Быть с тобой — быть собой

      Что ж, эм… я решил не разбираться.       Мы оказались более нетерпеливыми, чем я ожидал. Рациональность таяла, словно воск зажжённой свечи: так расплавляла последние остатки разума в нас страсть.       Мы не успели определиться со статусом отношений, как внезапно начали срываться, словно изголодавшиеся по мясу собаки. Теперь поцелуи планомерно проникли в мою жизнь, и я уже не очень представлял, как выживал без них до этого. Как я мог вообще игнорировать то, насколько на самом деле влюблён в Чонгука?       Да я с ума сейчас сходил! Оказывается, меня возбуждал его голос, взгляд, запах, тело. Мы мылись вместе в одном душе, а я не мог заметить даже этого! Когда я понимал это, то начинал ненавидеть свою работу — она сделала меня слепым к очевидным вещам.       Видимо, усталость притупляет не только когнитивные способности, но и чувства.       Одного поцелуя было чертовски мало. Моё тело жадно подавалось вперёд к рукам Чонгука, словно цветок, тянущийся к солнцу. Его пальцы сейчас дрожали, когда скользили по моей спине, впиваясь в кожу. Я чувствовал, как горячий воздух вырывается из моих лёгких с каждым его новым прикосновением.       Блин, на самом деле, целоваться, лёжа в моей кровати — это откровенный перебор. Мы не отошли от прошлого раза, как на следующий день всё повторилось с большей интенсивностью, и теперь наше взаимодействие проходит в совершенно иной плоскости. Раньше это были робкие касания, украденные взгляды, неловкие прикосновения. Теперь… теперь головокружительное падение в бездну желания.       Честно говоря, я уже совсем не думал о работе. О бесконечных репетициях, о камерах, о миллионах глаз, следящих за каждым моим движением. Я просто целовался с Чонгуком, сгорая от жажды. Я очень хотел его тела, его внимания, его поцелуев, его прикосновений. И я их получал, постанывая от нетерпения.       Его губы были обжигающе горячими, а язык — дерзким и требовательным. Он исследовал меня с некой дотошностью, от которой невозможно было уйти. В голове, как бы стыдно это ни было, сидела мысль о том, что я, вне экрана — очень грязный, порочный, скрытый. И, почему-то, такая мысль ужасно возбуждала. Это было освобождение от образа идеального айдола, от навязанных правил и ожиданий.       Меня приводило в восторг то, что втайне ото всех я был на грани того, чтобы переспать с парнем, который мне нравился. И ещё мне нравилось, что это приватно, интимно, секретно. Такой Чонгук — охочий до близости, с расстёгнутой рубашкой, обнажающей крепкую грудь, с влажными от желания волосами, был доступен только моим глазам сейчас. Я видел, как его зрачки расширяются, как дрожит его нижняя губа, как он сдерживает стон. И как же я не завидовал сейчас всем несчастным айдолам, которые действительно соблюдали пункт в контракте на отсутствие отношений. Они не знали, что такое настоящее, животное желание. Они не знали, что такое Чонгук.       Господи, и слава богу, что не знали. Сейчас всё его, весь он — был моим.       Плевать на всех. Абсолютно.       Если я хочу секса, я займусь сексом. Хочу парня — пересплю с парнем. Люблю парня — буду встречаться с этим парнем. Какие-то там санкции? Пф-ф. А пусть попробуют застукать — вдруг им это зрелище даже придётся по вкусу? Я представлял заголовки: «Ким Тэхён замечен в страстном романе с парнем!», «Тэхён: скандал или новая эра для квир-культуры в K-pop?». И, к моему удивлению, меня это не пугало. Скорее, наоборот, даже раззадоривало.       Да, в конце концов, к чёрту пусть катится эта карьера.       Именно такие безумные мысли гуляли в моей голове, пока Чонгук судорожно стягивал с меня домашнюю футболку, дёргано целуя туда, куда придётся: то по соску мазнёт губами, оставляя влажный след, то укусит слабо под ребром, заставляя меня вздрогнуть, то поднимется к линии челюсти и проведёт по ней языком, вызвав мурашки по всему телу. Хаотично и сладко. Мне такое нравилось.       Его дыхание обжигает мою кожу, а запах — смесь терпкого парфюма и его собственного, мускусного аромата — сводит с ума. Он опустился ниже, к моему горлу, и я почувствовал его горячее дыхание, щекоткой полосующее по коже. Я прикрыл глаза, отдаваясь моменту и позволяя себе забыть обо всём на свете.       Его губы скользнули ниже, к ключицам, оставив за собой дорожку покалывающих мурашек. Я невольно запрокинул голову, позволив ему исследовать каждый сантиметр кожи. Чонгук словно изучал меня заново. Словно открыл меня для себя с иной, незнакомой, эстетичной стороны. Его прикосновения становились всё более настойчивыми, более требовательными. Я чувствовал, как кровь приливает к щекам, а сердце бешено колотится в груди.       — Айдолы всегда такие красивые, или мне просто крышу рвёт из-за первого сексуального опыта? — невнятно спрашивает Чонгук, слегка замедляясь в поцелуях. Я приподнимаюсь на локтях, смаргивая пелену желания с глаз.       — Не знаю, — искренне отвечаю, а затем, почему-то, тихо смеюсь. От нервов, наверное. — Мои торчащие рёбра тебя не смущают?       — Смущают, — соглашается Чонгук, а затем проводит своими тёплыми ладонями по моим рёбрам, и выдыхает. — Но ты всё равно чертовски красивый. Как бы, никому лучше не станет, если я сделаю акцент на вещах, о которых ты и без меня переживаешь. Ты же красивый? Красивый. Откормить я тебя и молча могу. К тому же, слушай, ты сегодня будешь ведомым? Мне просто очень хочется тебе сейчас отсосать.       Он оторвался от моей кожи, и его взгляд встретился с моим. В его глазах бушевала страсть, смешанная с какой-то неуверенностью, с вопросом. Он словно спрашивал: «Можно ли?». И я, не в силах произнести ни слова, лишь кивнул, прикрыв глаза.       Чонгук медленно, словно боясь спугнуть момент, сбросил с себя остатки одежды. Его тело было идеально сложено (на самом деле не так уж идеально, но под влиянием момента мне всё казалось в Чонгуке идеальным), тонкий, едва заметный рельеф мышц, играл в полумраке комнаты. Я не мог отвести взгляд.       Он опустился на меня, накрывая своим телом, и я почувствовал, как его жар проникает сквозь меня.       Его руки скользнули по талии к моей груди. Я вздрогнул от удовольствия, вцепившись в его плечи. Он нежно прижался губами к соску. Я застонал, запрокинув голову.       — Чёрт, очень возбуждает. Я ещё в душе смотрел на тебя, думая о всяких пошлых мерзостях, пока ты еле стоял на ногах, — прошептал он хриплым голосом. — Ты бы знал вообще, какой я на самом деле гандон и сколько дрочил на тебя, пока ты не видел.       Он внезапно углубил поцелуй, и я почувствовал, как его язык играет с моим. Я ответил, обхватив шею руками и притянув его к себе.       Затем Чонгук снова медленно опустился ниже, целуя мою шею, мою грудь, мой живот. Он оставлял за собой след из горячих поцелуев, заставляя меня дрожать от желания. Я чувствовал, как его дыхание обжигает мою кожу, а его руки исследуют каждый изгиб моего тела.       Я знал, что это неправильно. Знал, что это может разрушить мою карьеру (в серьезной и дальней перспективе), но в этот момент мне было плевать. Я хотел только его. Я хотел его тела, его прикосновений, его поцелуев. Я хотел забыть обо всем на свете и просто утонуть в этом океане.       Он коснулся меня там, где я ждал больше всего, и я не смог сдержать стон. Моё тело содрогнулось от удовольствия, и Чонгук в этот момент напрягся. Кажется, он сам еле держался, ведь хотелось кончить. Дотянем ли мы до минета?..       Эта мысль быстро вылетела из головы, когда Чонгук стянул с меня исподнее и прильнул языком к влажной части моего члена. Я выгнулся в пояснице от неожиданности, низко простонав.       Чонгук на пробу несколько раз лизнул мой кончик, будто смакуя. Казалось, противно ему не было:       — В порно это, конечно, выглядит вкуснее, но неплохо, — озвучивает, обхватывая после этого часть ствола губами. Я совсем теряюсь в ощущениях, сжимая пальцы в простыне. Чонгук начинает слегка двигать головой, небрежно тыкая кончиком языка в уретру, от чего моё тело начинает дрожать.       Я чувствовал, что вот-вот меня накроет оргазм, но мне не хватало интенсивности. Я зарылся рукой в волосы Чонгука. Сдерживаться было тяжело, но Чонгук и сам понял, что мне нужно немного больше, чтобы кончить.       Он заглотил половину, помогая себе рукой. Вакуум, который он создал ртом, по ощущениям вытягивал из меня сперму, которая должна была вот-вот брызнуть ему в горло. Чонгук хлюпал слюной и иногда закашливался, но совсем не прекращал, как будто его целью стало довести меня до пика.       Сам он словно тоже получал от минета удовольствие — он закатывал глаза, мычал в процессе, втягивал слюну, словно ему было вкусно, и, что самое важное — дрочил в процессе. Его рука гуляла под тканью боксеров, и, когда я заметил это, горячая струя спермы ударила Чонгуку в горло.       Почему-то именно эта мысль довела меня до края. Я содрогнулся в экстазе, пропустив момент, когда Чонгук обмяк рядом со мной, небрежно вытерев рот рукой.       — Ладно, — запыхавшись, начал он. — Сперма не такая вкусная, но сам член на вкус ничего…       Я лениво усмехнулся, повернувшись набок. Мне нужно было вытереться, потому что я был весь в слюне Чонгука, но почему-то я потянулся его поцеловать. Он и не отказался, и мы ненадолго забылись в медленном поцелуе.       — Слушай, это… может, ещё раз? У меня ещё стоит… — признаётся Чонгук, неловко поджав губы. Я сглатываю, понимая, что из этого одурманенного состояния мы выйдем нескоро.       Да я и не очень-то хотел, если честно…       Чуть позже, возможно, мы обсудим всё более детально. Сейчас я был занят немного другим.       Чонгуком, например. И его удовольствием тоже, как вариант.