейчас она была лишь дикой, первобытной сущностью, отчаянно нуждающейся в этом мужчине, в этом моменте. Пол отвечал ей с той же яростной страстью, его тело напряглось до предела, мышцы играли под кожей. Он чувствовал, как Маргарет сжимает его внутри себя, и этот контроль опьянял его, лишал разума. Он знал, что это безумие, что завтра они вернутся к своей привычной игре, к своим обидам и недомолвкам. Но сейчас, в этой тёмной спальне, они были единым целым, связанным лишь плотью и обжигающей страстью. В этой комнате, освещенной лишь дрожащим пламенем свечи, они стали единым целым. Их тела сплелись в объятиях, их души слились воедино. Это был их первый раз, их первое прикосновение к настоящей любви. И в этот момент они оба знали, что это только начало их долгого и прекрасного пути. После этого их ждала целая жизнь, полная радостей и печалей, взлетов и падений. Но они всегда будут помнить эту ночь, первую встречу, этот первый поцелуй, который изменил всё. Ведь именно тогда, в этой тихой комнате, освещенной лишь светом свечи, они нашли друг друга.

Сегодня ты предложил стать твоей.