Свидание

      Шиын смотрит так, что Сухо забывает дышать. Он трёт нос, чешет затылок, краснеет, бледнеет и всегда — ведёт себя, как идиот. Как наркоман, он старается невзначай прикоснуться к Шиыну, пошутить, вытворить очередную глупость, лишь бы ощущать на себе этот пробирающий до мурашек взгляд как можно чаще и дольше. На дне его глаз плещется что-то, чего Сухо не может понять, как и не может жить без этого, каждый раз ища предлог обратить на себя внимание, чтобы эти чертовски милые сонные глаза смотрели только на него.       Когда на него пялился Бомсок, ему всегда было противно. Его взгляд – липкий, обволакивающий и неприятный настолько, что сразу хотелось помыться. Но Шиын — это другое. Почему-то всегда колени начинали дрожать, а кончики пальцев — холодеть, как только он поворачивался к Сухо с немым вопросом на безучастном лице, и это хотелось испытывать снова и снова.

***

      Сухо нервно облизывает губы: он ещё не придумал, зачем в очередной раз окликнул Шиына. Тот смотрит выжидающе, словно выжигает в его сердце дыру.       — Я голоден, пойдём, поедим? — смеётся Сухо невпопад, закидывает руку на плечи Шиына и чувствует через ткань, насколько тот тёплый. Он настойчиво подталкивает его в переулок с закусочными, стараясь не думать об этом.       Шиын послушно идёт за ним, не сопротивляясь. Он никогда не сопротивляется и молча следует за Сухо, позволяя вести себя куда угодно. И смотрит, смотрит, смотрит.       Сухо снова плавится внутри.       Он ведёт Шиына в первую попавшуюся закусочную — кажется, там неплохо готовят свинину. Шиыну обязательно надо попробовать. Обязательно — по рецепту Сухо: завернуть кусочки мяса в лист салата и набить рот, так будет вкуснее.       Внутри пахнет жареным мясом и острым кимчи, шумят разговоры, звенит посуда. Они усаживаются за свободный столик. Сухо заказывает на двоих, не спрашивая Шиына.       — Тебе точно понравится, — заверяет он его с улыбкой.       Шиын молча кивает.              — Ты тут уже был? — спрашивает он, оглядываясь по сторонам.       — Ага, тут вкусно, — Сухо откидывается назад на спинку стула, подняв руки за голову. В тусклом свете закусочной Шиын выглядит как-то по-другому: глаза кажутся совсем чёрными и бездонными. Красиво. — Ты милый, — без задней мысли усмехается Сухо. — Мы как на свидании.       Шиын будто замер, и в ту же секунду Сухо сталкивается с ним взглядом. По телу словно пробежал разряд, а сердце пропустило удар: кажется, так Шиын ещё на него не смотрел.       Сухо выпрямляется и опускает руки от неожиданности, чувствуя, как язык прилип к нёбу. От необходимости объяснять свои слова его спасает вовремя подоспевшая официантка. Сухо принимается помогать ей расставлять на столе напитки, тарелки с мясом и салатом, при этом физически испытывая на себе пронзительный взгляд Шиына, от которого по спине пробежали мурашки.              — Эй, расслабься, я просто шучу, — Сухо поднимает руки в миролюбивом жесте, пытаясь улыбнуться. — Давай есть уже.       Он выкладывает на гриль кусочки свинины и вдруг замечает, что воздух словно сгущается. Чертов Шиын всё ещё молчит и пялится. Это немного нервирует. Он что, сейчас практикует телепатию и пытается что-то внушить Сухо?       Атмосфера резко стала странной. Сухо и раньше шутил так с Шиыном — именно рядом с ним у него рождались самые забавные, двусмысленные шутки, которыми он очень гордился. Шиын молча их принимал, и всё было в порядке. Друзья часто так шутят, в этом нет ничего такого, думал Сухо. К тому же ему всегда хотелось вывести Шиына на какую-нибудь реакцию — например, он ни разу не видел, как тот смеётся.       Что сейчас не так?       Они ждут, пока мясо дожарится. Под пристальным взглядом Шиына Сухо переворачивает кусочки, стараясь не встречаться с ним глазами, всё внимание сосредотачивая на мясе.              — Слушай, ну ты так дыру во мне прожжёшь, — наконец не выдерживает он, неловко смеясь. Руки дрожат, и кусочек мяса падает с палочек, когда он пытается перевернуть его. — Чёрт!       Шиын чуть хмурится и уже было открывает рот, чтобы что-то ответить.       — Готово! — перебивает Сухо, хватая лист салата и начиняя его мясом. — Сейчас у тебя во рту запоют ангелы, отвечаю!       С этими словами он подносит свернутый кулёк к лицу Шиына и настойчиво запихивает его ему в рот. Пальцы соприкасаются с тёплыми, чуть шершавыми, обветренными губами. Сухо моргнул. Его губы приятные на ощупь. Он что-то ещё говорил про ангелов. Что-то там… во рту. Нехотя он убирает руку.       — Ну как? — интересуется он насчёт еды, задумчиво перебирая пальцами, на которых ещё осталось ощущение губ Шиына.       Шиын с набитым ртом выглядит очень забавно, как хомячок. Снова хочется обозвать его милашкой, но Сухо почему-то сдерживается, прикусив щёку изнутри, и очень старается не смотреть на его губы, которые Шиын сейчас ещё и облизал от соуса.       — Ещё будешь? — не дожидаясь ответа, Сухо резко поворачивается к грилю и дрожащими руками заворачивает мясо в ещё один лист салата. Щёки пылают, пальцы ватные, в голове — гул.              Он что, заболел?       — Сам давай, вот, — на этот раз он кладёт кулёк в руку Шиына. Запивает странное волнение колой, стараясь на него не смотреть.       Что, чёрт возьми, происходит?

      ***

      Они доели молча и вышли на улицу. К вечеру стало прохладнее, лёгкий свежий ветер приятно остужал голову. Всё-таки в закусочной было очень душно.       — Я провожу, — небрежно бросает Сухо, запихивая руки в карманы. — Ты как магнит для всякой фигни. Хочу убедиться, что дойдёшь до дома целым.       Шиын не возражает — как всегда. Только изредка поглядывает на него своими внимательными глазищами. Они идут рядом, не торопясь, обмениваясь редкими, ничего не значащими фразами — про вкус еды, про погоду, про экзамены. Сухо даже почти расслабляется: весь этот странный вечер вдруг снова становится нормальным, и он с облегчением выдыхает.       Когда они поднимаются на этаж, где жил Шиын, Сухо уже собирается просто кивнуть, как обычно, на прощание — но Шиын вдруг останавливается и разворачивается к нему, глядя прямо в глаза.       — Когда ты меня поцелуешь? — спрашивает он так же спокойно, как если бы интересовался расписанием уроков на завтра.       Сухо замирает. Он даже не сразу понимает, что услышал.              — Что?       — Ну… у нас же свидание, — тем же бесстрастным тоном поясняет Шиын, чуть склоняя голову. — Мы погуляли, ты отвёл меня в закусочную, покормил, проводил. Более того, ты сам сказал, что это свидание.              Он делает паузу.              — А в конце каждого свидания, как правило, целуются.       Брови Сухо взлетают вверх. Он вытаращился на Шиына так, будто видит его впервые. Поцеловать его?.. Он сразу вспоминает про ангелов во рту, пальцы закололо – будто его губы наложили на них какую-то печать.       — Поцеловать?.. — немного тупо переспрашивает он, моргая.              — У нас же свидание, — терпеливо повторяет Шиын так, будто говорит совершенно очевидную вещь. — Разве нет?       По нему нельзя было понять шутит он или говорит серьёзно. Он будто всегда говорил исключительно серьёзно. Шиын вообще умеет шутить?       Сухо сверлит его глазами, не веря собственным ушам. Из слов Шиына всё складывается очень даже логично. На секунду он переводит взгляд за его спину, в коридор, где ровным светом горят лампы, и кусает губы.       Блин.       Он на самом деле так сказал. Но он пошутил и не думал, что Шиын воспримет всё так буквально.              — Ты вообще… — он усмехается, нервно трёт шею. — Это же шутка была. Просто ты был таким милым и забавным…       На лице Шыина не дёргается ни один мускул.              — Шутка? Я милый, да? — спрашивает он тоном, от которого становится неуютно.       