Золотой прилив

Волны лениво лизали берег уединённой бухты, оставляя на песке кружевные узоры пены. Григорий проверял сети в предрассветных сумерках — лучшее время, когда море ещё спит, а люди не мешают своим шумом. Сорок лет. Половину из них он провёл здесь, в хижине на краю мира, подальше от человеческой суеты. Город видел его раз в неделю — ровно столько, сколько нужно было, чтобы продать улов и купить самое необходимое. Что-то золотое блеснуло между камней. Григорий нахмурился. Мусор? Но блеск был слишком… живым. Он подошёл ближе и замер. На песке, наполовину в воде, лежало существо из легенд. Золотисто-серебряная чешуя мерцала в первых лучах солнца, мощный хвост обвивали водоросли. Но лицо… Григорий опустился на колени рядом с находкой. Молодой мужчина — почти юноша — с влажными кудрями цвета мокрого песка. На виске темнело пятно засохшей крови. Дышит. Слава богу, дышит. Рыбак осторожно провёл рукой по чешуе. Настоящая. Холодная, скользкая, переливающаяся всеми оттенками драгоценных металлов. Как такое возможно? Русал — а кем ещё он мог быть? — тихо застонал. Длинные ресницы дрогнули. — Тише, — Григорий машинально погладил его по щеке. — Всё хорошо. Глаза распахнулись. Небесно-голубые, как море в ясный день. В них плескались страх и замешательство. — Где… я? Голос хрипловатый от соли. Акцент странный — не местный, но и не совсем чужой. — На берегу. Тебя выбросило волнами. Ты помнишь, что случилось? Русал попытался приподняться, но тут же охнул и схватился за голову. Григорий поддержал его под спину. — Не помню… Ничего не помню. Только… вода. Везде вода. Отлив усиливался. Хвост русала уже полностью оказался на песке. Григорий видел, как тот начинает беспокойно извиваться. — Мне нужно… в воду… — Нет. С такой раной нельзя. Пойдём ко мне, я живу рядом. Обработаю рану. Русал посмотрел на него с сомнением, но потом кивнул. Доверился. Почему-то от этого простого жеста у Григория сжалось сердце. Поднять его оказалось на удивление легко — несмотря на мускулистое тело и длинный хвост. Словно кости у него были полые, как у птиц. Русал обвил руками его шею, прижался ближе. От него пахло морем и чем-то сладковатым, дурманящим. — Как тебя зовут? — спросил Григорий, осторожно неся свою ношу к хижине. — Я… — в голубых глазах мелькнула паника. — Не знаю. Не помню. — Ничего. Вспомнишь. А пока… пока будешь просто Найдёныш. Русал слабо улыбнулся и уткнулся лицом ему в шею. Григорий почувствовал, как по спине пробежали мурашки.