Золотой прилив

Хижина была маленькой, но уютной. Григорий осторожно опустил русала на свою кровать — единственную в доме. Тот сразу же свернулся, насколько позволял тяжёлый хвост. — Пить… — прошептал Найдёныш. — Пожалуйста… Григорий принёс воды. Найдёныш выпил три стакана подряд, жадно, проливая на подбородок. — Спасибо… так лучше… Рана на виске оказалась неглубокой. Григорий обработал её йодом и заклеил пластырем. Найдёныш всё время смотрел на него огромными голубыми глазами, будто пытаясь что-то понять. — Ты добрый, — прошептал он. — Я чувствую. Спасибо. — Отдыхай. Я приготовлю поесть. Найдёныш кивнул и почти сразу провалился в сон — видимо, сказывались стресс и травма. Григорий накрыл его одеялом, насколько это было возможно с хвостом, и тихо вышел. На кухне он занялся привычными делами. Поставил вариться уху из утреннего улова, нарезал хлеб, достал из погреба соленья. Обычно он не готовил так много, но гость наверняка проголодается. Пока суп варился, Григорий прибрался в главной комнате, протёр пыль, сложил разбросанные книги. Потом вышел во двор, принёс дров, проверил сети для завтрашней рыбалки. Хотя какая рыбалка — в доме раненый русал. Настоящий русал. Григорий всё ещё не мог поверить в реальность происходящего. Морские создания — это сказки, легенды. Но чешуя под его пальцами была настоящей, и взгляд тех невозможно голубых глаз… Вернувшись в дом, он помешал уху, попробовал на соль. Самое время будить гостя — прошло уже часа два. Григорий тихо приоткрыл дверь спальни и замер. Найдёныш лежал поперёк кровати в позе морской звезды — руки и ноги широко раскинуты, одеяло сброшено на пол. Ноги. Обычные человеческие ноги. И он был абсолютно, сияюще гол. Григорий не мог отвести взгляд. Идеальное тело пловца — широкие плечи, узкая талия, мощные бёдра. Золотистая кожа без единого изъяна, только россыпь родинок на плечах, как созвездие. Плоский живот поднимался и опускался в такт дыханию. И ниже… Григорий сглотнул, чувствуя жар во всём теле. Нужно было выйти, дать Найдёнышу проснуться самому. Но ноги не слушались. В этот момент русал — бывший русал? — открыл глаза. Сонно моргнул, потянулся всем телом, как большой кот. И вдруг замер, уставившись на свои ноги. — Что… — он сел рывком, схватился за бёдра, будто проверяя реальность. — Где мой хвост?! Что со мной?! — Тихо, всё хорошо, — Григорий шагнул в комнату, стараясь смотреть только в лицо паникующего юноши. — Не бойся. — Мой хвост! Моя чешуя! Я… я человек?! — Найдёныш ощупывал себя трясущимися руками. — Как это произошло? — Магия, — Григорий сел на край кровати, накинул на плечи Найдёныша одеяло. — Помнишь сказку о русалочке? На суше морские создания получают ноги. — Правда? — в голубых глазах блеснула надежда. — То есть это нормально? Я всё ещё русал, просто… временно с ногами? — Именно так. Твоё тело адаптировалось к жизни на суше. Найдёныш немного успокоился. Посмотрел на свои ноги с любопытством, пошевелил пальцами. — Странное ощущение. Как будто я должен знать, что с ними делать, но… — он попытался встать и тут же покачнулся. Григорий подхватил его, и они оказались прижаты друг к другу. Одеяло упало. Обнажённое тело Найдёныша прижалось к его одежде, горячее, гладкое. — Прости, — прошептал тот, но не отстранился. — Я не умею ими пользоваться. — Научишься, — голос Григория звучал хрипло. — Но сначала нужно одеться. — Зачем? — Найдёныш удивлённо моргнул. — Разве плохо быть таким? — Люди носят одежду. Так принято. — Странные у вас правила, — Найдёныш обвил руками его шею для равновесия. — Но если ты так хочешь… Он стоял так близко. Григорий чувствовал каждый изгиб его тела, тепло кожи, лёгкий солоноватый запах. Найдёныш смотрел снизу вверх, приоткрыв губы. — Знаешь, — прошептал он. — Кажется, вместе с ногами я получил и другие… человеческие желания. — Какие же? — Поцеловать тебя. Это ведь человеческое желание? — Вполне. — Тогда можно? Григорий не ответил. Просто наклонился и поцеловал его. Мягко, осторожно, едва касаясь губ. Найдёныш тихо вздохнул и прижался ближе, отвечая неумело, но страстно. Горячее обнажённое тело прижималось всё теснее, и Григорий почувствовал, как его член напрягается в джинсах. Чёрт. Найдёныш был слишком красив, слишком отзывчив, слишком искренен в своём желании. Невинность, смешанная с природной чувственностью, сводила с ума. Тонкие пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе. Найдёныш застонал ему в губы — тихо, жалобно, и от этого звука по телу Григория прошла дрожь. Он обнял его крепче, чувствуя, как твердеет не только его собственный член, но и… Блядь. Они оба были возбуждены. Оба хотели большего. И Григорий понимал: ещё немного, и он не сможет остановиться.