Сухо теряется, сглатывает, ощущая, как ладони неприятно похолодели. Он неуверенно делает полшага вперёд, потом ещё. Руки по-прежнему в карманах, Сухо сжимает их в кулаки.              — Прости, что я так пошутил, я не думал, что ты так это воспримешь, — медленно начал он, — но сейчас… это уже не смешно, правда.       Напряжение между ними становится осязаемым. Сухо хочется подобрать какие-то слова, придумать новую тупую шутку, чтобы немного разрядить обстановку, но ничего не получается. Сердце громко колотится в ушах, а пальцы нестерпимо жжёт. Он знает, что у Шиына тёплые, шершавые губы, но…       Шиын чуть прищуривается, смерив его оценивающим взглядом.              — Как хочешь, — безразлично бросает он и разворачивается, вводит код от замка. — Забудь.       Сухо, хмурясь, смотрит ему в спину, пока Шиын открывает дверь.       Забыть?       Стоп.       О таком нельзя забыть.       Шиын уже тянет ручку двери на себя, как Сухо закрывает её у него перед носом, не давая открыться дальше, и, не отрывая взгляда от Шиына, аккуратно, но настойчиво разворачивает его и прижимает спиной к двери.              — Хорошо, — выдыхает он, поджимая губы. — Я поцелую.       Шиын смотрит выжидающе, губы слегка приоткрыты, он выглядит спокойным, в отличие от Сухо. Тот внимательно вглядывается в лицо Шиына, и наконец глядит на его губы, ощущая жар в груди и то, как внезапно стало трудно дышать.              — Если это свидание… — хрипло продолжает он, снова смотря в его глаза. — Тогда без поцелуя и правда нельзя.       Он слабо усмехается и медленно тянется вперёд. Осторожно, будто надеется, что Шиын испугается и передумает. Но Шиын не двигается и лишь облизывает губы кончиком языка. Внутри Сухо что-то обрывается, будто лопнула струна, зудяще натянутая с самого вечера.       Шиын такой…       Дыхание перехватывает, когда он почти касается горячих губ Шиына. Чуть шершавых, как он узнал раньше. Но теперь они воспринимаются по-другому, совсем по-другому. Он замирает, давая последний шанс всё отменить, но Шиын не отстраняется, не дергается, только смотрит. Прикрыв глаза, Сухо медленно целует его, ощущая, как неумело Шиын пытается ему отвечать. И наконец он чувствует, что Шиын обнимает его за шею и притягивает ближе к себе, углубляя поцелуй. Он затягивается — нежный, глубокий, всё более влажный. Шиын быстро учится, повторяя почти все движения за Сухо, от чего его прикосновения становятся ещё более приятными и обжигающими. С каждым мгновением Сухо убеждается: всё, что сейчас происходит — так и должно быть. Прохладный ветер на контрасте с горячим поцелуем, тяжело дышащий Шиын под ним, его пальцы на затылке, разгорающийся жар в груди.              Всё приобрело какую-то логическую завершённость.       Шиын отстраняется первым, выдыхая в губы Сухо.              — Подожди… — сбивчиво шепчет он, убирая руку с затылка Сухо и шаря пальцами за спиной, пытаясь нащупать дверную ручку.       У Сухо замирает сердце. Это не был привычный безэмоциональный Шиын. Перед ним сейчас с очаровательным румянцем на щеках и опухшими от поцелуев губами часто дышал абсолютно новый Ён Шиын, которого Сухо не видел раньше. Столько эмоций разом – в этой уязвимой открытой позе, в приоткрытых пухлых губах, в блестящих, почти чёрных от расширившихся зрачков, глазах. От переизбытка чувств в Сухо просыпается что-то незнакомое, почти звериное.       Он хочет Шиына. Всего. Сейчас.       Наконец нащупав ручку, Шиын дергает её, пытаясь открыть дверь. Сухо понимает, к чему он клонит и нехотя отстраняется, позволяя войти. Сам заходит следом. Они оказываются в темноте узкого коридора, дверь с тихим щелчком захлопывается за ними, а звуковой сигнал оповещает, что замок заблокирован.       Не говоря ни слова, Сухо резко толкает Шиына к стене, обнимая за талию. Тот вздрагивает от неожиданности, но не отстраняется. В темноте его глаза блестят так, что Сухо чувствует, как рассудок покидает его, вместе с остатками контроля. Он безвозвратно тонет в этих глазах, и это более, чем устраивает.       — Сухо, мы же договаривались только на поцелуй? — хрипло смеётся Шиын, его дыхание сбивается тоже.       Он, чертёныш, умеет шутить — только невовремя.       Шиын приоткрывает рот, чтобы сказать что-то ещё, и тем самым допускает фатальную ошибку: Сухо мгновенно срывается и с упоением впивается в зацелованные им губы. Обхватив ладонью горячую шею, он сдавливает её, чувствуя, как часто бьётся жилка под пальцами. Жадно целует податливого Шиына, второй рукой настойчиво гладя талию и забираясь под футболку, касаясь мягкой кожи кончиками пальцев. Он впитывает каждый рваный выдох, каждый сдавленный вдох. Чувствует ладонь на своём затылке, как сильно пальцы Шиына сжимают его волосы. Как второй рукой он сжимает его плечо.       С трудом отстранившись от соблазнительных губ, он целует за ухом и выдыхает, опускаясь ниже и кусая в шею, тут же зализывая укусы горячим языком. Шыин сглатывает, жмурясь и поворачивая голову в сторону, его ресницы дрожат.              — На меня смотри, — низким голосом требует Сухо, вжимая его в стену.       В его голове — только одно: «мой. мой. мой.»       Шиын слушается и косится из-под прикрытых ресниц на его макушку. Шиын послушный, Шиын нежный, Шиын добрый. Шиын — его. И он хочет его так, как никого и никогда больше.       Сухо шумно выдыхает, задирает футболку Шиына, тянет её вверх, снимает и отбрасывает в сторону. Гладит разгорячённое тело. Кожа такая мягкая, он чувствует, как Шиын напряжён, едва вздрагивает от каждого прикосновения, какая патока разливается в этом сумасшедшем взгляде.       — Ён Шиын... — шепчет Сухо, утыкаясь лбом в его плечо и тяжело дыша. Пальцы продолжают настойчиво скользить по коже, изучая тело.       Шиын дрожит в его объятьях.       — Что?.. — сипло спрашивает он.       Сухо закрывает глаза, чувствуя, как будто всё внутри выворачивается.       — Я... чёрт… я так сильно тебя люблю, — вырывается из него, и всё странное, что он испытывал рядом с Шиыном, наконец складывается в единственное правильное чувство.       Шиын еле слышно стонет. Для Сухо этого достаточно. Он самозабвенно целует всё, что видит и чувствует перед собой: плечи, ключицы, шею, щёки, губы.       Да, всё так. Так и должно быть.       Он подхватывает Шиына на руки, и тот мгновенно обвивает ногами его талию, крепко прижимаясь. Сухо чувствует, как Шиын возбужден, как колотится его сердце. По пути в комнату они рвано целуются. В темноте Сухо чуть не спотыкается, но успевает удержать равновесие – и Шиын сдавленно усмехается, прижимаясь к нему ещё плотнее.       — Осторожнее... — шепчет он на ухо. — Тут направо.       Воспользовавшись моментом, он опускает голову и покрывает поцелуями шею Сухо. Такой Шиын ему тоже очень нравится.       Зайдя в комнату, он без промедления идёт к кровати и бережно опускает Шиына на неё. Следом нависает сверху, оседлав бёдра. Разгорячённый Шиын слабо улыбается, неровно дыша ртом, волосы разметались по подушке, обнажённая грудь прерывисто поднимается.              — Я милый, да? — улыбка становится шире, а в глазах пляшут игривые огоньки. Боже.              — Да, — коротко соглашается Сухо, отмечая, что его собственное возбуждение давно перешло в болезненную жгучесть. Выпрямившись, он стягивает с себя футболку и отбрасывает её в сторону. Наклоняется к Шиыну, намереваясь снова поцеловать его, но Шиын кладёт ладонь на его макушку, вторую – на плечо и настойчиво давит, направляя вниз.       Сухо на секунду замирает, глядя ему в глаза. Он не привык, что кто-то ведёт его. Но Шиын так смотрит на него снизу вверх, что внутри всё скручивается. Сухо поддаётся, скользит губами вниз по ключицам и груди, чувствуя, как Шиын затаивает дыхание, как едва вздрагивает от каждого прикосновения.       Это будоражит.       Сухо прикусывает кожу на груди и тут же зализывает языком, на что Шиын реагирует судорожным выдохом и немного выгибается навстречу.       С ума сойти.       Сухо опускается ниже, перед глазами всё плывёт от возбуждения. Ловит губами чувствительную кожу живота, слышит тихие, еле сдерживаемые всхлипы Шиына. Отстраняется и дрожащими руками принимается расстёгивать его брюки, стараясь не смотреть наверх — ему в лицо, уже как-то поздно отступать. Стянув их вместе с бельём, он сглатывает, на миг зависая, глядя на открытого перед ним Шиына.       — Не тормози, — шипит тот и тянет его за волосы вверх. Сухо без сопротивления поддаётся, поднимаясь и нависая над ним, упираясь локтем в матрас рядом с его головой. Шиын отпускает его затылок, опускает руку вниз и, не отводя напряжённого взгляда, расстёгивает брюки Сухо.       — Давай… я, — он чуть хмурится, будто сам смущён собственной инициативой. Сухо плывет от этой уязвимости. Он помогает Шиыну стянуть с него брюки, немного приподнимается, двигается, чтобы устроиться удобнее на его бёдрах. Они соприкасаются и каждое прикосновение расползается жаром по и без того горячей коже.       Он едва дышит. Подавшись вперёд, он осторожно касается губами его подбородка, скул, лба, беспорядочно гладя свободной рукой его тело. Сухо чувствует пальцы Шиына на своём члене. В глазах темнеет. Ладонью сжимая его шею, он жадно сминает губы в требовательном поцелуе.       Шиын отстраняется — на мгновение, но только лишь затем, чтобы взять в ладонь их обоих. Осторожно сжимает и принимается размеренно двигать пальцами, помогая достичь желанной разрядки. Второй рукой он скользит по спине Сухо, притягивая его ближе, впиваясь ногтями в кожу и горячо выдыхая ему в губы.       Сухо определённо сходит с ума. Всё это кажется нереальным — и всё же пугающе, до боли правильным. Он глухо стонет в поцелуй. Он тонет в Шиыне.       Хватает всего нескольких движений — и Сухо достигает предела. Разорвав поцелуй, он утыкается лбом в шею Шиына, тяжело дыша и дрожа всем телом. Спустя несколько секунд Шиын тоже замирает, и Сухо чувствует, как тепло разливается между ними. Даже в постели он остаётся таким сдержанным. Это… мило.       Сухо обязательно позаботится о том, чтобы в следующий раз заставить его стонать.       Он не спешит отстраняться, прислушиваясь к их дыханию, и к тому, как постепенно выравнивается сердцебиение Шиына. Тот почти не двигается, только лениво гладит его по спине. Сухо закрывает глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте. Всё слишком хорошо, чтобы анализировать. Он вдыхает запах Шиына — и не замечает, как проваливается в сон.

***

      Сухо морщится и медленно открывает глаза, не сразу понимая, где находится. Точно не дома. Под рукой — что-то мягкое и тёплое. Шевелится. Кто-то мягко гладит его по волосам.       — Уже проснулся?       Голос Шиына, немного хриплый после сна.              Сухо округляет глаза и резко поднимает голову. Шиын смотрит на него привычным спокойным взглядом, только сейчас он сонный, растрёпанный и ужасно домашний.       В памяти постепенно выстраиваются события вчерашнего вечера.              — Я… т-ты… мы, — пытается выразить свою мысль Сухо, но Шыин лишь улыбается одними уголками губ.              — Ага, — коротко кивает он.              Сухо отворачивается, чтобы скрыть, как резко вспыхивают уши.       Чёрт.       Шиын всё ещё лениво водит рукой по его спине, словно ничего особенного и не произошло. Он так легко улыбается… У Сухо пересыхает в горле. Эта улыбка… красивая. Чертовски красивая. Вывел его на эмоции, называется…       Кажется, теперь всё будет немного иначе.       — Послушай, Шиын, — Сухо закусывает губу, внезапно нахмурившись. — А вчера твой папа дома был?..       Шиын загадочно улыбается, ничего не отвечая.